(Не) просто опекун

***

Арсений неспешно гуляет по коридору около 20 минут. Туда-сюда, туда-сюда, от чего по тихому коридору раздавался тихий топот ботинок в полной тишине. Время близилось к завтраку, а это означало то, что вскоре люди в белой форме должны идти на утренний осмотр, разносить завтраки и все другие важные дела. Антон с Ирой не исключение. Как их поселили в одну палату, всё ещё большой вопрос. На завтрак была гречневая каша, на воде конечно же, сладкий чай и нечто напоминающее на бутерброд с маслом. Шастун был бы не Шастуном, если бы не поморщил моську, отстраняясь с видом будто не кашу увидел, а живого осьминога. А Арсений знает, что этого малого надо накормить, то ли силой, то ли добровольно, не впервые, но уговорить надо, а делать это он умеет превосходно. Ну, хотелось бы в это верить по крайней мере. – Ну Антошенька, ну котёнок, хотя бы пять ложечек давай, а потом бутербродик с чаёчком, угу? На это лишь младший покачал головой, ещё бы он просто так согласился, не любит он такую кашку, ладно молоко любит ещё, но гречку вообще не переносит. – Ну Тош, пожалуйста, две тогда ложки. Ты же её никогда не ел даже, – старший не теряет попыток, в конце концов младший же перестанет отнекиваться. Ведь перестанет же? Прошло минут 15, а может и меньше, пока Арс не терял надежд уговорить младшего элементарно поесть. Не понятно какими силами он согласился на 2 ложки, но уже после 3, кажется, ложки, ему вполне зашёл сладковатый вкус гречки на конце языка, а там почти всё съел, правда как всегда на дне последние две ложки оставил, не смог впихнуть в себя. Довольный собой, Арс усмехнулся с некой улыбкой на лице. – А нос вертел! – и дал тому булку с маслом и чай. Сам же пока кашу доел за младшим, пусть там пол ложки, но он тоже проголодался. Да и домой надо сегодня съездить, вещей прихватить, да и еду явно. Мальчик съел хлеб, а чай что-то не захотел, желудок до полна заполнен и пару глотков чая могут сделать так, что вся еда тут же наружу выйдет, а этого не надо никому. Вместо этого шатен залез на подоконник, смотря в окошко, так он любит часто делать. Не выпитый чай сыграл на руку брюнету. Не чашечка кофе с утра, но тоже неплохо. Выпив чай, подошёл к подростку и обнял сзади, утыкаясь в шейку носиком. – Котик, мне надо домой съездить, – сразу перешёл тот к делу, приподнимая взгляд, сразу считывая эмоции того. Но парень сразу поднял испуганный взгляд, качая головой и давая ясно понять, что никуда, даже на секунду, он не собирается выпускать старшего, вцепляясь двумя руками в его руку. – Нет! Я не отпущу тебя! – слишком громко крикнул он, что даже соседка в палате обернулась на его крик. – Я просто покормлю котят, возьму одежду и зарядку для телефона, ты же не хочешь, чтобы котята у нас голодали, ведь так? – старший дождался отрицательного кивка и продолжил. – Так вот, я быстро вернусь, ты даже заметить не успеешь. Казалось этот уговор подействовал, но вскоре младший быстро изменил своё мнение, качая головой, а у самого уже слёзы автоматически потекли, не хочет он один в незнакомой больнице находится с чужими людьми, хоть и знал, что его старший точно не бросил здесь одного надолго. – Тошенька, я буквально минут на 30, ты же у меня смелый мальчик, ведь так? – потрепал того по голове. Слегка и неуверенно кивнув, Антон прижался всем телом к старшему, крепко-крепко обнимая, не хочет его отпускать в никакую, тяжело эмоционально даже задумываться о том, что старшего некоторое время не будет рядом. Попов поднял младшего на руки и вздохнул, усаживаясь с ним на кровать, видимо придется ехать когда тихий час будет, ну или тот уснет, обычно мальчик тот ещё соня и будет отличной возможностью воспользоваться спокойствием и сном шатена. Тоша прижался к нему всем телом и за шею обнял, утыкаясь в шейку и выравнивая дыхание. – Ты у меня такой зайка, – прошептал Арсений на ушко тому, крепче обнимая и, чувствуя, как младший начинает тихонько зевать. Шатен вытер слёзки и шмыгнул носом, пока девушка на соседней кровати молча смотрела на спину Арса и на волосы Антона. Держа в руке кружку с остывшем чаем. Но как не кстати та вмешалась в разговор, видимо желание найти собеседника и не чувствовать себя одиноко сильнее, чем желание промолчать. – Антон, ты себя как чувствуешь? – спросила девушка в пустоту, ведь в ответ тишина, только шатен немного голову приподнял, опуская тут же обратно, чтоб не было видно красных и опухших от слёз глаз. – Антош, тебе вопрос задали, ответить надо, – прошептал Попов на ушко, слегка тормоша того. Но вновь не увидев ответной реакции, протянул. – Анто-о-ош, – легонько шлёпнул подростка по ягодице, на что тот вздрогнул и голову поднял, смотря грустным взглядом в лицо психологу, явно не собираясь сейчас ни с кем общаться. – Антош, ну так же некрасиво. Тебя девушка спрашивает о самочувствии, а ты мне в плечо прячешься, – с улыбкой сказал он, поворачиваясь лицом к Ире. Тоша на эти слова лишь покраснел кончиками ушек и щёчек, всё равно взгляд спрятал, сжимая в руках одежду Арса, мечтает лишь, чтоб его сейчас не трогали. Ира устала ждать ответа и реакции в свою сторону, оттого грустно вздохнув, легла на кровать и к стене повернулась. Это действие не укрылось от психолога и, нахмурив брови, на Антона посмотрел. – Тебе бы друзей завести, а не со мной 24 на 7 быть, нужно же потихоньку общаться с другими, солнце, ведь я не всегда рядом смогу быть, понимаешь? На это парень лишь шмыгнул носом и потёр глазки, тоже нахмуриваясь, будто пытаясь спародировать старшего. – Давай же, надо общаться, искать новые знакомства, а то так всю жизнь со мной пробудешь, – усадил Антона на кровать напротив Иры и брови приподнял, как бы показывая Антону, чтобы тот первый говорить начал. Но что-то пошло не по плану, раз подросток почти сразу же прижался обратно к Арсу, смотря на девушку как на последнего врага. – Ну-у-у? – тихонько протянул брюнет с надеждой. – Привет.. – и первый шаг к диалогу наконец сделан. Антон утыкается в чужое плечо, скрывая свои глаза. Ира повернулась к Антону, не сдерживая спущенной и приятной улыбки. – Привет, – ответила девушка. Её голос звучат намного уверенней, громче и звонче. Тоша сразу залился краской, прижимаясь только сильнее к Арсению, он не знает, что ожидать, что от него требуется и почему его заставляют знакомиться с девушкой? Арс с силой оттягивает парня от себя, он достаточно сильно вцепился в него, усаживая прямо, чтоб не облокачивался на него. Ему необходимо научиться общаться и взаимодействовать с людьми, неизвестно, как жизнь повернётся и что случится завтра. Всё же ему искренне жалко Антона за его судьбу. Он берёт его за руку и одобряюще поглаживает по руке. Мальчик обратно прилипнул к плечу, словно его магнитом тянет, хотя от части так и было. Стесняется он очень сильно, здесь уж ничего поделать не может. – Ну говори что-нибудь, не молчи, – шепнул Арсений. – Как дела..? – тихонько и единственное пропищал он, словно брошенный котёнок. – Да нормально, а у тебя как? – ответила девушка и улыбнулась вновь. Вид парня вызывал улыбку, слишком стеснительный. – Ты как себя чувствуешь? – Антон, давай серьезнее, почему я учу 16-ти летнего парня общаться? – чуть строже и напористо надавил Арсений. Пора выходить из зоны комфорта и менять жизнь парня в лучшую сторону. Но только Шастун разговорчивей не стал, наоборот, перебрался к себе на кровать и поддал ноги к груди. – Антон, – возмутился мужчина. – Антоша, а вот если мне станет плохо, тебе надо будет позвать на помощь, что делать будешь? Тот качнул головой, резко слёзы потекли, стрессует он на счёт этого, он даже думать не хочет об этом, сам же понимает, что надо страх перебороть, да только не может, боится до жути незнакомых людей и каждое их действие в свою сторону. Сам он больше не справляется один с этим. – Тош, ну я же рядом с тобой, что за молчун в тебе проснулся? – перебрался и сел рядом, приобнял за плечи и стал дорожки слёз вытирать с щёк. В следующее мгновение в палате раздается всхлип. Арсений упустил момент, когда обычный плач перерос уже в истерику. – Так, Антон, тише, соберись. Ты же не хочешь, чтоб меня выгнали и тебе уколы делали? – взял того и усадил к себе на колени, приобнимая. Шатен шмыгнул носом и стал через раз делать резкие вдохи, словно задыхаясь в своём же дыхании, шмыгая постоянно носом. От такого вида психологу захотелось прижать Антошку ещё ближе к себе, защитить и никому не отдавать. Он вместе с этим понял, что ему очень тяжело одному с Антоном справляться. – Т-ш-ш, успокойся, – успокаивающе шепчет и покачивается из стороны в сторону. – Ну всё, не плачь, а то ещё хуже будет. И будь смелее, а то вот девочку в палату к мальчику с опекуном положили. Она же не смущается, пытается общаться, – сел на кровать, укладывая Антона рядом, попутно показывая упражнения для нормализации дыхания, пора заканчивать дело с истерикой. Арсений мягко и бережно обнимает Антона, укрывает того пледом и чмокает в лоб. Тот стал на него внимательно смотреть. Дыхание приходит в норму, истерику как и рукой сняло, а спустя время он и вовсе стал потихоньку глаза закрывать, слишком уж те болели. Брюнет лежал и наблюдал за спящим солнцем. Тот спал умиротворенно, не стрессовал, а главное был спокоен. И наверняка он смотрел самые сладкие сны. Минут 20 спустя, Арсений решил, что пора съездить домой. Антоша всё ещё спит и он надеется успеть к пробуждении того. Арс дал рядом сидящей Ире свой номер и, взяв куртку, постарался как можно скорее отправиться домой, лишь бы без пробок и других неприятных обстоятельств. За всё это время, пока мужчина отсутствовал, Антон так и не проснулся, хотя риск был, тот слишком много ворочался, вполне мог почувствовать, что не хватает рядом единственного дорогого ему человека. Спустя час, а может и чуть больше, вернулся Арсений с сумками. Он взял одежду, еду, покормил котов дома, даже душ успел принять по-быстрому. Он проходит в палату и сразу спокойно выдыхает, смотря на спящего Антона. Тот спал как ангел. На глаза спадали пшеничные кудряшки, глаза прикрыты, слегка подрагивают ресницы, а припухлые губки были надуты. Во сне он почесал ручку, попытался расположить её под головой, несильно ударяя локтём об стенку, даже из-за этого не просыпаясь. Разложив вещи, Арс решил, что надо бы покормить Антона, а то дрыхнет тут, не понятно ел ли вообще что-то, вот и разбудив его, усадил, протягивая ложку с супом. К большому удивлению, Тоша стал послушно и без протестов отрывать рот, правда что-то совсем немного съел, ложек 5 буквально, что крайне мало для его организма. Потерев уставшие глазки, кутается в одеяло и зевает. Мужчина вновь усадил того и стал пытаться накормить. Если не хочет добровольно, придется принудительно. Закончилось всё тем, что в конечном итоге шатен съел несчастный суп, даже половины котлеты влезло в него. После попытки Попова скормить ему оставшуюся котлету, Шастун отвернулся и рот руками прикрыл, не лезет в него совершенно еда, даже рвотный рефлекс появился, что явно означало перебором. – Суп съел весь и немного котлеты, уже явно прогресс, – Арс доволен, даже очень, только главное, чтобы всё это теперь не вышло наружу, для удобства даже Антона уложил обратно. Сам же занимается пока собой, усаживаясь за стол и принимаясь есть уже остывшие макароны с половинкой той самой котлеты. Шатен лёг к стенке, двигая свой тощий зад ближе, думая о чем то своём и попутно выводя узоры пальцем. Брюнет, закончив с трапезой, мягко и аккуратно устраивается около Антона, тот подозрительно притих, возможен вариант, что он заснул, тогда в этом случае лучше вести себя тише. Ближе к полднику он и просыпается. Невероятно сильно болит и ноет рука, что больно ей пошевелить. Он кряхтит, ворочается, пытается утихомирить боль, но не получается от слова совсем, что и не укрывается от Арса. Мужчина ничего сделать не может в этой ситуации. Он целует мальчика в лоб и приобнимает, стараясь не касаться руки. – Ручка болит, – прикрывает глаза. – Ну солнышко, надо потерпеть, – единственное что сказал он, сам прикрывая глаза от накатившей усталости. Простонав от боли, зеленоглазый лег лицом к стенке, утыкаясь в неё лбом. Стена прохладная, на секунду кажется, что она снимает боль, но это не так. Он и после вертится недовольно, начиная вновь мычать. – Тошка, ну нельзя же обезболивающее колоть каждые пять часов, это очень вредно для твоего организма, понимаешь?– прижал того к себе, очень бережно так, аккуратно, словно он фарфоровая кукла. – Сделай мне так же больно, как у тебя болит ручка, – предлагает Арсений и протягивает часть тела. Но тот не соглашается, качает головой головой и утыкается в плечо, начиная рычать прям, тем самым выпуская внутреннюю энергию и боль – Анто-о-он, нельзя плакать, головка потом будет болеть сильно, ты же не хочешь? В ответ качок головы. Спустя время мальчик затихает, кажется, боль отступила постепенно на второй план. Арсений всё так же обнимает парня, мальчик, кажется, уже постепенно засыпать стал и ничего ему не мешает. Проспал парень довольно таки мало, и всё из-за того, что он захотел в туалет, куда и пришлось пойти, да и водички попить. Когда же все потребности были удовлетворены, он садится у окошка в коридоре и смотрит на дождик за окном. Очень расслабляет, успокаивает, заставляет о чем-то своём задуматься или даже переосмыслить. – Тош, ударь меня, – тихонько сказал тот, в надежде, что после этого ему станет легче, известный психологический прием выпустить наружу ненужную энергию и пар, отрицательные эмоции. И это сработало. Мальчик долго не раздумая, взял и ударил его, смотря глазами полной печали. Удар был не такой сильный, чтобы Арсений дрогнул или дернулся, но достаточно ощутимый, чтобы остался красный след на щеке. – Ещё давай, – в надежде просит опекун, прикрывая глаза. В следующую секунду тело словно перестало слушаться подростка, он не отдавал отчёт своим действиям, разум словно заслонила белая и тягучая пелена, не давая разумно мыслить. Он удар за ударом, не жалея, наносил Арсению. Когда всё стало на свои места, разум стал проясняться, руки не щадно садили и болели, он поднял голову, смотря на то, что он сделал. Тяжёлое дыхание, осознание своего поступка, непонятки, что случилось. Его опекун весь сжатый, из носа кровь, которая так и капала на землю. Старший поднимает голову и шмыгает носом, пытаясь вытереть кровь, медленно вставая. Ничего не говоря, он схватил Антона за руку и в машину повёл, где и усадил его. – Я надеюсь, что ты сейчас более-менее пришёл в себя и мы спокойно доедем домой, – говорит он и достает из бардачка пачку салфеток, пытаясь остановить кровь из носа. Брюнет заводит машину, пристёгивается, поглядывая в стекло заднего вида, где и сидел как раз Антон. Он сидел тихо, поджал к себе ноги, пытаясь снова скрыть свои слезы. – Анто-о-он, давай успокаивайся, всё уже хорошо, всё в порядке, – вздохнул он, на секунду прикрывая глаза, после медленно поезжая к дому. Но как бы не хотелось, подросток успокоиться не смог. Хуже то, что на него что-то нашло, он отстегнулся и выскочил из машины, что Арсений не успел понять, что произошло. Он редко тормозит машину, пока мальчик в это время перебегает на другую сторону дороги, как раз где и находился лес. Действия абсолютно спонтанные, непродуманные. Он бежал так долго, как мог, пока не скатился вниз по обрыву прямо в речку. Вода холодная, он вмиг пришел в себя, убрав со лба мокрую челку. Он вылез на мелководье и потопал в обратную сторону леса, только уже неохотно перебирая мокрыми кроссовками. Попов, не долго думая, рванул вслед за мальчишкой. – Антон! Стой! – крикнул тот, что было силы. Шатен медленно подходил ближе, сжимая руки в кулаках и тут же их разгибая, хлюпая носиком. У него не было одного кроссовка, возможно как раз таки в воде и утянуло его. – В машину садись. Дома поговорим, – как можно спокойнее говорит Арсений, пытаясь скрыть в голосе злость. Он хочет прям тут наругать подростка за его поступки, но в таком состоянии лучше не стоит. Он ведёт его обратно в машину и усаживает на сиденье, в этот разблокируя двери. Самое страшное, наверно, было то, что подросток намочил свою руку в гипсе в воде и теперь тот спокойно мог слететь с руки. Как только парни добрались до дома, Арс решил пока вещи в машине оставить, в первую очередь взять Антона и донести до дома. – Ты себя как чувствуешь? – первое, что спросил старший при входе домой, садясь перед Антоном на корточки и осматривая его. Шастун молчит, ничего не отвечает. Он смотрит на Арсения пустым взглядом, переводя взгляд на свою руку. Брюнет вздыхает и встаёт, беря того за плечи и ведя в комнату переодеваться. Он сам одевает на него тёплую одежду. – Вот так вот, – улыбается он и поправляет ворот кофты, чтоб не дай бог не замёрз он. Убедившись, что с его подопечным должно быть все хорошо в ближайшее время, брюнет решает удалиться под теплый душ. Антон сидел на кровати, гладил котиков, даже не заметил, как с руки снялся гипс, бинт просто размякло все. Можно было проглядеть теперь швы. Рука ужасно болела при любых движениях, что мальчик был готов выть. – Что уже случилось? – подошёл Арс после душа, присаживаясь рядом. Младший лишь показывает аккуратно свою руку, даже говорить ничего не пришлось, он и так всё понял. Старший глубоко вздохнул. – Ну что ж.. Собирайся, в больницу поедем обратно. Тот лишь покачал головой. – Не хочу в больницу, не хочу гипс. – Ну тогда рука будет болеть и дальше, швы не дай бог разойдутся, – сделал недовольное лицо и вздохнул. Как бы мальчик не хотел, но в больницу обратно повезти его всё-таки нужно. Он помог аккуратно ему надеть обувь и повёл к машине. Уже в больнице Попов не смог объяснить, почему Шастун без гипса. Всё же ему наложили новый гипс, в этот раз Арсений поклялся быть предельно внимательным и осторожным, следить за этим чудиком. Он снова помог Антону, но уже с бахилами и повёл к машине. Приехав во двор, Арс припарковался, помогая тому выйти и, за здоровую руку крепко держа, повёл домой на этаж. Уже в лифте, нажав кнопку нужного этажа, старший поцеловал Антона в носик. – Ты ж мой сладенький, – смотрит на того и улыбается, теперь все хорошо у них. Он стал целовать того, приступ любви начался слишком резко и неожиданно. Это вызывало к того сразу улыбку и по искренне настоящий смех. – Ну какой ты всё-таки зайчик, – и в губки того чмокнул. Выйдя из лифта, он стал квартиру открывать, первым, конечно же, пропуская младшего. – Что тебе приготовить? – Ничего не хочу, – ответил мальчик и сел на пол, снимая обувь. – Ну нет, надо покушать. Давай пиццу закажем? Но Шастун лишь покачал головой, на кухне хлеб стащить успел уже, убегая с ним в комнату. – Нет уж Антошка, покушать надо, – возмутился по-доброму Арсений и пошел смотреть что из еды есть. Как минимум нужно яичницу пожарить. Подросток зашёл в комнату и стал думать, что делать, а в итоге идея настигла его самого. Он натаскал подушек и одеял со стульями, делая шалаш, теперь его как новый домик, куда он заселился, беря туда же свой телефон, пока Арсений нашел в морозильной камере пельмени и стал их варить, лучше, чем ничего. Спустя время прибегает Антон, аккуратно взял хлеб, ничего не говоря, убегает в комнату. Заметив это, Арсений зовёт подростка назад, пельмени готовы, пора кушать, и так достаточно долго кто-то не ел. – Ну раз ты пришел, давай кушать садись, я пельмени приготовил, – оповещает старший, как видит знакомую макушку. Антон лишь покачал головой и продолжил хлеб жевать, украденный ранее. Под хмурым взглядом Попова, сесть за стол все же пришлось. Антон стал потихоньку кушать, дуть на горячую еду, съедая всего ничего. Он предпочитает всё же съесть хлеб. Поздняя ночь проходит в суматохе. Шатен был сытым, как и сам Арсений, они лежали вместе на диване, Арсений раскладывал вещи мальчика с больницы, после же обнимал того некоторое время, пока не заметил, что подросток теплее обычного. – Блять... – ругнулся опекун, прежде чем встал с кровати.