Мой Создатель

Герцог горел. Полыхали поднявшиеся торчком волосы, по всей коже плясали языки пламени, и глаза... глаза стали полностью белыми. Луис почти не видел. Перед ним мелькали какие-то неясные разноцветные тени, и их вид приводил и так растерзанное сердце в еще большую ярость. Было больно. Каждый вздох, каждое движение приносили боль, затмевая собой все. Он ненавидел этот мир так сильно, что желал уничтожить. Последний бой дался трудно поредевшей объединенной армии. Водники то ли оказались чем-то одурманены, то ли всерьез верили в своего проклятого бога, но там, где падал один, тут же появлялись двое, и давили противников своей массой. Друзья продвигались медленно. Обернувшись на секунду, Луис увидел, как безумно улыбающийся Джиллиан с азартом хлестал лианами синеволосых магов. А сидящий на спине Адана Энджи взмахом руки направляет морды хищных растений в нужную сторону. Несколько сосредоточенных тинов, прикрыв глаза, буквально на глазах собирали каменного голема. И герцог некстати подумал, как удобно все же иметь мага земли в бою. Подумал и тут же забыл. Потому что увидел, как из полуразрушенного храма выскочил ублюдок Карлос. Оценив обстановку, он принялся отдавать команды, вскользь глянул на самого Луиса и, кому-то кивнув, снова скрылся внутри. Кому он кивал, герцог понял в тот момент, когда в его сторону отправилось знакомое атакующее заклинание. Именно им кидался Ларс, когда они периодически сталкивались в дуэлях. Но тогда Луис еще верил, что друг пусть и завидует ему, но дружбу не предаст, и в спину не ударит. А теперь... Теперь же он отразил атаку и, даже не задумавшись, бросил в ответ огненное копье. И пока бывший товарищ с кривой ухмылкой отвлекся на то, чтобы выставить щит, Луис успел воплотить второе копье, и пустить в ту же мишень. Первое уже разбилось о щит, отчего тот слегка треснул, заставив Ларса удивленно вскинуть брови. Но второй снаряд, ударивший в то же самое место, сумел разбить защиту и вонзиться в грудь мужчины. Внутри ничего не екнуло, когда Луис увидел завалившегося на колени мага огня. Наверное, его друг по детским играм умер еще тогда, когда связь в их четверке была разорвана. Поэтому, отвернувшись, герцог поспешил пробиться к храму. Карлоса нигде не было видно, и коридор оказался странно пуст. Но Луис не обратил на это внимания. Он чувствовал, что опаздывает. Ударив перед собой своей силой, он распахнул двери и оказался в просторном зале. Здесь пахло удушающе сладко, стены покрывала пыль, а в центре стоял постамент с остатками статуи бога. А в следующий миг раздался противный сосущий звук... Мир на мгновение замер, затих, будто испугавшись того, что случилось. Дыхание с хрипом вырвалось изо рта, оглушающе громко, и больно царапнуло небо своей неправильностью. Что... Что... Что только что произошло? Последнее, что помнил Луис — это бледное исхудавшее лицо с разметавшимися по камню зелеными волосами. Он знал, что тин никогда не позволял никому кроме Энджи прикасаться к собственной косе, и потому с наслаждением украл эти касания в тот день, когда Мишель напился. Руки еще помнили запутанные, кое-как собранные локоны, от которых, казалось, исходило какое-то тепло. А сейчас эти прекрасные волосы медленно окрашивались в красный, напитываясь текущей по камню кровью. Больше Луис ничего не помнил. Кажется, его отбросило волной чьей-то силы, завалило камнями. Но он встал, и без раздумий убил того, кто появился рядом. На его место пришли другие, и их тоже пришлось убить. Третий, четвертый, пятый... Когда врагов стало слишком много, справляться не стало труднее. В груди пекло. И жар распространялся по венам, забирая с собой усталость и боль. Заставляя двигаться дальше, быстрее реагировать, и убивать, убивать, убивать. Луис просто бежал, понимая, что не успевает, хотя уже даже не помнил, куда и зачем. И от этого его ненависть становилась только больше. Мишель смотрел на его искаженное злобой лицо и хмурился. Почему-то ему совершенно не нравилось то, что он видел. Казалось неправильным и то, что маг огня почти сжег сам себя (а для этого еще постараться нужно было), и то, что он с каждой секундой все меньше становился похожим на человека. В голове вихрем мелькнули картинки-воспоминания. В той мешанине, что поднялась при пробуждении, было сложно вычленить что-то знакомое, но теперь, когда буря улеглась, Мишель отчетливо вспомнил, что Луис был частью его жизни. И далеко не самой последней. На обломках храма стали появляться новые люди, которые прятались до этого от берсерка. Мишель слышал их шаги, голоса, и поморщился более явно — лишние свидетели. Щелкнув пальцами, бог воздвиг вокруг полупрозрачную стену из собственной силы. Он мог бы и воплотить ее, но не стал заморачиваться. Достаточно того, что никто лишний в этот круг уже не войдет. Страж недовольно ворчал, но, повинуясь приказу, не вмешивался. Луис закричал и бросил в него какое-то заклинание. Мишель даже не стал уворачиваться, впитав в себя попавший в плечо снаряд. Потом второй, третий... Герцог приближался быстрыми прыжками, бежал почти что на таран. Но бог даже не думал отойти в сторону. Он вспоминал. Первую встречу. Как молодой мужчина пялился на него, и явно не испытывал никаких романтических чувств. Только, разве что... Легкий интерес? "Надо было притвориться нежной фиалкой, может, его бы не зацепило?" — мысль пропала так же быстро, как и появилась. Сейчас, после пробуждения, Мишель видел, как сплетались вокруг них нити судьбы, связывая воедино. И ведь даже не помашешь кулаком проклятой, он сам дал разрешение на это, когда решил снова побыть человеком. Вторая встреча помнилась смутно, слишком много всего происходило в тот день. Но лицо герцога, на котором одно за другим промелькнуло несколько выражений — от изумления, восторга и неверия, до узнавания и шока, помнилось очень хорошо. Мишель фыркнул, так тихо, что это можно было бы принять за дыхание, но собственная реакция слегка удивила. Неужели? Он что-то чувствовал? Смех? Хотя, это скорее была тень смеха, растаявшая сразу же, как он попытался сосредоточиться на ней и проанализировать, почему. Неожиданно. В следующее мгновение Луис наконец добрался до него и попытался замахнуться на него хлыстом. Мишель, лишь подняв на него взгляд, еще одним щелчком замедлил время для берсерка. Мужчина замер с поднятой при беге ногой, оскаленными зубами и полным отсутствием разума в глазах. Бог оглядел получившуюся статую и, не удержавшись, потыкал пальцем в сплетенную в жгут силу мага. Горячо... И очень опасно. Герцог стоял на пороге собственного уничтожения как мага. Еще немного, и он бы обратился монстром, который бы еще долго буйствовал на просторах Аспаны. Еще немного — и изменения стали бы необратимыми. Самым логичным для сохранения мира было всего одно решение — уничтожение проблемы. Мишель, приблизившись, уставился в лицо мага. Тонкий нос с горбинкой, красивые губы и хорошо заметная щетина. Луис совсем не напоминал того гордого сильного мужчину, что раз за разом пытался сблизиться с понравившимся юношей. И эта неправильность, непохожесть напрягала. Хотелось расправить морщинку на хмуром лбу, уложить растрепавшиеся волосы, и ощутить упругость этих губ кончиками пальцев. Что? Мишель отшатнулся назад, осознав, что рука уже потянулась к лицу герцога. Поджав губы, бог отвернулся к Стражу. Что за нелепые реакции? Никогда, ни разу за все прожитые жизни его не привлекали мужчины. И то, что он связал себя с этим герцогом, было не более чем шуткой, попыткой внести разнообразие в скучную жизнь вечного существа. Мишелю тогда казалось, что это будет забавно, раз уж созданный им мир так изменился за последнюю тысячу лет. Но желание обернуться и вновь увидеть лицо Луиса казалось нестерпимо острым. Нахмурившись, Мишель тяжело вздохнул. Ему не нравились изменения в собственных чувствах, которые с каждой секундой становились все ярче. Он бог, в конце-то концов! Он обязан быть беспристрастным и максимально собранным. Это люди подвержены страстям и постоянно терзают свое сердце — то грустью, то радостью. А бог, он... Резко обернувшись, пристально вгляделся в герцога. Что именно не так? Почему его лицо пугает, но все равно притягивает взгляд? Почему пальцы дрожат от желания убрать упавшую на лоб прядь волос? И почему от приближения лица к его лицу дыхание само замирает на губах? Мишель скривился и вновь отошел на два шага назад. Потер ладонь об остатки рубашки, хотя растрепавшаяся кожа уж точно не могла вспотеть. И этот жест, машинально отмеченный всезамечающим сознанием, добавил еще одну каплю недовольства в чашу спокойствия бесчувственного бога. "Дьявол!" — выругался про себя Мишель. В третий раз окинув герцога внимательным взглядом, он все же заметил неправильность, которая смущала его больше всего. Красная ниточка связи судеб все еще тянулась от Луиса к Мишелю. И с какой бы стороны он не глядел на нее, она не исчезала. "Дерьмо!" — бог прикрыл глаза и выдохнул сквозь зубы. Сзади обеспокоенно заворчал Страж. Дракон боднул Мишеля в спину, пытаясь привлечь внимание, но богу было не до ластящегося питомца. Он с ужасом осознавал, что на полном серьезе связал сам себя с душой человека. Своего собственного создания! И отменить это уже не получится, если не уничтожить эту самую душу. Не просто отправить на перерождение, а полностью развоплотить! Вот только последствия такого решения будут непредсказуемы — связанная душа может как оттяпать часть сущности самого бога, так и полностью утянуть его за собой! И что случится в этом случае с Аспаной — непонятно. Мишель видел множество вариантов развития событий. И все они были неутешительными. "Видимо, прав был Диего, — криво усмехнулся Мишель. — Я глупый и самонадеянный. Переиграл сам себя, и дурацкая шутка перестала быть шуткой... Как я умудрился создать столь сильную связь?". Но ответа на его вопрос не было. Нужно было что-то решать. Оставаться здесь и дальше означало бы привлечь сюда еще больше нежеланного внимания. Энджи и Джилл уже пытались всеми силами взломать барьер. Да и Винсент с Филиппом не отставали. Справиться они, конечно, не смогут, но усугублять ситуацию Мишелю не хотелось. Поэтому пришлось действовать быстро. Щелчком пальцев он перенес к себе четырех магов. Все, не удержавшись от неожиданности, тут же рухнули на колени и кто со злобой, кто с опасной уставились на Мишеля снизу вверх. Бог представил, как он сейчас выглядит: исхудавший, бледный, почти голый, весь в крови и с дырой в груди. И понял что ходячий труп не очень-то внушает доверие. Поэтому следующим щелчком пальцев он заставил тело Мишель-тин Гарсиа исчезнуть, и на глазах побледневших друзей создал другое — более привычное его сознанию. Черные волосы рассыпались по плечам плотной вуалью до самого пола. Поджарое сильное тело укуталось в просторное одеяние белого цвета. А на лице с прямым узким носом распахнулись синие как глубины космоса глаза. — Креадор, — процедил сквозь зубы Джиллиан. Бог приподнял уголки губ, обозначив улыбку: — Как приятно, когда тебя узнают впервые за последние пять тысяч лет. Хотя от встречи с культистами я бы с удовольствием отказался... Энджи смотрел исподлобья, потянувшись к чему-то за своей спиной. Но в следующую секунду вдруг ойнул и выронил порезавший его кинжал. Бог покачал головой, глядя на это: — Прости, Энджи, но эти штуки пока лучше не использовать. Я только-только воплотил себе новое тело, не надо меня сразу же убивать. — Мишель? — озадаченно прохрипел Филипп. Винсент рядом с ним невольно выставил перед другом свою руку, пытаясь закрыть от пристального взгляда незнакомца. — Смотри, а ты не так уж безнадежен! — Улыбка озарила божественное лицо, сделав его мягче и добрее. У магов на мгновение перехватило дыхание от благоговейного трепета. Кроме Джиллиана, тот только поморщился и будто бы стряхнул с себя наваждение: — И за что нам такая высокая честь лицезреть Создателя? Чего ты хочешь? — А это самый правильный вопрос, друг мой! — глаза бога сощурились, сделав на мгновение его снова похожим на Мишеля. Воплотив за своей спиной глубокое каменное кресло, он повелительно махнул рукой и провозгласил: — Записывайте!