(Не) просто опекун

***

Ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась, впуская в прихожую троих — уставших, но наполненных событиями этого дня. Антон первым делом скинул кроссовки, даже не развязав шнурки, и прислушался. Из комнаты доносилось подозрительное сопение вместе с лёгким поскуливанием. — Тяпа! — крикнул он и рванул в гостиную, забыв про гипс, про усталость, про всё на свете. Арсений усмехнулся, помогая Марии снять плащ. — Проходите, не стесняйтесь. У нас тут, как видите, зверинец небольшой. Мария оглядывалась по сторонам, впитывая каждую деталь. Квартира была обычной — уютный холостяцкий бардак, разбавленный присутствием подростка. На полу валялись носки (Арсений мысленно застонал), на подоконнике стояла банка с надписью «Кузнечики» (он решил не комментировать), а из комнаты доносился радостный визг Антона и заливистый тявк щенка. — Можно я... — Мария показала на дверь. — Конечно. Идёмте. Они зашли в комнату и застали идиллическую картину: Антон сидел на полу, обложенный подушками, а Герда скакала вокруг него, пытаясь ухватить за здоровую руку. Рядом, на игрушечном слоне, развалились два кота — Том с забинтованной лапой и Нюша, которая лениво наблюдала за происходящим, изредка подёргивая хвостом. — Тяпа, Тяпа, смотри, кто к нам приехал! — Антон поднял щенка и повернул его мордочкой к Марии. Герда склонила голову набок, внимательно изучила незнакомку, а потом радостно тявкнула и, выскользнув из рук, понеслась к ней, скользя лапами по паркету. — Ой! — Мария присела на корточки, и щенок тут же запрыгнул к ней на колени, принимаясь облизывать лицо. — Какая прелесть! — Это Тяпа, — Антон подошёл ближе, но остановился в шаге, не решаясь подойти вплотную. — Она добрая. Не бойтесь. — Я и не боюсь, — Мария погладила щенка, и тот довольно зажмурился. — Я собак люблю. У меня самой дома стаффорд, между прочим. — Стаффорд? — глаза Антона расширились. — Это же... это бойцовая порода? Они агрессивные? — Только если их такими сделают. А моя Соня — тряпка тряпкой. Она мышей боится, — Мария рассмеялась, и в этом смехе Антон снова услышал маму. — Если захочешь, можем как-нибудь съездить, познакомиться. Антон не ответил, только кивнул и опустил глаза. Слишком много всего сразу. Слишком быстро. Информация наваливалась, как снежный ком — тётя, стаффорд, мамины рецепты, мамины серёжки... Он чувствовал, что голова сейчас просто взорвётся. — Я... я пойду воды попью, — пробормотал он и выскользнул из комнаты быстрее, чем Тяпа успела тявкнуть. Кухня. 5 минут спустя. Антон сидел за столом, обхватив кружку с водой обеими руками (гипс не давал как следует, но он приноровился), и смотрел в одну точку. Мысли путались. Тётя. Настоящая тётя. Которая знала маму. Которая помнит её голос, её смех, её привычки. — Можно? — раздался голос Арсения из дверного проёма. Антон дёрнулся, но кивнул. Брюнет сел напротив, положил руки на стол. Не спрашивал, не лез с расспросами — просто был рядом. Ждал. — Арс, — тихо сказал Антон. — А ты... ты что думаешь? Про неё? — Про Марию? Антон кивнул, не поднимая глаз. — Думаю, что она искренняя. Что ей правда больно и правда стыдно за те годы, что она тебя искала. И что она очень хочет быть частью твоей жизни, — Арсений говорил спокойно, взвешенно. — Но окончательное решение только за тобой. Хочешь — будем общаться, хочешь — нет. Я поддержу любое. — А если я не знаю, чего хочу? — Тогда будем не знать вместе. И разбираться по мере поступления. Антон поднял глаза. В них стояли слёзы, но уголки губ дрогнули в слабой улыбке. — Ты всегда так можешь? Просто... быть рядом и не бесить вопросами? — Это мой суперспособ, — Арсений ухмыльнулся. — Не рассказывай никому, а то конкуренция появится. Антон фыркнул, вытирая глаза рукавом. — Кстати, — добавил брюнет, меняя тему, — раз уж у нас теперь есть свой личный ветеринар в семье, может, спросим у неё про Тяпу? Чего нам с ней делать дальше? Как растить, чем кормить, когда прививки ставить? А то я в собаках вообще не разбираюсь. — Ты же вроде всегда хотел собаку, — удивился Антон. — Хотеть и уметь — разные вещи, — Арсений развёл руками. — Я хотел, но никогда не изучал вопрос. Думал, вот заведу — и как-нибудь само образуется. А теперь понимаю, что это живое существо, за которое мы отвечаем. Антон задумался. Про Тяпу он тоже ничего не знал. Она просто была — тёплая, смешная, немного сумасшедшая — и он её любил. Но что ей нужно на самом деле? Что она ест, кроме колбасы и пельменей со стола? Где должна спать? Как часто гулять? — Давай спросим, — решился он. — Только... ты первый. А я послушаю. — Договорились. Она сидела на полу, аккуратно ощупывая Тому лапу. Кот, удивительное дело, не шипел и не вырывался — только недовольно дёргал ухом. — Воспаления нет, — сказала она, когда Арсений и Антон вошли. — Заживает нормально. Дней через пять можно будет бинт снять. — Вы прямо как настоящий доктор, — уважительно сказал Антон, присаживаясь рядом (но на безопасном расстоянии, чтобы не спугнуть момент). — Я и есть настоящий доктор, — улыбнулась Мария. — Только для животных. — А про собак вы всё знаете? — встрял Арсений, усаживаясь на диван и беря Тяпу на руки. Та сразу попыталась лизнуть его в нос. — Про Тяпу, например? — Ну, знаю достаточно, — Мария погладила Тома напоследок и переключила внимание на щенка. — А что именно вас интересует? — Да всё, — честно признался брюнет. — Она у нас вторые сутки, мы понятия не имеем, что с ней делать. Кормим тем, что сами едим, спит где хочет, гуляет когда вспомним. Это нормально? Мария рассмеялась, но не обидно — скорее тепло, по-родственному. — Ох, бедный ребёнок, — она потрепала Тяпу за ухом. — Давайте по порядку. Она пересела поближе, и начался настоящий мастер-класс. — Во-первых, корм. То, что вы сами едите — это не для щенка. Им нужно специальное питание, сбалансированное, с витаминами. Иначе проблемы с желудком, с шерстью, с костями. Я вам список напишу, что можно, что нельзя. И посоветую хороший корм, не самый дорогой, но качественный. Антон слушал, раскрыв рот. Он и не думал, что всё так сложно. — Во-вторых, режим. Щенкам нужно есть по расписанию, гулять по расписанию, спать по расписанию. Иначе они вырастают нервными и неуправляемыми. — А гулять когда? — спросил Антон. — Мы просто выпускали во двор, когда она просилась. — После каждого кормления, — терпеливо объясняла Мария. — И не просто «выпускали», а водили на поводке, приучали к туалету на улице. Иначе она будет делать дела где попало. Арсений и Антон переглянулись. Тяпа уже успела сделать «дела» в трёх местах, и они только руками разводили. — В-третьих, прививки. Ей примерно два месяца, значит, пора делать первую. У вас есть какие-то документы на неё? — Документы? — Арсений хмыкнул. — Её в коробке под дверь подкинули. Какие документы? Мария вздохнула. — Понятно. Тогда хотя бы ветпаспорт заведём, будем ставить прививки по графику. И сразу же обработаем от паразитов. Это обязательно. — А сколько это всё стоит? — осторожно спросил Антон. — Мы... у нас деньги есть, но не знаю, хватит ли. — Я помогу, — Мария мягко улыбнулась. — Я же ветеринар. Могу и прививки сделать, и корм посоветовать недорогой. Это не проблема. — Но вы же уедете скоро, — в голосе Антона проскользнула грусть. — Я уеду, но мы будем на связи. Я всегда на телефоне, — Мария протянула руку и осторожно коснулась его плеча. — И буду приезжать. Если вы не против. Антон посмотрел на Арсения. Тот кивнул, ободряюще улыбаясь. — Не против, — тихо сказал Антон. — Приезжайте. Кухня. Полчаса спустя. Арсений колдовал над плитой, когда в кухню ввалилась процессия: Антон, Мария, и Тяпа, которая путалась у всех под ногами, пытаясь кусать за пальцы ног. — О, а я тут пельмени сварил, — брюнет обернулся. — Быстро, сердито, зато сытно. Антош, садись, тебе сегодня обязательно надо поесть нормально. — Я не хочу, — привычно буркнул шатен, но послушно сел за стол. — А я и не спрашиваю, — Арсений поставил перед ним тарелку с горой пельменей, щедро политых сметаной. — Ешь давай. У тебя сегодня был тяжёлый день. — У меня каждый день тяжёлый, — проворчал Антон, но вилку взял. Мария смотрела на эту сцену с улыбкой. Было видно, как Арсений заботится о её племяннике — мягко, но настойчиво, без криков и принуждения. Просто ставит перед фактом: «Ешь, потому что я так сказал, и я знаю, что тебе это нужно». — Вам с ним повезло, — сказала она тихо, когда Антон уткнулся в тарелку. — Спасибо, что вы у него есть. Арсений махнул рукой. — Это мне повезло. Вы бы знали, каким он был, когда я его только нашёл. Зашуганный котёнок, который боялся собственной тени. А теперь... — он кивнул на Антона, который как раз пытался накормить Тяпу пельменем со своей тарелки, шипя на щенка шёпотом: «Тише, тише, Арс увидит — ругаться будет». — Теперь он почти живой. — Я всё вижу! — крикнул Арсений, не оборачиваясь. — Тяпе отдельно дам, не воруй! Антон дёрнулся и покраснел, а Мария рассмеялась — тем самым смехом, от которого у Антона щемило сердце. — Расскажите, — попросила она. — Как вы познакомились? Как он стал... вашим? Арсений сел напротив, бросил взгляд на Антона — тот сосредоточенно жевал, но уши горели, значит, слушал. — Это долгая история, — начал брюнет. — Если коротко — я жил напротив. Слышал каждую ночь крики, плач. Видел его во дворе — вечно голодного, в синяках. А однажды он ко мне за солью зашёл, и я понял: не могу пройти мимо. Он говорил, а Мария слушала, и с каждым словом её лицо менялось. Боль, вина, благодарность — всё смешалось в её глазах. — Вы его спасли, — прошептала она. — Буквально спасли. — Не я. Он сам, — Арсений покачал головой. — Я просто был рядом. Всё остальное он сделал сам. Антон поднял голову и посмотрел на него. В зелёных глазах плескалось что-то такое, от чего у Арсения перехватило дыхание. Доверие. Любовь. Надежда. — Ну всё, хватит обо мне, — Антон отодвинул пустую тарелку (съел почти всё, прогресс!). — Расскажите о себе. Вы... вы замужем? Дети есть? Мария улыбнулась, но в улыбке мелькнула грусть. — Была. Развелась два года назад. Детей нет, не сложилось. Работаю ветеринаром, живу в соседнем городе. Часа три езды отсюда. — Антош, дай человеку чай допить, — осадил его Арсений, но беззлобно. — Успеете ещё.

***

Тяпа, наевшись и наигравшись, уснула у Антона на коленях, свернувшись клубочком. Коты разлеглись на спинке дивана, изредка поглядывая на гостью. Мария сидела в кресле, держа в руках кружку с остывшим чаем, и слушала, как Антон рассказывает про школу, про «крокодила», про Лену, которая позвала его играть. — Ты молодец, — сказала она, когда он закончил. — Я в твоём возрасте тоже стеснялась. До сих пор, если честно, стесняюсь новых людей. — Вы? — Антон не поверил. — Вы такая... взрослая. Уверенная. — Внешность обманчива, — Мария вздохнула. — Я внутри до сих пор та девочка, которая боится, что её не примут. Просто научилась это скрывать. Антон задумался. Может, все взрослые такие? Просто умеют делать вид? Даже Арсений? Он покосился на брюнета, который листал телефон, делая вид, что не слушает, но на самом деле ловил каждое слово. — Арс, — позвал он. — А ты боишься чего-нибудь? Арсений поднял голову, удивлённый вопросом. — Боюсь? Ну... — он задумался. — Боюсь, что с тобой что-то случится. Боюсь, что не справлюсь. Боюсь пауков, если честно. — Пауков?! — Антон прыснул со смеху. — Серьёзно? Ты такой большой и пауков боишься? — А ты представь: сидишь ты в туалете, ночью, и тут на тебя с потолка падает волосатая тварь на восьми ногах! — Арсений даже передёрнул плечами. — Это же кошмар! Мария рассмеялась, Антон захохотал в голос, и даже Тяпа во сне дёрнула лапой, будто разделяя всеобщее веселье. — Кстати о пауках, — Арсений кивнул на подоконник. — Ты своих «кузнечиков» кормил? Антон замер, потом медленно повернул голову к банке. Паучки сиротливо копошились внутри, перебирая лапками по стеклу. — Ой, — сказал он виновато. — Я забыл. — Чем ты их кормишь? — поинтересовалась Мария профессиональным тоном ветеринара. — Ну... — Антон замялся. — Мухами. Иногда хлебом крошу. — Пауки хлеб не едят, — мягко сказала Мария. — Им нужны насекомые. И вода. Хочешь, я помогу? У меня с собой есть кое-что. Она достала из сумки маленькую коробочку, внутри которой оказались сушёные сверчки. — Для моих пациентов, — пояснила она. — Но парочку можем пожертвовать. Глаза Антона стали размером с блюдце. — Вы серьёзно? У вас с собой сверчки? — Ветеринар должен быть готов ко всему, — подмигнула Мария. Они вместе подошли к подоконнику, и Мария аккуратно, тонкими пальцами, опустила двух сверчков в банку. Пауки оживились, забегали быстрее. — Они счастливы, — выдохнул Антон, глядя на это зрелище. — Спасибо. — Не за что, — Мария улыбнулась. — Мы же семья. А семья помогает друг другу даже с пауками. Мария уехала около одиннадцати, пообещав звонить каждый день и приехать через две недели. Антон стоял в прихожей, прижимая к себе Тяпу, и смотрел на закрытую дверь так, будто она могла вернуть гостью обратно. — Ну чего застыл? — Арсений потрепал его по плечу. — Пойдём спать. Завтра тяжёлый день — школу никто не отменял. — Угу, — Антон кивнул, но с места не сдвинулся. — Что-то не так? — Нет. Всё... всё нормально, — он наконец оторвал взгляд от двери. — Просто странно. Раньше у меня никого не было, а теперь... теперь есть тётя. Настоящая. — И это только начало, — Арсений улыбнулся. — Иди ложись. Я Тяпу выведу на пять минут, и тоже спать. Ночь. 2:43. Антон проснулся от того, что Тяпы не было рядом. Обычно она сворачивалась калачиком у его ног или зарывалась под подушку, но сейчас подушка была пуста, а в комнате стояла подозрительная тишина. — Тяпа? — позвал он шёпотом, приподнимаясь на локте. Никакого ответа. Только тихое посапывание котов на игрушечном слоне. Антон сполз с кровати и на цыпочках вышел в коридор. В квартире было темно, только из кухни пробивался слабый свет — видимо, Арсений забыл выключить лампу над плитой. — Тяпа, ты где? — позвал он громче, заглядывая в гостиную. И тут он её увидел. Щенок сидел на подоконнике в кухне, увлечённо наблюдая за чем-то снаружи. Антон выдохнул с облегчением и шагнул вперёд... А потом его нога зацепилась за что-то мягкое и тёплое. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но гипс сделал своё чёрное дело — центр тяжести сместился, и Антон с грохотом рухнул на пол, больно ударившись локтем здоровой руки о тумбу. — Ай, блин! — вырвалось у него. Тот самый «кто-то», о кого он споткнулся, возмущённо зашипел. Том, с забинтованной лапой, вскочил и, поджав хвост, умчался в комнату. — Том, прости, я не специально! — крикнул Антон вдогонку, пытаясь подняться. Но подняться оказалось сложнее, чем он думал. Локоть взорвался болью, отдавая в плечо и шею. Антон зашипел, хватаясь за руку, и тут же почувствовал, как по коже потекла что-то тёплое и липкое. — Арс... — позвал он слабо, но голос прозвучал жалобно, по-детски. В коридоре зажегся свет. Арсений вылетел из спальни, на ходу натягивая штаны, с дикими глазами и взъерошенными волосами. — Что случилось?! Я услышал грохот! Антон?! Он влетел в кухню и замер. Антон сидел на полу, прижимая к себе здоровую руку, а из-под пальцев сочилась кровь. Много крови. — Твою мать, — выдохнул брюнет и рухнул рядом на колени. — Что ты сделал? Что случилось?! — Я... я Тяпу искал... споткнулся о Тома... — Антон всхлипнул. — Больно, Арс, очень больно... — Покажи, — потребовал Арсений, пытаясь отодрать его пальцы от локтя. — Дай посмотрю, ну! Антон убрал руку, и оба уставились на рану. Глубокая, сантиметра три длиной, из неё хлестала кровь так, будто кто-то открыл кран. — Блин, блин, блин, — забормотал Арсений, хватая первое попавшееся полотенце с сушилки. — Надо давление, надо остановить... — Я умираю? — голос Антона дрожал. — Арс, я умираю? Я не хочу умирать! — Ты не умираешь, идиот! — рявкнул брюнет, прижимая полотенце к ране. — Это просто порез, но глубокий, надо в травму ехать. Сможешь встать? Антон кивнул, но когда попытался подняться, ноги подкосились. Арсений подхватил его, прижимая к себе. — Обними меня за шею здоровой рукой. Давай, солнышко, давай, ты сможешь. Он кое-как дотащил его до прихожей, усадил на тумбу и начал лихорадочно собираться. Куртка, ключи, документы, кошелёк... — Тяпа, — вдруг вспомнил Антон. — Тяпа на подоконнике! — Да плевать на Тяпу! — рявкнул Арсений, но тут же взял себя в руки. — Чёрт, прости. Тяпа остаётся, с ней всё будет в порядке. Мы сейчас едем в больницу. — Не оставляй меня там одного, — прошептал Антон, и в его глазах плескался такой дикий страх, что у Арсения сердце разорвалось бы, если бы оно уже не колотилось как бешеное. — Ни за что, — пообещал он, подхватывая его на руки. — Держись за меня. Скорая помощь. Или нет. В лифте Антон побледнел ещё сильнее, кровь пропитала полотенце насквозь и капала на пол. Арсений матерился сквозь зубы, нажимая кнопку первого этажа снова и снова, будто это могло ускорить спуск. — Арс, мне страшно, — прошептал Антон, вцепившись в его куртку здоровой рукой. — Я знаю, солнышко, знаю. Сейчас доедем, тебе помогут. Всё будет хорошо. — Ты обещал, что всё будет хорошо, — голос срывался. — Ты всегда обещаешь... — И всегда выполняю. Помнишь, как я тебя нашёл? Всё было хорошо. И сейчас будет. Лифт наконец открылся. Арсений выбежал во двор, заозирался. Машина стояла у подъезда, но как до неё добежать с Антоном на руках? — Машина... — выдохнул он. — Я дойду, — Антон дёрнулся, пытаясь сползти с рук. — Сидеть! Неожиданно рядом притормозила машина. Окно опустилось, и оттуда выглянул заспанный мужчина лет сорока. — Парни, помощь нужна? Видок у вас тот ещё. Арсений выдохнул с таким облегчением, что чуть не рухнул на колени прямо посреди двора. — Да, пожалуйста, в травмпункт. Это срочно. — Садитесь. Травмпункт. 3:20 утра. Приёмный покой встретил их резким светом, запахом лекарств и усталой медсестрой за стеклом. Увидев Антона с окровавленным полотенцем на руке, она даже не стала спрашивать — сразу открыла дверь и провела их в процедурную. — Ждите врача, — бросила она и исчезла. Антон сидел на кушетке, прижимая к себе руку, и мелко дрожал. То ли от холода, то ли от шока. — Арс, — позвал он тихо. — Я здесь, — брюнет сел рядом, обнял его за плечи. — Я никуда не уйду. Врач оказалась молодой женщиной с усталыми, но внимательными глазами. Она осмотрела рану, покачала головой. — Глубоко. Придётся зашивать. Сделаем местную анестезию, будет больно, но терпимо. Вы родитель? — обратилась она к Арсению. — Опекун, — коротко ответил тот. — Хорошо. Останетесь здесь, будете держать его за руку. Антон побледнел ещё сильнее, когда увидел иглу. Рука непроизвольно дёрнулась. — Не надо, — прошептал он. — Не надо иглу, я боюсь... — Солнышко, — Арсений взял его лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Смотри на меня. Только на меня. Считай до ста. Думай о чём угодно, только не смотри туда. — Я не могу... — Можешь. Ты сильный. Ты справишься. Я рядом. Антон зажмурился, вцепившись в руку Арсения так, что костяшки побелели. Он считал. Один, два, три... Чувствовал, как игла входит в кожу, как разливается холод под ней. Семь, восемь, девять... Губы дрожали, но он не кричал. Только сжимал руку Арсения всё сильнее. — Умница, — шептал брюнет ему в макушку. — Ты молодец. Почти всё. Врач работала быстро, профессионально. Семь швов — ровных, аккуратных. Когда она закончила, Антон выдохнул так, будто пробежал марафон. — Всё, — женщина улыбнулась. — Месяц беречь руку, никаких нагрузок, через неделю на осмотр. И с гипсом поаккуратнее — он намок, надо переделать. Антон только кивнул, обессиленно привалившись к Арсению. Их подвёз обратно тот же мужчина — сказал, что всё равно не спит, работа ночная. Арсений рассыпался в благодарностях, но Антон уже ничего не слышал — он задремал на заднем сиденье, положив голову на плечо брюнета. — Крепкий парень, — заметил мужчина, глядя в зеркало заднего вида. — Не каждый взрослый так молча швы выдержит. — Он вообще сильный, — тихо ответил Арсений. — Сильнее, чем думает. Дома их встретила Тяпа — щенок метался по прихожей, поскуливая и подпрыгивая, пытаясь достать до Антона. Коты настороженно выглядывали из комнаты. — Тише, тише, — Антон, уже почти проснувшийся, присел на корточки и погладил её здоровой рукой. — Я вернулся. Всё хорошо. — Ничего хорошего, — проворчал Арсений, помогая ему раздеться. — Сейчас спать. Быстро. Завтра... то есть уже сегодня, я звоню Марии и рассказываю, что мы опять вляпались. Она обещала помочь с Тяпой — вот пусть помогает. — Не ругайся, — попросил Антон. — Я не специально. — Я знаю, — Арсений вздохнул и притянул его к себе, осторожно, стараясь не задеть ни гипс, ни свежие швы. — Я не на тебя ругаюсь. Я на ситуацию. И на себя, что не уследил. — Ты не можешь уследить за всем. — Должен. Антон поднял на него глаза — уставшие, с тёмными кругами, но спокойные. — Ты и так делаешь больше, чем кто-либо. Спасибо. Арсений ничего не ответил. Просто поцеловал его в лоб и повёл в спальню. Тяпа увязалась за ними, запрыгнула на кровать и устроилась в ногах, свернувшись клубочком. Коты, немного поколебавшись, тоже пришли — улеглись на спинке кровати, поглядывая на хозяев с высоты. — Прям зверинец, — пробормотал Арсений, укладываясь рядом с Антоном. — Наша семья, — тихо ответил тот и закрыл глаза. Антон проснулся от того, что кто-то настойчиво лизал ему нос. Он открыл глаза и увидел Тяпу, которая сидела на подушке и смотрела на него с таким выражением, будто хотела сказать: «Ну ты чего дрыхнешь? Жить-то когда?» — Отстань, — прохрипел он, отворачиваясь, но щенок не отставал — запрыгнул ему на грудь и принялся активно вылизывать щёки. — Тяпа, блин, — засмеялся Антон, пытаясь отбиться здоровой рукой. — Ну всё, всё, я встаю! — Ага, встаёт он, — раздалось от двери. Арсений стоял там с кружкой кофе и кривой улыбкой. — Ты как? — Нормально, — Антон сел, осматривая свою руку. Гипс сменили на новый, белый, пахнущий медициной. Локоть под повязкой ныл, но терпимо. — Рука болит. Но не сильно. — Врёшь, — Арсений подошёл и сел рядом. — Я же вижу, что кривишься. Давай таблетку. — Не хочу. — Антон. — Ну Арс... — Солнышко, давай без геройства. Тебе больно — я даю таблетку. Всё просто. Антон вздохнул и кивнул. Арсений протянул ему таблетку и воду, проследил, чтобы выпил, и только тогда улыбнулся. — Молодец. А теперь — завтракать. Я там яичницу сделал. И Мария звонила. Антон замер. — И что? — Сказала, что через три часа будет. Привезёт корм для Тяпы, витамины и кучу инструкций. И заодно тебя осмотрит. — Она... она не сердится? — За что? За то, что ты ночью споткнулся о кота? — Арсений фыркнул. — Она волнуется. Как и я. Как и Тяпа, между прочим, которая полночи проскулила под дверью. Антон посмотрел на щенка. Тот сидел у его ног и смотрел преданными глазами. — Прости, малышка, — Антон погладил её здоровой рукой. — Я больше так не буду. — Обещаешь? — усмехнулся Арсений. — Обещаю... постараться. — Ну, это уже прогресс. Завтрак прошёл в тишине — Антон ковырял яичницу, Арсений пил кофе и листал телефон, Тяпа дремала под столом. Но тишина была не гнетущей, а уютной. Домашней. За окном светило солнце, Тяпа посапывала во сне, и жизнь, несмотря на семь швов, свежий гипс и усталость, казалась почти прекрасной.