(Не) просто опекун

***

Завтрак давно закончился, тарелки были убраны, а Антон всё ещё сидел за столом, бессмысленно водя пальцем по клеёнке. Тяпа, утомлённая утренними играми, дрыхла у него под ногами, изредка подёргивая лапой — видимо, во сне за кем-то гналась. Арсений мыл посуду, напевая себе под нос какую-то дурацкую песенку, и поглядывал на часы. — Через полтора часа приедет, — сказал он, вытирая руки. — Надо бы прибраться немного, а то стыдно перед человеком. — У нас не грязно, — буркнул Антон, но сам оглядел кухню. Везде валялись вещи, на подоконнике — та самая банка с пауками, на полу — следы лап Тяпы, перемешанные с крошками. — Ладно, я сам, — Арсений вздохнул и принялся за уборку. Антон наблюдал за ним, чувствуя странную смесь лени и желания помочь. Но рука болела, и он решил, что сегодня можно полениться. Впрочем, как и обычно. Ровно через два с половиной часа в дверь позвонили. Тяпа взвизгнула и понеслась в прихожую, скользя лапами по паркету. Антон подскочил следом, забыв про боль, и замер, когда Арсений открыл дверь. На пороге стояла Мария. В руках у неё были две огромные сумки, из одной торчал пакет с кормом, из другой — какие-то коробки и свёртки. — Принимайте гостей, — улыбнулась она, и Тяпа тут же запрыгнула на неё, норовя лизнуть в лицо. — Тяпа, отстань! — крикнул Антон, пытаясь оттащить щенка, но Мария только рассмеялась. — Ничего-ничего, я соскучилась! — она присела на корточки, погладила Тяпу, а потом подняла глаза на Антона. — Ну-ка, показывай, что ты опять натворил? Антон покраснел и протянул руку. Повязка на локте была свежей, но сквозь бинт уже проступило крошечное розовое пятнышко. — Семь швов, — отрапортовал Арсений, принимая у Марии сумки. — И гипс переделывали — намочил. — Ох, Антоша, — Мария покачала головой, но в глазах была только тревога, никакого осуждения. — Пойдём, я посмотрю. Они прошли в гостиную. Мария усадила Антона на диван, осторожно размотала бинт, осмотрела швы. — Аккуратно сделано, — сказала она. — Заживать будет хорошо, если не будешь трогать. А гипс... — она постучала по новому гипсу, — теперь не размокнет. Стеклопластик? — Ага, — кивнул Арсений, присаживаясь рядом. — Сказали, современный материал, можно даже мыться, но лучше не рисковать. — Правильно, — Мария улыбнулась и погладила Антона по голове. — Ну что, герой, как самочувствие? — Нормально, — Антон пожал плечами, но тут же поморщился — движение отдалось болью в локте. — Врёшь, — констатировала Мария. — Ладно, давай я с Тяпой займусь, а ты отдыхай. Арсений, поможешь? Следующие два часа пролетели незаметно. Мария достала из сумок корм, миски, поводок, игрушки и даже маленькую лежанку. Тяпа носилась по комнате, пытаясь ухватить всё сразу, и то и дело спотыкалась о свои же лапы. — Это ей на первое время, — объясняла Мария, раскладывая покупки. — Корм супер-премиум, я сама таким своих кормлю. Игрушки — чтобы зубы чесала, а то мебель погрызёт. Лежанку поставьте в углу, где она обычно спит, чтобы привыкала. Антон сидел на диване, обложенный подушками, и смотрел, как Мария ловко управляется со щенком. Она показывала Арсению, как правильно надевать поводок, как приучать к команде «сидеть», как хвалить за успехи. — А когда гулять? — спросил Антон. — После еды, — терпеливо ответила Мария. — И не меньше трёх раз в день. Сейчас она маленькая, часто будет проситься. Выводите на пять-десять минут, но часто. И обязательно хвалите, если сделает дела на улице. Тяпа, словно понимая, что речь о ней, подбежала к Антону и ткнулась носом в его здоровую руку. — Она тебя любит, — улыбнулась Мария. — Чувствует, что ты свой. Антон погладил щенка, и тот довольно зажмурился. — А прививки? — вспомнил Арсений. — Сделаем сегодня, — Мария достала из сумки ветпаспорт. — Я всё привезла. Заодно обработаем от паразитов. Держите Тяпу. Она разложила на журнальном столике целый арсенал: ампулы, шприцы, ватные диски, пузырёк с прозрачной жидкостью и несколько упаковок, испещрённых мелким шрифтом. Антон смотрел на всё это с благоговейным ужасом — как будто тётя готовилась к сложнейшей операции, а не к обычному осмотру щенка. — А ей не больно будет? — спросил он, инстинктивно прижимая Тяпу к себе покрепче. — Немножко, как комарик укусит, — улыбнулась Мария, доставая одноразовые перчатки. — Но ты же будешь её отвлекать, правда? Тяпа, словно почуяв неладное, завозилась на руках у Антона и попыталась лизнуть его в подбородок — то ли просила защиты, то ли просто выражала любовь. — Держи её вот так, — Мария показала, как зафиксировать щенка: одной рукой под грудку, другой придерживая задние лапы. — Чтобы не дёргалась. Арсений, помогите — подойдите с другой стороны, поглаживайте, говорите что-нибудь ласковое. Арсений послушно уселся на корточки рядом и начал нашептывать Тяпе всякую ерунду: — Ты моя хорошая, самая лучшая собачка на свете, сейчас тебе вкусняшку дадут, только потерпи немножко... Тяпа косила на него глаз, явно не понимая, чего от неё хотят, но голос нравился — уши подрагивали, хвост слегка вилял. Мария тем временем ловко вскрыла ампулу, набрала в шприц прозрачную жидкость. Антон завороженно следил за каждым её движением — как уверенно держат пальцы, как выпускается лишний воздух, как блестит игла на свету. — Первая прививка — комплексная, — пояснила Мария, обрабатывая спиртовой салфеткой место на холке. — От чумки, энтерита, гепатита. Через три недели повторим. — А это не опасно? — голос Антона дрогнул, когда игла приблизилась к Тяпиной шёрстке. — Вдруг аллергия или ещё что? — Поэтому я и здесь, — Мария улыбнулась, не отрывая взгляда от процедуры. — После укола подождём минут двадцать, понаблюдаем. Если всё хорошо — обработаем от блох и глистов. Укол — и Тяпа даже не пискнула. Только дёрнула ухом, будто муха села, и продолжила вылизывать руку Арсения. — Молодец, — похвалила Мария, убирая шприц в специальный контейнер. — Настоящий боец. Теперь ждём. Антон выдохнул, сам не замечая, что всё это время не дышал. — А почему она не плакала? — спросил он удивлённо. — Потому что иглы тонкие, а кожа у щенков не очень чувствительная, — объяснила Мария. — И потому что ты её хорошо держал. Она чувствовала себя в безопасности. Тяпа, подтверждая слова тёти, свернулась клубочком у Антона на коленях и довольно зажмурилась. — Смотри, уже спать собралась, — усмехнулся Арсений. — Видимо, прививка действует снотворно. — Это просто щенячий возраст, — рассмеялась Мария. — Они много спят, это нормально. Двадцать минут тянулись бесконечно. Антон то и дело заглядывал Тяпе в мордочку — не опухла ли, не покраснела ли, дышит ли ровно. Та только посапывала, изредка подёргивая лапой. — Всё хорошо, — наконец объявила Мария, проверяя время на телефоне. — Можно обрабатывать. Следующий этап оказался сложнее. Таблетку от глистов Тяпа наотрез отказалась глотать. Зажатая в руках, она мотала головой, сжимала челюсти и смотрела на Антона с таким укором, будто он её предал. — Ну Тяпа, ну пожалуйста, — уговаривал Антон, пытаясь разжать ей пасть здоровой рукой. — Это полезно, честное слово! — Давай я, — Мария достала небольшой шприц без иглы. — Растолчём и с водой. Пока Арсений держал щенка, Мария ловко влила лекарство за щёку. Тяпа облизнулась, скривилась и чихнула, обрызгав всех слюной. — Фу! — Арсений вытер лицо, но смеялся. — Она делает это специально! — Умная, — одобрительно кивнула Мария. — Характер есть. Это хорошо. Потом была обработка от блох — капли на холку, которые надо было нанести строго на кожу, раздвинув шерсть. Тяпа вертелась, пытаясь лизнуть место укуса, и Арсению пришлось держать её минуты три, пока жидкость впиталась. — Всё, — выдохнула Мария, убирая пузырьки. — Теперь она полностью готова к жизни. Кормить два раза в день, гулять после еды, игрушки давать, чтобы зубы чесала. И любить, конечно. — Это мы умеем, — сказал Антон, гладя Тяпу по спинке. Щенок, утомлённый процедурами, уже спал, развалившись на его коленях пузом кверху. Лапы смешно торчали в разные стороны, нос подёргивался, и вся она была такая беззащитная и родная, что у Антона защемило в груди. — Спасибо, — сказал он Марии тихо, но искренне. — Вы так много для нас делаете. — Для вас — всё, — ответила Мария, и в её глазах блеснули слёзы. — Вы моя семья. Самая главная. Арсений кашлянул, отворачиваясь, и сделал вид, что ему очень нужно проверить что-то на кухне. Антон смотрел на спящую Тяпу, на дверь, за которой скрылся Арсений, на тётю, которая улыбалась ему сквозь слёзы, и думал: как же ему повезло. Как же ему невероятно, сказочно повезло. Час спустя. Кухня. Мария пила чай, Антон ковырял печенье, а Тяпа, уже проснувшаяся и полная сил, грызла новую резиновую косточку под столом. — Значит, договорились, — говорила Мария. — Я буду звонить каждый вечер. Если что-то случится — сразу мне. И прививки по графику. — А если мы забудем? — спросил Антон. — Я напомню. Я теперь ваш личный ветеринар на удалёнке. Арсений вышел из комнаты с телефоном в руках. — Мария, а можно вас сфотографировать с Антоном? Для истории? — Конечно, — она улыбнулась и притянула племянника к себе. Щёлк — и момент остался в памяти телефона. Антон, чуть смущённый, но счастливый, и Мария, обнимающая его за плечи. Тяпа, влезшая в кадр в последнюю секунду, с косточкой в зубах. — Идеальное семейное фото, — прокомментировал Арсений. — Повесим на стену. — Давай, — согласился Антон, и все рассмеялись. Мария посмотрела на часы и вздохнула: — Мне пора. Дорога дальняя, а завтра на работу. Антон сразу погрустнел, хотя старался этого не показывать. Тяпа, почуяв смену настроения, подползла к его ногам и ткнулась мокрым носом в щиколотку. — Я провожу, — вызвался Арсений, но Мария покачала головой. — Сидите, отдыхайте. Я такси вызову. — Она уже доставала телефон, но Антон вдруг встал. — Я провожу. До лифта хотя бы. Мария улыбнулась и кивнула. В прихожей было тесно втроём — Тяпа вертелась под ногами, норовя выскользнуть за дверь. Антон придерживал щенка коленом, пока Мария надевала плащ. — Звони, если что, — сказала она, глядя на него с высоты своего роста. — В любое время. Даже ночью. — Хорошо, — пообещал Антон. — И слушайся Арсения. Он хороший, заботливый. Ты с ним в надёжных руках. — Я знаю, — Антон опустил глаза, но потом поднял их и посмотрел на тётю с такой благодарностью, что у неё защипало в глазах. — Спасибо, что приехали. Правда. Я очень рад, что я не один и есть близкие родственники. Мария шагнула вперёд и обняла его — крепко, но осторожно, чтобы не задеть больную руку. Антон замер на мгновение, а потом уткнулся носом в её плечо и зажмурился. От неё пахло цветами и чем-то ещё — тем самым, маминым, что он почти забыл, но теперь вспомнил. — Я тебя люблю, Антоша, — прошептала Мария. — Мы ещё столько всего наверстаем. Обещаю. Он кивнул, боясь расплакаться. В глазах предательски защипало. Лифт приехал слишком быстро. Мария шагнула в кабину, помахала рукой, и двери закрылись, отрезая её от них. Антон стоял, глядя на металлические створки, и не двигался. Тяпа тявкнула, дёргая его за штанину — мол, пойдём уже, чего застыл? — Идём, — сказал он тихо и поплёлся в квартиру. Арсений ждал его прямо у двери. Стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и смотрел с той особенной нежностью, от которой у Антона всегда что-то ёкало внутри. — Ну что, солнышко? — спросил он тихо. — Как ты? Антон пожал плечами, но плечи предательски дрогнули. Он сам не понял, как оказался в объятиях Арсения — то ли шагнул сам, то ли брюнет притянул его. Но стало тепло. Спокойно. Дома. — Она приедет ещё, — сказал Арсений ему в макушку. — И не раз. Теперь у тебя есть тётя. Настоящая, живая, которая тебя любит. — Знаю, — голос Антона звучал глухо, уткнувшись в его грудь. — Просто... привыкнуть надо. Столько всего сразу. — Привыкнем, — Арсений погладил его по спине, осторожно обходя повязку на локте. — Вместе привыкнем. Тяпа, которой надоело, что её игнорируют, запрыгнула им на ноги, требуя внимания. Антон рассмеялся сквозь слёзы, наклонился и подхватил щенка здоровой рукой. — Ты тоже часть семьи, — сказал он, глядя в чёрные глаза-бусинки. — Самая мелкая, но самая шумная. — И самая зубастая, — добавил Арсений, кивая на косточку, которую Тяпа так и не выпустила из пасти. — Пойдёмте в комнату. Замёрзли уже стоять. Гостиная. Вечер. Они устроились на диване — Антон лёг, положив голову Арсению на колени, Тяпа свернулась клубочком у него в ногах, коты оккупировали спинку дивана и подозрительно косились на щенка. Телевизор работал фоном, но никто не смотрел. — Арс, — позвал Антон, глядя в потолок. — М? — А ты правда думаешь, что у нас получится? Ну... семья? Я, ты, Тяпа, теперь ещё тётя? — он говорил тихо, неуверенно, будто боялся спугнуть ответ. Арсений запустил пальцы в его волосы, начал медленно перебирать пряди — жест, который успокаивал их обоих. — Солнышко, посмотри на меня. Антон повернул голову, встретился взглядом с брюнетом. В его глазах было столько тепла, что можно было согреться. — У нас уже получилось, — сказал Арсений просто. — Мы и есть семья. Мы вместе. Тяпа есть. Коты есть. Теперь Мария есть. Это и есть семья. Не обязательно, чтобы всё было идеально. Главное — чтобы мы были друг у друга. — А ты... — Антон замялся, покраснел, но всё же спросил: — Ты меня правда любишь? Не жалеешь, не как опекун, а... ну... Арсений наклонился, не давая ему договорить. Поцелуй был мягким, осторожным — в губы, в самый уголок губ, в щёку, в нос. Антон зажмурился и выдохнул. — Дурачок, — прошептал брюнет, касаясь губами его виска. — Я тебя люблю. Безумно. До дрожи. До ужаса. Если бы ты знал, как я боялся, когда ты упал сегодня ночью... как я боялся тебя потерять... — Я здесь, — Антон потянулся к нему здоровой рукой, притянул ближе. — Я никуда не денусь. Обещаю. — Смотри у меня, — Арсений улыбнулся, но в глазах блестело. — Нарушишь обещание — найду и накажу. — Чем накажешь? — Антон вдруг улыбнулся, входя в привычную колею лёгкого подкола. — Щекоткой, — серьёзно ответил Арсений и тут же запустил руку под мышку здоровой руки. — Ай! Не-е-ет! — Антон забился, засмеялся, пытаясь увернуться, но куда там — брюнет был сильнее и ловчее. — Сдаюсь! Сдаюсь! — То-то же, — Арсений прекратил пытку и чмокнул его в нос. — Будешь знать. Тяпа, которую растолкали во время потасовки, возмущённо тявкнула и перебралась поближе к ногам, свернувшись снова. Коты неодобрительно шевельнули ушами, но с дивана не слезли. — Смотри, все недовольны, — заметил Антон, кивая на зверей. — А мне плевать, — Арсений притянул его ближе, укладывая голову себе на грудь. — Я счастлив. Имею право. — Эгоист, — фыркнул Антон, но сам улыбался до ушей. — Зато твой эгоист, — поправил брюнет и поцеловал его в макушку. За окном темнело, в комнате горел только торшер в углу, бросая мягкий свет на их маленький зверинец. Тяпа посапывала, коты мурлыкали, а Антон слушал, как бьётся сердце Арсения — ровно, спокойно, надёжно — и думал, что именно так и должно быть. Именно так он себе и представлял счастье. Когда не надо бояться. Когда есть куда вернуться. Когда рядом тот, кто примет любого — со всеми шрамами, страхами и дурацкими привычками. — Арс, — позвал он почти шёпотом. — М? — Я тоже тебя люблю. Очень. Рука Арсения на мгновение замерла, гладя его по спине, а потом сжала чуть крепче. — Я знаю, солнышко. Я знаю. Глава 28 (финал): "Ночная тишина" Гостиная. 22:30. Телевизор работал фоном, но никто его уже не смотрел. Антон лежал на диване, подложив под голову подушку, и наблюдал, как Арсений собирает со стола остатки чаепития. Тяпа, вымотанная прививками и новыми впечатлениями, спала прямо на полу, раскинув лапы в разные стороны и слегка подёргивая носом во сне. — Я в душ, — сказал Арсений, подходя к дивану. — Ты как? Рука не болит? — Нормально, — Антон зевнул, прикрывая рот здоровой рукой. — Таблетка подействовала. — Вот и отлично. Я быстро. Брюнет наклонился, чмокнул его в лоб и скрылся в ванной. Антон проводил его взглядом и снова уставился в потолок. В квартире было тихо, только из ванной доносился шум воды и коты изредка перебирались с места на место, выискивая самые уютные уголки. Мысли текли медленно, как густой мёд. Тётя Мария. Тяпа. Арсений. Всё смешалось в один большой тёплый ком, от которого внутри разливалось приятное тепло. Антон сам не заметил, как глаза начали слипаться. Он попытался бороться со сном, хотел дождаться Арсения, но организм взял своё — слишком много событий за последние сутки, слишком много эмоций, слишком много всего. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон — тихий плеск воды за стеной. --- Ванная. 22:45. Арсений стоял под горячими струями, позволяя воде смывать усталость и напряжение. День выдался тот ещё: больница, встреча с Марией, разговоры, слёзы, прививки для Тяпы... Голова гудела, но на душе было удивительно спокойно. Он думал об Антоне. О том, как мальчик изменился за последнее время. Ещё пару месяцев назад он бы и близко не подошёл к незнакомому человеку, а сегодня играл в «крокодила» с одноклассниками. Ещё пару недель назад он боялся собак, а сейчас засыпает в обнимку с Тяпой. Прогресс был колоссальным, и Арсений чувствовал гордость — не за себя, а за Антона. За его силу, за его желание жить дальше, несмотря ни на что. Выключив воду, он закутался в халат и вышел в коридор. В квартире было тихо. Слишком тихо. Арсений заглянул в гостиную и улыбнулся. Антон спал. Разметавшись на диване, подложив под щёку здоровую руку, с чуть приоткрытым ртом и расслабленным лицом. Тяпа так и не проснулась — дрыхла в той же позе, только теперь перебралась поближе к ногам мальчика и уткнулась носом ему в пятку. — Солнышко, — прошептал Арсений, подходя ближе. Он осторожно, стараясь не разбудить, поправил подушку, укрыл Антона пледом, который валялся рядом, и поправил сбившуюся повязку на локте — не дай бог ночью зацепит. Антон во сне что-то пробормотал, чмокнул губами и повернулся на другой бок, поджимая ноги к животу. — Спи, маленький, — Арсений провёл рукой по его волосам, убирая упавшую на лицо прядь. — Завтра новый день. Он бесшумно вышел из гостиной, прикрыв дверь, чтобы шум не мешал, и направился на кухню. Рабочие бумаги ждали — отчёты, записи, планы на следующую неделю. Работа психолога не заканчивалась в пять вечера, особенно когда у тебя столько своих переживаний. Кухня. 23:15. Арсений сидел за столом, уткнувшись в ноутбук, и делал пометки в блокноте. Рядом стояла кружка с остывшим чаем, которую он так и не допил. Наушники висели на шее, но музыку он не включал — боялся пропустить, если Антон проснётся. За окном было темно, фонари освещали пустой двор, и где-то вдалеке лаяла собака. Тяпа во сне дёрнула лапой, но не проснулась. Коты, уставшие от дневной суеты, разлеглись на подоконнике, грея пузики. Арсений дописывал последний абзац, когда телефон завибрировал. Он глянул на экран — Мария. — Чёрт, — прошептал он, хватая трубку. Но было поздно — рингтон, хоть и негромкий, разорвал тишину. Из гостиной донеслось сонное шевеление. Антон что-то промычал, заворочался. — Сейчас, сейчас, — Арсений быстро вышел в коридор, на ходу принимая вызов. — Алло, Мария? — Арсений, я доехала, — голос Марии звучал устало, но довольно. — Извините, что так поздно, хотела убедиться, что вы там живы. — Всё хорошо, — он говорил тихо, прикрывая трубку рукой, и осторожно заглянул в гостиную. Антон лежал на боку, лицом к двери. Он не проснулся окончательно, но сонно морщился, тер ладонью глаз, пытаясь понять, что за звук его разбудил. Тяпа, почуяв движение, подняла голову и вопросительно тявкнула. — Тсс, — Арсений шагнул к дивану, присел на корректор и свободной рукой начал гладить Антона по спине — медленно, успокаивающе, как делал всегда, когда тому снились кошмары. — Спи, солнышко. Всё хорошо. Просто позвонили. Спи. Антон вздохнул, прижался щекой к подушке и снова закрыл глаза. Через минуту дыхание выровнялось — уснул обратно. Тяпа, убедившись, что ничего интересного не происходит, уткнулась носом в его ногу и тоже задремала. Арсений выдохнул и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь. — Извините, — сказал он в трубку. — Антона разбудил. Но уже спит. — Ой, простите, я не подумала, — заволновалась Мария. — Может, перезвонить завтра? — Нет-нет, всё нормально. Я сейчас на кухне, он не слышит. Как доехали? — Хорошо, без приключений. Соня встречала, с ума сходила от радости, — в голосе Марии слышалась улыбка. — А вы как? Тяпа не капризничала после прививок? — Спит без задних лап, — усмехнулся Арсений. — Даже не проснулась, когда Антон заворочался. Видимо, устала. — Это хорошо. Значит, всё перенесла нормально. А Антон? Рука не болит? — Вроде терпимо. Таблетку дал, уснул быстро. Думаю, завтра будет лучше. — Дай бог, — Мария вздохнула. — Вы уж берегите его. И себя. Если что-то понадобится — сразу звоните. — Обязательно. Спасибо вам ещё раз. За всё. — Не за что, Арсений. Спокойной ночи. — Спокойной ночи.

***

Он дописал отчёт, закрыл ноутбук и посмотрел на часы. Полночь. Пора и самому ложиться. Заглянув в гостиную, Арсений убедился, что всё в порядке. Антон спал, свернувшись калачиком, Тяпа перебралась поближе к его голове и теперь дышала прямо в ухо — щенок, коты мирно дрыхли на спинке дивана, образовав живой клубок из шерсти и тепла. — Зверинец, — прошептал брюнет, улыбаясь. Он осторожно, стараясь не разбудить никого, улёгся на свободный край дивана. Места было мало, но он привык. Антон во сне почувствовал его тепло, потянулся и прижался спиной к его груди. — Мой хороший, — прошептал Арсений, обнимая его здоровой рукой, второй придерживая Тяпу, которая уже начала сползать с подушки. Он прижался носом к затылку Антона, вдохнул знакомый запах — смесь шампуня, сна и чего-то такого родного, отчего сердце каждый раз сжималось. Губы сами потянулись к мягким пшеничным прядям, и он чмокнул их — сначала легко, почти невесомо, потом ещё раз, задержавшись чуть дольше. — Ты мой самый любимый, самый красивый, самый... — бормотал он тихо-тихо, почти беззвучно, касаясь губами то виска, то щеки, то уголка губ, которые во сне чуть приоткрылись. Антон во сне что-то промычал, качнул головой, словно отмахиваясь от мухи, но потом вдруг улыбнулся — той самой счастливой улыбкой, которую Арсений так редко видел наяву. И прижался плотнее, зарываясь носом в его грудь. Такой теплый.. — Сладкий мой, — выдохнул Арсений, поглаживая большим пальцем по плечу, по ключице, по шее — туда, где бился пульс. Он целовал его в висок, в бровь, в закрытое веко, чувствуя, как длинные ресницы щекочут губы. Антон во сне вздыхал глубже, расслаблялся ещё сильнее, словно чувствуя, что он в безопасности, что его любят, что его не бросят. Тяпа, недовольная тем, что её отодвинули, подползла поближе и ткнулась носом Арсению в бок, требуя внимания. Он, не отпуская Антона, свободной рукой погладил щенка по голове. — И ты моя хорошая, — шепнул он. — Все мои. Коты на спинке дивана одобрительно заурчали, переворачиваясь на спины и подставляя пузики. В комнате было тепло, тихо и так уютно, что Арсений чувствовал, как напряжение последних дней уходит, тает, растворяется в этой ночной идиллии. Он ещё раз поцеловал Антона — на этот раз в губы, бережно, едва касаясь. Тот во сне ответил — чуть приоткрыл рот, потянулся навстречу, и сердце Арсения пропустило удар. Он отстранился, боясь разбудить, но руку не убрал — продолжал гладить, перебирать волосы, водить пальцами по спине, выписывая узоры на тонкой ткани футболки. — Люблю тебя, — прошептал он в самое ухо. — Больше всего на свете. Антон вздохнул, улыбнулся во сне и окончательно растаял в его объятиях. За окном шумел ветер, где-то лаяла собака, но здесь, на этом диване, было своё маленькое королевство — тёплое, живое, наполненное дыханием, сопением и тихим урчанием. И Арсений знал: ради этих моментов стоит жить.