Шёпот бесконечности. Страна озёр

- Вы же понимаете, что это практически невозможно? – Алекс стоял и курил большую сигару, которая сидела на специальной держащей ручке, возле камина, который разожгли специально, чтобы обогреть Викторию после её тренировок в воде, та была под тёплым одеялом и имела совершенно пустой взгляд. - Я всё совершенно точно и ясно понимаю! Она тот человек, который может сделать ещё хуже, если её скрывать от глаз солнца. Хоть она не может без огненного тепла, но она сделает всё, чтобы вырваться из оков – такой вывод я сделала. - С чего вдруг мы должны верить тебе: что именно она и есть Дитя пламени? Что ты не пытаешься нас загнать в ловушку? – он спокойно обозначил свои скептические и уточняющие вопросы. Девушка решила дотронутся до своей глазной повязки, которую сняла. Приподняв тяжёлую голову, оголился её безобразный образ, в котором был уже давно сросшийся расплавленный глаз. Было ощущение, что затвердела кровавая каша, сгнившая уже давно. Виктория сочувственно нахмурилась, а Мину взвизгнула от ужаса. - Она тот человек, который будет лишь медленно умирать без своего комфорта, а ещё и причинит боль невинным, - девушка медленно положила скрывающую повязку и скорбно улыбнулась. - Как она тебя так? – прикрыв рот рукой, решила поинтересоваться Мину. - Она решила так меня оттолкнуть… Но зато я её успокоила, чтобы она не сожгла ещё больше наших друзей. - И как же ты смогла это сделать? – Алекс решил возмутиться. – С учётом твоих слов, если она стихийница, то жара дитя пламени ты должна была получить ожоги, не связанные с жизнью, находясь на расстоянии ближе, чем на 15 м. - Вам мало этого? Держите! – девушка приспустила свою кофту, под которой так же были ожоги половины тела, а самые большие были на шее – почти кости, толком не было кожи, часть была явно искусственной. Виктория решила прекратить весь этот бред. Она подошла к бедняжке, приложив руку к её щеке, нежно направив её голову прямо к себе: - Мы поможем тебе – будь спокойна, - её безэмоциональное личико, но совершенно добрые глаза, излучало умиротворение. - Просто нам нужно придумать: как найти хотя бы признаки её магии и присутствия, если она обладает тем, что мы ищем. Для меня совершенно удивителен тот факт, что мы тебя в принципе нашли. Я не рассчитывала на то, что мы в такой быстрый срок найдём что-либо…. Мы поможем тебе! Альба начала плакать. Мину аккуратно похлопала её за плечо и повела успокаиваться . Виктория решила наконец-то выйти из комнаты, в котором напряжение нарастало больше, чем под давлением пресса. Антэро рванул за ней. Виктория сложила руки на груди, скрестив их, видимо, снова пытаясь начать манипулировать своей стихией. Разгневанный парень чуть ли не налетел на неё, после чего та пошатнулась, но постаралась сохранить своё безэмоциональное спокойствие. - Что ты творишь, анзантэрро? – он пылал своим гневом. - А что не видно? Пытаюсь научится совершенно точно управлять стихией. - Эта девчонка совершенно нас обманет! Заведёт в ловушку, и вы умрёте. А до этого ты попадёшь в ту же ситуация, когда я вас нашёл неделю назад! – он чуть ли не кричал. - Так же будешь чуть не плакать от страха? – он злорадствовал специально, издеваясь ещё больше одним лишь взглядом. - Да ты! – она чуть ли взорвалась в мгновенном крике. - Мерзкий червяк! Считаешь, что если ты более высшее создание, имеющее право распоряжаться мнением и волей жалких азантэрро, то можешь и управлять мной? Ты! – она тыкала ему пальцем в грудь. – Презренный защитничек, пока мы совершенно спокойно добрались до Деуса, но ты лишь критиковал то, как я пыталась и пытаюсь управлять силой, которая ни к чёрту мне не сдалась. Если тебе, грязь, хочется позлорадствовать над тем, что я делаю хоть какой-то шаг, чтобы мы хотя бы как-то продвинулись, и наконец-то я бы избавилась от этого! Если тебе не нравится моя стратегия; хотя я часто вижу азантэрро насквозь, то забери мои силы и передай более умного человеку! – она громко дышала, но не найдя больше слов, громко крикнула ему в лицо. После чего вода, неожиданно оказавшаяся над головой у этих двоих, полетела прямо на голову гордому Алексу. Тот от своего словесного поражения и счастья, что у стихийницы что-то получилось, лишь сузил свои птичьи зрачки и поднял в странной улыбке уголок губы. В ванной комнате капала вода медленными каплями. В глазе девушки, что я пыталась сейчас успокоить, виделась надежда и при этом глубокое горе. Она натирала когда-то обожжённые плечи девушки, что, почти свернувшись в клубок, сидела в ледяной ванне. - Мы ещё долго? – тихо спросила она, сузив свой единственный открытый глаз. - Да придётся ещё долго, - девушка придерживала одной рукой толстый томик лечебных снадобий. – Я увидела, что у тебя не очень хорошо зажили пару мест, плюс ещё хотела сделать так, чтобы твои шрамы попытаться разгладить. - Зачем тебе это делать? – она это говорила очень апатично, но чисто из приличия решила уточнить, чтобы не молчать. - Затем, что я не могу оставлять людей страдать. Да и почему бы и нет, если я могу помочь. Не зря взяла с собой пару своих книжек, - девушка немного выдохнула, а её собеседница взглянула на её книгу. - Ты же знаешь, что если часто помогать неизвестным тебе людям, то они тебя предадут в какой-то момент. - Я это прекрасно понимаю это, но я примерно представляю личности людей, которым помогаю. Я вижу людей: а ты именно тот человек, который не будет предавать или делать мне больно. Ты сама представляешь: как людям может стать больно. - Удивительная вещь. Я никогда так не умела, - она тяжело вздыхает - А как же ты тогда смогла доверять своей подруге? – она решила уточнить столь неочевидный вопрос. - Хм. Наверное, потому что она одна скрашивала мои серые и безжизненные дни «дворянской» дочки – она говорила это с какой-то надеждой и толикой нежности. - А тебе не кажется, что это – предательство? – она продолжала натирать, но тут уже перешла на шею. - Нет. Совершенно нет. Это, как ты, видишь людей насквозь, то я вижу в ней свою…. Родную душу. - Хах. Ладно. Мину подставила холодный серебряный нож к горлу Альбе. - А теперь, дорогая, расскажи: что тебе надо от Виктории? Какой ещё «дворянский» род? – Мину чуть сильнее начала давить на сонную артерию от чего начала течь небольшая струйка крови. - Мне нечего скрывать. Виктория – стихийница. Не знаю насчёт тебя, но именно она мне может помочь спасти Леонн. А по поводу моего рода: когда-то давно мы были одними из высших священных служителей. Но нас предал главный правительствующих священников, и мы потеряли свою власть. - Звучит как неправда, - Мину ещё чуть сильнее надавила. - Мне нет смысла вам врать, если я хочу вашей помощи. Мину ещё около минуты удерживала нож у горла раненной девушки. Альба громко сглотнула слюну, как только наконец отпустили. Мину выдавила себе на руку травяной крем, взяла в руки снова свой томик и продолжила натирать шею Альбы, натирая так же раненное место. Без воли… Без крыльев… Как ты вообще живёшь? Без жизни… Без воды.. Без милого.. Всё равно ты пропадёшь! Нет страсти.. Нет света… Нет ночи… Ты ведь сможешь любить? Нет еды…. Нет сил… Нет мочи! Да, я смогу ожить!!! Да, убита… Да, сломали… Да, разрезал… Поникший цветок оживёт? Я смогу… Я сделаю… Полюблю… Она меня за собой позовёт?... «Я уже третий день сижу в полной тиши, никого нет, а пока сплю, приходят твари и наваливают мне кашу из опилок. От неё уже не могу испражняться. Всё застревает в кишечнике. Да. Да. Хоть это и противно, но что я могу сделать, если это нормальные человеческие нормы людей, которые несколько лет сидят в двух стенах. А единственное с кем я могу поговорить так это с грёбанными эортами. Единственное, что я делаю на протяжении многих лет так это спорт: отжимания, приседания, накачка пресса. Мне даже кажется, что это помогает перенести все эксперименты надо мной……. Рассуждаю у себя в голове как будто дневник пишу». Девушка в дранной одежде сидела и водила пальцем по пыльному полу, тихо напивая какую-то песню и покачиваясь. К ней медленно подошёл изменённый азантэрро по имени Змей. - Пора, дорогуша, - он мерзко улыбнулся и оскалился. - Иду… Девушка шла по мерзко скользким коридорам, как будто их не мыли с постройки этого здания – это были явно катакомбы. Но чего именно? Так она и не могла понять. Было бы опасно сбегать, не зная в каком месте находишься – ведь можешь оказаться в ледяной тундре или палящей пустыне. Мне надо вырваться. Надо вырваться…. Мне нужно пред ней… Девушку положили на кроваво-грязную кушетку, но она совершенно не сопротивлялась, так как знала, что нет толку сбегать – пока она не сможет это сделать, ей надо узнать все данные. Задумавшись о важном прошлого, она совершенно забыла тот факт, что пристёгнута как к уродливому и блевотно-болотному, так и к противно-фекальному креслу, в котором на протяжении нескольких лет её мучали. Но ради чего? Она это не понимала, потому что её мучитель делал с ней ещё «божеские» вещи, потому что в соседней комнате и на этом же кресле мучали женщин ещё хуже. Как-то раз, когда она в многомиллионный раз проводила свои болезненные дни в этих четырёх стенах, лёжа под капельницей. Она услышала громкие женские крики, которые не смолкали около часа. Крики были настолько душераздивающие, что она стала почти глуха на левое ухо, а сердце до сих пор болеет тахикардией, от которой совершенно невозможно избавиться – к голове подходят литры крови, от чего начинают давить на все вены, артерии, капилляры и сосуды в головном мозге; лицо начинает багроветь; в ушах свистит; а глаза начинают лопаться от давления. Крик был настолько душераздирающим, что каждый раз, когда эксперименты проводил Змей, у неё начиналась паническая атака. - Стой, погоди! Сейчас ты будешь проводить? - Да, дорогуша, - он сладко, но отвратно тянул свой баритонный голосок. - А… Как же твари? - Они сегодня будут не нужны – мне остаются последние штрихи, чтобы выудить из твоей кожи талант к регенерации, - он медленно облизнул засохшую нижнюю губу. Она не стала кричать – её глаза лишь потухли в появившейся недавно надежде, а зубы и остальные мышцы на теле сжались и с огромной скоростью начали сокращаться. Змей медленно, но начал отрезать с неё куски кожи с щёк и филейных частей тела – от боли у неё скрючились и оттопырены пальцы рук и ног. Она мычала от страданий, который приносил ей не дезинфицированный нож. Вместо крови у девушки текла субстанция в виде смешения холодной, но не застывшей лавы, и крови. - Знаешь, Леонн, я очень счастлив, что концентрация твоей лавовой части заканчивается. Это значит, что я заканчиваю этап разработки вакцины на то, что я создал лекарство. А ещё меня радует то, - он ещё более приблизился к уху. - Что твоя ценная Альба привела меня к милой ВИ. Но знай: … как только я найду её, Мину и ёбанного антэро, спасшего их, если твою подругу не тянет к ним, потому что она тоже стихийница, то я не найду поводов оставить её в живых, - он начал хихикать. У неё начался нервный тик. Радужка глаз сузилась до размера гороха. Зубы открылись в грозном оскале. Из расширенных ноздрей начал валить пар. - Не смей. Её. И. Пальцем. Тронуть! АААААААААААА!!!!! – она начала злобно вопить от чего пар начал валить ещё сильнее и ошпарил кожу Змея струёй, от чего он на 3 секунды отлетел к стене. Её руки превратились в жидкость, от чего она сама удивилась, слезла с кушетки и убежала в темноту коридора. «Громкий гул. Рёв Годзиллы. Я стремилась к свету. Стремилась к тому, чтобы найти свободу. Я прожила без Солнца около 10 лет, и всё ради неё… СВОБОДЫ. Когда же я смогу получить её, скорее всего сгорю, как и коричневые карлики – говорю про угасающую звезду. Но мне плевать я хочу лишь получить СВОБОДУ! …. Вот оно! Свет солнца. Такой: приятный, желанный, тёплый, светлый, мягкий, жаркий, милый, добрый, надёжный. Я…. Я могу его коснуться». Леонн, тряся слабенькими от напряжения ногами, ковыляя и держась за стену выбралась из катакомб церкви бога Сола. Глаза ослепил божественный свет, от чего они заслезились. - Я… я всё время была здесь. Но….. как? Я всё время могла сбежать. Почему я терпела? ЧЕГО ЖДАЛА? – её мысли выражались в слух, крик был настолько истошен, что стёкла выбились из своих рам. Она кричала на протяжении около 5 минут; под ногами валялись оторванные куски чудищ и их телесная жидкость. - Ля`кольер! - Леонн! «Моё сердце остановилось. Моё сердце замерло». На крики и взрывы прибежала запыхавшаяся и подоспевшая Альба, сзади неё стояли трое неизвестных ей людей.