🖤Глава 5🖤
Возвращаться домой Чимин решает пешком. Начинало темнеть, омега шёл не спеша, раздумчивая о чём-то своём, то и дело, кидая взгляд на прохожих, что спешат в это время по домам. Остановившись у набережной он идёт дальше по тропинке, что ведёт к парку, освещенному фанарями под одинокими лавочками. Омега осторожно подходит к мостику, вцепляясь руками в ограду. Темная русина воды кажется спокойной, что таит в себе много тайн, а на другом берегу — отсюда было видно огни прибрежных фонарей и многоэтажек за ними. Их мерцание всегда вселяло ощущение волшебства, а отражение оранжевого света в темно-синей воде всегда впечатляло его. Теперь же Чимин окончательно пуст.
Кто-то мог сказать: что он не один —ведь, у него есть семья и дом. Но по ощущениям, и в душе Чимин уже давно самый одинокий в мире человек. Он тонет в темных мыслях, как в этой темноте воды, и свет с той стороны берега его уже не спасает. Чимин не хочет так дальше жить, но как научиться жить по другому, он тоже не знает.
И это сильное ощущение беспомощности перед судьбой, миром и самим собой душит широкой удавкой на его хрупкой шее.
Он всего лишь слабый омега, который просто хотел быть счастлив.
Что-то белое мелькает перед глазами и опускается на нос. Снежинка. Сначала одна, за ней вторая. Десятки, сотни — не сосчитать. Первый в этом году снег, и Чимин очень ждал его появления — он всегда любил зиму. Она напоминает о счастливый временах детства, когда не нужно было думать о проблемах. Беззаботность, радость, теплые объятия и живых родители – все что было нужно для его счастья.
Казалось, все это было вчера, но нет — прошёл не один год, а он до сих пор не может смириться с болью потери. Хотя все говорили, что время притупляет боль. В его случае это увы, не так. Возможно, где-то там, глубоко в душе он все ещё остался тем же верящим в чудо ребенком, добрым и наивным до безобразия. Разве что, годы притупили все это, сделали его более спокойным эмоционально.
Хотя, чуда он больше и не ждёт.
Он поднимает голову вверх и смотрит. Туда, где в свете фонаря над головой падают из темноты снежинки. Они опускаются вниз, таят на его лице и ладонях, а Чимин даже не моргает, когда они попадают в глаза. Капли, что скатывается по его щекам, совсем не снег, а собственные слезы. Чимин не позволял себе плакать на похоронах дедушки, не позволил показать перед мужем и сыном, показывая тем самым, насколько он нуждался в их поддержке. И вот теперь все то, что он так долго держал в себе, вырывается наружу со слезами.
Пелена из слез заслоняет глаза и снежинки что летят, из-за этого становятся размытыми. Омега кривится от боли, что ноет в груди, сжимая губы в тонкую полоску. Глухо рыдает. Сжимает ограждение заледеневшими пальцами и задыхается. Завтра он снова будет делать вид, что все в порядке.
Но как иногда хочется вернуться туда, где зима казалась сказкой, снег — чудом, а мир волшебным. Туда, где они были живы. Папа и отец. Вернуться бы на краткий миг — обнять их крепко и попросить прощения за то, что так редко навещал-звонил. Он был светом для них, но осознал, как они в нем нуждались, лишь стоя у их могил.
Сколько бы не прошло лет, Чимин не может простить себе этого. Он всегда будет это помнить, а равна внутри его сильно кровоточить.
Иначе он не может.
— …Оу… Чимин?
От неожиданности омега вздрагивает, прислушиваясь к голосу за спиной, что кажется ему очень знакомым. И только повернув голову он узнает в свете фонаря никого иного, как Чонгука. В необъяснимой панике, Чимин резко отворачивается, надеясь, что альфа не смог заметить его лица и мокрых щек. Он всегда помнил простое правило – его проблемы и слезы не для посторонних.
— Эй, привет! А я уж было подумал, что обознался, — альфа подходит и встает около него, тоже опираясь на ограждение. — Тебе не холодно?
Чимин ничего не говорит лишь качает головой, опуская голову ниже, чтобы челка заслонила глаза.
— Эм…. А ты… что ты здесь, — омега прокашливается сразу после этих слов, его голос охрип от безмолвных слез за целый день. — …Эм … делаешь?
— А я отвёз Сонхва к отцу и вот решил прогуляться, — спокойно говорит Чонгук и пожимает плечами.
Интересно кто такой Сонхва? Муж? Парень? Жених? Стоп… это не должно волновать Чимина. Омега наблюдает боковым зрением сквозь пряди волос за профилем альфы пытаясь понять для себя о чем тот сейчас думает. Хорошо, что сам альфа в это время смотрит вперед. Видит ли он также в огнях по ту сторону надежду?
— А ты часто тут бываешь. Вообще, я ожидал тебя тут встретить.
— Ты… ты, что следишь за мной? Как какой-то маньяк…— отвечает Чимин немного дрогнувшим голосом и трет свои замёрзшие ладошки между собой, надеясь как можно скорее закончить этот бессмысленный разговор. Маленькие пальцы уже заледенели и совсем не слушаются.
— Хм… возможно… Я иногда наблюдаю за тобой, — альфа неожиданно накрывает его сцепленные в замок ладони своей. — Тебя ведь сложно не заметить, такого милого уютного и светлого омегу. Ты как лучик солнца, — альфа накрывает небольшие ладошки Чимина своей второй ладонью, что была в несколько раз больше омежьих, и легонько сжимает. — Они у тебя такие холодные, давай я погрею.
И как бы странно это не было но, в руках Чонгука действительно тепло. Чимин как-то слишком заторможено поднимает на него свой взгляд и совсем не понимает, почему позволяет этому молодому альфе к себе вот так просто прикасаться.
— Нет, этого не нужно, — просит Чимин осипшим голосом.
— Чимин, ты ведь можешь простыть! – встревоженно произносит Чонгук, не отстраняясь и глядя на омегу своими чёрными омутами.
— Но…но, тебе же должно быть все равно, — тихим голосом произнёс Чимин и сглотнул. От такого пристального взгляда альфы становится не по себе. Так на него ещё никто не смотрел.
— Нет, мне точно не все равно, — Чон слишком трепетно и осторожно сжимает небольшие ладони омеги, все ещё не позволяя тому их выдернуть. — Чимин… Я… Ты самый прекрасный человек которого я встречал. И я хотел тебе сказать… кхм… ты.. ты мне очень нравишься, давно. Нет, стой, не так… Я… влюблён в тебя, и уже очень давно..
Для Чимина это новость просто шокирующая и выбивает у него просто всю почву из под ног. Он быстро выдергивает свои руки из тёплого захвата и отступает от альфы на несколько шагов. Желая вообще убежать, скрыться и вообще сделать вид что он ничего подобного не слышал, и это просто плохая шутка его бурного воображения.
– Как ты можешь такое мне говорить? Ты же совсем ничего обо мне не знаешь? – все ещё стоя на приличном расстоянии и мешкая, как поступить дальше, все же решился на этот вопрос Чимин. – Если ты хотел посмеяться надо мной, то можешь не утруждать себя, я и сам знаю что выгляжу не совсем ухожено и до всех установленных стандартов мне как до неба пешком.
– Ха… о каком образе ты говоришь? И нет, я никогда не причинил бы тебе боль, смеясь над тобой. А на счёт того, что я тебя не знаю… хм.. Ты живешь на улице **** в своём доме. Любишь прогулки в одиночестве под музыку что играет в твоих наушниках в это время. А ещё ты с интересом разглядываешь прохожих людей. Любишь книги о садоводстве, любовные романы и раньше работал в цветочном магазинчике что находится недалеко от супермаркета в котором ты регулярно совершаешь покупки. В отсутствие покупателей ты всегда читал, подпирая лицо рукой, и безумно красиво и лучезарно улыбался. Судя по тому, как часто ты орудовал карандашом в своём блокноте, ты любишь рисовать, ещё тебя можно было увидеть с фотоаппаратом, а значит ты умеешь фотографировать, также раньше навещал выставки. У тебя нежный голос и мягкий характер. Ты очень добрый ко всему живому. Подкармливаешь бездомных животных у супермаркета каждый день и разговариваешь с ними, как с родными детьми. Изредка гуляешь здесь у реки и сидишь вот на той лавочке. И…
— О Господи, — слишком нервно выдает Чимин, отходя еще дальше и все больше округляя глаза от шока.
— Ох.. Черт, Чимин подожди… это не… я нет… я не какой-то там маньяк, ты не так понял, я всего-навсего часто замечал тебя то тут, то там уже долгие годы, — оправдывается подступая окутано Чонгук. — Я просто… я учился в институте что находится рядом с магазинчиком, как раз, в то время когда ты работал в нем. Но тогда я был слишком юным и глупым, что боялся подойти к тебе. Но теперь…
— Я замужем, — качает головой Чимин, мало веря в правдивость происходящего. Нет. Это же бред какой-то. Такой альфа не может любить его просто так, да еще и со времен средней школы. Это все больше похоже на чей-то дурацкий розыгрыш, главным клоуном которого стал омега.
Чимин нервно вертит головой по сторонам в поисках камер и притаившихся наблюдателей, но поблизости с ними нет ни одной души.
— Черт… Прости меня! Я идиот, знаю, что просто взял и вывалил все это на тебя. Я как всегда накосячил, — шепчет поникшим голосом заметно раздосадованный альфа. Он тяжело выдыхает и отворачивается, потирая переносицу.
— Эм… — Чимин просто не знает, что в таких случаях нужно говорить.
Он замечает, что собственное сердце стучит учащенно, а слезы больше не текут. И если на самом деле Чонгук искренний с ним, то это первое любовное признание за всю его жизнь. Да и еще от младшего на несколько лет альфы — и кто бы, будучи в здравом уме, в подобное поверил?
Но Чимина очень огорчает, тот факт что подобного рода слова он услышал от едва знакомого альфы, а не от мужа, с которым он в браке уже долгих семнадцать лет.
— Прости… Я… мне пора идти… на маршрутку, — омега снова трет ладони, но уже от нервозности, они все такие же горящие и покалывают от переохлаждения. — Уже очень поздно.
– Но… последний автобус ушёл почти час назад, — произносит осторожно Чонгук и поворачивается корпусом к омеге. — Я могу… Я на машине. Могу тебя подвести, если ты не против?
Альфа поворачивает голову и смотрит на него. Глаза в глаза. И наверно из-за снегопада, но Чимин очень хорошо мог увидеть во взгляде напротив печаль.
— Не.. не портив. Если, конечно тебе не сложно, — соглашается он и разрывает зрительный контакт первым.
Вообще данная ситуация словно происходит не с ним – Чимину до сих пор не по себе. Как-то слишком неудобно.
Омега идет следом за высоким мужчиной. Разумно ли будет сесть к этому альфе в машину? Но он уже как бы ездил с Чонгуком тогда, с больницы. Если бы альфа в самом деле был маньяком и хотел похитить его, то сделал бы это раньше. У него ведь было достаточно возможностей.
Он садится на соседнее кресло в авто, ощущая, что в салоне намного теплее. Чонгук выезжает на дорогу и молчит. Это его молчание делает атмосферу между ними максимально неловкой.
— Кстати, а помнишь того пса- Грея, что сидел часто у парка? Ты также часто его подкармливал, когда собирался прогуляться по парку – Чимин немного задумался, а после кивнул. Вспоминая большого лохматого пса, что жил у входа в парк.
– Он умер несколько месяцев назад, — чтобы разбавить тишину, говорит Чонгук. — Я нашел его рядом с парком у обочины. Похоже, его отравили жильцы из дома напротив, они часто жаловались на его лай. Теперь он на кладбище домашних животных.
– Он был хорошим другом. – с грустью говорит Чимин.
– Если хочешь мы можем туда съездить?
— Нет, — качает головой он, отворачиваясь к боковому стеклу и наблюдая за огнями вечернего города. — Я хотел забрать его с улицы год назад, он был измотанным и старым. И бы умер своей смертью, я так хотел, чтобы последние несколько лет он провел с любящим хозяином, но…
Чонгук не даёт ему договорить ведь, накрывая одной рукой сложенные на ногах ладони омеги. Немного проглаживая и сжимая в подбадривающем жесте и тут же убирает обратно на руль. Чудесным образом этот жест альфы отвлекает Чимина от темных мыслей. И больше всего его греет то, что Чонгук не стал лезть к нему в душу и спрашивать о причине слез, которые явно видел. Он снова вспоминает о добром старине Грее и почему то вместе с этим перед глазами возникает образ безразличного мужа и сына-эгоиста.
— Люди отвратительно жестоки, — заключает тихим голосом Чимин. Оставшуюся часть дороги он старается сохранить в памяти это умиротворение, которое обрел рядом с совершено чужим ему человеком.
Но сегодня, за все последние годы, Чимин впервые не хочет возвращаться домой. Ему там всегда безумно холодно и одиноко.
