Просто такая любовь

      — Чтоб я ещё раз столько пил… — хрипло доносится Серёжин голос из-под одеяла.       — В какой раз я это слышу, Серый? — усмехается Юля, которая и выглядит, и чувствует себя гораздо лучше, чем Разумовский, ведь она, в отличие от него, не мешала всё подряд.       — Всё, я навеки трезвенник, зожник, называй, как хочешь. Алкоголь — зло, — бурчит Разумовский, даже не пытаясь вылезти из-под одеяла. Юля улыбается, мысленно начиная считать дни, когда Серёжа трезвый, и думает, на сколько же его хватит на этот раз.       — Ага. Я скорее поверю в то, что Дима начнёт материться, чем в то, что ты перестанешь пить.       — Факт, — подтверждает Дубин в полусне.       — Серый, я тупо не могу не согласиться, — говорит Гром, потягиваясь. — Хотя погудели знатно.       Посидели они действительно хорошо. Серёжа, конечно, помнит происходящее обрывками, но точно помнит, что было очень весело (почти), и было много алкоголя. Откуда столько — он не помнит, ведь они с Юлей брали намного меньше, чем утром он увидел пустых бутылок.       Помнит накрывшую его панику прямо посреди вечера, помнит слова Юли — дыши, Серый, со мной, под счёт, давай, раз, два…       Помнит, как снова вышел ко всем в комнату, как ни в чем не бывало, веселил всех, болтал с каждым, кто встретится на пути, а потом накинулся на алкоголь с ещё большим усердием, чтобы выгнать это сковывающее ощущение накрывающей паники. Кажется, выгнал. Наверное, слегка перестарался.       Всё же он Юле бесконечно благодарен. Она с ним с детства самого, всегда рядом, всегда поддерживает, терпит все его закидоны, и ни разу за всё это время она ни слова не сказала о том, что устала и хочет уйти. У них абсолютно взаимная дружба, они друг за друга убьют, все это знают, и, самое главное, знают это они сами.       Встретились когда-то случайно на улице, с тех пор не расстаются — спасают друг друга, поддерживают и любят. Каждый по-своему, но абсолютно искренне.

***

      Осознание, что завтра первое сентября, вводит Серёжу в лёгкий мандраж. Днём ещё ничего, Юля отвлекала, не давала на этом сосредоточиться, а вечером в общаге, когда даже с соседом ни о чем не поговоришь, мысли начинают съедать. Естественно, он переживает. Завтра первый день в окружении новых людей, Разумовскому кажется, любой в такой ситуации будет переживать.       Нет, Серёжа, конечно, общительный, он умеет расположить людей к себе, умеет разговаривать и обращать на себя внимание, но на самом деле он тот еще интроверт, который почему-то (это всё проделки судьбы, он уверен) не может жить без общения с людьми и их одобрения в свою сторону.       Он привык быть, если не в центре внимания, то где-то рядом, ему нужно, чтобы его видели, его слушали и к нему прислушивались. Он привык так жить, днём он — самый общительный человек из всех, а по вечерам может говорить лишь с самыми близкими — а это только Юля и Игорь. Других почему-то не получается подпустить ближе, не получается довериться кому-то ещё, кроме них, да и не хочется впускать в свою жизнь кого-то постороннего.       Он отвлекается от мыслей, решает, что нужно чем-то себя занять. Проверяет, всё ли подготовил к завтрашнему дню: одежда, учебники, тетради, ручка, рюкзак. Из самого необходимого — вроде бы всё, по мелочи докидывает нужные вещи в рюкзак, немного успокаивается.       Ложится на кровать, открывая переписку с Пчёлкиной — надо узнать, как там у неё дела.

***

      Олег озадаченно наблюдает за соседом по комнате в общаге. У него, в принципе, насчёт него мысли нехорошие, просил же никого не подселять к нему, в одиночестве жить прекрасно, а тут будет под боком вертеться какой-то рыжий тип. Так он ещё и странный максимально, по крайней мере, так Волкову кажется. То этот рыжий на месте усидеть не может, все носится по комнате, вещи какие-то собирает, то с кровати не встаёт, не вылезая из телефона, то заговорить пытается.       Олегу кажется, что это не у него проблемы с социумом, но кто он такой, чтобы думать за других людей, да и не научился он ещё читать людей как открытую книгу, ему и не до этого.       Поэтому он бросает эти попытки в психологию, перестаёт обращать на соседа внимание и погружается в переписку с Лерой — лучшей подругой — пытается узнать у неё, когда же она вернётся с отдыха, и они, наконец, встретятся.       Соскучился, жуть, как, Макарова вообще единственный человек в мире, как кажется Олегу, который способен вызывать в нём такие чувства. Единственная, кому Волков доверяет всецело, кого не боится впускать в личное пространство, да и в свою жизнь, в целом, а Лера и рада, к тому же и взаимностью отвечает, он для неё тоже самый лучший друг, ближе которого никого нет и не будет.       Макарова отвечает, что приедет совсем скоро, через пару дней, чему Волков несказанно рад, всё-таки её в его жизни явно не хватает для полноценного счастья.

***

      Юля лежит на кровати, шутливо переругиваясь с Громом, который, в очередной раз не может найти свои вещи, которые сам же и разбросал по квартире. Носится туда-сюда опять, мешая Пчелкиной сосредоточиться на переписке с Разумовским.       — Да что ты паникуешь, заражая своей тупой паникой меня? — не выдерживает Юля, вставая с кровати и подходя к компьютерному столу. Выдёргивает флешку из ноутбука, бросая её в Игоря. Тот на лету её ловит. — Вот твоя флешка, хватит уже, а то, если запаникую я, ты с этим, дорогой, не справишься.       — Тебе вообще смысл паниковать? Ты ещё за неделю всё приготовила, — виновато улыбаясь, говорит Гром.       — Всё равно я переживаю. Я хоть и на втором курсе, но всё равно тревожно, к тому же, нам намекнули, что в первый день могут и пары поставить.       — Тебе вообще грех жаловаться, знаешь ли. Мы, в отличие от вас, уже неделю, как учимся, — Пчёлкина усмехается в ответ на жалобу. — Ну и я думаю, больше двух всё равно не поставят.       — Тебе тоже, ты вообще мечтал туда поступить, пойти, так сказать, по стопам отца, — она поднимает руку, шутливо отдавая честь, затем снова ложится на кровать. — Ну, знаешь ли, не особо хочется учиться сразу в первый день.       Игорь строит максимально жалостливое лицо, на что Юля смеётся.       — Ладно тебе, я же знаю, что ты специально это делаешь.       — Что это? — деланно удивляется Гром.       — Жалуешься, — улыбается Юля. — У тебя это в крови, по-моему. Ворчишь, как дед, а ведь я знаю, как тебе нравится учится в академии, меня не наебёшь.       Игорь смеётся, усаживаясь рядом.       — Ладно, раскусила. Хрен с ней, с подготовкой, может глянем чё-нибудь?       — Предлагай, — Юля рапортует Серёже о том, что они с Игорем собираются смотреть фильм, потом садится на кровати в предвкушении.       — Ужасы? — улыбается Гром.       — Ужасы, — уверенно кивает Пчёлкина.