Часть 4
8 октября 2022 г., 14:39
Примечания:
Папин Олимпос — Тёмно-оранжевый закат
Три дня дождя — Театр теней
Мураками — За стеной
20 ноября
Трогательный монолог, собравший пару умилительных возгласов. Пожелание удачи в новом учебном году и прощание со зрителем. Громкая музыкальная отбивка, и кулисы университетского актового зала принимают толпу. Одни с лёгкостью выдыхают, другие смеются и что-то выкрикивают. — Это был разнос! — раздался восторженный крик Антона. Первое выступление на главной университетской сцене произвело особый фурор.***
Небольшая комната была пропитана ночным спокойствием, только лишь тусклый источник света не давал ей полностью погрузиться в приятную дрëму. Антон сидел за своим столом и вяло дописывал эссе на тему "Основные идеи философии" по уже столь ненавистной дисциплине. Он периодически завистливо поглядывал в сторону соседей по комнате, которые уже видели десятые сны. Парень дëрнулся. Показалось, что на нос попали маленькие брызги воды. Показалось. Во время написания последнего и такого долгожданного предложения парень уже лежал на столе, вытянув левую руку и положив на неё голову. Синие чернила начали плыть. «Засиделся», — Антон встряхнул головой и обновлëнным взглядом посмотрел на свою работу. Изменений не последовало. Дело было в другом. На тетрадь по философии с глухим звуком опускались крупные капли и моментально образовывали маленькие лужицы. Лампочка настольного светильника начала мигать, а через секунд десять раздался громкий хлопок, образовавшийся в результате её кончины. Антон инстинктивно дëрнулся и зажмурил глаза. Это резкое движение повлекло за собой наклон стула и его неизбежное падение. Лëжа на полу, Антон наблюдал жуткую картину. Комната начала заполняться ещё более непроглядной тьмой. Вместо потолка на парня смотрели тёмные тучи, пропускавшие сквозь себя малую долю света, которой хватало лишь для того, чтобы хоть немного ориентироваться в пространстве. И действительно, его комната в общежитии стала одним бесконечным пространством. Не было потолка, не было стен, не было мебели и, соответственно, не было соседей, которые несколько минут назад мирно спали в своих постелях. Не было никого. Не было ничего. Ничего, кроме плачущих туч. Вглядываться в темноту было бесполезно. Если в области бывшей комнаты ещё было какое-то подобие света, то дальше, за этими границами, витал непроходимый мрак. Тучи, в свою очередь, сменили лëгкий моросящий дождик на ливневое рыдание. Ноги Антона оказались покрыты толщей воды. От начала стоп и прямиком до бледных щëк пробежал рой мурашек. Парнем начал овладевать озноб. В трёх метрах от Антона гладь воды начала закручиваться. Сначала медленно, постепенно набирая обороты, и уже через пару минут вода быстрым вихрем окутывала образовавшийся омут. Наступила тишина, только шум воды стоял фоновым звуком, который уже не привлекает особого внимания. Антон отвернулся и начал вглядываться в темноту. Он сделал шаг, сделал второй, третий шаг уже был на границе между освещенной стороной и кромешным мраком. Парень вытянул трясущуюся руку вперёд и провёл ей в злачном пространстве. Ничего не произошло. Парень выдохнул, получив небольшую дозу спокойствия. «Какой глупый сон», — пронеслось у него в голове и даже вызвало подобие улыбки на его лице, но через секунду её следы смыл неприятный запах. Лëгкий запах сырости от дождя сменился затлым спëртым воздухом. Беспричинный ужас завладел Антоном. Было ощущение, будто кто-то или что-то со всей силы давит на грудную клетку. Стало трудно дышать, в результате чего веки начали грузно смыкаться на зелёных глазах. Парень сделал несколько выдохов, борясь с приближающейся потерей сознания. Как ни странно, но это помогло ему немного успокоиться и прийти в себя. Через мгновение в воздухе начали витать посторонние, совершенно новые, звуки. Скрежет с прерывистым рычанием разнëсся, казалось, по всему этому бесконечному пространству. Антон резко развернулся и замер, все мышцы сковало от дикого ужаса. Огромная змеиная шея торчала из омута и чуть извиваясь готовилась к броску. Антон попятился. Он переступал назад крохотными шажками, поэтому всего лишь на считанные сантиметры отдаляясь от появившейся твари. Молниеносная атака. Глубокий прыжок назад на заледеневших мышцах привёл к падению в воду, но позволил избежать столь быстрого и неблагоприятного исхода. После такого резкого движения, мышцы загорели. Антон начал отползать как можно дальше от твари, не сводя с неё своего взгляда. Он поднялся. Сделал шаг, два шага, три и вот уже парень ускоренным бегом исчезает в темноте. Он бежал. Бежал под звонкие рыки и чавканье. Бежал, казалось, уже вечность. Бежал и снова оказывался у проклятого трижды водоворота. В ушах стояло бесконечное щëлканье металлических челюстей, словно они проносятся в сантиметре от бегущего парня. Казалось, что зубы железной хваткой зажмут Антона и перекусят позвоночник. А он бежит, бежит, бежит и не может убежать. Бежать — только впустую тратить силы, которые уже итак были на исходе, и оттягивать неизбежный финал. Резкая остановка повлекла за собой падение. Антон повалился на пол, абсолютно ровно, почти не сгибаясь, словно деревянная палка, которую поставили на асфальт, а потом отпустили. Инстинкт самосохранения выполнил свою работу на «отлично», в последний момент парень подставил руки, и полностью разбитого лица удалось избежать. Антон лежал на холодном полу, боясь распахнуть крепко сжатые веки. Во время падения вся его короткая жизнь пролетела перед глазами. Вот его папа учит кататься на велосипеде; здесь он пишет свою первую валентинку Лизе из 2 «Б», а потом она смеётся над этим со своими подружками; школьная команда КВН; победа в конкурсе "Мисс и Мистер школы"; сдача экзаменов и поступление в университет, и многое другое, что успел пережить человек за восемнадцать лет. И здесь, на полу, мозг задерживается на одном воспоминании, детали которого уже, казалось, были безвозвратно утрачены, но на самом деле они просто хранились в бессознании, а эта экстремальная ситуация стала побудителем такого скоростного перехода этого воспоминания в сознание Антона. Мальчик двенадцати лет отважно рванул навстречу чудовищу, яркое фиолетовое свечение, свирепый рык и ... тишина. Прерывистое дыхание с оглушающим скрежетом было всё ближе. «Нужно срочно что-то предпринять», — Антон сунул руку в карман домашних спортивных штанов и зажал в руке так удачно появившийся кристалл. Он встретился взглядом с тварью, которая пускала слюни и готовилась в очередной атаке. Парень больше не мог медлить. Он достал кристалл, и пространство озарило фиолетовое свечение, которое на секунду ослепило его самого. Антону было страшно. А тварь питалась этим страхом. Существо пыталось высосать из него всю живую энергию, а, главное, уверенность в себе, победе и возможности дальнейшей жизни. Крепко зажав пальцами кристалл, Антон двинулся навстречу твари, вызывая её на последнюю битву. Не известно для кого, для него самого или для существа, но эта битва точно будет последней. Всё происходило, как в тумане. Резкий бросок вперёд, и вот он уже под туловищем змеи. Он замер в ожидании следующей атаки. Дождался. Следующими действиями стал рывок вперёд, под морду твари, которая щëлкнула своей пастью в последний раз и с оглушительным криком начала извиваться. Она скрылась в водовороте, который ещё минут пять выжидающе требовал жертв. После, усилившись и втянув в себя воду, покрывающую пол, омут исчез, одарив на последок тихим всплеском. Антон на подкосившихся ногах упал на колени. Ладони были содраны, а бровь разбита.***
Даже в столь раннее утро, аудитория КВНщиков принимала гостей, хотя их уже можно было смело называть самыми настоящими жильцами, нежели гостями этого места. Воронежское трио организовало очередной сбор перед парами, чтобы немного расслабиться, испить по кружке чая или кофе в компании друзей и с новыми силами отправиться на занятия. Им не удавалось встретиться уже больше недели, поэтому сегодняшнее время, проведенное вместе, и долгожданные минуты общения должны были принести довольно мощный заряд эмоций и сил для того, чтобы пережить ещё один день учёбы. Казалось, всё должно было произойти именно так и никак иначе, но атмосфера в каморке аудитории витала совсем иная... Все действия происходили словно в сонном царстве. Трое ленивцев чуть шевелясь сидели за круглым столом и довольствовались молчанием. Это молчание не было грузным или неловким, оно было очень естественным, определённо уместным или даже необходимым в тот момент ребятам. Шипение чайника, так любезно греющего для них воду, сливалось воедино с шорохом скатерти и манящими зевками. Антон, расслабленно откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, сидел с закрытыми глазами. Катя, придерживая голову рукой, медленно моргала, в надежде вздремнуть, в эти моменты желанной темноты. А Дима устало наблюдал за этими двумя, изредка поглядывая в окно. Глухой щелчок оповестил о том, что вода в электрическом чайнике уже вскипела. Дима тяжело выдохнул и в надежде посмотрел на друзей, которые совершенно не изменили свои позиции. Определенно, никто не собирался встать и начать готовить столь нужные и желанные горячие напитки. Взяв на себя эту почти непосильную ношу, Дима поднялся и медленно поплёлся в сторону импровизированного кухонного уголка. Он достал три кружки из навесного шкафчика, две из которых наградил по чайной ложке растворимого кофе и сахара, а одну пакетиком зелёного чая. Парень залил всё кипятком и в одну чашку кофе добавил удачно сохранившуюся порционную ячейку со сливками. — Так, тебе, спящая красавица, твой недокофе со сливками, — Дима громко поставил перед Катей кружку, отчего дёрнулась не только она сама, но и Антон, сидевший рядом. — А этот живительный напиток, твой, спящий красавец, — парень подвинул чай Антону, который сразу стал более оживленным. — Зелёный, ещё и без сахара, до сих пор не понимаю, как ты это пьёшь, — Антон улыбнулся, пожал плечами и жадно припал губами к краю самой большой кружки. Казалось, что напитки мигом приведут их в чувства, но первоначальные эмоции счастья оказались лишь иллюзией. Молчание нарушилось, когда уже в восьмой раз повторилась цепочка зевков, которую начинала Катя, подхватывал Антон и завершал Дима. — Ну, что, школьники, вижу, вы уже познали бессонные ночи студенчества? — поинтересовался Дима, вымучив самую невинную улыбку, а в ответ получил только лишь два грузных кивка. — Вместе познавали или раздельно? — ухмылка мигом сошла с его лица, когда он до конца понял, что выкинуло его глупое и бестактное подсознание, но исправиться уже не было ни единого шанса. Антон моментально ожил и уже бросил ехидный взгляд сначала на самого Диму, а потом уже на плохо соображающую Катю, быстро сгенерировал лёгкую колкость и, довольный собой, сладко протянул свой ответ. — Не беспокойся, Дмитрий Темурович, раздельно. Она, конечно, чудо, но не в моём вкусе. И вообще она меня постоянно бьёт, а это самое настоящее домашнее насилие в нашей маленькой шведской семье, — в плечо Антона незамедлительно прилетело локтем с парой больших глаз, прожигающих его насквозь. — Вот видишь, это было показательное выступление от Добрачёвой Екатерины, можешь забирать этого маленького абьюзера себе, — парень засмеялся, уже двумя руками закрываясь от быстрых маханий со стороны Кати. — Я вам что, книга, которую можно взять, а можно отдать? — с неким укором произнесла девушка. — Почему я вспомнил про буккроссинг? — после такой аллегории Антона даже самый самый держащий себя в руках человек, а именно, Дима, не смог сдержать смешок. — За что вы мне такие придурочные? — Катя закатила глаза, но всё же присоединилась к коллективному смеху. Эта небольшая перепалка поспособствовала расцвету всех, присутствующих в комнате. Ушли сонная тишина и стрекотание сверчков в голове каждого. Они обсуждали пары, первое выступление, Катя рассказала, что ещё вычудила Ира в её сторону, как обычно, всё и обо всём. Удивительно, как, за столь короткое время трём совершенно разным людям удалось не только найти общий язык, но и стать друг другу довольно близкими или даже родными людьми. — Так чего вы ночами не спите? Так и не ответили, — Дима всерьёз беспокоился за своих младших друзей. Он знал по себе, что первый курс наполнен стрессами, которым способствовали новое место жительство, коллектив и распорядок. — Может с учёбой помощь какая-то нужна? Если сам не смогу помочь, то найду людей, которые в этом разбираются, вы только не молчите, а сразу сигнализируйте, не запускайте. Обстановка в каморке вновь обрела серьёзность, улыбки стёрлись с бледных лиц, а резвые огоньки в глазах потухли. — Да с учёбой пока всё нормально, терпимо, пока притираемся друг к другу. Просто... — Антон потупил взгляд и резко оборвал свою речь, закусив губу. — Нет, ничего, всё нормально, просто не выспался, — он старался придать уверенности своим словам, но фальшивая улыбка кричала, что это ложь, что требуется помощь, что он больше не может молчать. — Тох, тут только мы, ты же знаешь, нам можно рассказать всё, что угодно, от полнейшей ерунды до самых серьёзных проблем. Я же вижу, что ты хочешь выговориться, так не замыкайся в самом себе, — эту речь оборвал быстрый вброс Антона с фразой «ведь можно быть таким же как все», но под серьёзным взглядом Димы, тот быстро заткнулся. — Не время шутить, давай рассказывай, знаешь, что не осудим. — Давай, не дрейфь, — Катя вместе со стулом чуть ближе подвинулась к Антону и мягко сжала его запястье, увешенное браслетами. Антон благодарно взглянул на друзей и решился на этот отчаянный шаг. — Я правда не высыпаюсь, уже около недели меня мучают кошмары, даже засыпать страшно, — парень прожигал взглядом свои вспотевшие от волнения ладони. — Кошмары? Целую неделю? Это выглядит не очень нормальным. Может тебя что-то беспокоит? Ведь сны отражают наше настоящее состояние, — рассуждения Димы имели цену, если бы Антон не захотел продолжить. — Да всё не так! Я даже не знаю, как объяснить. Вы меня за психа примете, скажете, что я тронулся, и уже через час я буду в жёлтой больнице с диагнозом шизофрения, — бесконтрольный голос начал плавно повышаться, парень поставил локти на стол и опустил ладони на глаза. — Антон, говори, как есть. Говори то, что ты считаешь правдой. Мы никуда тебя сдавать не будем. Ты просто поделишься, и может немного отпустишь всю эту ситуацию. Хорошо? — пролепетала Катя ласковым голосом, плавно поглаживая парня по его руке. — Ты уже со мной говоришь, как с психом, — он усмехнулся, но решился продолжать. — Вообщем. Это не совсем кошмары, вернее кошмары, но не сон, — голос начал подрагивать, а мысли путаться. — Пиздец, — он набрал в легкие побольше воздуха и на выдохе выложил всё, что так долго копилось внутри. — Я уверен, что это не сон. Уже неделю каждую ночь я провожу в компании некой твари, которая появляется из водоворота. Очень здраво звучит, да? Вы можете считать меня двинутым, но я уверен, что каждая ночь может стать для меня последней. Я уверен, что могу умереть, — на последней фразе его голос сорвался, парень уставился на свои колени и больше не мог поднять глаза и взглянуть на своих друзей. Молчание. Слишком долгое молчание. Такое мучительное, что Антон уже пять раз проклял этот день, неделю, себя и вообще всё, что приходило в его голову, наполненную непроглядным хаосом. Послышался слишком громкий звук для этого места, обволакиваемого тишиной. Стул резко отодвинулся от стола, послышались отдаляющиеся шаги. Антон через большую силу кинул взгляд в сторону источника шума. Дима уже стоял у окна и большим пальцем шелестел сценариями, представляющие собой громоздкую стопку, лежащую на подоконнике. — Это не сон, — тихо произнёс он, глядя на серый утренний пейзаж за окном. — Что? — Это, блять, никакой не сон, Антон! — выкрикнул Дима, повернувшись к ребятам.
