Aventure

— Хочешь составить мне компанию? Это ведь больше, чем просто дружеское приглашение выпить? Как бы там ни было, ответ у Тэхена только один. — Почему бы и нет? Присаживайся. Чонгук усаживается напротив, а Тэхен уже подзывает официанта, чтобы вежливо попросить принести им бокалы и сырную нарезку. — Ты же любишь сыр? — интересуется Ким немного запоздало, когда официант уже направляется на кухню. — А есть кто-то, кто сыр не любит? За распитием бутылки вина разговор завязывается сам собой и льется плавно, перетекает от одной темы к другой и никуда не торопится. Чонгук рассказывает о том, что путешествует по миру и Неаполь всего лишь одна из остановок в его занимательном путешествии. Что здесь ему нравится, сюда хочется возвращаться снова и снова, и он возвращается. Упоминает украдкой о каком-то поводе, снова подносит к губам бокал… а дальше спрашивает про самого Тэхена. — Приехал на встречу? — Это так очевидно? — улыбается Тэ расслабленно, играя с бокалом в своих пальцах весьма лениво, дразнит стеклянные стенки сосуда, омывая их дорогущим красным. — Вряд ли ты встретишь здесь еще кого-то в костюме-тройке с такой идеальной укладкой, — заявляет Чонгук и отпивает из своего бокала медленно, глядя на парня напротив неотрывно. Он пачкает вином свои губы, проводит по ним языком… Тэхен вовсе не засматривается на это движение, не прекращая вертеть по кругу собственный бокал. — Могу поспорить, что ты только пару часов назад приехал и, наверное, приехал один, иначе кто-то составил бы тебе компанию за ужином. Ну и порекомендовал бы переодеться перед походом на пляж, — Гук не сдерживается, шутит и улыбается совершенно превосходно, тепло. Он улыбается так легко и просто, так умопомрачительно светло, что Тэхен сам не замечает, как заражается от необычного парня желанием улыбаться тоже. Не успевает ничего понять или даже о чем-то подумать, а уголки кимовых губ уже поднимаются выше, и взгляд в себя впитывает каждый лучик, излучаемый простым и безмятежным, расслабленным движением губ. Губ таких, черт побери, привлекательных… — Только трудоголики и настоящие зануды носят костюмы двадцать четыре на семь, потому что в любой момент могут сорваться на работу, — продолжает Чонгук, возвращая самого настоящего трудоголика и немного зануду в реальный мир из его раздумий. — Ты, наверное, работаешь в какой-нибудь мега-крутой канторе и почти не спишь, у тебя нет времени даже на отношения и ты считаешь все это неважным. Если ты здесь из-за деловой поездки, то вряд ли счастлив, — задумчиво предполагает Чон. — Наверное, переживаешь о том, как испортилось твое расписание. — Говоришь так уверенно, будто у меня все на лбу написано, — слабо хмыкает Тэ, поражаясь на самом деле удивительной пронзительности чужого взгляда. Чонгук будто смотрит под кожу, куда-то очень глубоко заглядывает, выворачивая наизнанку, чтобы прочесть все-все о тебе, в каждой детали тебя покопаться. Невероятно просто, но Тэхен именно так себя и чувствует, позволяя сердечной мышце незначительно споткнуться во время шага. Он чувствует, будто взгляд искрящихся глаз Чонгука, теплый такой и прекрасный отчего-то его пронизывает насквозь и что-то внутри шевелит. И как Гук узнал все это? — Уверен, что прав? — интересуется Ким, вскидывая вверх свою темную бровь. Парень напротив молчит, перебирая внутренности Тэхена своим взглядом, вертит в ладони бокал, прямо как Тэ совсем недавно, медленно омывает стеклянный сосуд изнутри благоухающим красным. Отчего-то молчание это и непрерывный контакт глаз кажутся очень волнительным. — На самом деле, нет, — нарушает молчание Чон и теперь переводит взгляд на плещущееся в бокале вино, выдыхает мягко и подносит бокал к губам, чтобы отпить, растягивая удовольствие и смакуя терпкие нотки вина, принимающиеся играть задорно и весело на кончике его языка. — У меня есть еще один вариант, чтобы объяснить все это, но он мне не нравится, поэтому я предпочел бы, чтобы первый оказался правдой. Чонгук снова смотрит в глаза, хотя Тэхену кажется, что прямо в душу. Если правда у кого-то вроде него на самом деле есть душа. Прямо сейчас Киму очень хочется, чтобы она была, даже если выглядит очень уродливо, если она всего лишь полуживой комок чего-то непонятного, вызывающего отвращение на первый взгляд. Такое странное чувство и необъяснимое желание, неуместное совсем в этом моменте. Неуместное для Тэхена вообще. — На самом деле? — уголок губ поднимается немного выше, а взгляд приобретает больше заинтересованности. — И каков же второй? — Возможно, ты здесь не в рабочей поездке. А костюм и укладка объясняются тем, что у тебя было запланировано свидание. Может, ты примчался на встречу с любимой? Красивых губ вновь касается бездушная стекляшка, а внутри Тэхена собираются вместе вся дерзость и смелость, мечтательность и фантазерство, чтобы он осознал вдруг, что хочет занять ее место. В чем-то они очень похожи с этим бокалом. Они оба всего лишь стекляшки. Они оба у людей в подчинении. Почему бы тогда Тэхену не стать просто дурацким бокалом, подчиниться воле Чонгука, его узловатым пальцам, теплым карим глазам, наверняка мягким и сладким губам, раз уж он впервые вообще захотел чего-то помимо сна? — Почему тебе не нравится этот вариант? — с усилием оторвав свой взгляд от чужих губ и сглотнув скопившуюся в горле ощутимым комом слюну, невероятно вязкую, поинтересовался Тэхен и слабо хмыкнул, поднимая свой бокал. — Звучит правдоподобно. — Мне хочется верить, что ты одинок… наверное, поэтому. Ни скромности, ни смущения, ни раскаяния… ни во взгляде, слегка затуманенным элитным красным, ни в голосе, звучащим под аккомпанемент шума моря, людских приглушенных бесед и струящейся из зала музыки. Против желания Тэхена, щеки Чонгука не берутся румянцем, а может, он просто не может его разглядеть. Впрочем, это совсем не имеет значения. — Ты достаточно прямолинеен для своего возраста, — признает Ким. — И, судя по всему, неплохо читаешь людей. — Так у тебя кто-то есть? — все так же расслабленно, немного раня самолюбие адвоката. — Нет, я здесь в рабочей поездке. — В ужасной и раздражающей поездке, которую воспринимаешь, как пустую трату времени? Гук так смотрит… на Тэхена никто никогда вот так не смотрел. Никто не вынуждал его вот так смотреть в ответ. Ответ на вопрос Чонгука очевиден им обоим, и задан-то этот вопрос был не ради ответа, просто… это часть их беседы. И Чонгук улыбнулся Киму так мягко на этой фразе, с пониманием и веселья щепоткой во взгляде и хмыке едва слышном, чуть-чуть облегченном. Эта поездка с самого начала была просто ужасной и непередаваемо раздражающей, так что Тэхену не стоит очень много об этом думать, чтобы ответить, ему совсем нечего взвешивать… вот только… вместо того, чтобы согласиться просто, Ким задумчиво тянет совсем другое: — Не совсем… Взгляд его не отрывается от парня, сидящего напротив и затмевающего собой такое красивое море и невероятный закат. Тэхен не мог в них разглядеть красоту, хотя смотрел внимательно и пытался к себе прислушаться, пробудить давно впавшее в кому чувство прекрасного, заставить себя почувствовать что-то и насладиться видом. Только вот совсем не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы красоту эту увидеть в глазах напротив. Тэхен ее сразу заметил и тут же почти задохнулся. И сейчас задыхается снова. Слабая улыбка на губах Чонгука, ставшая последствием шутливого комментария, очень медленно растворилась в вечернем воздухе, переводя все внимание на то, чем насытился взгляд темно-карих. Тэхен не сказал ничего очень важного или волнительного, не сказал ничего, что могло сбить дыхание или заставить что-то почувствовать… но Чонгуку не нужно было больше. Достаточно этой размытой фразы, в которой совсем ничего невозможно найти. Тэхен мало вообще говорит своими губами красивыми. Тэхен очень многое вкладывает в свой задумчивый взгляд. Между ними молчание, а Чонгук про себя неосознанно считает оглушающе громкие удары, раздающиеся в грудной клетке. Три, четыре, восемь… Тэхен смотрит. Он просто смотрит и не говорит ничего. Чонгук просто считает, стараясь понять, не допустил ли ошибки, читая чужие взгляды. Тринадцать, четырнадцать… Как заставить кончики пальцев перестать неметь от мысли, что, возможно, симпатичный мужчина напротив, тот, который трудоголик и настоящий зануда, в дорогом костюме-тройке спустившийся к морю поужинать, перед выходом поправив укладку, глядя вот так неотрывно и как-то многозначительно, говорит о нем? Восемнадцать… Но поездка Тэхена уже не ужасна лишь из-за Чонгука, удивительным и странным образом правильно все читающий по чужим глазам. Да, Тэхен снова думает о нем и его лишь имеет в виду. Теперь даже волнительнее, чем тогда, когда согласился с красотой здешних видов. Двадцать. Пересохшие губы немного нервно улыбаются, а глаза искрятся чуть ярче. У них есть для этого веский повод. — Пройдемся?