маленькое солнышко.

.  .  . Мужчина прижимается уже сухими губами ко лбу мальчика на его руках. Крепкие руки дрожат, стараясь не упустить такое лёгкое, ослабшее тело. ... Эзоп Оливерс дослужился до звания коммандера на морском флоте, достигая значительных результатов в военном деле. Дослужился и начал становиться профнепригодным. Из-за количества военных действий, вечного стресса, перепадов температур и нахождения в солёной, холодной воде – слух начал сдавать. Но пока что не так сильно, поэтому отец попотел и уже подполковника Оливерса перевели не на гражданку, а на сушу. Изначально, никто и не понимал, куда деть бывалого на воде, но всё-таки зелёного на суше солдата. Пока не нашлось решение в лице группы, особо их обязанности нигде не разглашались, кажется, будто их в полной мере и не составили. Группа состояла из подполковника Оливерса, только восстановившегося подполковника Морана и четырёх молодых, выдающихся солдат. Среди них были россиянка Карина, британка Мэри, американец Джек и самый младший британец Эдгар. Впервые они все встретились в штабе. Хотя "штаб" - название громкое для здания брошенной, в ходе войны, больнице и в итоге занятое, в основном, английской армией. Главным облегчало задачу то, что хотя-бы Моран и Оливерс были знакомы ещё до всего этого детского сада с группой. Мужчины познакомились, будучи моложе, они тогда были совершенно другими; не побитые жизнью, как старые ботинки с горящими глазами, наполненными святой наивностью, они были не такими выпотрошенными. Было проведено собрание, на котором тройка серьёзных и внушительных людей объясняла то, что ждёт пятёрку, даже пытались подбадривать, побуждая на хороший настрой, будто бы никто из них не знал о предстоящей резне, от которой в итоге придёт сломанная психика, ночные крики от кошмаров и расцарапанные в кровь руки. Часть обязанностей им всё-таки была объяснена и назначена на достаточно ранее утро очень серьёзная, пугающая миссия с неизвестным концом. Но пока их просто расположили по двое в комнатах, накормили уже непривычной для солдат, нормальной едой. Пускай она в горло не лезла, а от всё-таки приятного запаха, ударившего в нос, тянуло только очистить желудок поскорее; в животе скручивало, сжималось, к горлу подкатывал ком, а грудь предательски сильно сжималась, почти ломая рёбра. ...Оливерс уже примерно полтора часа слушал, как еле уснувший мальчик с тёмно-русыми волосами, крутился на достаточно холодных, белых простынях. Даже при свете луны, пробивающимся с окна и ветвей деревьев, можно было разглядеть покрытый испариной лоб Эдгара, как брови жмутся к переносице, а тонкие пальцы тревожно сжимают одеяло.  Через некоторое время засыпает Эзоп, на удивление минуя все ужасающие и грубые мысли, в том числе и об пережитом на поле боя ужасе. Хрупкую пелену сна разрушил просящий, почти сорванный истерикой голос. — Подполковник Оливерс... Мистер Оливерс... — дрожащие, тонкие и совсем нежные руки будили светловолосого мужчину, пока глаза нежного, зелёного цвета заполнялись хрустальными капельками солёного вкуса. Эзоп машинально хватает мальчишку за руки, слишком резко сжав тоненькие запястья Харриса. Такая реакция заставляет русоволосого взвизгивая зажмуриться – это становится причиной того, почему неаккуратные дорожки потекли по пухленьким щекам с россыпью веснушек. — Чёрт... Прости... — руки освобождают запястья Эда, сам мужчина поднимается и оказывается в сидячем положении на твёрдом матраце. Видя состояние мальчика, он понимает, что ничего не услышит пока солдат не успокоится, заключает такого беззащитного, маленького офицера в объятия. Холодный кончик носа скрывается в изгибе шеи и плеча, но вздрога это не вызывает за счёт ночной кофты из тёплой ткани. Мальчишка забирается с ногами, вжимаясь в сильное тело. Ему казалось, что старший по званию может действительно защитить от всего, хотя на протяжении службы получалось иначе; тихие истерики в подушку тёмной ночью, желание перерезать ниточки коротенькой жизни. . . . Длинные, уже чуть грубые спустя годы участия в военных действиях, пальцы ласково перебирают нежные, каштановые пряди волос мальчика, устроившего голову на коленях подполковника. Сейчас, когда небесный свод застилается тьмой, а на глубинно чёрном покрывале проявляются яркие крапинки – становится максимально непривычно, наступает тишина. Погода сегодня благосклонна; было не так уж и жарко в тяжёлом военном мундире, а также пыль, что в обычные дни разлетается в огромнейшем количестве, попадая в глаза или в нос, успокаивается. В пустынной бесконечности наступила тишина. Конечно, это ненадолго, но насладиться стоило. Лагерь был разбит в удачном месте, под тенью, три палатки, сливающиеся с местностью, а между медленно догорали тонкие палки дров, найденных достаточно далеко и нарубленных для приготовления еды или согревания в особенно холодные ночи. Тихий голос Эзопа обволакивает юного мальчика, с интересом рассматривающего небо. Голос в меру грубый, но бесконечно ласковый только для него. Эдгар периодически тихо мурчит из-за манипуляций старшего с его волосами.  Мужчина указывает на группу звёзд, крайняя из них – наиболее яркая привлекала обоих парней. Минуту Оливерс внимательно рассматривал созвездие, поворачивая голову, чтобы точно понять что это. Версия возникает достаточно быстро и подтверждается расположением той самой звезды. — Это созвездие льва, — задумчиво тянет светловолосый, мысленно соединяя точки между собой тоненькой белой линией, но продолжить не успевает. — Созвездие тебя? — Харрис тихонько смеётся, щуря глаза и широко улыбаясь - именно за это Эзоп готов действительно хоть весь мир положить, чтобы видеть улыбку этого солнечного мальчика, адресованную только ему и никому больше. — Наверное, — усмехается подполковник, поглаживая мальчишку по волосам и наклонившись, чтобы осторожно поцеловать солнышко в лоб. — Та звезда – Регул, звезда достаточно молодая, но массивнее Солнца почти в четыре раза. Очень быстро вращается. — Приятно познакомиться, Регул, — мальчишка посмеивается, протягивая руку к небу, в жесте приветствия и опускает руку, продолжая сохранять максимально весёлое настроение. Голубые глазки сверкают от того, насколько этот момент уединённый, приятный. Внимание мальчика мгновенно привлекает другое, на что он сразу же указывает. — Смотри! Смотри! Это же Орион, да? Эзоп приглядывается и кивает. — Да, котик, это Орион. Насколько я помню, это Беллатрикс, а это Бетельгейзе, — военный указывает на две противоположные друг другу звезды. — Самое интересное, что их светимость и минимальная, и максимальная во много-много раз больше Солнца. Но даже все звёзды вместе взятые не светят так ярко, как ты, котёнок. — А я что, радиоактивный котёнок? — Эд гладит старшего по щеке, всё также смеясь и широко, лучезарно улыбаясь. Эзоп ласково берёт его руку и начинает выцеловывать открытые участки нежной кожи. Они бы хотели, чтобы этот момент длился ещё больше, чем вечность. Чтобы на утро вновь не пришлось рисковать жизнью. Чтобы не пришлось сгорать от нервов, если их разделит поле боя на огромное расстояние. . . . Редко, но в жизни даже таких солдат появлялись выходные дни. Квартирка в Лондоне была небольшой, несколько тесненькой, но для влюблённых – идеальной. Намного лучше, чем искать укромные, действительно безопасные места, чтобы иметь возможность коснуться губами губ любимого человека хоть на пару, мимолётных мгновений. Эзоп обнял мальчика со спины, целуя пухленькие, румяные щёчки. Эдгар смеётся, накрыв ладонями руки Оливерса, ласково поглаживая немного грубую, бледную кожу. Поцелуи некоторым градом распространяются по шее младшего без особых намёков. — Солнышко моё, — блондин прижимает его ближе, чуть покручиваясь с мальчиком, будто бы танцуя. Тихое мурлыканье не уходит от слуха, пусть даже уже на половину повреждённого. — Давай попробуем? — Эд краснеет пуще прежнего, пока сероватые глаза с напоминанием смотрят на Харриса, сведя тонкие брови к переносице. Образовавшуюся складку между, Эдгар осторожно чмокнул. — Я имею ввиду секс. — Ого... Ты уверен? — с промедлением произносит подполковник, ткнувшись холодным кончиком носа в изгиб тонкой юношеской шеи. — Да, я купил даже то, что надо, — быстро моргает мальчишка, доставая из тканевого пакета подходящую смазку, средство контрацепции и, зачем-то, пачку сигарет. Эзоп тихо смеётся с последнего под непонимающим взглядом Харриса. — А это зачем? Мы оба не курим. — Ну, Джек сказал, что всегда после секса курит с партнёром... — голос звучит так тихо и неуверенно, что Оливерсу становится даже несколько стыдно, он ведь до такого довёл маленькое солнышко. Впрочем, следом мужчина поднимает Эда на руки, прижимая бережно и крепко к себе любимого. Он берёт необходимые купленные вещи и относит мальчика в кровать. Всё пройдёт ещё лучше, чем себе это представлял темноволосый и ни одно из волнений так и не воплощается в реальность – всё развеивается будто сигаретный пепел на ветру. Эдгар будет громким и часто произносить возлюбленное имя, признаваться в любви на ухо, сжимая очень крепкие плечи. После акта они будут обнимаясь лежать на кровати, расположенной прямо у окна. Эдгар, подобно маленькому котёнку, будет тихо и сонно мурчать, прижимаясь к Эзопу, обхватив подполковника руками как последнее сокровище в этом мире. Блондин будет любоваться своим солнышком, гладя мягкие, чуточку спутанные волосы. Кто же знал, что настолько умиротворяющий момент будет практически последним на их пути счастья. . . . Себастьян выглядит виновато, смотря на военного товарища с тревогой и сожалением. Он увидел то, чего бы никогда не пожелал уже достаточно близким людям вокруг, а в особенности второму подполковнику. Эзоп поднимается на ноги и словно прочитывает в лазурных глазах ужасающую правду под приправами горя и поддержки. Словно на ватном полотне мужчина следует прямо, откуда пришёл Моран, пробивается сквозь людей к месту происшествия. Он не верит, он не хочет верить. Он желает, чтобы сейчас, выйдя в центр, он не увидет того самого зрелища. Что мальчик обнимет его и расскажет, как было страшно, как он чуть-ли не умер под градом разъярённых пуль чёртовых убийц. Ничего не обошлось. Даже и чуточку. Блондин садится на колени рядом с ещё немного тёплым телом, сочащимся ярко-бордовой, горячей кровью. Эдгар кое-как, но слабо поднимает уголки сухих, налитых красной «живой» жидкостью, губ в улыбке, когда Оливерс дрожа, но чуть поднимает мальчика, прижимая к себе. Слёзы широкой пеленой застилают глаза и почти мешают свободному взору на возлюбленного, делающего свои последние глотки воздуха – они больше не помогут, но тело всё ещё требует. Эд и сам роняет несколько солёных капель, когда прислоняет слишком тяжёлую голову к сильному телу и закрывает глаза уже навсегда. Светловолосый замечает, как губы британца шевелятся, пытаясь выдавить три главных слова, но их горла вырываются лишь хрипы и с края губы стекает тонкая струйка крови. Мужчина прижимается уже сухими губами ко лбу мальчика на его руках. Крепкие руки дрожат, стараясь не упустить такое лёгкое, ослабшее и безнадёжно остывающее тело. Эзопу вновь предстоит пройти через церемонию похорон любимого человека, смотреть напуганными глазами с пеленой боли на родителей пары, чувствуя свою вину за смерть доверенных ему людей. Его маленькое солнышко погасло прямо на руках окончательно. Последний раз он увидел его улыбку уже в деревянном гробу, что был оббит шёлковой, белоснежной тканью изнутри.