Сладкий генерал

— Ему точно не больно? — неестественно скрюченная шея животного крайне беспокоила меня. Больно смотреть на подобного рода зрелище. Его вид оставлял желать лучшего. Столь дикая картина пугала. Казалось, зверь испытывает невероятную боль от такого, но из пасти доносилось лишь какое-то странное пыхтение, хотя он должен громко кричать, извиваться и стараться всеми силами вырваться. — Не переживай. Он в полном порядке. — большие руки высокой девушки сжались с новой силой. Из-за подобных махинаций из кожи жирафа потекла необычайная жидкость, яркая, тягучая, словно водянистый мёд. Необъяснимая и крайне необычная картина заставляла меня с неким интересом наблюдать за ней.       В груди отзывалось болезненное и неприятное чувство. Так и хотелось зажмурить глаза и не смотреть на то, как шея большого животного под напором сильных пальцев сжимается словно тряпка. Ухмылка у одной из сладких генералов проявлялась всё чётче, когда напиток до краёв наполнял бокал. На моё удивление у жидкости был столь манящий и приятный аромат, его сладкие нотки проникали глубоко в ноздри. Противоречивые чувства не давали мне покоя. Хотелось хоть как-нибудь помочь бедному зверю, но я даже не знала, как вообще можно исправить подобную ситуацию. Я никогда ничего подобного не видела. Присутствующие за столом то и дело посмеивались над моей реакцией. Наверное, это действительно выглядит забавно со стороны. Мои глаза невольно зажмуриваются каждый раз, когда стальная хватка девушки сдавливает кожу жирафа, заставляя вытекать жидкость. Это действительно мучительное зрелище для моих очей. Бокал с необычным содержимым остановился возле моего лица. Ресницы в удивлении быстро захлопали. — Выпей. Тебе понравится. — мои руки осторожно и неспешно взяли посуду с напитком. Шоу, которое устроила Смузи, было крайне жестоким и необычным, но, видимо, ей по нраву наблюдать за беспомощностью существ, которые не способны дать отпор.       Я не совсем уверена, что вообще хочу делать глоток этого странного напитка. Аромат поистине восхитительный, но у меня возникают всё новые и новые сомнения. Эта жидкость из бедного животного… Совесть не позволяет мне даже кончиком языка прикоснуться к ней. Но эти пристальное взгляды, устремлённые на мое существо, заставляют тело содрогаться. На каждом из них будто написано, что они хотят увидеть мою реакцию. От этого тело охватывает холодный пот. — Да пей ты уже! Не отрава. Хотели бы травануть тебя, то давно бы уже сделали это. — Крекер недовольно скорчил лицо, прихлопнув ладонью по столу, чтобы на него обратили внимание. Остальные с интересом глазели на меня в ожидании.       Неспешно делаю небольшой глоток странной жидкости, зажмурившись. Необычный сладкий вкус поразил меня. Напиток приятно растекался по горлу. Кажется, все рецепторы на языке обострились. Никогда прежде не пробовала столь прекрасный нектар. Он не похож ни на одну жидкость, которую я когда-либо пробовала. Столь необычный букет собрался в этом растопленном меду. Приятная консистенция, потрясающий вкусовой спектр… У меня будто звёзды из глаз посыпались. С уст моих сорвался изумлённый вздох, а глаза широко распахнулись в удивлении. От моей реакции раздался громкий смех присутствующих на чаепитии. Щеки мои в момент покраснели. Это действительно слишком смущающие. — Не кстати, конечно, но как там делишки с братом? — Крекер скрепил руки вместе, согнув их в локтях. Его подбородок припал к их тыльным сторонам, удерживая голову. На лице красовалась ехидная улыбка. Глаза с интересом смотрели на меня. Это заставило меня ещё сильнее покраснеть. Воспоминания стали всплывать быстрыми картинки перед глазами. — А вот и проснулась самая главная сплетница. Хуже старой бабки, ей богу. — Пэроспэро толкнул брата в бок локтём. Генерал дёрнулся, поёжившись. Как я знаю, ему не очень нравятся болезненные ощущения; Лола и Шифон как-то упоминали, что он боится уколов, и это действительно забавно для меня. Хотя всё их семейство поистине необычно и со своими странными, но до зубной боли любопытными, повадками. Все они столь разные, и это прекрасно. — Да, Пэрос! Тебе совсем не интересно что ли? Многим из нашей семьи хочется узнать, как дела обстоят у молодожёнов. Хотя… Не знаю, можно ли вообще так называть Кату. — Министр бисквита задумчиво поднял глаза куда-то вверх. Что ты имеешь ввиду, Крекер? Не совсем понимаю последнее выражение; точнее сказать, я до последнего не хочу понимать его. — В к-каком смысле? — голос слегка подрагивает. Я приземлилась на своё место в след за Смузи, — Катакури уже был женат? — Чего? Нет, конечно! — мои вопросы явно позабавили одного из тех генералов. Он одарил всех громким и заразительным смехом. У присутствующих волей-неволей на лицах расцветает улыбка, а некоторые посмеиваются. Но мне как-то не по себе. Будто ток прошёлся по каждому миллиметру сердца, — Любая девушка на твоём месте, как мне кажется, давно бы руки наложила на себя, не проведя с братом и недели. Только ты у нас смелой оказалась, — мои кончики пальцев машинально, еле уловимо, проводят по воротнику, который прикрывает шею в темных, но уже сходящих, синяках, — Я имел ввиду возраст Каты. — А что не так с его возрастом? — удивлённые и одновременно восхищённые взгляды сошлись на мне. Мне определенно что-то недоговаривают… — Среди наших братьев и сестер старше Каты только Пэрос и Компот. — мой нервный смешок озадачил Министра бисквита, — Ну, ему под сорокет как бы. — мой шокированный вздох сорвался с уст. От подобной реакции все вновь заражаются смехом от Крекера, — Ты этого не знала что ли? Всё это время ты старалась с ним поладить, даже не спрашивая о возрасте нашего брата? — Он мне в отцы годится… — в один момент все стихли, поджали губы от моей речи. Я потупила взгляд на бокал с необычным нектаром, который сделала Министр сока, — Я даже подумать не могла, что он старше меня на двадцать лет… — у многих с губ сорвался облегченный вздох. Так неловко на самом деле. Влюбиться в мужчину, который в два раза старше тебя… Это поразительно для моего разума, но со своими чувствами совсем ничего не могу поделать. Интересно, отец знал о возрасте мужа, когда отдавал меня семье Шарлотта? Какова была его реакция? — Так-с… Что же ещё ты не знаешь о нашем брате? А то как вы будете детей заводить, если ты только сейчас, спустя три месяца, узнала сколько лет твоему муженьку. — Крекер время от времени растягивал гласные в предложениях, повышая и понижая тон голоса. Подобные заявления смутили меня. Опять разговор о детях, который заставляет краснеть мои щёки, словно самый зрелый на всём мире помидор. — Интересно, какими будут ваши детишки. Думаю, довольно большими и крепкими, если учитывать гены братца, уи-уи-уи! Не знаю, выдержишь ли ты подобное. Ты совсем маленькая, если сравнивать с нашей мамой. Да и Катакури большой мужчина. Всё это наверняка будет очень болезненным. — вспотевшие ладони в миг накрыли пылающее от смущения лицо. Они так много говорят о детях. Им определённо хочется, чтобы семья пополнилась ещё одним маленьким жителем. Но я даже не представляю себя в роли матери. Да и могу ли я вообще стать примером для малыша или хорошо воспитать его, или следить за ним, или оберегать, или… О, Боже… Это безумно тяжело даже в мыслях! Все мои переживания и сомнения большим комом застревают в горле, еле как протискиваясь в грудную клетку. — Думаю, мне хотелось бы племянника. Сильного, своенравного, идеального. Скорее всего он будет похож на Катакури. — Смузи ухмыльнулась своим мыслям. — Или племянница! Такая же красивенькая, как Наночка. И сильная, и могучая, и высокая, как старший братик! — Пудинг от радости аж подпрыгнула на месте, поднимая свои маленькие ручки вверх, — Мы бы стали такими хорошими подружками, когда она вырастет. Я бы ей заплетала косички. И мы бы вместе лупили мальчишек, которые могут обидеть нас. — лицо в момент исказилось в злобной ухмылке. Это сбило меня с толку. — А может быть и два племянника, если повезёт. Или даже больше… — Шифон одарила меня лучезарной улыбкой. Это семейство либо издевается надо мной, либо действительно хочет видеть наших детей.       Да как вообще можно думать о подобном?! Мы только один единственный раз смогли нормально поцеловать друг друга. Хотя… Это, наверное, было похоже на простые долгие прикосновения губ; подобное можно сравнить с тестом, когда ты аккуратно оглаживаешь его поверхность, стараясь не повредить сформированный шар. Да и это я набросилась на него с подобными действиями. Не знаю, желал ли он вообще поцелуя со мной хоть когда-нибудь… А братья и сёстры мужа уже во всю думают о наших детях… Разве не нам нужно переживать за это? Мы толком даже не разобрались в своих собственных чувствах… Точнее сказать, я всё ещё сомневаюсь во всём, что испытываю. Не знаю, хороша ли я как друг или жена, не говоря уже о том, какая из меня мать. Это действительно беспокоит разум. Моя мама долго восстанавливалась после рождения Мамору, она постоянно выглядела усталой, но она старалась не показывать этого. Шарлотта Линлин является полной её противоположностью. Большая Мамочка даже не думала беспокоиться о своей семье; все её дочери и сыновья нужны для достижения цели. Но… Что-то благородное есть в ее намерениях… Хочет создать утопию, в которой все расы мира смогут жить вместе, не чувствуя дискриминации. На самом деле это поистине прекрасно, если бы не всё это дерьмо с пиратством. Нельзя доверять столь благим высказываниям из лживых и жестоких уст. — И вы туда же, куда и этот балбес. — и снова Пэроспэро толкает брата, но уже в ребро. Крекер знатно поежился от подобного действия, скривив лицо, — Дайте им хотя бы немного времени.

***

      Мама. Это слово так колит и щекочет сердце. Перед глазами сразу всплывает силуэт женщины с яркой улыбкой на лице. Густая копна волнистых волос, тёмно-карие глаза с густыми ресницами. Она любила носить лёгкие платья, я будто переняла это. Её нежный и бархатный голос всегда успокаивал, заставлял уснуть. Маме было тяжело справляться со мной, а позже — с двумя дочерьми. Она каждый день ходила сонная и крайне уставшая, но всё равно находила силы возиться со своими детьми. Даже когда болезнь сковала её, мама из кожи вон лезла, но старалась больше времени проводить с нами.       А какая бы вышла из меня женщина с ребёнком? Стала бы я хорошей матерью? Могу ли я быть такой же сильной и ответственной, совсем как моя мама? Найду ли я в себе столько выдержки? Дойдут ли наши с Катакури отношения до подобного? Столько вопросов и так мало ответов… Я действительно не уверена, что смогу справиться с ребёнком. Защита, забота, любовь и много других качеств — это всё должно сочетаться во мне. Как вообще одна женщина способна быть мягкой, но в то же время жёсткой, чтобы не позволять сильной вольности, быстрой, но терпеливой, хозяйственной. Необходимо также взаимодействовать с ним, находить общий язык. Я не могу сказать точно, тянуться ли ко мне дети или нет, но, кажется, мне действительно нравятся эти пухлые мордашки. Когда маме было очень плохо я месяцами заменяла её для Мамору. Смутно помню те времена, но мне действительно было сложно; хотелось помочь, но я являлась таким же ребёнком, как и сестра. Много не понимала. Сейчас, правда, задумываюсь о своём состоянии, эмоциях, чувствах, мыслях. Всё столь запутанно, что становится не по себе.       Дети не берутся из воздуха. Но одна мысль о подобном заставляет внутри что-то сжиматься каждый раз. Может быть что-то большее, чем невинные, но чувственные поцелуи? Вернее… Я знаю, да, это неизбежно… Но будет ли это похоже на романтическую книжку, где у главных героев все прекрасно и ванильно? Хочу верить, что просто накручиваю себя. Не знаю, желаю ли я заниматься нечто подобным с пиратом. Мы, кажется, никогда не сможем зайти дальше поцелуев. Подобное заставляет выдохнуть и свалиться тяжкому грузу, который толстой цепью прикован к сердцу. Не знаю… Не знаю! Всё это так сложно… Эти довольно невинные разговоры с семьёй супруга заставляют меня напрягаться. Почему-то они медленно, но верно, режут хрупкую душёнку тупым ножом. Все чего-то ждут от нас. Хотя… Вернее будет сказать, что от меня. Дети ведь появляются не так быстро, как хотелось бы. Почти год с новой жизнью в чреве, которая может перевернуть всё твое существование с ног на голову. Помню, мама призналась, что, после моего появления на свет, она прежних дней не могла припомнить. Странное чувство… Некое тепло расплывается внутри, согревая маленьким угольком сердце, когда возникают мысли, что когда-нибудь мой живот будет округлым. Кажется, это неизбежно… Может быть действительно приятно осознавать, что внутри тебя находится маленький, невинный, беззащитный человечек, которого так сильно ждут и которого так жаждут любить. В нём течет твоя кровь; и только одна такая мысль вызывает приятную и до боли ноющую дрожь внутри. Это что-то столь сильно сжимается, от чего так и хочется захныкать.       Всё никак не могу найти себе места. То и дело кручусь возле зеркала, как юла, разглядывая то ли отражение, то ли новую ночнушку. Некая коробка, обёрнутая красивой блестящей лентой, была оставлена в моей комнате недалеко от подушек. Нежный розовый цвет. Платье в чёрную полосочку сильно приглянулось мне. Чуть выше колен, с длинными пышными рукавами, легенькое (я его еле чувствую на теле). Такая приятная на ощупь ткань. А запах… Морозная свежесть, отдающая чем-то сладким, манящим, дурманящим. И с каких пор я стала принюхиваться ко всему вокруг, что даже отдалённо напоминает мне о супруге? Это невыносимо… Совсем не понимаю, хорошо ли сидит на мне эта ночнушка. Но мне и правда нравится столь красивое платье. Всё никак не могу налюбоваться.       Кончики пальцев аккуратно ощупывают живот, надавливая на кожу. Не знаю, что я стараюсь ощутить или пощупать… У меня он немного выпуклый, присутствует небольшая прослойка жира. Бока не настолько худые, но могу с явной лёгкостью нащупать кости. А ведь действительно… Как и сказала Линлин… Мой таз довольно широкий. Юбка задирается. Что я нового хочу увидеть на своей коже? Но какой-то интерес явно присутствует в моих необъяснимых действиях. Ладонь то поднимается, то опускается по животу, оглаживая. Щёки совсем красные, сильно горят. Что так сильно смущает меня? Кажется, я стараюсь нащупать что-то… Вдруг глупая идея взбрела в мою черепную коробку. Я мялась, не решаясь воспроизвести ее в реальность. Но желание одолело меня. В момент с кровати стянула подушку. Она была помещена под ночнушку в области живота. Взгляд переместился на зеркало. Глаза широко распахнулись. В изумлении я ахнула. Такая иллюзия волей-неволей заставляет меня улыбаться. Выгляжу так странно. Приятное чувство растекается сладким густым медом где-то внизу живота. Какие-то любовные нотки проскальзывают в моих глазах, от которых я ещё сильнее вспыхиваю. Ладонь поглаживает выпуклость, словно это не какая-то жалкая имитация, а действительно мой настоящий малыш. От подобного с уст срывается тихий смешок, раздающийся эхом по помещению.       Интересно, кого бы мне больше хотелось… дочку или сына? На самом деле никогда не задумывалась об этом. В детстве ни под каким предлогом не прикасалась к куклам; играла в разбойников, убегала из дома, приходила порой с синяками и ссадинами. А сейчас… Совсем как влюблённая дурочка! Нана, ты ведь только три месяца назад протестовала, что в жизни с этим чёртовым пиратом и под дулом пистолета не заговоришь. Теперь ты стоишь возле зеркала, представляя, что подушка — это твой маленький малыш. Что за бред? Просто удивительная идиотка! Как вообще можно от таких мыслей так нежно, с явной заботой, улыбаться?       Громкий скрип двери заставил меня очнуться от пьянящих голову мыслей. Всё тело сжалось. Я не заперлась в комнате? Голова в момент поворачивается на источник звука. Дверь настежь распахнута. Твою мать… Дура бестолковая, ты хочешь, чтобы тебя кто-то увидел в таком свете? Хотя… Мне уже кажется, что на меня будто устремлены чьи-то глаза. И до этого показалось, что кто-то всё-таки заглянул в помещение. Может быть Душки? От подобного, мягко говоря, не по себе.

***

— Да как же так? — я огорчённо ахнула, когда вновь была окружена вражеской армией. Этого просто не может быть! — Сдашься или будешь идти до конца? — басистый голос бьёт по ушам. — Ну уж нет! — брови нахмурились. Я ждала шаг противника, отчаянно стараясь предугадать его действия. — Шах и мат. — и вот опять у меня нет ни единого хода, окружена. Какой уже раз я проигрываю этому подлецу? Десятый? Кажется, даже больше. — Давай заново! Я отыграюсь. — мои возгласы словно детский лепет. Я же обыгрывала многих на Мелодии! Не очень нравятся шахматы, но вкус победы в них приносит немалое удовольствие. Не могли же мне просто поддаваться… Мои знания в игре очень даже хороши. Почему я каждый раз проигрываю?       Удивительно, но Катакури предложил сыграть с ним в шахматы. Но… Вернее, конечно, будет сказать, что это я надоумила его. Он раздавал какие-то поручения Душкам, пока моя особа так и крутилась возле них. В одном из ящиков в своей комнате я отрыла игру. Ходила вокруг да около возле супруга, то и дело побрякивая фигурками в деревянной коробке. Мне действительно было очень скучно. Подобный шум не остался незамеченным. Как бы невзначай оставила игру на столе, а сама пошла разглядывать стены. Как хорошо, когда мужчина понимает намёки.       Катакури вновь расспрашивал о семье. Брюле, оказывается, многое рассказывает своему брату. Да, им не так часто удается поговорить, но встречи всё же бывают. И вновь это блеск в глазах, когда речь заходит о братьях и сёстрах генерала. Всё бы отдала, чтобы каждый день видеть такое явление. Всё сильнее убеждаюсь, что ему очень нравятся подобного рода разговоры. — Мне было как-то даже не по себе от того, что я наслаждалась этим напитком. Ему возможно было больно… — отвлекаясь от шахмат я даже толком не могу разглядеть ходы супруга, от чего настораживаюсь. Брови в момент нахмурились, — Эй, ты жульничаешь. — спокойный взгляд одаривает мое существо, — Ладно, признаю, я стараюсь тебя увлечь хоть в чём-то, чтобы выиграть. Прости. Знаю, это подло, но мне не нравится проигрывать.       Щёки вновь недовольно надуваются, когда понимаю, что я вновь оплошала, и муж выиграл. Не могу понять, в чём заключаются мои ошибки. Каждый раз придумываю новую стратегию, но всё равно терплю поражение. Он будто видит меня насквозь, прослеживает любой шаг, читает меня как открытую книгу. По-любому на твоём лице за шарфом красуется самодовольная ухмылка. На самом деле каждый проигрыш заставляет закипать кровь и стараться усерднее. Я хочу хотя бы один единственный раз выйти вперёд и обхитрить этого пирата; даже спустя сотню поражений для меня будет победой и одна лидирующая позиция.       Вижу, как рука пирата тянется ко мне. Что-то я не припомню, чтобы мы на щелбаны играли. Да ты же мне череп проломишь! Я невольно зажмурилась, поморщив нос и тихо ойкнув. На макушке чувствую теплую ладонь, которая осторожно поглаживает волосы. Глаза мои в удивлении и явном изумлении широко распахиваются, заставляя генерала отвести взгляд в сторону и в момент убрать руку. К щекам в один миг приливает кровь. Это что сейчас было? Подбадривающий жест? Хочешь, чтобы я не опускала руки? От подобных действий улыбка сияет на моем лице. Сердце будто начало колотиться о грудную клетку чаще и сильнее. Спасибо за такие ощущения, Катакури… — Сыграем ещё?..