Я слишком люблю его глаза, чтобы смотреть в чужие

Дмитрий Укрывшись с головой под одеяло, я забылся. Забыл кто я и где. Для меня эта комната и была тем самым добрым миром, где хочется жить. Одинокий и ужасно трусливый Дима сейчас ведет повествование. Хотя, почему одинокий? Одиночество —это не то, что вы никому не нужны, ваш телефон молчит, вас никто не любит, вы невостребованы… Одиночество — это ощущение внутренней пустоты; в первую очередь оно говорит нам о том, что вы не нужны только одному человеку — самому себе, поэтому и другим неинтересны. Правда в моем случае я — интересный объект для издевок и насмешек. — Ненавижу! Саша, если бы не он и его длинный язык — жили бы мы припеваючи без проблем! — все никак не могу угомонится, ведь сегодня шайка Александра снова надругалась и смеялась надо мной. Конечно, я перестал придавать этому большое значение и всегда стараюсь тихо уйти, пока они не придумали новые пакости и «остроумные» шутки в мой адрес, но с каждым разом их напор растет, а моя смелость угасает. Ужас, не правда ли? Насколько моя психика была расшатана. Из моих раздумий меня вытащил стук в дверь, а затем и ее ужасный скрип. В комнату вошел братец и любимая сестрица: Сережа и Вера. Сестра положила тарелку с едой к первой ее, уже давно остывшей копии и села с одной стороны кровати, а Серега с другой. Еще и не отвернуть от них! — Димуль, все хорошо? Ты как со школы пришел, не выходил, не ел. — осторожно и даже с опасением спросила меня сестра. — Все хорошо, просто в школе нагрузили, вот и вставать не хочется. — Может ты заболел? — произнесла она и положила свою ладонь мне на лоб. Я тут же отдернулся от ее теплого прикосновения, и снова залез с головой под одеяло. — Да я просто устал! У вас своих забот мало, чтоли. — Пока ты ведешь себя как баба, и ноешь из-за какого-то мальчишки, то у нас других забот нет, — твердо сказал Сережа, пытаясь сдернуть с меня мое спасение от окружающего мира, за которое мне пришлось ухватиться обеими руками. — А это не ваше дело! — закричал я, стараясь удержать кусок ткани у себя в ладони, но мой дорогой братец с силой выхватил ее у меня из рук. — Еще какое наше! Хватит ныть из-за каких-то придурков, знаешь сколько таких у тебя будет?! Молись Богу, чтобы мы отцу ничего не рассказали! Он бы и тебе мозги вправил, и Сашке башку бы открутил, —в этом есть доля правды. Если бы отец узнал правду, то не по душе было бы всем. Сейчас лучше, пусть он думает, что мы с Александром просто поссорились из-за какой-нибудь глупой девчонки, а не из-за того, что этот высокомерный пацан перешел все границы нашей дружбы! — В первую очередь вам нужно обоим успокоиться! — спокойно произнесла Вера. —Успокоиться? Этот идиот забрал мое одеяло! — повышал голос я, обращаясь к сестре, что внимательно смотрела за происходящим вокруг. — Ну-ка повтори, как ты меня там назвал? — спросил Серый, в ответ я накинулся на того, пытаясь вырвать заветную ткань из его рук, но из-за своего маленького роста мне не удалось достать одеяло, — Не думал, что гномы бывают такими сильными! — Ты меня сейчас гномом назвал?! Шашлык недоделанный! — накричал я на него и начал бить кулаками по груди брата, легонько, без азарта или преувеличений, а он в ответ ахал и смеялся, тем самым больше меня бесил. — Ох, эти мальчики! Вы без драки никак не можете! А ну разошлись, живо! — Вера рассоединила нас по разным углам, а я все-таки смог вырвать одеяло и снова укрыться в него с головой. — Да забудь ты уже про него, — немного раздраженно произнес Сережа, — Ладно, хорошо! Что ты этим хочешь сказать? —он подсел чуть ближе ко мне, закинул одну ногу на другую. Его взгляд так и прожигал затылок до мозга костей! — Почему ты себя так ведешь? Почему не хочешь обсудить все с нами? —Потому что это не ваше дело, — тихо произнес я. — Хорошо, ладно! Превосходно! Этим ты отчетливо хочешь показать, что я плохой старший брат? Да? Все, я все понял, — он встал, и немного расставив руки, пошел к выходу, — Я ужасный брат, прекрасно. — Нет! Ты не ужасный брат! Ты надоедливый брат, что лезет не в свое дело! — Так это только из-за большой любви к тебе, идиот! Мне стало как-то неловко и стыдно перед ними. Они ведь и вправду помогали, спрашивали о моем самочувствии, уже полгода беспокоясь и переживая за меня, а я вел себя как маленький ребенок. Громко застонав от усталости и упав на колени сестры, я прижался к ней, как будто она последний теплый луч света, что остался на всей планете. Брат тоже подсел рядом, положив свое толстое тело на меня. — Сейчас задохнусь, слезь! — хриплым голосом возмущался я, в тоже время пытаясь его с себя спихнуть. — Это лишь моя любовь! Вооот такая большая! — тот с усмешкой распахнул свои руки и положил одну из на мою спину, дабы приобнять еще сильнее. — Димочка, солнышко, расскажи, что случилось? — надув губки, спросила сестра. — Этот абмудак снова меня унизил перед всем классом! — произнёс я, выбравшись из своей конуры. — Так унизь его в ответ! — громко заявила Вера. — Было бы все так просто. Весь класс против меня, как бы я не старался вернуть себе честное имя, тот снова смешивает меня с грязью на глазах у всех. — Саша — мудак! Вот как его земля еще носит, не противно таких вшей на себе держать, — сказал Серега, сжимая вторую руку в кулак. — Проблема в том, что я не знаю, как мне поступить, — тихо произнёс я, стараясь не пересекаться со взглядами брата или сестры. — Возьми и не заморачивайся по этому поводу. Все равно через год выпускаться, ваши пути никогда больше не встретятся. Просто в следующий раз гордо держи голову перед собой и не позволяй другим думать, что ты слаб или обижен! — сказала Вера, протянув мне тарелку с супом, — А сейчас тебе нужно перекусить, без перекуса ни в какую библиотеку ты не пойдешь. Тяжело вздохнув, я спокойно взял тарелку, с уже немного остывшим супом и начал мешать его железной ложкой. Макароны, немного зелени и мяса, в общем стандартная вермишель лежала у меня в руках в ожидании, когда ее съедят, но я не хотел, поэтому оттягивал момент первой пробы до последнего. После очередного злого взгляда сестры в мою сторону, я все же поднес ложку ко рту и проглотил холодный, солененький бульон. — Ну вот и молодец! Как доешь, зайди на кухню, я дам тебе парочку пирожков, что испекла еще утром, — она с улыбкой на лице вскочила и убежала в другой конец квартиры. Мы с братом еще раз переглянулись друг с другом, и я протянул ему тарелку с супом. Он, недовольно цокнув, забрал ее у меня, и начал хомячить в обе щеки. — Нет, я ничего не говорю, дополнительная порция от тебя, это конечно круто. Но не каждый ведь день. Ты почти ничего не ешь толком, ладно бы чипсы или газировку, но ты даже к ним не притрагиваешься. — Ну, не такой я обжора как ты. — Да причем тут это? Можно было бы и такую тарелочку съесть. Вера тебе как котенку наложила. А, стой, я понял! Это типа ты так хочешь, чтобы я вес набрал, да? — Пф, нет, совсем дурак! — сказал я и рассмеялся. — Знаешь, в следующий раз попробуй сказать прямо в глаза Саше, что он мудак, — вдруг заявил брат, параллельно наслаждаясь очередной ложкой супа, — Конечно, держать голову прямо — это хорошо, но молчать тоже не надо. — Не могу я. Во-первых, ты сам знаешь, что я его недолюбливаю, — немного понизив громкость, добавил, — и боюсь. — Ты баба, чтобы его бояться? Как бы там не было, ты — Дмитрий Щеткин, умный, сильный, красивый и смелый малый! Не позволяй кому-либо сомневаться в этом, — слова брата ласкали мне душу, поэтому я даже улыбнулся и, казалось, засиял от таких комплиментов в мою сторону. — Ну ладно, ладно, но что мне ему сказать? — Да все, что угодно, все, что накипело! Никогда не держи в себе то, что как-то тебя тревожит и гнетёт, ведь оно будет еще больше расти внутри твоих мыслей, не давая покоя даже в туалете. Лучше собраться с силами и все высказать, как бы там не было, тебе станет легче. — Даже если он меня побьет? — Он тебя бить не станет. Если этот дурак хочет нормально закончить одиннадцатый класс и хоть куда-нибудь пойти, то не станет избивать тебя в общественных местах, особенно в школе. — Я не ты, боюсь у меня так не выйдет. — Вот именно, ты — не я, — заявил Сережа, и тут повисла небольшая пауза. В самом деле, чего я боюсь? Нет уж, Сережа прав! Это мой последний год в школе, и я его хочу прожить спокойно, без скандалов и слухов, поэтому при следующей же встрече с Александром покажу ему, что обижать Дмитрия Щеткина не выйдет! Ведь я давно уже не ребенок, а взрослый мужчина, с личным достоинством и силой духа! Брат еще раз посмотрел в мою сторону, а потом произнес: — Хочешь, я тебя сегодня в библиотеку отвезу? — Сережа недавно получил права, поэтому его желание одолжить у папы фирменного москвича и смотаться куда-либо очень велико, — Обещаю, хоть опыта у меня за рулем мало, но не в одно дерево не врежусь! — Ладно, дай мне тогда одеться, — Сережа все быстро понял и, доев суп, оставил меня в комнате одного. Я немножко потупил взглядом в пол, а затем, небрежно бросив одеяло на кровать, подошел к шкафу, что стоял в самом углу комнаты. Приоткрыв дверцу, на всю комнату раздался оглушительно противный скрип. Надо бы смазать петельки, но руки все никак не доходят. Ничего примечательного надевать даже не думал, поэтому, примерив футболку с джинсами, я растрепал свои локоны на голове, дабы казалось, что они расчесаны. Ненавижу свои волосы. Они у меня не кудрявые, не прямые, скорее волнистые. Спасибо моим родителям, ведь у мамы кудрявые волосы, даже очень, вроде такая прическа носит название «афро-кудри», но я не сильно разбираюсь; а у отца локоны прямые. У меня эти два гена смешались воедино, теперь хожу и мучаюсь день ото дня. Закрыв шкаф, я устремил свой взор на кучу фотографий, приклеенных на скотч или даже пластилин. Мне нравилось расклеивать плакаты и фото по всей своей комнате. Мой отец часто называл такое пристрастие пустой тратой денег или наглый расход бумаги, а я полностью с ним согласен, ко всему этому могу добавить, что такое увлечение — пустая трата времени. Все равно, рано или поздно ты их выкинешь, или сожжёшь, может потеряешь при очередном переезде. Да и воспоминания, моменты, что запечатлела эта бумага, не всегда будут делать тебя счастливым. Скорее наоборот. Смотря на фото, ты вспомнишь о своей глупой ошибке, что совершил до или после «вспышки» фотоаппарата. Ладно, что-то мы отвлеклись. Накинув на себя рюкзак, я двинулся в сторону двери, где поджидал меня уже во всей красе дорогой мой братец. — Не скажу, что выглядишь хорошо, но тебе идет этот наряд, — сказал он, и мы оба как две девчонки, поправив волосы, махнули рукой друг на друга и одновременно произнесли: — Ах, прекрати, — посмеявшись, спустились вниз в сторону входной двери. У меня и вправду, замечательная семья, большая, и очень дружная, хотя подраться для нас — это привычное дело, но все равно, если кто-то попадет в беду, то каждый прибежит целой стаей его спасать. Дело в том, что мой отец, Петр Иванович, мужчина старой закалки и моральных ценностях, поэтому воспитывал нас строго, никого не жалея. «Век нынешний и век минувший» так сказать всегда сталкивались между собой, когда я или брат с сестрой начинали вести разговор с папаней. С матерью таких проблем никогда не было, она у нас не просто красавица, но и еще до безумия добрая, понимающая и веселая. Да, папа умеет выбирать женщин. Давайте немного поразмышляем: кто такой человек, который себя любит? Этот тот, что всегда выберет дело, к которому у него душа лежит. Когда надо решить, как поступить, он, может, прикинет: что эффективно, что разумно, как чувство долга велит, а потом сделает как ХОЧЕТСЯ. Чистая психология разума человека. Даже если потеряет на этом деньги. Но на кого ему при этом обижаться? На семью, друзей или общество, что против его занятий или увлечений? Возможно, но об этом поговорим в другой раз. Он живет среди тех, кого любит, он работает там, где нравится… У него с собой обо всем договорено и гармонично, поэтому тот добр к другим и открыт миру; а еще он уважает чужие желания, как уважает свои. К чему это все? Да к тому, что у каждого есть свое мнение и свой взгляд, как на ситуацию, так и на жизнь. Никто не вправе вам запрещать делать то, что нравится, ровно также, как и вы не смеете критиковать интересы другого человека. В моей семье все схвачено, хоть отцу и не нравится, что его старший сын учится на музыканта, а единственная дочь жаждет посветить свою жизнь спорту, а не домохозяйству, он не упрекает их за это, пытаясь поддерживать и хвалить за каждую хорошую новость. Ну, а что насчет меня? Отцу я рассказывать свой секрет не стал, ибо в моем случае он не был бы столь лояльным, а скорее всего тут же повел к психологу, так как «это болезнь, в природе такое непредусмотрено!» Дело в том, что я видимо гей, так как меня почти не тянет на девочек, а скорее наоборот, я испытываю отвращение и дикое смущение, когда они начинают ко мне лезть или осыпать комплиментами. Боюсь представить, что было бы, если отец узнал об этом. Такой скандал. Меня это не сильно заботит, я прекрасно понимаю, что возможно еще не встретил ту самую, что избавит от этих глупых мыслей. Так что сейчас, мне все же суждено остаться девственником уже в одиннадцатом классе. Ну и бог с ним! Для меня главное поступить в МГУ имени М. В. Ломоносова и ничего более, поэтому я усердно готовлюсь к экзаменам и дополнительно хожу в библиотеку, чтобы провести свой досуг спокойно.

***

Как только брат довез меня до библиотеки, мы тут же распрощались. Ему позвонили его друзья-алкоголики и предложили встретиться, тот радостно согласился, я же направился к входу. Библиотека была небольшой, но снаружи очень красивой. По бокам парадной двери стояли две колоны, которые обвивал уже давно пожелтевшие лианы, рядом находился небольшой садик. У входа меня встретила Людмила Васильевна, а может и Любовь Васильевна, но отец ее Василий — это точно! — Ух внучок, да что ж ты на легке пришел! На улице не месяц май, — сказала библиотекарша, поправляя свои очки. — Не переживайте, я на машине. — Эх вы, молодёжь, вечно за красотой только и гонитесь! Хотя ты, Митенька, парень и красивый и начитанный. Правда глупый! Кто ж в такую погоду в футболке щеголять станет, а? — она улыбнулась, и мне на душе стало теплее. Действительно, за окном разыгрался ветер, видимо пока я грелся в теплой машине, не сильно заметил изменения вокруг, — Ну что, милок, ты как обычно? — Да, та же книга, те же страницы, — сказал я и направился к центральной комнате, где стоял огромный стол и располагалось множество различных книг. Все они были распределены по алфавиту, так что я тут же направился к нужной мне полке. Библиотека было хоть и маленькая по площади, но полки с книгами были настолько высоки, что туда даже пристроили лестницу на колесиках. «Так, давай смотреть. Вот «А», здесь «Б». Стоп, откуда тут «Т»? А вот и «Г»!» Гладышевый — лучший автор и профессор медицинских наук. Его учебники по анатомии читать одно удовольствие, и картинки имеются, кратко, все понятно, идеально для подготовки к экзаменам. Хотя книга была старой, листы даже пожелтели, но она смогла сохранить знания, которые вписал в нее автор, а большего и не нужно было. Я уселся за стул, открыл нужную страницу и принялся читать. Не знаю, сколько прошло, минут двадцать, тридцать, входная дверь не открывалась уже давно, и в аудиенции остались лишь мы. Я и старушка лет так за шестидесяти, она улыбалась мне, а внутри что-то сжималось от тревоги. Боль прожигала как горячий и страшный летний пожар, ведь она ничего не знает, не знает, что было, и что будет. Стоило мне задуматься и отвлечься от книги, я почувствовал холодный ветер впереди себя. Это означало, что кто-то открыл входную дверь, из любопытства я приспустил книгу вниз, и поднял свои глаза. Не может быть, что ему тут нужно? Пьяница и развратник пришел в библиотеку? Неужели решил подтянуть свои знания? Навряд ли. Хотя, смотря на реакцию пожилой женщины, похоже она не удивлена его приходу, а наоборот даже ждала того. Главное, что б этот упырь не сел ко мне или рядом со мной. За другую сторону стола, пожалуйста, но не сюда! Догадался он или нет, но сел этот блажной, за пару стульев от меня, и открыв книгу, видно не с первой главы, принялся читать. Облегающая черная водолазка, а поверх нее, кожаная, того же цвета, куртка подчёркивали его широкие плечи. А эти ужасные кольца, почти на каждом пальце! Еще золотая цепь на шее, будто у Киркорова или у Баскова своровал. Не удивлюсь, если это окажется правдой. Все, хватит, как будто Александра в своей жизни мало видел. Смотрю на него, рассматриваю, как маньяк какой-то! Спесивый, высокомерный, чванный и надутый индюк! Вот ублюдок, из-за него весь интерес пропал, вместе с настроением. Я в последний раз пустил на него свой любопытный взгляд, просто мне было очень интересно, что же этот дурак читает: «Величайшие математические задачи», Иэн Стюарт. Ничего удивительного. Хоть где-то надо преуспеть, да? Правда, что-то манило и притягивало к Саше сильнее обычного. Внутри меня бушевала буря из пепла старых воспоминаний, но на деле по телу проходила лишь малая дрожь, все сильнее тревожа и пугая меня. Выглядел он спокойно и даже красиво… не то слово подобрал, минутку. Скорее просто маняще и интересно! Читать дальше я не смог, мне стало любопытно, о чем тот думает?