Я слишком люблю его глаза, чтобы смотреть в чужие

Александр Его смех. Его улыбка. Его «дурак». Как давно я всего этого не слышал, как давно не видел. Что же случилось? Как я прогадал тот момент, когда все пошло не туда? Когда мы с ним перестали быть так близки? Когда наша дружба превратилась во вражду? Когда наша дружба, превратилась в это: —Да пошел ты! — крикнул мне Дима прямо в лицо, пытаясь не показывать своих слез, пока вокруг него, был слышен громкий смех толпы. Смеялись над ним, из-за меня. Когда я стал таким дураком? Таким мудаком? Или виноват он, а я выхожу невинным и чистым? Тогда почему мне совестно и стыдно? Почему я хочу извиниться перед ним, умолять о прощении? Ненавижу себя за то, что испортил ему жизнь. Ненавижу. Но давайте по порядку. Я буду искренне рад, если вы никогда не испытывали привыкание к кому-либо. Бывает, что человек, кого мы считали близким, вдруг уходит из нашей жизни. И, наверное, это нормально, можно сказать: «Прощай навсегда!», но ни фига, потому что он оставляет за собой след в памяти: запах, места, где вы когда-то проводили время и тысячи моментов, воспоминаний в вашей голове. Не знаю, лечит ли время, но уверен, что нужно просто идти дальше, приняв все это, как опыт. Какое глупое суждение: «принять, как опыт». Как можно принять, как опыт, человека? Его руки, глаза, голос? Ваши совместные вечера и разговоры? Как можно назвать опытом, чувства, что каждый раз охватывали вас обоих всё с большей силой? Та нежная, и растекающееся глазурь страсти и пиромании, как адреналин, поражающий все тело во время прыжка в неизвестность. Неужели, это всего лишь опыт? Всего лишь мой глупый проступок, на который я могу закрыть глаза и промямлить: «Я молод. Мои ошибки послужат мне хорошим уроком, будет, что вспомнить в старости». Все в моей голове смешалось, и не может найти себе место мысль о том, что я должен просто жить с воспоминаниями о прошлом. Хотя, те сомнительно-прекрасные события я до сих пор помню. Целуя его холодные пальцы, я сгорал со стыда, а мир превращался в бесконечное море. Беспокойное, ледяное и настолько глубокое море, что не каждый луч света способен достать и просветить песок на самом дне. Нет смысла сейчас кричать о боли или разочаровании, ведь я вижу его до безумия ярко-зеленые глаза, что дурманят, не давая покоя. Его смех, что звенит у меня в ушах, не давая слышать кого-то другого. Его по-детски невинное тело и бархатные волосы. Не могу я назвать это опытом! Мить, я желаю лишь одного — вернуться в прошлое и все исправить. Я готов продать все свое состояние, лишь бы услышать, как ты снова смеешься над моими тупыми шутками, и твой звонкий голос разносится эхом по всей комнате, наполняя светом и тёплыми чувствами мою душу. Если бы все было так просто.

***

Год назад. Терпеть не могу эти нудные уроки, особенно в десятом классе. Как меня так угораздило остаться здесь? Почему я не ушел после девятого? Глупый, глупый Саша. Ну, что теперь себя корить, поздно, ничего не попишешь. Хотя если хорошенько поразмыслить, то с неполным средним образованием, у меня меньше шанса поступить в престижный университет, чем со средним. Либо пришлось бы сразу ломать спину на работе. Не то чтобы я ленивый человек, но и не трудяга. Сидеть в пыльном офисе, перебирая бумаги, мне так же не хочется, как стоять и кричать: «Свободная касса! Вам пакетик нужен? Есть карта магазина?» Наверняка многие сейчас думают: «А кем он тогда хочет стать? На шеи у родителей до конца жизни сидеть?» Ох, ну уж нет, остаться жить с отцом — это тоже самое, что приписать себе смертную казнь без смс и регистрации. Моя мечта поступить в академию наук, а она обязывает каждого сдавать экзамены после одиннадцатого. «Ну ладно, потерплю два года, сдам экзамены, и смогу показать этой школе все свои пятые точки» — думал я, но учителя заваливают не только домашней работой, да и еще не нужной подготовкой к экзаменам. Камон, мне для сдачи кроме математики и физики ничего не нужно, какая к черту дополнительная подготовка к истории и географии? Да и еще отец пилит каждый Божий день мне мозги со своими знакомыми репетиторами. От этого и правда потихоньку можно свихнуться! «Так, Саш, держи себя в руках! Сейчас сможешь поспать часочек, первый урок все равно у нас русский» — успокаивал я себя, идя по светлому коридору до нужного кабинета. В самом деле, погода на улице стояла хорошая, хоть и было холодно. За окном была на редкость удивительная картина: деревья нарядились в осенние наряды, переливаясь желтыми и оранжевыми красками, светило яркое солнышко, что уже не грело планету, но сердце своим видом обогревало сильнее обычного. По обратной стороне стекла падали маленькие капли прошедшего ранее дождя, они бежали и останавливались, а затем снова скатывались вниз с большей скоростью. Удивительно. Повернув железную ручку двери и немного толкнув ту вперед, я вошел в класс. Мои одноклассники уже сидели на своих местах, разговаривали или моргали своими глупыми глазенками, смотря прямо в горящие экраны мобильных телефонов. Я спокойно бросаю свой рюкзак под парту и с стоном ложусь, подкладывая свои руки под голову, тем самым имитируя подушку. Вдруг, чувствую мимолетное прикосновение у своего виска, потом еще и еще одно. Нет уж, я слишком устал и хочу спать, поэтому просто продолжу отдыхать на парте, не замечая посторонних звуков или движений. — Шура, вставай, — раздался тихий и тоненький голос со стороны, — поприветствуй хотя бы учителя, соня. Неохотно мне пришлось поднять свою голову, которая оказалась тяжелее, чем я думал. Всем своим видом я показывал, что мой сосед не на шутку меня раздражает и лучше бы ему прекратить свои нравоучения и поскорее выкинуть из своей головы новые способы меня разбудить. Нахмурив брови, и вытянув губы в форму трубочки, я закатил глаза и посмотрел на этого демоненка, что удосужился потревожить мой покой. Митька, сложив руки у груди, ехидно улыбался, смотрел в мою сторону и даже не планировал извиниться. Митя — мой друг детства, хороший парнишка, самое главное веселый и не скучный малый. С самого детства мы вместе гуляли, бегали, делились секретами друг друга и подаренными на Новый год конфетами, даже самыми вкусными. Самое удивительно, что я с ним никогда не ругался! Не было просто повода для ссор, ведь даже если наши мнения расходились, то Митька легко находил лучший вариант для обоих, а я лишь соглашался и подмечал для себя то, что мальчик он уступчатый да умный. Дав ему хороший подзатыльник, я снова улегся на всю парту. — Опять не спал всю ночь? — спросил Митя, тяжело вздохнув. —Угу, — издал я, что-то себе под нос, —мой отец вечером накричал за тройку по биологии, —тут же я резко вскочил, — Нет ну ты представь, из-за какой-то тройки! Что в жизни мне совершенно не пригодится. — Ну не знаю, хотя тройка это плохой знак для вас, юноша! Неужели такой умник как вы не знает где глаза, а где уши? — Пф, было бы все так просто. Там же эти гребаные гормоны, хреномы. Их химическая, физическая, тьфу ты-ну ты, даже вспоминать тошно! Вот, как ты умудрился написать на пять? Где списал? — Не где я не списывал, просто дома прочитал параграф еще раз и все. Попробуй в следующий раз, глядишь и ты сможешь, — заулыбался Митька. — Мне бы память как у тебя, — заявил я и, схватив со стола карандаш, начал крутить его, перебрасывая с пальца на палец, — наверное, я бы стал вторым Ломоносовым. Хотя, что уж тут говорить, я умом и так не блещу. — Не скажи. Ты в седьмом классе мог решать задачки по физике за девятый, а алгебраическое уравнение быстрее одиннадцатиклассников без калькулятора, устно рассказать. — Тоже мне достижение, — заявил я и еще раз взглянул на Митю, — Сам-то ты как? — Ох, я сплю… — сказал Митя и начал падать головой вниз, я как настоящий джентльмен, положил свою ладонь так, что его мордашка упала прямо мне на руку. Тот сомкнул свои очи и умиротворенно притворился спящим котенком, но меня не проведешь! Я резко убрал руку, и он с грохотом ударился лбом об парту. Это было на столько громко, что все повернулись и начали смеяться. — Так я не поняла. Александр и Дмитрий, что у вас там происходит? У вас нет работы? — Простите, Надежда Константиновна, нервный тик от недосыпа, — произнес я, и тут хохот раздался на весь класс. Учительница постучала карандашом по столу, дабы ученики закрыли рты, и продолжила урок. Я, поправив свои волосы, взглянул на Митю. Тот лежал на парте носом вниз, и даже не шевельнулся после падения. — Прости, рука соскользнула, — сказал я. Тут мой сосед наконец повернулся ко мне лицом. Его брови сомкнулись у переносицы, создавая грустную гримасу, а губы надулись бабочкой, носик задергался как у кролика, а глаза засверкали. Не знаю, может это и выглядело капец как мило, но я понимаю, что он сейчас расплачется. — Господи, Мить, прости! Я правда не хотел, чтобы ты с таким грохотом полетел вниз. — Это было больно, — перебил меня он и, шмыгнув носом, потер глазки. — Боже ж ты мой, только не делай такое лицо, мне сразу хочется тебе что-нибудь купить, чтобы ты не плакал. — Киндер. — Нет. — Два. — Нет, — тот опять закатал губу, и казалось, что он готов вот-вот разреветься. Я, тяжело вздохнув, промямлил — Ладно два, — Митька тут же вскочил с улыбкой на лице, — Хуже бабы, последние деньги у меня выжимаешь. Но половину второго ты отдашь мне! — Ладно. Только, если ты прочитал литературу, — он ехидно улыбнулся, думая, что я ничего не сделал и даже в руках не держал книгу. Но не тут-то было. Я помнил про сегодняшний тест, и опять выслушивать отца вечером не очень хотел, так что одобрительно кивнул. — И про что она? — Про любовь, — ответил монотонно я, — Как маленькая девочка, с тебя ростом, такая же противная, захотела достичь славы, но все же предпочла не богатство, а суженного. — Согласен. Дура, вот и все, — заявил Митя. — Почему же? Она выбрала любовь, а не деньги, недурной поступок, так сказать. — Я не верю в любовь, — сказал он, выпрямив спину и устремив свой взор куда-то вдаль. Я посмотрел на него важным, но наигранным видом. — Ну, веришь ты или нет, но она существует. — Правда? Пруфы или слит? —уже он с улыбкой смотрел мне прямо в глаза. — Да согласись, нельзя написать тысячи стихов и книг, про то, чего не существует, — Митя усмехнулся. —Написать то можно, воображение у людей богато. Вспомни хотя бы байки про Слендермена и Хаги Ваги. Они существуют? Нет, но про них написано не мало историй, — меня очень заинтриговал его ответ. — Что же тебя может убедить? — Все, что есть, уже доказано наукой, а про остальное говорят либо «сказка» или «гипотеза», — утверждал он, так уверенно докладывая мне свою точку зрения, — все, что является реальностью, мы наблюдаем, измеряем или проводим эксперименты. Если это невозможно, то всего этого попросту…нет. — Но мы же можем наблюдать за людьми, что любят друг друга. Измерять на сколько сильно они любят- — Чувствуют. Мы измеряем и наблюдаем над их чувствами, но не над «любовью». — Ну ты же признаешь, что люди что-то чувствуют, — все никак не мог отстать я. — Гормоны. Чувство-это всего лишь химия в мозгу, или по-простому «гормоны». Мы называли их любовью, чтобы сделать нашу жизнь более красочной и легкой. Иначе, в жизни все происходит очень скучно. — О боже мой… — Что? — спросил Митя меня немного испуганно. — Кто заставил тебя так думать, это же просто ужасно! Любовь есть и у всех она разная. Мы можем видеть заботу и ласку со стороны матери к дочери, и парня к девушке. Она разная, но все это и есть проявление любви. — Ну, у каждого есть свое мнение, разве нет? Это мое. Я не отрицаю, что в человеке и в каждом животном есть какой-то гормон, что еще не доказали научно, но называют «любовью». Для меня любовь строиться из: красив, фигура подходит, лицо милое и характер, друзьям нравится, родителям тоже, если у нас будут дети, то у них буду и ее гены. Господи, да я влюблён! Ага… Только когда твоя жизненная цель, что была построена на инстинкте «продолжить род» исполниться, то вся любовь тут же испариться. Вот задай вопрос любому «влюблённому» человеку: «Хочет ли он детей?» Если он ответит да, то его чувства можно назвать «любовью», ведь любовь-это химия, что порождает людей размножаться. А если нет, то это всего лишь симпатия. — Но как же люди, что живут до старости? Без ссор и измен? — Ха, Саш, нет ссор — нет семьи! В каждой семье есть разногласия, и каждый человек будет засматриваться налево. Просто не многие находят смелости публично об этом признаться. А если люди долго живут друг с другом, то это лишь уважение и не более! — То есть, для тебя измена — это норма? — Нет, Боже упаси, конечно нет! Если человек продолжает говорить «люблю», намекая на то, что кроме своего партнера ему никто другой не нужен и не интересен, а потом он же спит с другой, для меня это не лезет не в какие рамки. Главное — уметь строить границы. — Так ты меня запутал! Давай еще раз по новой, но только во время обеда! Когда я ем, у меня информация лучше переваривается вместе с едой. — Да, как раз мои два киндера купишь! — с улыбкой заявил Митя. — Из которых половинка второго моя! Я же прочел произведение! — сказал я, почувствовав какую-то гордость. Митя посмотрел на меня, и тихо засмеялся. Думаю, если бы не урок, тот бы засмеялся во весь голос. На моем лице тоже стала красоваться улыбка, — Ты, маленький философ, чего смешного? — Какой же ты дурак, я не могу! — и он снова начал смеяться, уже прикрыв рот рукой. Снова я слышу его смех у себя в голове, что трезвонит и ударяется, с новой силой пробивая своим звучаниям мое сердце на сквозь. Он — единственная вещь, которую я готов был удерживать в своих руках до последнего вздоха. Дима приносил мне то, что невозможно назвать опытом — возможность чувствовать себя живым.