Когда им было плевать

Солнце в окно светит ярко, пробивается сквозь шторы, скудными лучами обрамляя лицо. Руки покоятся на Лёшиных волосах, перебирая их пальцами, вдыхая приятный аромат полной грудью и, кажется, теряя расцветку души, которая раньше была красной, а сейчас, кажется резко понежнела. Их отношения — сплошь тактильность. Корешу нужно постоянное подтверждение, что его любят, что он нужен, даже в домашней футболке и с неловкой улыбкой, а не только с пошлым взглядом и вишнёвой жвачкой. Саше нужно отдавать свою любовь бесконечные часы проведённые вместе. Идеальный баланс, ведь Саша действительно хочет любить, да так, что руки сотрутся от объятий, а Лёше нужен тот, кто готов генерировать сердечки в глазах. Обговаривать все травмы им пришлось долго и муторно, но в конце каждый получил то, что нужно — облегчение и счастье, сравнимое с возвращением родителей с работы, когда ты не мог выговорить, даже пару слов. Небо яркими лучами (хоть и сокрытыми шторами) просачивается прямо в душу, прохладным ветром, сопровождая розовые облака, плавно текущие по молочному небосводу, заменившему кофе в полном объёме. Лёша из-под приоткрытых глаз глядит снизу вверх глаза в глаза, давно найдя удобное положение, расположив голову на Сашиных коленях. Парадеев сдерживает неутолимое желание расцеловать всего и всюду, желанием изучить каждую родинку и дотронуться до каждого волоса, в особенности пропускать сквозь пальцы розовую прядку. И сердце вновь щемит от нежности, какую он показывает ежедневно, пропуская её сквозь себя, излучая во все стороны, мечтая, чтобы Лёша хотя бы раз почувствовал тоже, что чувствует Саша. И Парадеев никогда не устанет отвечать на фразы, совсем неловкие и глупые, как кажется: «Ты меня любишь?», «Прости, если что», «Можно я надену твою футболку, я буду аккуратно…», «Тебе точно не обидно?» Лёша слишком хороший для этого грязного мира, который он, кстати, прочувствовал во всей красе. И Саша постарается, правда постарается, чтобы больше Кореш никогда в этом не испачкался. Они обговорили всё, что на душе копилось, и руками бьющими тремором заключили друг друга в объятия. Выяснилось, что Лёше внимания уделяли совсем мало, а Саше пихали столько внимания, сколько и не нужно было, взращивая чувство вины. И тогда они поняли, что их отношения — лишь проработка психотравм, сопровождаемая напускной любовью. Но оба это приняли легко, им вместе хорошо, а это главное. То что Саша выбрал именно разбитого на осколки Лёшу, не случайно, как и то, что Лёша выбрал отдающего всего себя Сашу. И этого оказалось более чем достаточно, чтобы гореть неутолимым теплом в груди, которое согревая, помогает уснуть бессонными ночами и проснуться, когда солнце уже настолько высоко, что невольно вспоминаешь, что где-то там староста поставила «Н». И это настолько идеально, как если бы жизнь была лишь сборником романтизации, которую, к слову, никто не любит, мечтая втайне, чтобы это было реальностью. Чтобы всё было романтично и мило, без наклона на психологию, даже малейшую. У Саши бабочки в животе летают всё время проведённое с Лёшей, и даже в воспоминаниях, таких в меру сладких, что появляется желание купить самое дорогое кофе в Старбаксе с огромной пенкой и всеми сиропами, чтобы ощутить эту сладость на языке. И да… секса у них нет. Не то, чтобы он им нужен был. Просто хотелось очутиться в чужих объятиях, нежно поцеловаться, даже без языка, и смотреть на уходящий закат, оставляющий после себя только персиковый цвет, отражающийся в зрачках.