#V

В современном мире так много одиноких людей… в мире много людей, которым для счастья не хватает чего-то. Кому-то не хватает денег, времени мало кому-то, кому-то не достаточно внимания, а кому-то любви. Чонгуку не достает любви и… простой, человеческой ласки. Ему не хватает чужого тепла, не хватает нежности… а еще, если не кривить душой и не пытаться казаться невинным, ему не хватает секса. В современном мире решить вопрос с интимом не очень трудно. Есть много способов познакомиться с парнем, существуют даже специальные сайты знакомств и приложения, да и Гук не то, чтобы был незаметным и непривлекательным. Напротив, проработанное в зале тело и красивое личико привлекали достаточно много внимания как парней, так и девушек. Чонгук не был обделен вниманием и познакомиться с кем-то ему не было трудно, но он не знакомился по какой-то причине. Пару раз попробовав секс на одну ночь, Гук понял, что он безвкусный. Просто… набор механических движений, за которым через целую вечность следует что-то, призрачно похожее на то, что он представляет как «должно быть». Нет, конечно, парню есть с чем сравнивать. Даже его первые неумелые и неловкие шаги в мир взрослой жизни с человеком, который когда-то нравился, были намного более живыми и эмоционально полными, чем секс с вроде как опытными партнерами по договоренности. Секс после короткой встречи Чонгука не привлекал, а ходить на свидания было особо не с кем… просто как-то не трогали они сердца Чонгука, а те, что казались привлекательными на первый взгляд, на второй уже вызывали отвращение своими фразочками, которые, вероятно, считают достойным флиртом. В общем, не для Чонгука все это. Так, поняв, что секс с незнакомцами не доставляет ему особого удовольствия, лишь больше стресса приносит и нервного напряжения, Гук решил, что такой опыт ему не нужен больше. А в чем смысл? Смысл тратить энергию на кого-то, если от проведенного с ним времени получишь удовольствия меньше, чем если постараешься сам? Как прилежный студент второго курса Сеульского Национального, Чонгук, парень с достаточно рациональным складом ума и не обделенный логикой, пришел к тому, что выбор в его случае очевиден. Разумеется, мастурбация не заменит качественного секса и с ним не сравнится, но вот перепихон ради разрядки вполне может и переплюнуть. Особенно если для разогрева крови использовать качественные подборки с видео материалом… и не только видео. На закрытый телеграм-канал Чонгук забрел совершенно случайно. Знаете, один канал, на который ты подписан давненько, рекламирует другой, потом тот рекламирует третий, с совершенно отличной темой, потом тебе приходит какое-то дурацкое сообщение и ты зачем-то переходишь по ссылке… в итоге понятия не имеешь, как здесь очутился, но просто остаешься зачем-то. Или не зачем-то, а как Чонгук по веской причине. Причина эта и правда веская, а еще невероятно красивая телом. Безумно красивая, с идеально чистой молочно-карамельной кожей, красивой шеей, выпирающими ключицами… Причина эта на зал тратит времени много, но не перегибает палку, оставляя тело привлекательно подтянутым, а не превращая его в груду мышц. Эта причина очень пластичная, с длинными, ахрененными пальцами, с прошитыми выпирающими венами предплечьями, с запястьями тонкими, украшенными уймой разноцветных браслетов. Причина, по которой Чонгук не покинул канал с непристойным контентом сразу же, как на него попал, светится на видео непристойного, но крайне эстетичного характера раза два или три в неделю, заставляет Чонгука лихорадочно облизывать губы и задерживать дыхание, вынуждает незаметно для самого себя пытаться справиться с накатывающим моментально возбуждением. Она плавит сосуды Гука и сжигает его нервные клетки, заставляет губы дрожать, а глаза закатываться от удовольствия, кончики пальцев неметь. Она выгибает позвоночник парня одним лишь своим голосом. Чонгук смотрит видео только с этим парнем, пересматривает снова и снова, или просто слушает. Закрывает глаза, надев наушники, ставит громкость на максимум и с упоением слушает тихое шипение или гортанные стоны. Каждое видео с этим парнем доводит Гука до истерики, каждое неизменно подводит к оргазму намного более яркому, чем он ощущал с теми, с кем был всего лишь на одну ночь, или даже с тем человеком, который казался смыслом жизни когда-то. Парень с видео был идеальным, он был ласковым и очень нежным, а еще бывал жестким и страстным. Все, как нравится Гуку. Все, как Чонгук хотел. У него идеальное тело и слишком шикарный голос, восхитительные пальцы и невероятная грация в каждом движении, и Чонгук готов поставить все свои органы на то, что лицо у него красивое тоже. Не может у такого человека оно не быть прекрасным, Гук просто уверен. Чонгуку с каждым днем, с каждым новым видео или аудио сообщением на канале с каким-то пошлым названием, становится все интереснее, как выглядит парень, под чьими постами стоит хэштег V. Что это значит, Гук не понимает, но ему до безумия интересно узнать, почему Ви выбрал для себя такое прозвище, имеет ли оно какой-то смысл или же просто случайно пришло в голову, а еще… какие у этого Ви глаза. Чонгук очень хотел их увидеть, каждый раз с замиранием сердца смотрел новое видео до конца, надеясь, что сегодня ему покажут чуть больше, вот только… глаз прекрасного Ви он ни разу не видел. Гук был счастлив, когда на новом видео парень не скрывал своих губ, издеваясь над Чоном своим языком, который, кажется, совершенно неспособен вести себя прилично и не покидать ротовую полость, то и дело стремится вырваться наружу, облизнуть, зацепить внимание, возбудить… От одной только мысли о языке незнакомца, скрывающегося под хештегом Ви, Чонгуку становится тесно в его штанах. Без понятия, почему мысли второкурсника снова и снова возвращались к тому парню, но Гук почти что стал зависим от контента с ним. Это было намного большим, чем просто просмотр порнушки, это было… чем-то за гранью фантастики. В Ви было что-то, что вынуждало хотеть его безоговорочно, и дело совсем не в красивом теле и не в искусных движениях руки или бедер. Если честно, то намного больше, чем видео, Чон Чонгук любил аудио от Ви. Они были такими чувственными, даже если на фоне тихой мелодии, всегда разной, но всегда подобранной идеально, он не шептал никаких нежных вещей, а был властным и требовательным или даже грубым. Каждая грань, которую демонстрировал Ви на дурацком канале с одними извращенцами среди подписчиков, была прекрасна. Сеансы дрочки для Гука превратились во что-то таинственно прекрасное из-за этого парня, которого Гук предпочел бы звать по имени, благодаря за удовольствие, которое тот доставляет, даже не подозревая о существовании Младшего. Чонгуку почему-то казалось, что Ви его старше. Не намного, возможно, но все-таки старше. В какой-то мере, Чонгук стал зависим от вечеров, которые проводил вместе с Ви. Понимал, что это совсем не нормально, но поделать со своей тягой к интернет-поставщику звезд перед глазами и приятной тяжести в теле ничего не мог. Даже больше - Чонгук слишком часто прослушивал голосовые от Ви по десять раз, убирая из них пошлый смысл и разбирая на ноты будоражащий кровь голос, голос низкий и очень проникновенный. Слегка хриплый баритон парня с красивыми пальцами Чонгуку даже ночами снился, так сильно в душу запал ему голос Ви. От этого еще больше хотелось встретиться с ним вживую. Услышать его превосходный голос, не искаженный динамиками телефона, увидеть глаза, наверняка невероятные… Чонгук был почти что уверен, что если увидит их — узнает сразу и влюбится. Повстречать загадочного Ви очень хотелось, но больше, чем увидеть его и узнать об интересах, Чонгуку хотелось его коснуться. Хотя бы раз с замершим сердцем поцеловать такие красивые губы, хотя бы раз провести языком по выпирающим венам… хотя бы раз ощутить в себе безмерно красивые пальцы. — Мгх… Губы распахиваются, с них срывается тихий стон, Чонгук жмурит сильнее глаза и мягко проводит рукой вверх-вниз по своему возбуждению, вслушиваясь в опущенный до шепота голос, струящийся из динамиков валяющегося рядом телефона. По телу разливается жар, охватывает каждую клеточку, распространяясь от самого центра яркой фантазии, в которой Ви говорит с Чонгуком, а не с его телефоном, записывая это дурацкое голосовое. Не так важно, что именно он говорит, важен только его голос, только те невероятные вещи, которые творятся по его вине с телом Гука. Как сейчас, когда на первых секундах обычного голосового Чонгуку уже захотелось кончить. Парень в свой микрофон выдыхает шумно, немного ранимо, и Гука от этого вздоха всего трясет. Он прислушивается, слышит на аудио звуки скольжения красивой ладони по обнаженной плоти, хнычет, представляя, как это бы выглядело, и подстраивает движения своей руки под заданный другим человеком ритм. Становится дурно, а Ви в микрофон выдыхает низкий стон будто бы специально, чтобы Чонгука всего передернуло от новой волны возбуждения, которая неминуемо заставит его страдать. Он ведь с предыдущими еще не справился… Гук стонет измученно и упирается затылком в матрас, выгибаясь в шее, едва сдерживает себя, чтобы не ускорить движения ладони, сильнее жмурит глаза, а Ви говорит с ним, будто бы наблюдая: — Вот так, мой хороший, вот так… — выдыхает его голос из телефона Чона и эта незначительная похвала расползается по телу Гука мурашками, заставляет кусать пересохшие губы, — стони для меня громче, выгнись сильнее… — просит или точнее приказывает слишком сладко парень, и Чонгук правда стонет, будто его услышат. Он послушно подчиняется каждому приказу, потому что ему всегда этого безоговорочно хочется. Он знает — потом будет хорошо. Если Гук будет послушным, Ви сделает ему очень… очень хорошо. Гук выгибается до боли в мышцах спины, поджимает на ногах пальчики и ускоряет движения ладони, слыша, как изменилась скорость движений Ви. Парень в голове своей рисует картину, где Ви ускоряется из-за него, потому что ему очень нравится, что Гук очень послушный, потому что вид Чона его возбуждает очень. От мыслей об этом сердце быстрее колотится, кожа быстрее берется испариной. В теле Чону становится тесно. — У тебя такой красивый прогиб… — низкий шепот вырывается из динамиков телефона, отражается от стен и Чонгука подбрасывает от восторга в воздух, заставляет мириться с дискомфортом в спине и продолжать выгибаться, потому что его прогиб, оказывается, красивый. — Мне так нравится видеть тебя таким… — чуть надорвано, Гуку в самое сердце. А дальше немного отчаянное: — Иди к папочке… — Господи, — скулит Чон и ускоряется, хмурит брови и несдержанно хнычет, прокусывая до крови саднящие от желания ощущать поцелуи губы. Ему так хочется и правда пойти к своему папочке, оказаться в его руках. Хочется этот обжигающий пошлый шепот на ушко, только себе хочется, а не сотням еще придурков, мечтающих о том же, о чем и Чонгук, и строчащих неустанно пошлые комментарии под каждой новой публикацией Ви. Гуку хочется кончить, но еще больше хочется растянуть удовольствие и побыть в своей фантазии чуть подольше. — Тебе нравится? Скажи, что тебе очень нравится… — то ли требуя, то ли умоляя… а Чонгук снова стонет, ему очень нравится. Очень-очень. — Тебе ведь никогда не было так хорошо, как со мной? — Никогда… Никогда не было и даже кажется, что никогда не будет. Никогда-никогда. Тело Чонгука теряет силы и опадает на простыни, ладонь на возбужденном органе ускоряется, чтобы поспевать за Ви, парень сходит с ума от пошлых звуков скольжения, представляет, что все эти звуки взаправду наполняют его комнату, представляет ладонь Ви на своем члене, его твердый, красивый член представляет в себе… представляет, как его выгибает от столь быстрых толчков, как каждое проникновение провоцирует стоны, представляет, как длинные тонкие пальцы вонзаются в его бедра, как губы целуют… Чонгук слишком хорошо представляет, как парень нависает над ним и прижимается всем телом так тесно, что дышать становится нечем, как своим напором вынуждает ходить ходуном кровать… как сыплет интимными фразочками в основание шеи Гука, хвалит за громкие стоны и пытается выбить из грудной клетки Чона еще… Гука трясет, но он неустанно мечтает о том, чтобы его коснулись не собственные пальцы, чтобы те, которые длинные очень, аккуратные, ровные и с идеальной ногтевой пластиной. Чтобы те, которые кажутся сильными и очень нежными… да, чтобы они… пожалуйста… Отдавшись в руки своей яркой фантазии, Чонгук не замечает, как для него больше не существует звуков из динамиков телефона, не замечает, как мир становится таким огромным и вместе с тем таким маленьким… в его маленьком мире жарко, сердце выпрыгивает и крепкой, реберной, над ним нависает некто прекрасный, взявший в качестве псевдонима латинскую букву. Этот кто-то влажными губами жадно прикасается к шее Чонгука, вынуждая того застонать несдержанно и задрожать всем телом, сильнее жмуря глаза. — Ты такой сладкий, Чонгук, такой сладкий… — низкий шепот впитывается в его кожу так жадно, как воду стремится испить потрескавшаяся от засухи земля. И вот по телу снова мурашки душными толпами расползаются и разбегаются от места соприкосновения кожи с горячим дыханием, с губами влажными, с большой ладонью, проникающей под край темной футболки Гука нежно пальцами, и опаляюще прикасаясь ко втянутому из-за приятных ощущений живота. — Такой красивый, — господи… Чонгук поневоле своей поднимает свободную руку, запускает пальцы в мягкие волосы, ближе к шее своей прижимает такие прекрасные губы, а они все целуют, целуют… и ладонь все касается тела, поднимаясь по коже чуть выше… и Чонгук задыхается. Он сжимает с силой чужие волосы, выгибается сильнее и стонет, распахнув широко губы, движет рукой быстрее, сходит с ума… — Боже, как же мне повезло… Гук польщен, возбужден еще больше, потерян… ему нравится, нравится очень, и поэтому рука оставляет привычных вверх-вниз движений, вонзает пальцы в обнаженное плечо… в голове эхом: «Боже, как же мне повезло…» Глаза распахиваются очень резко, против желания не разрушать прекрасных фантазий, Гук подается вверх на кровати, шокировано понимает, что его правда касается кто-то, кто-то правда целует его и гладит, кто-то правда голосом Ви с ним говорит. — К-кто ты? Парню с горячими губами приходится отстраниться немного и взглянуть на Чонгука своими невероятными глазами, глазами, которые Чонгук узнает, и в которые тут же влюбляется, ни разу на этот счет не ошибившись. Глаза у Ви превосходные, такие глубокие, что в них тонешь, этого не понимая даже. Они у него такие темные, такие… холодные и вместе с тем самые теплые из всех, что Чонгуку когда либо видеть доводилось. Чон замирает и перестает дышать, глядя в глаза, которые так увидеть мечтал и которые рисовал сотни раз в своем воображении… как сейчас, наверное. Да, как сейчас, потому что невозможно, чтобы Ви оказался здесь, в его спальне, в его квартире, обнаженный полностью и таким вот смотрящий взглядом, вот так прикасающийся, говорящий такие вещи… это такая прекрасная фантазия. Парень, еще мгновение назад целующий Гука смотрит на него во взгляде с вопросами, а потом усмехается немного ассиметрично, так, что у Чонгука сердце останавливается, и язык по губам безвольно проходится, взгляд приковывается к ухмыляющимся устам и Чонгук каждой клеточной своего возбужденного тела хочет к этим губам припасть. Целовать очень-очень их хочет. — Ты смешной, — облегченно вздыхает парень с невероятными пальцами, все еще непривычно красивый. С длиной челкой черного цвета, прямым носом и маленькой родинкой на самом кончике, с такими прекрасными чертами лица а еще прекрасней глазами. — Поиграем в эту игру потом? — интересуется Ви, ухмыляясь шире, и придвигается ближе, неотрывно глядя на губы Гука. — Мне сейчас не до этого, я так сильно тебя хочу… — Что ты…? — договорить не выходит, ведь губы парня впиваются в уста Чонгука и на первой секунде уже вынуждают его простонать и сдаться в плен, забывая обо всех незаданных вопросах, забывая обо всем на свете. Все тело пробирает дрожью, становится сладко очень и очень волнительно, и Чонгук дрожит, машинально обнимая брюнета за плечи. Тот целует неспешно, но жарко, проникает в рот Гука своим языком, гладит, гладит… так много гладит своими руками… а потом опускает ладонь на жаждущий ласки, покрасневший, набухший орган и движет рукой, срывая с уст второкурсника блаженные вздохи. — Просто расслабься, позволь мне сделать тебе приятно. Гук не способен ответить, ни на что не способен, кажется. Просто млеет на белых простынях, отдается горячему рту, что целует жадно; позволяет тонким и нежным пальцам ласкать его там, где столько раз их хотел почувствовать… Чонгука трясет от удовольствия, а Ви все глубже целует, играет с ритмами, со скоростью движения ладони на чужом возбуждении, доводит Чонгука до края. Гук не понимает, как с тела исчезает футболка, и как на полу оказываются спущенные до этого штаны. Но он понимать не хочет, мечтая просто плыть по течению, повиноваться всему, что захочет с ним сделать Ви. — Ты же представлял меня? — спрашивает он, припав губами к ушку Чонгука, пока ладони исследуют красивое тело, теперь полностью для него обнаженное. — Представлял нас, пока меня не было рядом? — Д-да, много-много раз, — отвечает Гук, задыхаясь. Ви ему улыбается очень довольно, а Чонгук ничего не видит, крепко-крепко сжимая вместе дрожащие веки. Мечта Чона облизывает губы, что формы сердца, а потом отстраняется, чтобы Чонгуку позволить выдохнуть. Дает пару секунд на то, чтобы собраться с силами и вернуться в реальность, а потом обволакивает возбужденную плоть теплом своего идеального рта и провоцирует стоны. — Господи…! Ему нравится то, как отзывчиво парень дрожит и стонет от каждого прикосновения. Ему хочется больше дать, сильней извести, расплавить… Ви своим ртом творит вещи немыслимые, награждая Чонгука за честность, награждая его за правильные мечты. Гука гнет, его выгибает, парень мечет голову из одной стороны в другую, сжимает в кулаках уже смятые простыни, сводит Ви с ума тем, насколько шикарно выглядит, и не подозревает даже, как трудно тому дается просто держаться и оставаться вдали. Когда бровки Чонгука заломаны чувственно, а губы распахнуты в немом крике, Ви отстраняется, выпускает изо рта блестящий от влаги член, пошло облизывая свои влажные губы, придвигается снова к лицу едва дышащего Чонгука и, глядя на него искрящимся взглядом, подает голос: — Как ты хочешь, чтобы мы провели ночь сегодня? Звучит так, будто они делят постель каждый день, каждую ночь… Чонгуку бы очень хотелось, чтобы вот так было каждый день. Вопрос Ви немного размыт, но Чонгуку очень понятен. Чего Чону хочется больше? Отдаться красивому незнакомцу полностью или всего до капли забрать себе? — Я… — шепчет Гук, слишком часто дыша и без остановки проходясь по губам языком. — Я хочу, чтобы ты… меня… мгх… — Иди к папочке, — намного более чувственно, чем в дурацком голосовом, о котором Чонгук уже и не помнит. Поцелуй, в котором сливаются парни — жадный, жаждущий… Чонгук никогда так сильно никого не хотел и вот так ни с кем не целовался. Этот поцелуй лишает его остатков здравого смысла и способности думать, глушит собой его стон, рвущийся из грудной клетки, когда внутрь распаленного страстью тела проникают красивые пальцы. — Какой хороший мальчик, такой узкий… нам будет очень хорошо сегодня, — ухмыляется Ви, обещая и предвкушая, а Чонгук его почти что не слышит, выгибаясь дугой из-за движений пальцев, достающих до самых чувствительных точек. Как же хорошо… Внутри движутся пальцы, пронзая Чонгука разрядами токов, шею и грудь усыпают поцелуи, некоторые из которых расцветают на коже ярко-бордовыми цветками страсти. Ви что-то шепчет, но Гук ничего не слышит, не видит ничего, даже когда распахивает глаза. Перед ними лишь белая дымка, ничего больше. Когда пальцы заменяет член, каждая венка на котором казалась Чонгуку до ужаса привлекательной, он уже не может даже пытаться сдерживать свои сладкие стоны. Парень пальцы свои нещадно вонзает в спину Ви, царапает чистую кожу, а тот внутрь толкается и толкается, мучая их обоих. Стоны Ви без динамиков телефона безумно красивые. Его вздохи шумные возбуждают сильнее, чем раньше, и Чонгук каждый звук издаваемый парнем в себя впитывает, словно губка, запомнить пытается… и боится прогнать великолепную фантазию, уж слишком реалистичную, чтобы казаться сном, и слишком прекрасную, чтобы быть реальностью. Спальню Чонгука наполняют несдержанные шлепки двух разгоряченных тел друг о друга, высокие вскрики и хриплое рычание, сбитое дыхание двух парней, их ускорившиеся сердечные ритмы… Чонгуку очень хорошо, Ви, возможно, еще лучше, и совсем немного остается до точки пика эмоций, но в один момент вдруг прекращается. Парень с родинкой на кончике носа исчезает из рук хнычущего Чонгука, оставляет его совсем одного, собирает на густых ресницах Гука слезы разочарования. Чон слишком поверхностно дышит, едва живой лежа на своей постели. Массивная грудная клетка слишком часто вздымается, так же часто опадает и вздымается снова… он потерянно смотрит в потолок невидящим взглядом и лижет распахнутые губы. Отдышаться пытается и протрезветь, только вот… ничего не получается. — Поднимайся, Чонгуки. Повинуясь, Чонгук кое-как поднимается, опирается на дрожащие конечности и хнычет, ощущая на своих оттопыренных ягодицах поглаживания больших ладоней. Ви не спешит и дразнит, издевательски мнет и гладит, а потом, когда Чонгук почти что рыдает, врывается в его тело одним резким толчком и давит на плечи, прогибая младшего в пояснице. Толчки Ви очень быстрые, глубокие, резкие, но Чонгуку нравится, и поэтому парень не останавливается. Он читает по сорванным стонам, по неразборчивому шепоту, по тому, как призывно Чонгук подается назад, будто просит еще и еще… это сводит с ума, Чонгук с ума сводит. — Быстрее, пожалуйста! — умоляют Ви, выгибаясь, и тот ускоряется, а еще позволяет себе вольность и на сочной, раскрасневшейся от столкновений с его бедрами ягодице оставляет шлепок. — Мгх! Блаженство в голосе Чонгука вызывает на губах Ви улыбку. — Мой ненасытный, — звучит как похвала для них обоих, парень шлепает Гука снова, а тот снова дрожит и скулит от восхищения, кусает губы, стараясь справиться с чувствами, и не сопротивляется, когда его требовательно выгибают сильнее. — Мне так нравится твоя жажда… как же сильно ты хотел меня? — Сильно! Очень сильно… Если бы только он правда знал, насколько сильно его желали… он бы больше страсти своей и ласки подарил мягкой глине, тающей в его объятиях. — Еще!!! Ви дает еще и еще, и Чонгук не справляется. Он всем телом дрожит, отдаваясь в объятья оргазму, кричит громко от счастья и надрывает голос, теряет последние силы… Ви кончает всего пару мгновений спустя, перенимая дрожь удовлетворенного тела и изливаясь белесым прямо внутрь. Гук жадно хватает ртом воздух и валится на постель, конечности подрагивают… ему слишком хорошо и безумно жарко. Парень думать не способен ни о чем на этом свете, поэтому просто прикрывает глаза и сбито дышит, утыкаясь щекой в подушку. Покоя ему, правда, не дают. Совсем рядом ложится горячее тело, чужие руки разворачивают Чонгука, укладывая на спину, а в распахнутый рот тут же мягко пробирается язык. И Гук путает свои дрожащие пальцы в чужих волосах и целует в ответ так же пошло, как и его целуют — причмокивая очень сочно, влажно, постанывая в чужие губы. Ви отпускает своего мальчика, чтобы тот не задохнулся, мягко обводит влюбленным взглядом лицо и гладит ладонью щеку, а тот неотрывно смотрит, изучает красивые черты лица парня, которого видит впервые, но которого увидеть так жаждал… жаждал почти что так же сильно, как и коснуться. — Как… тебя зовут? У Ви очень теплый и мягкий смех, а глаза искрятся весельем, когда он смеется. У Чонгука из-за смеха этого парня в груди распускаются цветы и подушечки пальцев покалывает. Так разве бывает? — Ты сегодня такой смешной, — Ви трясет головой и ложится рядом, — Иди сюда… — и притягивает к себе, чмокает в губы сладко, накрывает их одеялом, пока Чонгук, не моргая, рассматривает его лицо, все пытается запомнить, в голове зарисовать. — Давай спать? Завтра рано вставать нам обоим.

***

Чонгук просыпается один, что ничуть не странно. Но странностей все же хватает. На парне ни вещички, а он обычно не спит обнаженным, все тело болит и приятно ломит, будто бы его качественно имели всю ночь. Осмотрев свою спальню и немного проснувшись, Гук понимает: произошедшее ночью — сон. Яркий и красочный, невероятно правдоподобный… насколько реалистичный, что мышцы и правда ломит. И, вероятно, настолько, что Гук, сам того не понимая, лишил себя ночью одежды. Расстраиваться из-за того, что шикарный секс с парнем, снимающим видео для закрытого телеграм-канала, на который Чонгук подписан, оказался всего лишь сном, смысла нет. Очевидно, что это совсем не могло быть реальностью. Чонгук скорее ошеломлен, что его фантазия способна на вот такое, а еще немного ею гордится. Хотя бы во сне он смог побыть с Ви. Хотя бы во сне видел его глаза… они у парня и правда невероятные. Весь день Чонгук ходит по универу сонный, но на удивление тихий и странно-улыбчивый. Чимин не отстает с расспросами о том, что случилось у Гука такого, чтобы он смотрел на мир взглядом немного мечтательным, а Чонгук все отнекивается, не желая ничего говорить по этому поводу и чувствуя отдаленное жжение кожи где-то в районе ключиц под слоями одежды. Странно… покусал кто-то, пока он спал? В итоге Паку приходится смириться с тем, что ответов он не получит. Это его расстроит, но только немного. А потом он без умолку примется рассказывать что-то такое интересное, что Чонгук все благополучно прослушает, замерев посреди коридора с шокировано раскрытыми глазами и распахнутым ртом. — Ты чего? — непонимающе осматривает его Чимин и пытается проследить за не моргающим взглядом друга. Чонгук не отвечает, во все глаза пялясь на парня, только что покинувшего аудиторию вместе с компанией других студентов и остановившегося совсем недалеко, увлечекшись беседой с ними. Гук шокировано осматривает длинные пальцы и браслеты на тонких запястьях, под одеждой даже узнает то самое тело, которое слишком часто мечтал коснуться и облизать, снова и снова просматривая слишком пикантные видео непристойного характера. Сердце в груди слишком быстрым заходится ритмом и Чонгук сам не замечает, как задерживает дыхание и нервно сглатывает, понимая: этот парень — Ви. Самый настоящий. С тем же лицом, которое Гук видел во сне сегодня. — К-кто это? — Это? — переспрашивает Чимин, глядя в сторону того, в ком Чонгук увидел свое божество и едва сдержал внутреннего порыва прямо здесь ему поклониться. — Ким Тэхен, — отвечает Пак безразлично. — Старшекурсник с факультета лингвистики. «Он, похоже, отличник…» — думается Чонгуку, ведь языком этот симпатичный молодой человек орудует просто прекрасно. От воспоминаний о языке парня из сна и вещах, которые он творил с телом Гука, тело наливается теплом и чуть громче ноет. — Ким Тэхен? А что если этот Тэхен и есть тот загадочный Ви? Что, если…? — Ты почему так на него смотришь? — толкая друга в плечо, хмурится Пак, вынуждает Чонгука прогнать из головы несуразные мысли. — Ничего, забудь. Весь оставшийся день Чонгук не может перестать думать о том, может ли Ким Тэхен являться парнем с тех горячих видео. Да нет же! Глупости все это! Вряд ли… А почему бы и нет? Так и не решив, тот ли это парень, который скручивает в тугие узлы его внутренности каждый вечер перед сном, Чонгук принимается за раздумья о том, как Ким Тэхен мог оказаться в его сне сегодня. Вероятно, Чонгук его видел когда-то, но не запомнил просто, не обратил внимания. Мозг ведь не способен придумывать внешность людей, он заимствует лица из архивов памяти и являет во снах именно их. Так ведь правдоподобно? Не очень. Чонгук сомневается, что на Тэхена можно не обратить внимания или его не запомнить… но все же решает, что так и есть. Просто видел его когда-то, вот мозг и выбрал для Ви самое симпатичное лицо из всех, что встречались Чонгуку в жизни. Гук ведь беспрекословно уверен, что Ви безусловно красив. Вот, теперь логично более-менее. Спустя несколько часов раздумий, Чонгук приходит к выводу, что Тэхен не является Ви. Просто он похож немного по телосложению и… подумаешь, очень много людей носят такие браслеты. Ну и пальцы, столь длинные пальцы пусть и не очень распространенны, но не то, чтобы прямо редкость. Гук кивает себе решительно и отпускает ситуацию вроде бы, а потом… потом в столовой снова на Тэхена натыкается. Залипает. Теряется… забывает опять как дышать, но дышать старается. А потом слышит его голос и умирает. Этот голос он не спутает ни с чем. Сердце Чонгука сходит с ума, а он сам не способен ни есть, ни слушать тарахтящего о чем-то Чимина. Чонгук смотрит, забыв о беспалевности и о нормах приличия, смотрит на расслабленного за обедом Тэхена, чувствует, как из внутренностей вновь вяжутся тугие узлы, и берется мурашками. Под слоями одежды снова зудит и жжется где-то в районе ключиц, а дыхание исчезает. Тэхен неотрывно смотрит Чонгуку в глаза и слабо ему улыбается…