Портвейн

часть 1

Run away

«Люди меняются» или «люди не меняются»-одна поговорка, но всегда вспоминаешь ее по- разному.

Всего пару недель назад Чхве Енджун, заучка и выпускник девятого класса по совету отца согласился покинуть родной дом и два оставшихся года старшей школы провести в закрытом пансионе только для мальчиков. «Это повысит твою концентрацию», «Учителя из самых престижных вузов Британии», Енджуну было наплевать, его впринципе мало что интересовало. С детства никто не горел желанием разговаривать с какой-то тенью в дальнем углу, к которой, если подойти, то она тут же расплывется соплями и слезами, поэтому Енджун с сразу научился держаться один, хранить свою сентиментальность за парогом безразличия. Он дивился бабочкам на заднем дворе их среднестатистического дома, но когда он выставлял руки, чтобы схватить цветастые крылья, их тут же хватали руки побольше и тащили за маленький столик в углу комнаты, в который сейчас Енджун еле коленки поместит. И таким путем он пришел к этим огромным деревянным дверям перед его носом. Они стояли тут еще с века 16, или 14, а может вообще с рождения Иисуса, Енджун слишком быстро прочитал табличку перед входом и возвращаться у него не было времени, его снова куда-то потащили. Он кое-как успевал за быстрым топотом завуча, ведущего еще пять- шесть десятков таких же ребят сквозь огромную территорию, покрытую в большей части газонами, в которых тоже можно было потеряться. Енджун оглядел небольшой лес возле общежития и окинул на мгновение заброшеный корпус, хотелось бы ему верить, что там прошмыгнуло приведение или Василиск, но это не Хогвартс, здесь нет магии или чудищь, поэтому одинокие фантазии Енджуна остаются только у него в голове. Кровать была жесткой, пружины то и дело впивались в спину и приходилось целую ночь искать такое положение, чтобы выпирающая пружина слева выскакивала над шеей, а та что справа идеально помещалась под локтем. Енджун делил комнату еще с двумя парнями- Хонджун, он сразу отличился тем, что среди толпы мальчишечьих макушек выбивалась только та, что элегантно носила на себе черно-белый, в гусиную лапку берет, и Минхо, который успел выделиться, ну практически ничем. Он был на физмат факультете, поэтому пересекаться с ним даже не было смысла. Со времени их заселения прошло всего пару недель, новый учебный год еще только расцветал, уроки были увлекательными, не такими какие слушал Енджун до этого. Особенно литература, по слухам, в этом году прибыл новый учитель на замену тому маразматику, что ко всеобщему счастью вышел на пенсию, и их подходы совершенно различались. На первом же занятии он отложил учебник, даже сказал порвать его, в шутку, но, конечно, никто не осмелился это опробовать. По его словам, литература это не про то чтобы заучивать чужие мнения напечатанные десятки, а может и сотни лет тому назад, это про то чтобы через прошлое формировать свое настоящее. Он сказал- carpe diem, а Енджун повторил- лови момент. Воспоминания о прошедших неделях прервал грохот в коридоре. Василиск ползает по трубам? Енджун все равно уже упустил идеальную позу, огибающую все пружины и встать было не так трудно. Он не спеша прошел до двери и выглянул. Василиск замер. Не было слышно ни шороха, ни прежнего грохота ног, мрачный деревянный, иногда поскрипывающий коридор оглох. Чудище выдавал только свет фонарика, мягко струящийся по его гладким щекам и ягодным, пухлым губам. Подсвечивался и кончик носа, настолько маленький, что до него еле доходил свет, а глаза темные, каштановые, отражали блик, но не от фонарика, а он взгляда Енджуна. — Ты с нами? Голос Василиска нарушил по- настоящему гробовую тишину висевшую по коридору, который своими узкими стенами будто и правда закапывал под землю. Енджун еще раз огляделся: впереди только деревянные скрипучие просторы, позади два спящих незнакомца, а перед глазами чудище. Carpe diem — Да Секунда и он уже босой цепляет щепки коридора. Ноги путаются, спотыкаются, а перед глазами только змеиная, острая, на ощупь как железная игла, спина. Енджун не знает куда они бегут, но он хватается, вдыхает этот момент, глотает его вместе с воздухом, глотает аромат темных с, заметным только в темноте, сиреневым отливом волос, что, не прекращаясь, то подскакивают, то снова развиваются по ветру. Так пахнет тот самый момент? Слова учителя литературы и правда что-то поменяли в Енджуне, обычно не он хватал момент, а момент хватал его, тащил за шкирку, волок по земле, но теперь Енджун бежал сам. Ему нравилось думать, что это все большой сон, и он, наверное, бы и поверил в это если бы не почувствовал как его нос на огромной скорости врезался в спину, резко затормозившую спереди. Хорошо, что Василиск в конце книги ослеп и не увидит того неловкого румянца на щеках Енджуна, что только что прижался к самому красивому монстру что он когда- либо видел в своей жизни. — Пришли!— Прозвучало шепотом откуда- то из начала необычной очереди, которая, оказывается, все это время пряталась в темноте и вела Енджуна по коридорам. Зазвенели ключи, заскрипели двери, затопали ноги. Лунный свет несильно блеснул в глаза откуда- то снизу, когда Енджун вошёл в странную, пустую комнату. Он оглядел ее: пол блестел и двигался, словно галлюцинация, а стены отражали на себе белый полосатый узор. Енджун оглядел и парня, что бежал перед ним, в лунном свете он выглядел еще красивее. Он повернул голову, успокаивая взъерошенное дыхание, и на пару секунд еще задержал тишину, разглядывая Енджуна. — Субин. — Енджун. Но не успел Субин кивнуть или улыбнуться в ответ, как уже исчез. Куда? От него остались только брызги- он первым полетел в бассейн. Смех отразился по стенам и заразил Енджуна. Следом полетели еще какие-то парни, плескались, орали, утянули за ногу и самого Енджуна. Вода забилась в уши, в ноздри, рот, в морщины от улыбки. Перед Енджуном мелькали мокрые головы и лица людей, имен которых ему даже не нужно было знать, встречая новую макушку, он просто запускал в нее брызги, и затем оба разрастались в хохоте. Но наконец перед Енджуном вынырнула знакомая гадюка, но с нее уже сползла чешуя, а парселтанг превратился в обычный английский. «Ssssaytha Ayaeeh Ayaeeh Ethaa Aayaa Seyythaa», больше похоже на «Субин». Енджун набросился на него, утянул под воду, захватив когтями белые локти. Вода резала уголки глаз, но Енджун с сопротивлением открыл их чтобы увидеть как сияет Субин. Его волосы окутали лицо, словно потоки ветра, а одежда надулась и поднялась вверх. Ресницы были крепко зажмурены, а щеки надуты и полны воздуха. Енджун сохранил этот момент в своей памяти, поймал, словно полароид улетевший на ветру. — Я тебя раньше не видел здесь.— Субин уже сидел на краешке бассейна, свесив ноги в воду. Его пальцы ловко выжимали воду из тонких волос. — Я новенький.— Енджун сидел рядом, пытался выжимать воду из пижамы, но она была слишком намокшей, так что сколько бы он не старался, рельефы его худого тела все равно просматривались через мокрую ткань. — На самом деле, когда я тебя увидел, то не думал, что ты согласишься. Я тоже не думал В голове Енджуна резко пронеслась мысль, что это все правда не сон, что он посреди ночи с какими-то незнакомыми ребятами пробрался в бассейн и даже, не снимая пижамы, купался и, наверное, нарушил сотню правил. — Вода в нос не затекла?— Смех Субина преравл поток мыслей, что жужжали в голове Енджуна, он рассмеялся в ответ.— Тогда повторим как- нибудь? — Смотрите, уже светает.— Енджун распахнул рот в немом ответе, но его остановил голос раздавшийся по стенам. Субин отвернулся, и с его волос тут же полетели капли.— Пора идти.— Снова затоптали, а скорее зашлепали босые ноги. Енджун не хотел уходить, он бы остался тут, свесив икры в воду, смотреть на рассвет. Но у краешка глаза появилась рука, волосы Енджуна тоже встрепенулись, разбросав повсюду обрывки воды- Субин склонился над ним. Еле слышное спасибо и их руки крепко скрепились. Субин не спешил их расцеплять, он побежал, потянув за собой, чуть не подскользьнувшегося, Енджуна, повел в темный коридор, где казалось, будто с каждым шагом стены сжимаются, а из темных углов выпрыгивают летучие мыши. Но чем уже становились стены, тем сильнее сжималась рука Субина, ему не нужен был фонарик чтобы знать дорогу, возможно, Енджун просто не заметил как где-то впереди он шепотом произнес «lumos» — Вроде здесь твоя комната.— Дыхание, немного сбитое, эхом разносилось по тишине сумрака. Субин остановился около одной из тысячи дверей и наконец расцепил руку.— Захочешь меня еще раз увидеть, приходи в заброшенный корпус.— Прошептав это, Субин бесследно растворился в темноте. *** — Чхве Енджун, пройдите в кабинет директора. Утро началось прекрасно. Хоть Енджун и не выспался, потому что всю оставшуюся ночь не мог свести глаз с рассвета, но чувствовал себя бодро и как всегда был готов к учебе. Его выдернул голос завуча Минхека, разнесшийся с удивительной скоростью по переполненному, шумному кабинету. Всем было понятно зачем звали Енджуна, так подзывали почти каждого, кто мог хоть глазком оказаться свидетелем вчерашним событиям. Но проблема в том, что Енджун видел их с распахнутыми глазами. Сколько бы он не пытался, он не мог унять ни трясущиеся руки, ни дрожащий, писклявый от волнения, голос. Его колыхало, словно травинку на ветру, казалось, будто если дотронуться даже пальцем, то Енджун сломается пополам как тонкий засохший колосок. Енджун кое-как переставлял свои ноги по пути в кабинет, его голова была тяжелой и тянула смотреть только в пол. Наконец, его усадили на скрипучий деревянный стул. В кабинете пахло хвоей, дорогая, старинная резьба украшала дерево, выструганное когда-то давно в просторный стол. Енджун мог скользить взглядом только по завитушкам на его ножках, глаза, сколько бы усилий он не прилагал, никак не поднимались наверх. — Чхве Енджун, правильно?— Голос директора был басистым, но наповал острым. — Да.— Сухо и глухо. Енджун этого не видел, но почувствовал как мистер Ким пробежался по нему взглядом. — Ты же только недавно поступил в нашу академию?— Енджун позволил себе на секунду поднять глаза. Перекинутая нога на ногу, руки разложены по ручкам кресла, а голова по- лисьи положена на бок. Директор сидел расслабленно, будто он не допрашивал Енджуна, а просто вел светскую беседу, для большей атмосферы не хватало на столе только чая или печенья с шоколадной крошкой. — Да, господин Ким. — Можешь называть меня просто Ким Намджун.— Директор поменял позу, пододвинувшись ближе. Стеклышки больших алюминиевых очков сверкнули, и тогда Енджун, собрав всю свою волю, всё-таки посмотрел в глаза Ким Намджуну.— У тебя хорошая успеваемость, ты отлично адаптировался.— Директор продолжал свой монолог, безнадежно ожидая ответа от Енджуна.— Да и на вид ты парень славный. — Да, Ким Намджун. — Знаешь что,— Директор стянул с себя оправу очков и отодвинулся на спинку кресла.— Изначально, я подозревал тебя в том, что ты и еще пару ребят пробрались вчера ночью в бассейн.— На этих словах Енджун еле сдержал себя чтобы не икнуть или, еще хуже, разреветься. Он чувствовал, как бежит пот по его телу, как быстро хлопают его ресницы. Казалось, будто весь мир сечас держится на одном тонком пластыре, который с легкостью может перерубить Ким Намджун.— Но сейчас я вижу, что такой скромный и прилежный ученик как ты просто не мог так поступить. Ведь если бы это был ты, то давно бы уже паковал чемоданы. Представляешь как обидно проучиться в одной из самых престижных академий Британии всего пару недель и вернуться домой за такую мелочную пакость.— Намджун словно повторял слова отца, точнее того внутреннего упрека, что звучал отцовским голосом. Енджун снова вжался в кресло: а что если он все понял, что если меня и правда выгонят, что я скажу отцу. Мысли заполнили всю голову, они бегали и брыкались, ударяясь о стенки могза, пока их снова не перерубил голос директора.— Но наверное ты видел кто это сделал?— И тут Енджун вспомнил Субина. Вспомнил его нос, подсвеченный заклинанием, острую чешуйчатую спину и тот полароид, что хранился у него на дальней полке головной коробки: волосы, словно потоки ветра с самого олимпа, по- детски надутые щеки и зажмуренный ресницы. Субина выгонят. — Если ты не скажешь кто там был, то тебе придется самому оказаться в этом списке, понимаешь?— Директор привстал и оперся руками на резной стол, загораживая единственное солнце, проходившее через окно сзади. Он словно навел тень на Енджуна: его силуэт был темным словно та самая летучая мышь, прячущаяся в коридорах академии, всевидящая и злопамятная. Енджуна пробил холод. Уж лучше я чем Василиск. — Я знаю только Субина. Намджун ничего не ответил, он выпрямился, достал из кармана знакомую оправу очков и с абсолютно каменным, непонятным и оттого страшным лицом, надел их, легко махнув рукой. — Спасибо, Чхве Енджун, можешь идти. Сердце Енджуна остановилось. То ли от облегчения, то ли, наоборот, от устрашающе холодного лица директора. Он еле встал- ноги подкашивались, протащил их из кабинета и как только дошел до комнаты- рухнул на колючую кровать и не заснул, а просто бесследно потерялся в пустоте своих мыслей. Субина выгонят.