От альфы до омеги

20 августа. 12:45. Воздух гудел от предвкушения. Дракен стоял перед зеркалом, поправляя манжету черной рубашки. Сегодня было совершеннолетие Майки. Восемнадцать. Возраст, когда омега становился… доступнее? Нет. Скорее, когда их связь могла обрести новую, законную глубину. Он долго думал о подарке. Что подарить тому, кто сам был для него самым невероятным даром судьбы? Эти два месяца с Майки – два месяца, когда омега расцвел, вернул свою ослепительную улыбку, научился видеть в себе хорошее – были бесценны. Эта улыбка… Она сжигала Дракена изнутри, заставляя его собственные губы растягиваться в ответном, непривычно мягком выражении. Счастье. Оно было вот здесь, рядом, в лице его Майки. Но практичность взяла верх. Шлем. Черный, матовый, с усиленной защитой. Потому что мысль о Майки, несущемся на бешеной скорости на своем байке, заставляла альфу внутренне сжиматься в комок тревоги. Раньше он мастерски прятал это за маской холодности. Теперь прятать было не нужно. Теперь он имел право заботиться. Обещал же сделать его счастливым. И друзья, и сам Майки все еще ловили себя на мысли: этот нежный, внимательный Дракен – реальность? Порой в глазах омеги мелькало недоверие, словно он ждал подвоха. Это ранило, но альфа знал – он заслужил эту неуверенность годами отстраненности. И он исправлял это. Каждый день. Дом уже бурлил подготовкой. Эмма, Баджи и Козутора развешивали гирлянды, ставили торт в виде байка. Дракен лично контролировал все. Каждую деталь. Он хотел совершенства. — Ну ты и невеста, — фыркнула Эмма, поправляя бант на спинке стула. — Будто в первый раз видишь гостя ждешь. — Заткнись, — буркнул Дракен, но кончики ушей предательски заалели. Он не ждал гостя. Он ждал своего омегу. Свой мир. Он уже купил тайяки. Теплые, с заварным кремом. Любимые. Знал ведь, что Майки вряд ли позавтракал. Как всегда. Мысль о том, что без него Майки просто не функционировал – забывал поесть, просыпал все на свете – раньше раздражала. Теперь… Теперь это было  его право – будить, кормить, поправлять воротник. Его привилегия. Его странное счастье быть «мамой». И в планах было сделать это право постоянным. Сегодня. Возможно. Если Майки согласится… переехать. Сердце Дракена учащенно застучало при этой мысли. 13:20. Дом Манджиро. Звук мотоцикла Дракена заглох у подъезда. Он постучал. Шаги за дверью были быстрыми, легкими. Эмма. Она приоткрыла, увидев его, усмехнулась: — О, жених пожаловал. Не ожидала так рано. — И тебе привет. Майки? – спросил Дракен, зная ответ. Глупость. Но что-то внутри заставляло спрашивать. — У себя. Проснулся странно рано. Иди, разбуди свою невесту, — парировала Эмма с привычной колкостью. Но в ее глазах не было злобы. Приняли. Дракен шагнул в прихожую. И в этот момент… Майки ВИДЕЛ. Он стоял в полутьме коридора, сонный, потягиваясь после раннего (для него) пробуждения, и замер. Он видел, как Дракен вдруг шагнул к Эмме. Видел, как его сильные руки обняли ее за плечи. Видел, как Эмма, удивленно замершая на секунду, затем улыбнулась в ответ. Легкая, дружеская улыбка. Но для Майки в его утренней разбитости и вечной неуверенности это сверкнуло как нож. Холод. Резкий, пронзительный, ударил под ребра. Сердце сжалось в ледяной ком. Он отпрянул в тень, прижавшись спиной к прохладной стене. *Что?.. Зачем?..* Мысли путались. Он знал Дракена. Знал его преданность. Знал Эмму. Но этот жест… Этот миг близости, которого он сейчас так жаждал… Он был не для него. Паника, острая и иррациональная, поднялась в горле. Лучше бы он спал! Лучше бы Дракен разбудил его как обычно – настойчиво, почти грубо, но так по-своему нежно. Он резко развернулся и бесшумно юркнул обратно в свою комнату, притворившись спящим, когда услышал тяжелые, знакомые шаги в коридоре. Дверь скрипнула. Дракен вошел. Воздух в комнате сразу наполнился его густыми, древесными феромонами – альфа был возбужден, предвкушал праздник. Майки лежал лицом к стене, стараясь дышать ровно. — Привет. Ты чего не спишь? – голос Дракена был теплым, чуть хрипловатым от утреннего безмолвия. Он сел на край кровати, пружины скрипнули под его весом. Молчание. Майки чувствовал его взгляд на своей спине. Жгучий. — А ты целуешь мою сестру, — сорвалось с губ Майки, резко, сквозь стиснутые зубы. Он не обернулся. Голос прозвучал чужим, натянутым. Тишина повисла густая, тягучая. Потом – резкое движение. Сильные руки перевернули Майки на спину. Дракен навис над ним, его лицо было напряжено, глаза – темные бездны, в которых бушевали молнии. — Что? - выдохнул он, и в этом одном слове было столько непонимания и грозной силы, что Майки сжался. И Дракен увидел. Увидел влагу на длинных ресницах. Увидел следы слез на бледных щеках. Увидел дрожь в уголках губ. И его гнев мгновенно сменился ледяным ужасом. — Май… — он протянул руку, чтобы стереть предательскую слезинку, скатившуюся по виску. — Заткнись! — Майки попытался оттолкнуть его, но рука Дракена поймала его запястье, мягко, но неумолимо прижала к матрасу. — Я видел! Ты… ты ее обнял! И она… она улыбнулась! — голос омеги сорвался на визгливый шепот. Стыд и боль душили его. Он чувствовал себя идиотом, но остановиться не мог. Дракен замер. Потом его выражение смягчилось. Нежность смешалась с невероятной болью. — Эмма… — он начал, но Майки перебил, зажмурившись: — Не надо! Я знаю, что это глупо! Знаю, что ты… что она… но мне больно, Дракен! Видеть, как ты… как ты прикасаешься к кому-то еще! Даже так! — Он всхлипнул, новая волна слез подступила к глазам. — Я… я стараюсь не быть таким… ревнивым идиотом… но… Он не договорил. Потому что губы Дракена грубо, отчаянно прижались к его. Это был не поцелуй. Это было затмение. Заявление прав. Уничтожение расстояния и сомнений одним движением. Дракен впился в его губы, как утопающий в соломинку, его руки вцепились в тонкую ткань футболки Майки, прижимая его к матрасу всем весом. Майки сначала замер, потом ответил – с той же яростной отчаянностью, впиваясь пальцами в плечи альфы, пытаясь втянуть его еще ближе, слиться воедино, стереть ту картинку, что обожгла душу. — Ты… — Дракен оторвался, чтобы перевести дух, его лоб уперся в лоб Майки, дыхание горячее и прерывистое обжигало кожу. — Ты – мой, — прошипел он, и в его голосе гудели низкие ноты альфийского рыка. — Понимаешь? Мой. Каждая клетка. Каждая мысль. Каждый вздох. Эмма… Я благодарил ее, Майки! За то, что она есть у тебя. За то, что заботилась, когда я был слепым идиотом! За то, что она твоя сестра! И все! Больше – никогда  и никого! — Он снова поймал его губы в поцелуй, уже менее яростный, но более глубокий. Язык требовательно скользнул по нижней губе Майки, прося входа. Омега открылся с тихим стоном, позволив тому исследовать, заново помечать как свою территорию. Поцелуй стал медленным, влажным, бесконечно нежным, растворяя остатки боли в сладком огне. — Верю… — прошептал Майки, когда они наконец разъединились, запыхавшиеся, с пульсирующими губами. — Просто… иногда все еще страшно. Что это сон. Что ты… уйдешь. — Никогда, — Дракен прижал его ладонь к своей груди, где сердце колотилось как бешеное. — Чувствуешь? Оно бьется только для тебя. Сейчас и всегда. Я докажу это. Каждый день. До конца. Они лежали, прижавшись лбами, пока дыхание не выровнялось. Тревога отступила, оставив после себя теплую, липкую слабость и осознание близости. Майки потянулся и взял с тумбочки поданный Дракеном тайяки. Сладкий вкус, знакомый запах… Радость, простая и светлая, вернулась. — Спасибо, — пробормотал он, откусывая. — За что? За булочку? — Дракен усмехнулся, гладя его волосы. — За то, что ты есть. За то, что пришел. За… за то, что не даешь мне сомневаться, даже когда я дурак. Они доели тайяки в тишине, плечом к плечу. Майки несколько раз машинально поцеловал Дракена в щеку после «спасибо». Каждый раз альфа замирал, и в его глазах вспыхивал тот самый огонек – огонек человека, который готов завтракать тайяки каждое утро до конца жизни, лишь бы получать такие награды. 16:30. Дом Дракена. Они приехали на байке Кена. Сано не хотел свой – ему хотелось прижаться к широкой спине альфы, вдохнуть его запах, смешанный с ветром и скоростью. Но даже сейчас, когда он обнимал Дракена за талию, щекой прижимаясь к коже его спины под тонкой тканью рубашки, старая мысль грызла его: *его запах остался на ветру. Другие почувствуют его*. Иррационально. Глупо. Но факт. Он старался гнать эти мысли, но они возвращались. Дом встретил их гамом. Музыка, смех, крики «С Днем Рождения!». Майки окунулся в объятия друзей, в атмосферу праздника. Но его внимание, как магнит, тянуло к Дракену. Альфа стоял чуть в стороне, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки. И смотрел. Тяжелый, горячий, неотрывный взгляд, будто просвечивающий насквозь. Майки чувствовал его кожей, даже когда поворачивался спиной. Это заставляло кровь приливать к лицу и учащенно биться сердце. — Ей, Дракен! — окликнул его Ханма, подходя с бокалом в руке. — Чего стоишь, как изваяние? Торт не нравится? Дракен лишь хмыкнул в ответ, не отводя глаз от Майки, который в этот момент наклонился, чтобы поднять упавшую салфетку. Джинсы обтянули линию бедер, подчеркнув каждый изгиб. Дракен резко отвел глаза, сделал большой глоток воды из стакана. Челюсть напряглась. *Черт. Надо держать себя в руках. До конца вечера. Всего несколько часов...* Но уже через минуту его взгляд снова прилип к омеге. На этот раз Майки заметил. Он обернулся, поймал этот пылающий взгляд. И вместо того, чтобы отвернуться, выдержал его. Вызов. Притяжение. — Чего пялишься? — крикнул он через шум музыки и смеха, поднимая бровь. Нарочито дерзко. Но голос дрогнул. Дракен медленно ухмыльнулся. Уголки губ задрожали. — Может, мне нравится, как ты выглядишь? — его голос прозвучал низко, чуть хрипло, но четко, перекрывая гул. Тишина упала мгновенно. Все замерли. Потом – взрыв хохота и возгласов. Майки покраснел до корней волос, чувствуя, как горит лицо. Он хотел что-то огрызнуться, но слова застряли в горле. — О, да он всегда так на него смотрел! — заорал Баджи, хлопая себя по колену. — Помните, в прошлом году, когда Майки с лестницы слетел? Дракен его как невесту на руках минут пять держал и орал! — А как он рычал на того парня, который Майки толкнул в столовой? — подхватил Кисаки— Чуть не разорвал! — А как он никогда не пил после него из своей бутылки? — добавила Эмма, подмигивая. — Прям ритуал! — Окей, все, ЗАТКНИТЕСЬ! — рявкнул Дракен, но было поздно. Правда вылезла наружу, яркая и неоспоримая. Его уши пылали. Он смотрел только на Майки, который стоял, широко раскрыв глаза, смущенно улыбаясь сквозь румянец. Он желал, чтобы тот понял, как он хотел его. Всегда.  Да. Всегда. С самого начала.  23:45. Последний гость – слегка подвыпивший Баджи– был выпровожен за дверь с напутствием «Не делай глупостей!». Дверь закрылась. Тишина обрушилась на дом, оглушительная после многоголосого веселья. Остались только тиканье часов и их собственное дыхание. Майки потянулся, зевнул. — Ну и денек… — он скинул кеды, чувствуя приятную усталость в мышцах. Его футболка приподнялась, обнажив полоску кожи на животе. Дракен стоял у раковины, убирая стаканы. Он видел этот взмах ткани краем глаза. Видел бледную кожу. Его пальцы вдруг сжали стакан с такой силой, что хрупкое стекло треснуло с тихим, зловещим хрустом. Осколки и вода брызнули на столешницу. Майки вздрогнул, обернулся. — Че такой напряженный? — спросил он, подходя ближе. Настороженно. Дракен не повернулся. Его плечи были напряжены, как тетива лука. — Ничего, — буркнул он, но голос звучал неестественно глухо. — Врешь, — Майки шагнул вплотную, загораживая ему путь. — Говори. Дракен медленно обернулся. Его глаза были темными, почти черными, а в воздухе витали густые, дурманящие феромоны альфы. Они обжигали, заставляя Майки инстинктивно сделать шаг назад, но спина уперлась в край стола. — Ты… — Дракен шагнул вперед, сокращая расстояние до нуля. Его руки уперлись в столешницу по бокам от Майки, запирая его. — Ты точно этого хочешь? — его голос был низким, хриплым от сдерживаемой силы. Дыхание, горячее и тяжелое, обдавало лицо Майки. — Ты готов… к подарку? Майки не ответил. Он приподнялся на цыпочках, обвил руками шею Дракена и притянул к себе, прижавшись губами к его рту. Ответ был ясен. Дракен издал глухой стон где-то в груди, его руки схватили Майки за бедра, подняли и поставили на стол. Стаканы грохнули на пол. Они не заметили. Поцелуй стал жадным, влажным, полным нетерпения. Руки Дракена скользнули под футболку, ладони прижались к горячей коже спины, затем живота. Майки вскрикнул в его рот от неожиданности и вспыхнувшего огня. Его пальцы впились в волосы альфы. — Наверх… — прохрипел Дракен, отрываясь на секунду. — Сейчас же. Комната Дракена. Полутьма. Только свет уличного фонаря за окном. Они вошли, и дверь захлопнулась. Внезапная тишина и интимность пространства сдавили Майки. Нервозность вернулась. Он стоял посреди комнаты, не зная, куда деть руки. Дракен подошел, остановился в шаге. Его глаза в полумраке светились, как у хищника. — Последний шанс, Сано, — сказал он тихо, но каждое слово было отчеканено. — Скажи «стоп» — и это закончится. Сейчас. Навсегда. Я не подойду больше. Майки посмотрел ему прямо в глаза. Видел там не только желание, но и тревогу, и огромную ответственность. И бесконечную преданность. — Я хочу тебя, — сказал он четко. Голос не дрогнул. — Весь. Сейчас. Не останавливайся. Это сняло последние преграды. Дракен закрыл расстояние за долю секунды. Его губы снова нашли губы Майки, но теперь поцелуй был другим. Медленным, исследующим, бесконечно нежным. Руки скользили по телу, снимая одежду, касаясь каждого сантиметра кожи, будто заново открывая его. Дракен вел его к кровати. Майки чувствовал дрожь в руках альфы, когда те расстегивали пряжку его ремня, стягивали джинсы. Его собственные пальцы дрожали, пытаясь справиться с пуговицами на рубашке Дракена. Наконец, они были обнажены. Кожа к коже. Жарко. Липко. Сердца бились в унисон, гулко отдаваясь в тишине комнаты. Ткань простыни была прохладной под горячей кожей Майки. Дракен нависал над ним, опираясь на локти, его тень поглощала очертания омеги в полумраке. Густые, сладковато-пряные феромоны Майки, смешанные со страхом и желанием, витали в воздухе, сводя Дракена с ума. Его собственный запах – древесина, дым и дикая мята – стал тяжелее, гуще, заполняя комнату, заявляя права. — Ты… — голос Дракена был хриплым, почти чужим. — Ты уверен? Последний раз спрашиваю. Майки ответил не словами. Он приподнялся, поймал губы Дракена в жадный, влажный поцелуй. Его руки скользнули по мускулистым плечам, впились в спину, притягивая альфу вниз, к себе. Ответ был ясен как день. Грубый стон вырвался из груди Дракена. Его руки скользнули ниже, обхватив хрупкие бедра Майки, раздвигая их с нежностью, контрастирующей с дикой жаждой в его глазах. Первое прикосновение пальцев Дракена  там заставило Майки вздрогнуть и глухо вскрикнуть в его рот. Больно? Нет. Неожиданно. Чуждо. Интимно до дрожи. Дракен чувствовал, как напряглось под ним тело, слышал учащенный стук сердца омеги, прижатого к его собственной груди. — Расслабься, — прошептал он, отрываясь от губ, чтобы запечатлеть влажный поцелуй на виске, на скуле, на чувствительной шее. — Доверься мне. Я не причиню тебе зла. Никогда. — Его пальцы двигались с бесконечным терпением, смазанные прохладным гелем (заботливо припасенным в тумбочке), растягивая, готовя, исследуя каждую складку нежной плоти. Майки закинул голову назад, тихо постанывая, его пальцы бессознательно впивались в мощные бицепсы Дракена. Волны странного, нарастающего удовольствия смешивались со жгучим стыдом и невероятной близостью. Он чувствовал каждое дыхание альфы, каждое биение его сердца, каждый мускул под своей ладонью. — Кен…чин… — сорвалось с губ Майки стоном, когда ловкие пальцы альфы нашли то чувствительное место внутри. Искры белого света вспыхнули перед закрытыми веками. Тело омеги выгнулось дугой. — Чувствуешь? — голос Дракена был густым от желания, но в нем читалась нежность. — Это только начало, Май. Только начало наслаждения. Для тебя. Для нас. Он убрал пальцы. Майки издал жалобный звук протеста, потеряв источник этого нового, огненного чувства. Но Дракен не заставил ждать. Он приподнялся на коленях, его руки крепко держали бедра Майки. Его взгляд, темный и неумолимый, был прикован к лицу омеги. — Смотри на меня, — приказал он мягко, но непререкаемо. — Только на меня. Майки открыл глаза, утонув в бездне его взгляда. Он видел там бурю, обузданную волю, и бескрайнее море любви. Он кивнул, едва заметно, не в силах отвести взгляд. Первый толчок. Грубый. Неожиданный. Боль. Острая, разрывающая, огненная волна пронзила Майки снизу вверх. Он вскрикнул, резко выгнувшись, глаза широко распахнулись от шока. Слезы брызнули сами собой, застилая взгляд. — А-а-ах! Стой! Больно! — он попытался оттолкнуть Дракена, но альфа крепко держал его бедра, не давая отстраниться. Его лицо было искажено гримасой боли и усилия. Капли пота стекали по вискам. — Знаю, солнышко… Знаю, — его голос был сдавленным, хриплым. Он замер, полностью погруженный в него, давая телу Майки привыкнуть к вторжению, к невероятной наполненности. Его большие ладони нежно поглаживали дрожащие бедра омеги. — Дыши, Майки. Глубоко. Дыши через боль. Она пройдет. Обещаю. Майки всхлипывал, пытаясь вдохнуть, как учили. Воздух обжигал легкие. Боль пульсировала, но… отступала. Постепенно. Уступая место ощущению невероятной близости, заполненности, единения. Он чувствовал каждую прожилку, каждый пульсирующий сосуд Дракена внутри себя. Это было… сокрушительно. Подавляюще. И по-своему прекрасно. — Н-нормально? — Дракен прошептал, его голос дрожал. Он боялся причинить боль. Боялся разрушить это хрупкое доверие. Майки кивнул, не в силах говорить. Он поднял дрожащую руку, коснулся щеки Дракена, смахивая слезу (чьи они были – его или альфы?), которую тот даже не заметил. Это было разрешением. Движение. Медленное, осторожное, выверенное. Боль снова кольнула, но уже тупее, смешиваясь с новым, странным чувством трения, наполнения. Майки застонал, но на этот раз в голосе было меньше боли и больше… удивления. Наслаждения? Дракен почувствовал это изменение, услышал. Его следующее движение было увереннее. Глубже. — Вот так… — прошептал он, наклоняясь, чтобы поймать губы Майки в поцелуй, заглушая его стоны. — Ты принимаешь меня так прекрасно… Моя прекрасная омега… Моя… Ритм ускорялся. Боль растворилась, как дым. Ее место заняло нечто иное. Нечто сжигающее. Волны жара накатывали оттуда, где их тела были соединены, растекаясь по всему телу Майки, сводя сознание на нет. Каждое движение Дракена било током по нервам, заставляло выгибаться, стонать, впиваться ногтями в его спину. Он чувствовал, как внутри него растет, пульсирует что-то огромное, неудержимое. Дракен рычал, его движения становились резче, глубже, теряли последние остатки контроля. Он нашел то место внутри Майки снова, и омега взвыл, его тело напряглось как струна. — Дракен! Я… я не могу… — Майки захлебывался, его мир сузился до точки соединения их тел, до жара кожи Дракена, до его тяжелого дыхания и низких стонов. Белый огонь клокотал в животе, готовый вырваться наружу. — Отпусти, Майки, — прохрипел Дракен, его голос был диким. — Отпусти. Кончай для меня. Сейчас. Его рука обхватила возбужденный член Майки, сжала в такт своим мощным толчкам. Этого было достаточно. Мир взорвался ослепительным белым светом. Крик Майки был заглушен губами Дракена. Его тело затряслось в сильнейшей судороге наслаждения, сжимая альфу внутри так сильно, как только могло. Волна экстаза прокатилась по нему, смывая все мысли, оставляя только ощущение свободного падения в бездну. Рык Дракена был животным, первобытным. Он вогнал себя в Майки в последнем, сокрушительном толчке и замер, его тело выгнулось дугой. Горячая пульсация внутри Майки, наполняющая его, стала финальным аккордом. Дракен рухнул на него всем весом, прижав к матрасу, его дыхание было тяжелым и прерывистым в шею омеги. Тишина. Только их бешеные сердца, стучащие в унисон, и прерывистое дыхание, постепенно замедляющееся. Липкий пот, смешанные запахи секса, слез и феромонов висели в воздухе густым, дурманящим облаком. Майки лежал, обессиленный, чувствуя странную пустоту и одновременно невероятную наполненность. Боль где-то там, в глубине, напоминала о себе тупой пульсацией, но она была ничтожна по сравнению с тем, что он чувствовал – полное слияние. Принадлежность. Любовь. Дракен осторожно приподнялся, высвобождаясь из него. Майки крякнул от неприятного ощущения. Альфа тут же привлек его к себе, уложив голову на свою мощную грудь. Его рука нежно гладила волосы Майки, спутанные и влажные от пота. — Прости… — прошептал Дракен, целуя макушку. — За боль. Я… я не хотел причинять боль. Майки промолчал. Он прижался щекой к горячей коже, слушая успокаивающий стук сердца. Его рука обвила торс Дракена. — Стоило того? — спросил Дракен через несколько минут тишины, голос все еще хриплый. Майки поднял голову. В полумраке его глаза блестели, но теперь в них не было слез. Только усталость, покой и что-то новое, глубокое. — Да, — его голос был тихим, но твердым. Он потянулся и поймал губы Дракена в медленном, усталом, но бесконечно нежном поцелуе. — Стоило.  Утро после. 8:17. Первый луч солнца пробился сквозь щель в шторах, упав на лицо Майки. Он поморщился, пытаясь отвернуться, но теплая, тяжелая рука на его талии не пускала. Он открыл глаза. Дракен спал рядом, лицо расслабленное, без привычной суровой складки между бровей. Он выглядел моложе. Уязвимее. Майки наблюдал за ним, чувствуя странную смесь нежности, обладания и легкой боли в теле. Пальцы невольно потянулись к лицу спящего альфы, коснулись шрама на щеке, сильных скул. Дракен заворчал что-то неразборчивое во сне и притянул Майки ближе, прижимая к своей груди. Омега уткнулся носом в его шею, вдыхая знакомый, успокаивающий запах – теперь смешанный с его собственным. — С днем рождения, именинник, — хриплый шепот раздался прямо над его ухом. Дракен не спал. Его глаза, чуть прищуренные, смотрели на него с теплотой и… трепетом? Майки улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Самый лучший подарок уже получил, — пробормотал он, целуя Дракена в основание шеи. — Это еще не все, — Дракен осторожно приподнялся на локте. Его свободная рука полезла под подушку. Майки смотрел на него с любопытством. Альфа достал… маленькую бархатную коробочку. Темно-синюю. Сердце Майки бешено заколотилось. Дракен открыл коробочку. Внутри, на черном бархате, лежало простое, но изысканное серебряное кольцо. Не широкое, мужское. С едва заметной гравировкой в виде бесконечности внутри. — Это… — Майки не мог вымолвить слово. — Не подарок, — тихо сказал Дракен, его глаза были серьезны, почти торжественны. — Обещание. Обещание, что я твой. Навсегда. Что этот дом – твой дом. Что мое место рядом с тобой – не временное. — Он взял кольцо, взял руку Майки. Его пальцы дрожали. — Переезжай ко мне, Майки. Официально. Навсегда. Дай мне право заботиться о тебе каждое утро. Будить тебя в нашей постели. Кормить тайяки. И получать вот такие… — он кивнул на поцелуй в щеку, который Майки подарил ему минуту назад, — …награды. Майки смотрел на кольцо, которое Дракен медленно надевал на его безымянный палец. Оно было идеально по размеру. Холодное металлическое прикосновение казалось клеймом. Клеймом принадлежности. Любви. Дома. Слезы снова навернулись на глаза. Но на этот раз – это были слезы абсолютного, безбрежного счастья. Он поднял глаза на Дракена. В его взгляде не было и тени сомнения. — Да, — прошептал Майки, его голос сорвался. — Тысячу раз да. Он бросился в объятия Дракена, целуя его со всей страстью и благодарностью, на которую был способен. Кольцо холодком прижималось к коже альфы на его спине. Знак. Обещание. Начало их новой, общей жизни. Настоящая сказка началась именно сейчас. Утром после восемнадцатилетия.