Монстр из старого дома

      Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.

      Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?

      За дверью бессмысленно все, особенно — возглас счастья.

      Только в уборную — и сразу же возвращайся.

      

      О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.

      Потому что пространство сделано из коридора

      и кончается счетчиком. А если войдет живая

      милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

      Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.

      Что интересней на свете стены и стула?

      Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером

      таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

      О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову

      в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.

      В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.

      Ты написал много букв; еще одна будет лишней.

      Не выходи из комнаты. О, пускай только комната

      догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито

      эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.

      Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

      Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.

      Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,

      слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся

      шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

      Бродский</i>

      Считается, что, дойдя до конца, вы будете смеяться над страхами, мучившими вас в начале. У Джоан всё было с точностью до наоборот. Она и правда смеялась, но не над страхами, а над собственной глупостью, бесстрашием, самоуверенностью. Мир оказался совершенно не таким, каким представлялся. Он оказался страшным местом, в котором есть смерть, боль, отчаянье — и от этого ничего не спасет. Всё то, что манило её в начале, привело к краху в конце. Она сидела в подвале и боялась пошевелиться. Она была маленьким, пушистым кроликом, случайно забредшим в логово лисы, решившим спрятаться в её норе. Она чувствовала себя зверьком, загнанным в угол. Собственная аналогия вызвала приступ истерического смеха       Ужас в том, что хищником, поймавшим её в клетку, была она сама. Именно её поступки и решения привели её в этот холодный подвал. Если бы у неё была возможность всё изменить, она никогда бы не повелась на дурацкий спор, никогда бы не зашла в этот чертов дом. Жила бы в своем идеальном мире, училась, ругалась с родителями, сбегала с друзьями на концерты.       Жизнь оказалась чертовски простой и понятной штукой, если её не усложнять. Перед ней открылась простая истина: не хочешь проблем — не выходи из комнаты, из собственной зоны комфорта. Не стоит взламывать закрытые двери: чаще всего вместо сокровищ они скрывают монстров.       Только сейчас поздно об этом думать.       Всё изменилось, она сама изменилась.       Она чувствовала себя наэлектризованной проволокой, проводником которого служили собственные нервы. Все чувства обострились.       Ей казалось, она вся обратилась в слух и теперь способна уловить даже малейшие колебания воздуха. По крайней мере, хрипы и тяжелое дыхание Лили она слышала даже сквозь толстые стены.       Она понимала, что поступает глупо. Сидеть в подвале — самое худшее решение из всех. Нужно было подойти и помочь или наоборот сбежать подальше, чтобы Влад не смог её найти. Но она не могла, страх сковал её тело, а паника захватывала сознание. Выйти из комнаты было физически невозможно. Казалось, стоит ей это сделать, как земля разверзнется, и она окажется в аду, где бесконечно будет жариться на самой горячей сковородке       Она не могла сделать ни одного вдоха, грудь сдавило от боли. Больше всего ей хотелось превратиться в монстра, чтобы ничего не видеть, не слышать, не чувствовать, чтобы не осознавать, что она стала убийцей. Но именно это сделать у неё не получалось. Она так и не научилась контролировать всё это.       Джоан не могла поверить, что это она убила Лили.       Она ведь не могла, не хотела.       Это всё слишком, как простой просмотр рисунков привел их к этой ситуации?       Так ведь не бывает, из-за рисунка родителей Лили слетела с катушек, и это привело их обеих к краху. Её родители умудрялись портить ей жизнь, даже будучи мертвыми.       Джоан хотелось биться головой о стены от осознания собственного бессилия. Это нечестно, несправедливо, так не должно быть.       Она не понимала, как она могла навредить Лили, даже в качестве самозащиты.       Да и вообще, Влад говорил, что она практически непобедима, так почему ей удалось сделать то, что не удавалось никому до неё?       Она ведь не хотела этого и не собиралась этого делать. Ужас в том, что Влад вряд ли ей поверит. Он убьет её. Почему-то этот факт не вызывал сомнений и даже не пугал. Она ведь и правда это заслужила, всё случилось из-за неё. Она плохой человек, не способен выполнить даже простейшие указания. Она слабая и бесполезная. За все нужно платить, родители говорили, что за любое преступление следует наказание. В этот момент собственное обреченное состояние показалось благом. Может, именно поэтому она выбрала в качестве спасительного места подвал?       Преступник должен ждать своей участи в камере. Она её и ждет.       Погрузившись в собственные мысли, она едва не пропустила скрип двери.       Влад вернулся. Тяжёлое дыхание еще звучало, так что Джоан на секунду понадеялась, что она ошиблась, и девочку можно спасти. Может, всё-таки у страха глаза велики и всё не так ужасно, как ей показалось в начале. Может, рана не столь серьезная, а у Влада есть волшебный эликсир, способный излечить любые увечья, или волшебная регенерация Лили в очередной раз её спасет. Может, она слишком рано похоронила Лили, может, еще ничего не кончено. Сердце Джоан забилось с бешенной скоростью, но она заставила себя прислушаться. Если бы Джоан знала молитвы, она бы просила Бога о помощи. Но поскольку она слишком часто пропускала воскресные службы… Единственное, что она могла, это надеяться.       Она чувствовала себя зайцем, сидящим в маленькой норке и прислушивающимся к любому шороху. Если Владу не удастся спасти Лили, то она не надолго её переживёт.       — Лили, — испуганно воскликнул Влад.       Джоан казалось, что его голос раздается совсем близко. Он проникал под кожу и усиливал чувство вины и стыда. Это все из-за неё.       — Влад, — шепотом ответила ему Лили.       — Лили, милая, держись, я уже пережал рану, — мягко попросил Влад. — Сейчас я найду лекарство.       — Не стоит, я знаю, что умираю. Мне ничего не поможет, но я готова.       — Не говори так, — попросил Влад. Сердце Джоан разрывалось от боли. Она надеялась, что Влад сумеет что-то сделать, что глаза её обманывают. Она ведь ни разу не медик, она никогда не видела раны серьезнее пореза. Сейчас ей так отчаянно хотелось ошибиться и оказаться неправой.       — Я говорю правду.       — Это Джоан сделала? Она все же выполнила твою просьбу. Я убью её.       — Постой, нет. Она ни в чем не виновата, она просто защищалась. Я захотела посмотреть рисунки, и всё вышло из-под контроля, она выставила подсвечник, и я сама на него напоролась. Это был мой единственный шанс победить монстра, — хрипло произнесла Лили. Это была чистая правда, вот только Джоан от этого легче не стало. Хотела Лили этого или нет, планировала ли, но убийцей-то в итоге стала именно она — Джоан. Можно сколько угодно повторять, что она убила монстра, но ведь на деле всё это ложь. Монстр — это часть Лили, маленькой беззащитной девочки, жизнь которой методично разрушали с самого рождения, и последней каплей стала она сама.       — Лили, — с болью в голосе сказал Влад, но постарался взять себя в руки, — Как ей это удалось?       — Она случайно, и я этого хотела. Я знала, что монстр не сдержится и направила его навстречу острию. Сейчас благодаря твоему зелью он ослаблен, именно поэтому ей все удалось. Я рада, что так получилось.       — Почему?       — Я правда устала, я благодарна тебе за все. Но я так больше не могу, я заперта в этом теле, месте. Я не живу, а существую, и я рада, что все закончилось так. Теперь мы оба получим свободу.       — Зачем мне свобода без тебя? — с отчаяньем спросил Влад. В этот момент Джоан как никогда его понимала.       — Влад, пожалуйста, будь счастлив и не вини Джоан. Прости меня и ты, Джоан, — последнее, что сказала Лили, прежде чем её сердце остановилось.       Джоан прислонилась к стенке и поняла, что будет тут жить. Она никогда не выйдет из комнаты и не совершит ошибку.       Всё кончено. Она убийца, монстр.       Она ничем не лучше Влада и Лили. Она ничем не лучше тех, кого убивал Влад.       Она с детства считала, что насилием невозможно ничего добиться, а убийство не может быть случайным. Но оно было. Кажется, в этот момент она окончательно повзрослела. Вот только уже слишком поздно. Всё случилось, и ничего невозможно изменить.       Слезы захлестнули девочку, было больно, обидно, невыносимо.       Жизнь была кончена, и она не видела смысла в собственном существовании. Она не понимала, как такое могло произойти. И злилась на себя; на Лили; на Влада, который бросил их одних; на весь этот чертов мир, в котором справедливости не существует; на дурацкие сказки, учившие, что добро побеждает зло.       Она точно была уверена: они всё врали. Мир жесток и несправедлив, а зло всегда сильнее.       Она не знала, сколько времени провела в подвале, в панике прижимаясь к двери, пока не услышала слабый стук.       — Открывай, — с болью в голосе попросил Влад.       — Я… — Джоан хотелось извиниться, оправдаться, сказать, что это нелепая случайность, но она не могла. Слова были пусты и бессмысленны. К тому же, она действительно чувствовала себя виноватой.       Даже если она этого не хотела и просто защищалась, это не отменяло того, что все равно стала убийцей.       — Я буду хоронить Лили. Думаю она хотела, чтобы ты была там.       — Прости меня, — с отчаяньем попросила Джоан.       — Нет, — просто ответил Влад.       Джоан тяжело вздохнула, только сейчас осознавая, что все-таки хочется жить, но Влад имеет право её убить, а скрываться в подвале глупо и бессмысленно.       Если она хотела сбежать, то делать это нужно было раньше, а сейчас поздно.       Настал её час.       Может, если он её убьет, то ему станет легче? Может, тогда станет легче ей?       Она открыла дверь и покаянно вышла к нему.       — Я не буду тебя убивать. Ты будешь жить вечно, зная, что сотворила, и страдать. В конце концов, ты сойдешь с ума, и монстр захватит твое сознание и только тогда я убью тебя. Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным, — жестко сказал Влад, смотря ей прямо в глаза. В этот момент стало особенно страшно. Лучше смерть, чем такое существование. Вдруг, сбудется всё то, о чем он говорит.       — Зачем ты это говоришь? — с отчаяньем спросила Джоан.       — Потому что хочу, чтобы ты знала и помнила. Я спасал её множество лет, и никто никогда не мог серьезно навредить ей, а ты смогла и её любимым подсвечником. Мне нужно было убить тебя тогда, но я ошибся. Плата за неё оказалась слишком велика.       — Я не хотела, — в глазах застыли слезы.       Джоан было больно, невыносимо. Чувство боли, вины, отчаянья закапывали её туда же, куда Влад закапывал тело Лили.       Он вымыл её тело, одел в красивое платье. Она казалась спящим ангелом, который вот-вот откроет глаза. Только всё это была иллюзия, этого никогда не произойдет. Возможно, она сейчас где-то в другом лучшем мире. Вот только Джоан от этого было не легче, она не верила, что история Лили закончится именно так, что её собственный финал будет таким.       Лицо Лили — это, пожалуй, единственное, что запомнилось ей с этих странных похорон.       Сразу после них Влад уехал, а она снова осталась совершенно одна, обречённая на вечное одиночество в этом доме.       Страх заполнил каждую её клеточку. Жить не хотелось. Она не видела в этом никакого смысла. Она опасна для других, даже когда в своем человеческом лице.       У неё был только один выход. И, когда в одной из лабораторий она обнаружила остатки странного напитка, похожего на те, которые Влад давал Лили, она поняла: это судьба. Это тот знак, который она не может проигнорировать.       Всё решено.       Это может быть яд или лекарство. Она может освободиться и лишить этот дом монстра, тем самым осуществив собственную мечту.       Она или станет человеком, или умрет.       В любом случае, это лучше, чем существование в виде монстра.