Его никто, никогда, ни за что не любил...

— Екатерина Сергеевна, добрый вечер. — Добрый, что-то хотел? — Да, я бы хотел уволиться, это не обязательно прямо сейчас, я готов работать, пока не будет замены. — Хорошо, я поняла. Но если не секрет, почему ты решил уйти? — Нет, не секрет. Вам же известно, что я не традиционной ориентации? Так вот, парень попросил, чтобы я не работал, пока учусь. — Повезло тебе, совет вам, да любовь. Сегодня я подам заявление об открытой вакансии. — Спасибо, да свидания. — Да свидания. Антона сбросил вызов. — Кому звонил? — сонно спросил мужчина, обнимая Антона. — Ревнуешь? — Антон потянулся, освобождая руку из-под пледа. — Конечно, нет. Я тебе доверяю. Просто спросил. — Попросил об увольнении (так говорят вообще?). Сказала, что как только замену найдут. — Наконец-то ты не будешь по ночам шарить. — Ага, да. Буду твоей подушкой. — Антон медленно поглаживал мужчину по волосам. Арсений чуть поёрзал, ложась удобнее, чем задел одно интересное местечко коленом. — Сука, блять, больно же! — Прости… я случайно. — мужчина виновато посмотрел на парня. — Но это не отменяет того, что я тебя укушу. — Знаешь, я совсем не против… Сядь, пожалуйста, на свою прекрасную задницу. — Могу ли я рассчитывать это как домагательство? (Я хер знает, как это пишеться) — Арсений уселся на бёдрах парня. — Если да, то я совсем не против… — Тормози… — Антон опустил ладони на ягодицы и немного их сжал. — Ты же все равно, ничего более не сделаешь, пока мне восемнадцать не исполниться. — Ты прав, но… я могу зацеловать тебя до смерти, например. — Арсений протянул руку парня, предлагая сесть. — Я не против… — Антон сел, вернул руки на ягодицы Арсения и аккуратно поглаживал. — Тогда… — Арсений не придумал, что говорить дальше, поэтому просто поцеловал. Они целовались около пяти минут, и могли бы ещё дольше, но воздух-предатель, не дал им такой возможности. — Ахуеть, я забыл как дышать… — отстранился Антон, разглядывая исцелованные губы своего парня. — Я так понимаю, что укусы на тебя не действуют? Ладно, хорошо. Тогда я буду тебя шлёпать по твоей, как ты сказал, девственной, попе. Как тебе такой расклад? — Но ты ведь тоже материшься! Нечестно, что я один за это получаю! — Ладно, если я матерюсь, ты тоже меня шлёпаешь. Договорились? — Да, но это как-то глупо, я же совсем не против, чтобы ты и просто так делал… даже за. — Маленький извращенец… я подумаю, но пока что, пусть будет так. А ты уже три раза сматерился и не получил за это… готовь жопу. — Тогда слезь с меня… — Не, не, не, я буду делать это неожиданно, чтобы ты не привыкал… — Арсений всё же встал и отчалил на кухню. — И куда ты потопал? (Ушёл, для тех, кто не понял) — Ужин тебе готовить, а то я продукты принёс, ты даже есть хотел… а я потом уснул… Исправляюсь… — А я уже говорил, что ты идеальный? Вроде да, но повторюсь: — Антон подошёл к мужчине со спины и устроил голову на плече. — Арс, ты лучший, из тех, кого я встречал… и я очень сильно тебя люблю… — Малыш, я тоже тебя люблю, даже больше, чем себя. А себя я прям обожаю… ты видел мой телефон? На экране — я. На заставках — тоже я. Но я хочу это исправить… — И как же? Разъебать телефон об стену? — Эх, Тоша, Тоша, я тебе уже говорил… — мужчина повернулся лицом и ощутимо ударил по правому полупопию (ягодица (мне нравиться это слово, поэтому, возможно, я буду использовать его дальше)). — Ай, больно… — Антон потёр ладонью горящий след. — Потом поцелую, где болит. — Арсений снова шлёпнул по ягодице, но уже по левой. — А это за что? — Антон сделал шаг назад, — Шастун, как вы могли забыть… я вас не кусал, теперь только так! — Ну, пиздец… не надо так ко мне обращаться вне школы, как-то странно… сначала ты мне отсосал, потом мы с тобой сосались как не знаю кто, потом ты на мне спать, а сейчас так официально обращаешься… Не надо, пожалуйста, а то пиздец как стрёмно… — Антон, блять! Заебал материться! Куришь по пять сигарет за раз! Пизды получишь, касаться тебя не буду, и сидеть не сможешь! — Арсений зло смотрел на испуганного Антона, а после отвернулся к столу и сжал пальцами край, до побеления костяшек. — Ты чего так разозлился… прости пожалуйста… но мне надо время, чтобы отвыкнуть… — сбивчиво прошептал парень. Арсений опустился на пол, откинул голову назад, ударяясь о гарнитур. Мужчина молча смотрел в потолок, переваривая то, что только что сказал, и как сильно испугал парня. — Арс, ты меня пугаешь… что с тобой.? — Антон аккуратно коснулся плеча мужчины, на что тот дёрнул им, сбрасывая конечность. Антон взял со стола пачку сигарет и в домашней одежде, вышел из квартиры. Выходя из подъезда парень закурил. Он дошёл до соседнего подъезда и сел на лавочку, не далеко — но если Арсений выйдет, можно уйти дальше. Телефон в кармане шорт завибрировал, на экране номер Арса, немного ранее перименованый в ласковое «Сюша». Антон не ответил. И на следующие семь звонков — тоже, он просто смотрел, как загорается дисплей, оповещая о звонке, и как через полторы минуты потухает. Снова и снова перечитывал «Сюша» и пытался понять, почему так произошло, ведь всё было хорошо. Сигарета за сигареной, минута за минутой, последний свонок от Арсения и полная тишина. Пустота в голове, во взгляде, Антон уже не видел перед собой ничего, кроме размытых воспоминаний об Арсение, где они просто обнимаются, вместе готовят, улыбаются и просто рядом. Арсений тоже сидел и смотрел в пустоту, эхом в его голове раздался стук двери, а после — оглушительная тишина и сбрасывание очередного звонка. Арсений методично ударялся головой о дверцу шкафа. Мысленно проклинал себя за то, что напугал Антона. Корил себя за то, только что помог забыть весь тот ужас, что с ним делали родители парня, и снова заставил вспомнить, своими эмоциями, из-за обычного мата. — Какое же я ничтожество! Мудак! Только всё наладилось, только Антон снова начал доверять, а тут я, блять. Ку-ку нахуй, на тебе тригер! Когда Антону стало холодно, на улице всё ещё октябрь, он позвонил Екатерине Сергеевне: — Добрый вечер. Сегодня можно на смену выйти? — Да, как раз Дениса сменишь, он с самого открытия на ногах. А твой парень возражать не будет? — Нет, сегодня выходной, он сказал, что это на учёбу не повлияет. — Ну хорошо, через сколько сможешь придти? — Минут сорок и на месте. — Договорились, ждём. Антон поднялся и вернулся в квартиру, аккуратно открыл дверь и тихо зашёл. Было холодно, но не физически. У порога всё так же стояли кроссовки Арсения, а это значило, что он здесь. Теперь Антон не понимал, радоваться ли этому. Парень тихо снял обувь и прошёл в спальню, стараясь не смотреть в сторону кухни. Пока парень переодевался, в комнату вошёл Арсений. — Антош… — парень вздрогнул и повернулся к мужчине. Было желание кинустьмя на шею, обнять, поцеловать и забыть, что произошло на кухне. Но страх сильнее. Арсений шагнул вперёд и попытался обнять Шаста, но тот отошёл назад. — Прости, прости меня, пожалуйста, я не знаю, что это было, почему я так отреагировал… прости меня. Я знаю, что слов мало, но я исправлюсь, и такого не повториться. — Мне все так говорят. — сухо, без эмоционально. — Обещают, что это последний раз, и больше такого не повториться, но повторяется! — парень переходил на крик. — Я только поверил, что меня любят! Я только начал доверять, пытался показывать свою любовь, но… но меня снова отвергают. На меня снова срываются! Я не могу понять, я проклят или почему так происходит?! — Тош, ты не проклят, я люблю тебя, но… — Снова эти «но»! Хватит! — Антон снова отошёл от Арса, который пытался его обнять. — Я понимаю, что как раньше не будет, я не говорю, что мы сможем это забыть и жить дальше, нет! Но мы можем перекрыть это новыми воспоминаниями, вместе! — Не сможем… видимо то «но», которое вы не договариваете, Арсений Сергеевич, всё же есть, и этого не избежать. — Я смогу исправиться! Смогу контролировать свои эмоции, смогу, ради нас, ради тебя! — У меня не получиться… Я боюсь вас, Арсений Сергеевич. Так же, как боялся родителей… — по щеке покатилась слеза. — Я не выгоняю вас из квартиры, но попрашу об одном: забыть сам факт наших отношений, и всего, что произошло в них. Забыть, навсегда. — Антош… — впервые, наверное, за всю его жизнь, Арсений плакал. — Я не смогу… — Я тоже… — уже выходя из комнаты, прошептал Антон. — Я на работу. Хлопок двери прозвучал как выстрел в сердце. Для двоих. Снова сигарета. Быстрым шагом Антон шёл на работу. Ночная смена, ничего нового. Дорога в квартиру, где его, наверное, больше не ждут. Снова слёзы в подушку и тихие всхлипы из гостиной. Им было тяжело, это отдаление показало, насколько они были дороги друг для друга, и как велика оказалась потеря. Но вернуть то, что было — уже не получиться. Арсений обнимал плед, которым совсем недавно его укрывал Антон, прижимая к себе. Антон же обнимал подушку, на которой остался запах мужчины. Больно. Сложно. Пусто. Но как казалось — правильно. Спойлер: нет. День… Потом ещё один… и ещё. Парень не пошёл на похороны, потому что было не до этого, ведь сейчас медленно умирал он сам. Парень не хотел появляться там один, и раз с ним никто не пойдёт, он тоже не пойдёт. Антон не смог сказать друзьям, что произошло, ведь в душе он верил, что всё однажды наладиться. На расспросы Арсения о том, что происходит с их другом, мужчина говорил, что парень закрылся в себе и редко с кем говорит, но скоро всё будет хорошо. Неделя… парень обходил Арсения стороной, не пересекаясь. Мужчина с грустью смотрел на Антона, проходящего мимо по одному маршируту: комната — кухня — туалет. Антон забил на учёбу, не появлялся в школе с момента их ссоры. Всё чаще брал смены в ночь. Больше курил, но не дома, не хотел мешать Арсению, ведь всё ещё любил. Почти не ел, несмотря на то, что мужчина оставлял на столе обед или ужин. Когда Арсений уходил на работу — Антон ещё спал, а когда возвращался — Антона уже не было. И так продолжалось до середины декабря. Антон не выдержал первым, он встал ночью, укутался в одеяло и подошёл к Арсению, сел на пол возле него. — Я не могу… и не хочу без тебя спать… — шёпотом, почти не надеясь на то, что его услышат. — Я пришёл сказать, что я люблю тебя, хоть и боюсь… но любовь сильнее… если ты позволишь быть рядом… я научусь не бояться. Ради тебя, ради нас… Если «мы» ещё можем быть. Ответа не последовало. — Хорошо, я всё понимаю… разреши просто побыть рядом ещё немного… перед тем, как совсем отдалиться. — Антон положил голову на диван, пряча в него слёзы. — Милый, не плачь, пожалуйста… — Арсений погладил мальчика по голове. — Я виноват перед тобой… я столько наговорил… и не знаю почему… прости меня, пожалуйста… — Я для тебя всё ещё милый? — Антон, в полумраке комнаты, смотрел на Арсения. Вспоминая моменты, когда они могли часами лежать рядом просто так. Не боялись касаться, смотреть в глаза, улыбаться друг другу. Просто быть вместе. — Всегда такой… малыш, я виноват, очень сильно. Я не могу объяснить это, и не могу понять почему так произошло. Но могу сказать только одно: я никогда не смогу сделать тебе больно ещё раз. Ты слишком дорог для меня. — Арсений горько усмехнулся и сел на пол рядом, но не касаясь — боялся потерять этот момент. — Я ведь это уже говорил, но поступил как мудак… я теперь тоже матерюсь, тоже курю… и вообще, потерял смысл жизни без тебя… без твоих объятий, поцелуем, и милого сопения под ухом. Я потерял тебя… и себя тоже… — Значит будем меняться… вместе? — Не боишься, что опять сорвусь на тебя.? — Боюсь… но хочу вновь тебе верить… Я за это время разорился на сигаретах… — Антон не выдержал и истерически засмеялся, утыкаясь лицом в плечо мужчины. — И чего ты смеёшься? — Я только сейчас понял, насколько глупо это было! Отдалиться, избегать, при этом делая ещё больней! Мы взрослые люди, можно было просто сесть и поговорить… — на смену истерики пришла грусть и слёзы. Арсений наблюдал на реакцией Антона, не решаясь что-либо сделать или сказать. — Арс, не молчи, пожалуйста… так странно… — Антон сел ровно и смотрел заплаканными глазами, в глаза Арсения. — Я… просто не знаю, что говорить… — Расскажи, например, почему начал курить, ведь пытался меня отучить.? — Честно, я сам не знаю… говорят, что никотин помогает забыться… оказалось, это правда… — Арсений легко коснулся кончиками пальцев колена парня, Антон дёрнулся, но сразу же поймал руку мужчины и вернул на колено. — Прости, я не спициально… — Антон гладил руку мужчины. — Маленький мальчик… — Можно я буду снова твоим? — Антон подполз ближе. — Если ты сам этого хочешь… — Значит да. — Антон обнял мужчину, утыкаясь носом в шею, вдыхая такой родной, и такой нужный сейчас, запах любимого человека.