Боль цветущего лотоса..~

Прекрасный летний день. Свобода и каникулы. Стоит хорошенько отдохнуть и развлечься по полной. Хотя кто-то считает, что лучше сесть за занятия… Но почему бы не совмещать всё, осторожно чередуя? Так Цзинъи и уговорит Сычжуя, наконец, расслабиться и погулять с ним. Чудесный летний вечер. Уже настала прохлада, а яркое солнце садится за горизонт, отдавая в небо сиреневым, лазурным и светло-розовым, персиковым цветами. Прежняя суета ещё не утихла. Пыль от машин взлетает столь быстро и мгновенно, но ложится обратно очень медленно и смиренно… Слабо темноватые улицы освещают фонари и, фары, проезжающих мимо машин. Идут лишь трое. Красивые, по-юношески изящные и длинноволосые парни. Правда двое из них снова буянят, но это уже не так сильно мешает Сычжую, ощутить вкус этого лета. —Сколько можно?! Госпожа, не будьте столь привередливы! —Что ты сказал?!.. —Что слышал! — кричит недовольный Цзинъи. Цзинь Лин снова начал не с того ни с сего. Правильно говорят. Если наступить на ногу — поссоритесь. —Мне так-то больно, идиот! Я тебе ноги сломаю! —Хватит угрожать! Я уже извинился — скрестив руки под грудью, Цзинъи показательно отворачивается в сторону и, смотрит, куда-то в даль, чуть подняв голову выше. —Я тебе не только угрожать буду… Я тебе лично конечности сломаю, идиот! —Цзинъи, Жулань… Прошу, успокойтесь —сунув руки в карман толстовки голубого цвета, подошёл юноша к друзьям и, попытался их утихомирить. —Да как тут успокоиться?! Этот дурак совсем уже наглеет! —Сам дурак! Я извинился! И ничего страшного не произошло же! — отчаянно оправдывает себя младший из Ланей. —А мне-то что?! Извинился и извинился! Ты мне испачкал белые кроссовки! Я тебе точно шею скоро сверну! —Ты слишком агрессивный. Иди прочь! Цзинь Лин начал приближаться к Лань Цзинъи, но Сычжуй встал между друзьями. Он вытянул руки в сторону, не давая им сблизиться и устало улыбнулся. —Давайте решим всё спокойно? Сейчас вы просто обниметесь и помиритесь — пока что просто просил юноша. —Чтобы я его обнял? Да никогда больше! — возмущался Жулань. —Что?.. — на секунду обомлел его обидчик, и тут же среагировал — взаимно, юная госпожа! —Да как ты… — новые угрозы были прерваны объятьями. Юань обнял своих друзей, прижимая ближе к себе и, друг к другу, утешая. —Я же попросил успокоиться… —Отпусти меня! Я ему сейчас так врежу… — пытается вырваться Цзинь из крепких оков сладких объятий. —Теперь не пущу. Как минимум, пока не успокоитесь — дружелюбно улыбается Юань. —Но Сычжуй… —Оба — чуть холодно сказал юноша. От такого тона прошлись мурашки по коже, а дрожь скользнула по всему телу у обоих «заключённых». Но юноша продолжил, как ни в чём не бывало — успокойтесь, пожалуйста. —Тц… Только ради тебя — сказал Цзинъи. —Ладно — выражение лица Цзинь Лина так и говорило о том, что он делает жалкое одолжение друзьям. —Отлично! — улыбчивый юноша отпускает своих друзей, доставая из кармана сто рублей — Цзинъи, прошу тебя. Сходи, пожалуйста, и купи мне водички. Пить очень хочу. И две булочки на твой вкус. —А сам-то… —Сдачу оставь себе. —Уже бегу! Я туда, обратно… И назад — сказал юноша и метнулся в ближайший магазин. —О, боже. Дитя — сказал Цзинь Лин, закрыв лицо рукой. —Он мне таким «дитём», как ты выражаешься, даже больше нравится. Не такой уж и спокойный, как хотелось бы… Но податливый. И не спорит лишний раз — Сычжуй скрестил руки на груди и, смотрел на удаляющийся силуэт, с мягкой улыбкой. —Да?.. — сердце юноши пропустило удар. Какое-то непонятное чувство поселилось в груди. —Угу — Сычжуй подошёл к, теперь уже, единственному собеседнику и обнял его, поглаживая по спине — что у вас опять произошло? —Да этот недоумок — Цзинь Жулань обнял Юаня и, уткнулся носом в грудь — этот недоумок наступил мне на ногу, и испачкал белые кроссовки! —Ах, ты из-за этого пустяка так взъелся? — Сычжуй издал краткий смешок. —Пустяка?! Мне их сегодня утром только купили! —Ничего страшного, их можно отмыть — с улыбкой полной спокойствия, сказал юноша. —Вот сам и будешь отмывать! — со злости ляпнул Цзинь Лин… —Вот и буду. Не горячись, А-Лин. Руки, что обнимали Сычжуя, сжали ткань толстовки до побеления костяшек… Нет бы сказал: «вот Цзинъи и отмоет пусть», но нет. Он сам готов ответить за оплошность сводного брата. Как же бесит! Вечно он не может просто остаться на стороне Цзинь Лина, и, защитить того, даже, если он не прав. Не может сковать в объятья только его, прижимая ближе к себе и, давая услышать стук сердца. Ещё и сам страдает оттого. Как же он бесит! Как бы приятный голос не успокаивал… Было всё равно чертовски больно. Они точно просто сводные братья? —Ты опять его защищаешь?! — Жулань оттолкнул Юаня и, посмотрел ему в глаза… Во взгляде не было гнева. Только боль, некое огорчение, печаль… И все эти чувства, что Сычжуй увидел, он не мог понять. От чего? Он же был готов всё исправить. Был готов сгладить вину брата — пусть он сам ответит! Что ж ты как живой щит для него! Совсем сдурел?! Почему ты не можешь быть на моей стороне хотя бы сейчас… Почему?! — кричал Цзинь Лин, чуть ли не срывая голос. Но Сычжуй даже не понимал причины агрессии… —Я… Я исправлюсь, прости… —Ты снова извиняешься… Пытаешься всем угодить, но забываешь про себя… Как же бесишь, мать твою! Ты отвратителен. Я ухожу. Прощай — сказал юноша и, ушёл в сторону своего дома, не обращая внимания на крики Сычжуя, что пытался его остановить… Через некоторое время пришёл и Цзинъи. —Сычжуй? А… А где юная госпожа и, что случилось? —Мы поссорились — выдавил юноша, чувствуя себя виноватым. Он сжал руки в кулаки, и посмотрел в землю. Как же больно было слышать это всё в свой адрес… Особенно «ты отвратителен». Он так старался угодить всем и всё равно облажался... —Что… Дождь из лягушек пойдёт? Неизвестно какая мировая начнётся? Метеорит разгромит землю? Что случится? Это же невозможно, чтобы капризуля и святоша, поссорились — пытался перевести в шутку ситуацию Цзинъи, хотя был очень ошарашен происходящей ситуацией. Но, когда он увидел, что кулаки юноши дрожат, вовсе растерялся. Он взял в свои руки кулак Юаня — хэээй… Всё настолько серьёзно?.. —Нет… — пытаясь отмахнуться, сказал очень сдавленно юноша. —Яяяясно… Водички хотя бы попей — тот протянул булочку и бутылку воды. Но вместо того, чтобы всё это взять, Юань обнял брата и положил подбородок на его плечо — боже, что ж он такого сказал? Я обещаю, что, как увижу его — сразу набью ему его прекрасное личико. —Нет… Пожалуйста, не надо… Это я виноват. —Что за чушь?! Ты не… —Пошли домой, пожалуйста… Булочки забирай себе. —Х-хорошо…? — такое поведение старшему Ланю никогда не было свойственно, и это не слабо насторожило Цзинъи, который всё пропустил… Тёмный вечер, закат давным давно уже закончился. Небо устлано тёмной скатертью, а на ней разбросаны мириады звёзд. Все друзья уже разошлись по домам, но спал только один. Тот, кто ничего не понимал. Другие же ворочались и, прокручивали ситуацию у себя в голове миллионы раз… И оба приняли решения пойти завтра, и попросить прощение друг у друга…