Если любишь — отпусти

Тебя настолько нет, что ты везде. (с)

Боль отступает медленно — как и всегда. Быстро не полегчает в любом случае, даже если пытать его на сегодня прекратят — уж кому как не Стэну знать. А уж с учётом того, что прихвостни Кэрроу применяют Непростительные по стопятьсот раз на дню, расслабляться явно рано. — Ну что, Марш, ещё порцию Круциатуса или ты наконец-то усвоил урок? — манерно тянет уёбок из Слизерина, имя которого Стэн принципиально не запоминал. Всё равно эти громилы без какого-либо проблеска интеллекта для него одинаковы. — Пошёл ты! — цедит Стэн, сплёвывает на пол и внутренне подбирается, готовясь к очередному раунду пыток. Ничего. Это всё — ничего, он потерпит. По крайней мере, у него (в отличие от… лучше об этом не думать) есть крыша над головой — есть Хогвартс, — есть товарищи, которые саботируют режим Пожирателей смерти вместе с ним, есть преподаватели, которые как могут прикрывают учеников перед Кэрроу и Снейпом. — Ну держись, тварь. — Слизеринский уёбок поднимает палочку. — Кру… Закончить уёбок не успевает — падает как подкошенный под действием оглушающего заклинания. Стэн выдыхает и оглядывается в поисках спасителя. — Ещё поозираешься или, может, съебёшься уже отсюда, пока нас обоих не вздрючили? — сардонически интересуется по-прежнему невидимый спаситель. Стэн мгновенно узнаёт голос Картмана и замечает едва уловимый силуэт, сливающийся со стеной замка. — С каких пор ты умеешь накладывать дезиллюминационные чары? — отвечает он вопросом на вопрос и, опираясь руками о пол, всё же поднимается. Картман прав: надо съёбывать. — А я и не умею, — отзывается Картман с каким-то непонятным самодовольством, поправляя галстук. — Зато ты умеешь кое-что другое — находить неприятности на свою хиппарскую жопу. Нахуя тебе надо было опять впрягаться за тупоголовых перваков, если знал, чем это закончится? Хочешь повторить судьбу своего грязнокрового дружка? — Мне больше интересно, нахуя тебе понадобилось меня спасать. — Стэн вопросительно изгибает бровь, начисто игнорируя последнюю реплику Картмана. — С каких пор слизеринец идёт против своих? — Не твоё дело, — огрызается Картман. — Вали уже отсюда, пока этот, — Картман легонько пинает валяющегося на полу громилу в бок, — не очухался. Предположения у Стэна, конечно, есть, но он предпочитает их не озвучивать. Хотя бы ради того, чтобы не подставить ещё одного человека — который (которая) наверняка и дал (дала) Картману знать, что у него неприятности. — Спасибо, — произносит Стэн. На прозрачном под действием чар лице Картмана мелькает что-то вроде улыбки. — Не заставь меня об этом пожалеть и пиздуй уже. Стэн кивает и, пытаясь не обращать внимания на оставшиеся после Круциатуса отголоски боли, ретируется от греха подальше.

***

Когда на ферму Маршей прилетает сова с письмом из Хогвартса, Стэн, конечно, знатно обалдевает. Его отец и сестра — тоже, а вот мать, разразившись слезами, признаётся, что когда-то тоже училась в Хогвартсе и была — по сути, остаётся и сейчас — волшебницей. — Я понимаю, сынок, ты удивлён, — произносит она под конец, — поэтому, если тебе нужно будет об этом поговорить, ты всегда можешь обратиться ко мне. Поговорить Стэну и вправду нужно — но обращается он не к ней. — Магия, волшебство… и ты — волшебник… Чел, скажи честно, ты меня разыгрываешь? — взволнованно спрашивает Кайл. — Да нет же. Вот письмо, видишь? — Стэн протягивает ему уже изрядно помятый конверт. — Откуда я знаю, что ты не состряпал его в фотошопе?! Стэн усмехается: — Из нас двоих мастер фотошопа — ты. Я бы так не сумел. Да и зачем мне тебя разыгрывать? Кайл резко отходит в тень дерева, втичывается в текст письма. Закончив, он поджимает губы, садится, игнорируя грязь и пыль, прямо на землю и шумно выдыхает. — Пиздец, — резюмирует он наконец. — Пиздец, — соглашается Стэн и садится рядом. — Ну, что думаешь? Кайл поворачивает голову в его сторону и впивается ему в лицо пронзительным взглядом. — Что я думаю? Серьёзно? Даже, блядь, не знаю, что же я ду… — Кей. — Да… прости. Просто это в голове как-то… не укладывается. — Знаешь, уж на что я прихуел, но ты бьёшь все рекорды. Это потому, что ты не веришь в магию? — Нет. Это потому, что теперь я тебя потеряю, — тихо признаётся Кайл. — Что скоро ты уедешь в эту свою школу и станешь мастером волшебства, а мне только и останется, что развлекаться в фотошопе. — Потеряешь? — искренне удивляется Стэн. Ему ведь даже в голову не приходило, что он уедет в Хогвартс без Кайла. — Нет, ну нет же! Я уверен, тебе тоже придёт приглашение, а если и нет, то… — С чего бы тебе быть уверенным? — Голос Кайла звучит на пару тонов выше, чем обычно. — В моей семье точно нет волшебников. Если бы были, я бы знал. — О джерсийских корнях ты узнал совсем недавно, когда твои родители не могли уже молчать об этом, так ведь? Значит, они могли точно так же молчать о волшебстве. — Тоже мне, сравнил жопу с пальцем! — восклицает Кайл. — Ладно, — Стэн дотрагивается до его локтя, — тогда вспомни, как однажды ты начал кричать, что никакой магии и экстрасенсорики не существует, и сразу же после этого везде отключился свет и полки затряслись. Может, это было… спонтанным проявлением магии или как там? Мама упоминала, что у детей-волшебников такое часто случается. Кайл упрямо мотает головой: — Не надо. Не надо меня утешать. Не переставая касаться Кайла рукой, Стэн чуть сдвигается и прижимается к нему боком. — Чел. Давай договоримся здесь и сейчас: ты меня не потеряешь. Никогда. В конце концов, я могу ведь остаться здесь и не ехать ни в какой Хо… — С ума сошёл?! — перебивает Кайл. — Это же такая возможность, ты просто обязан её не проебать и поехать! Я не имею никакого права удерживать тебя и не собираюсь, это было бы нечестно. — Переведя дух, Кайл продолжает: — Мы ведь и правда можем попробовать общаться на расстоянии. Я не уверен, что получится, но… хотя бы попробуем. Даже если наша дружба закончится, я хотя бы буду знать, что мы сделали всё что могли. — Звучит как план, — кивает Стэн и кладёт голову Кайлу на плечо. Тот едва заметно улыбается и приобнимает Стэна за плечи. По правде говоря, Стэн кривит душой: это не звучит как план. Для себя он уже решил: без Кайла он никуда не уедет, вот только самому Кайлу до поры до времени об этом лучше не сообщать. Но в итоге он едет — точнее, они едут вместе. Спустя две недели после того разговора в дом Брофловски заявляется высоченный, заросший бородой по самые глаза волшебник по имени Хагрид, рассказывает его родителям о Хогвартсе, а также вручает Кайлу приглашение.

***

От сочетания цветов в, вообще-то, родной гостиной Стэн кривится: жизнерадостный жёлтый кажется ему в текущих реалиях максимально неуместным, — поэтому по сторонам он старается не смотреть, а свежеобретённую ссадину на лбу — прикрывать волосами, чтобы общительные сотоварищи-хаффлпафцы не лезли с вопросами. В голове мелькает вопрос, у себя ли сейчас его сосед по спальне; с Твиком у них отношения в целом неплохие, но на душе настолько тоскливо, что контактировать ни с кем не хочется. Твика в спальне нет, однако в одиночестве Стэну сейчас остаться не суждено. — О боже! — Венди, заметив его, облегчённо выдыхает и бросается ему на шею. Бебе не покидает насиженного места на кровати (принадлежащей, на минуточку, Стэну), но приветливо машет ему рукой. — Слава богу, ты вернулся! Ты как, в порядке? — Бывало и лучше, но в целом да. — Стэн благодарно похлопывает Венди по выступающим лопаткам. Как хорошо, что они уже дошли до той стадии, когда снова можно просто дружески обниматься и не испытывать при этом неловкости. — Это ведь ты Картмана предупредила? — Он не видит, как Венди кивает, но чувствует. — И дезиллюминационные чары на него наложила тоже ты, — Стэн не спрашивает, а утверждает. — Спасибо. — Не за что. Но всё же постарайся больше не подставляться. Мы ведь на разных факультетах, Стэн, я не могу всё время прикрывать тебя после того, как заканчиваются уроки… — Я постараюсь, — на автомате отвечает он. Венди явно ему не верит (он и сам себе не верит), но всё же больше не наседает. — Ты же не забыла то зелье? — Венди отпускает Стэна и оборачивается к Бебе. Та кивает и, передвинув рюкзак с кровати себе на колени, начинает там рыться. — И нет, Стэн, заклинаниями не лучше, даже не начинай. В лекарственных зельях Бебе разбирается гораздо лучше, чем я в лечащей магии. Чтобы Венди в чём-то там не разбиралась? Нонсенс. Но зельевар из Бебе действительно на удивление отличный, так что Стэн, задвинув личную неприязнь к ней куда подальше, неразборчиво угукает и опускается на освободившуюся половину кровати. — Подвинься поближе, — просит Бебе, наливая из флакона в плошку какую-то прозрачно-розоватую жидкость и смачивая в ней ватный диск. Почувствовав прикосновение к ссадине на лбу, Стэн невольно шипит; сам по себе Круциатус внешних следов не оставляет, но головой при падении Стэн приложился знатно. — Тише, тише. — Бебе придвигается ближе и дует на ссадину. — Придётся потерпеть, но сейчас станет легче. Бебе не обманывает: Стэн буквально чувствует, как содранную кожу стягивает коркой. Значит, точно скоро заживёт. — А если сотрясение? — подаёт голос Венди. — Мы ведь даже не проверили это, а если… — Хватит, Вен, — мягко обрывает Стэн. — Не нужно так меня опекать, я ведь не маленький. К тому же — был бы сотряс, я бы уже почувствовал. — И (в кои-то веки не из вежливости, а искренне) он признательно улыбается Бебе: — Спасибо. Та возвращает улыбку и заправляет ему за ухо упавшую на лицо прядь волос. Стэна даже (опять-таки — в кои-то веки) не передёргивает из-за её чрезмерной, на его взгляд, тактильности. — А ведь это только начало, — сообщает на нервном выдохе Венди. — Вы ведь понимаете, что сейчас только октябрь? До выпускных экзаменов нужно ещё дожить, и это, блядь, не фигура речи. Мы ведь и правда можем… не дожить. Да уж, коль скоро обычно не использующая мат Венди не стесняет себя в выражениях — ситуация и вправду, мягко говоря, не из лучших. — Мы гадим Кэрроу, мы мешаем им и их жополизам использовать на учениках Непростительные, — замечает Стэн. — Но этого мало! — Венди срывается на крик. — Не ты ли просила меня не лезть на рожон? — Стэн вскидывает бровь. — Если я буду просто продолжать делать то, что делаю, не говоря уже о чём-то большем, то рано или поздно подставлюсь снова, ты ведь это понимаешь? — Да, но… — Так, ребята, хватит! — встревает Бебе. — Венди, дорогая, ты, конечно, в этой комнате самая умная, но сейчас ты и правда противоречишь сама себе. — Знаю. — Венди закрывает лицо ладонями. — Просто я… в панике. Чёрт. Я не знаю что делать. — Ты и не обязана знать. — Обязана, потому что иначе мы все можем умереть! — Дорогая, ты слишком много на себя берёшь. И слишком высокого мнения о Кэрроу. — Бебе поднимается к кровати, подходит к Венди и ласково касается её ладони, ненавязчиво усаживая на кровать Твика. — Да, они будут нас кошмарить, в том числе и применять против нас Непростительные, но убивать? — Бебе качает головой. — Это как-то… чересчур. «Как-то чересчур»? Браво, Стивенс, просто охуительный аргумент! Буквально только что Стэну казалось, что он с ней солидарен, но едва он слышит последнюю реплику, как его неприязненное отношение к Бебе снова даёт о себе знать. Но сейчас есть вещи и поважнее — например, угомонить Венди, даже если для этого придётся согласиться с Бебе. — Им это невыгодно. — Стэн делано равнодушно пожимает плечами. — Потому что им нужен кто-то, кого можно кошмарить. Мы, по крайней мере, в меньшей опасности, чем… Горло перехватывает — закончить фразу у Стэна не получается. Однако это делает за него Бебе: — Чем скрывающиеся чёрт-те где маглорождённые, у которых не факт что даже крыша над головой есть. Блядь, да какого чёрта эта бесячая девица так хорошо понимает, что он чувствует?! — А ещё мы — заложники, — сдавленно добавляет Стэн. — Родителей будут нами шантажировать, а значит, откровенно калечить всё же не не станут. Утешение, конечно, максимально стрёмное, но лучше уж Стэн будет цепляться за эту мысль, чем гадать, живы ли маглорождённые. Точнее — один конкретный маглорождённый. Венди гневно смахивает с глаз чёлку. — Вы сами-то себя слышите? Полагаете, нам нужно смириться и утешиться этим? Да это же пиздец! — По-твоему, меня это не бесит?! — не выдерживает Стэн. — Знаешь, почему я сегодня впрягся за того первака, хотя даже имени его не знаю? Потому что мне стыдно, что я отсиживаюсь в относительной безопасности, в то время как Кайл… Горло снова передавливает. Где-то на периферии вздыхает Бебе. — Мы что-нибудь придумаем, — мягко произносит она. — Если будем держаться вместе. — С этими словами Бебе многозначительно смотрит на Стэна. — Вместе? — Венди печально усмехается. — Вместе с кем? Посмотри на остальных — они же уже сдались! — Не все, — откликается Стэн. — Я поговорю с парнями. Кто-нибудь ещё обязательно подсоединится. На днях Кенни намекнул мне, что кое-что задумал, так что, возможно, ему понадобятся союзники. К тому же Картман… Венди фыркает. — Картман?! Да этот засранец только о своей шкуре и думает! Думаешь, он помог тебе сегодня просто так? Хренушки, мне пришлось сторговаться с ним на привезённую из дома пачку Oreo! Как будто, блядь, эльфы нас кормят плохо — сраные Oreo ему подавай! — По меркам Картмана это почти даром, — комментирует Бебе. — И к тому же ему это может быть выгодно, — замечает Стэн. — Мы-то знаем, что его отцом был Джек Тенорман, но формально он полукровка. Собственные сокурсники теперь считают его человеком второго сорта. Картман этого не стерпит. Венди поджимает губы. — Пока что мы и вправду можем «покупать» какие-то его услуги, — недовольно признаёт она. — Но потом нам понадобятся гарантии, что он не продаст нас Кэрроу, если те ему предложат куш побольше. — Нужно хорошенько всё обдумать каждому по отдельности, — предлагает Стэн. — А через несколько дней обсудим все вместе. — И, натужно засмеявшись, он добавляет: — Только, пожалуйста, на этот раз — не в моей спальне. Не привык я к столпотворениям здесь, вас двоих мне хватает с лихвой, да и не то чтобы это было дохера безопасно. — Выручай-комната? — Бебе вопросительно смотрит сначала на Венди, потом на Стэна. Те в унисон кивают. — Не идеально, но ничего лучше ещё не придумали, — соглашается Венди. Встав с кровати Твика, она педантично расправляет складки на юбке и приглаживает длинные чёрные волосы. — Пожалуй, мне пора. — Проводить тебя? — спрашивает Стэн. Положа руку на сердце — из вежливости, поэтому, когда Венди отказывается, он в глубине души чувствует облегчение. Венди — умница, красавица и отличный друг, но иногда (часто) её бывает слишком много. Например, сейчас. — Всё нормально, — отмахивается она. — Маршрут отсюда до башни Гриффиндора я знаю как свои пять пальцев. Спальню они всё же покидают втроём, чтобы попрощаться с Венди у выхода из гостиной Хаффлпаффа. — Барбс, меня Рэд слушать не станет, но, может, если ты?.. — спрашивает напоследок Венди. — Конечно, — кивает Бебе. — Я попробую. Минутой позже, когда они с Бебе остались уже вдвоём, Стэн спрашивает не столько из интереса, сколько чтобы развеять неловкость: — Что Венди хочет от Рэд? — Наладить связи со слизеринцами, — поясняет Бебе. — Не все из них поддерживают Того-кого-нельзя-называть, просто боятся заявить об этом открыто. — То есть Венди очкует, что Картман нас продаст, а что продаст Рэд — нет? — хмыкает Стэн. — Для Рэд, возможно, есть вещи более важные, чем та ересь, на которую купилась большая часть остальных слизеринцев. — Вздохнув, Бебе добавляет: — Вот как раз и проверим. Но мне кажется, что всё будет нормально. Рэд может вести себя как жёсткая сука, но сердце у неё всё же на месте. Кроме них двоих, в гостиной на удивление никого больше нет. Ну и прекрасно. Меньше всего Стэну сейчас бы хотелось, чтобы остальные лезли в душу и тащили их в какой-то очередной ебанутый междусобойчик, прелестью которых Стэн за все годы на Хаффлпаффе так и не проникся. По правде говоря, в этом плане ему больше нравится атмосфера Рэйвенкло — никто никого не трогает, каждый сам по себе. — Ну что, ночи? — Стэн отлипает от стены и машинально касается рукой пострадавшего сегодня лба. Уже и корочка потихоньку сходит — значит, сто процентов наутро он проснётся с новой розоватой кожицей на месте ссадины. — Ага, — отвечает Бебе, но почему-то не идёт в крыло с женскими спальнями, а продолжает стоять на месте, накручивая на палец прядь светлых волос. Стэн собирается уже было забить на это и свалить к себе, как Бебе, оставив волосы в покое, хватает его за предплечье. — Марш, слушай. Я знаю, что не слишком тебе нравлюсь, да и ты мне, честно говоря, тоже, но когда я сегодня сказала, что нам всем нужно держаться вместе, я имела в виду именно это. Может, хотя бы попробуем не нравиться друг другу чуть поменьше? Стэн недовольно поджимает губы, однако разумом понимает, что Бебе права, и предплечье из её хватки не вырывает. — Да, — говорит он, — я согласен. Я не верю в планы Венди повлиять на что-то вне Хогвартса, но то, что происходит в самом Хогвартсе… с этим я могу что-то сделать. Потому что… — Потому что, — подхватывает Бебе, — ты хочешь, чтобы, когда Кайл смог бы сюда вернуться, здесь всё было как прежде. — Вот чёрт. И опять эта девица как будто читает его мысли. — Я хочу того же. Я ведь тоже переживаю за Кайла и тоже по нему скучаю. И, Стэн… спасибо, что доверился мне сегодня. Я оценила. Когда он наконец добирается до спальни и чуть ли не мешком падает на кровать, вместо того, чтобы отключиться, он продолжает бесконечно думать: да, это правда, он неебически хочет, чтобы всё было как прежде. А чуть позже он с ужасом осознаёт, что «как прежде» — это даже не без заправляющих Хогвартсом Пожирателей смерти; что плевать, по сути, ему было бы и на диктатуру Пожирателей, и даже на Того-кого-нельзя-называть, — если бы из-за них он не потерял самое дорогое. Если бы из-за них он не потерял Кайла.

***

Незадолго до отъезда в Хогвартс они с Кайлом мучают маму Стэна вопросами о Хогвартсе: о его истории, о его основателях и — как следствие — о факультетах; им кажется, что факультет, на который их отправит Шляпа, определит не только годы обучения волшебству, но и всю их дальнейшую жизнь. Именно поэтому они мучительно размышляют, сомневаются — и, конечно, спорят друг с другом. — Я сам выберу, где именно я буду учиться, — отрезает как-то раз Кайл, когда они лежат на кровати в комнате Стэна. — Твоя мама ясно сказала, что Шляпа всегда учитывала пожелания учеников. Я уточнил несколько раз. Стэн неуверенно качает головой: — Нам всего по одиннадцать, чел. Не уверен, что мы достаточно хорошо знаем самих себя, чтобы в одиночку принять такое решение. — Хочешь довериться Шляпе? Серьёзно? — скептически хмыкает Кайл. — Не ты ли говорил, что все взрослые настолько тупы, что это даже не смешно? — Я говорил о наших родителях, Кей. И они действительно чёртовы идиоты. Но Шляпа ведь не просто какая-то… взрослая, она — магический артефакт, которому уже больше тысячи лет — или сколько там? — Когда произносишь это вслух, это кажется ещё более безумным. — Кайл прикрывает глаза, но тут же распахивает их снова. — Скажи честно, ты… поверил до конца? У тебя нет ощущения, что всё это — какое-то глобальное наебалово? — Мы же видели, как моя мама колдует. А ты видел ещё и этого… как там его, Харгид? — Хагрид, — поправляет Кайл. — Это ведь могло быть и фокусами. — Теоретически — могло, — признаёт Стэн. — Но маме я всё-таки доверяю, из всех взрослых она тут самая вменяемая. И вспомни сам — каждый раз, когда мои родители пытались разыгрывать какой-то спектакль, чтобы типа преподать мне урок, мама быстро раскалывалась, потому что не любит врать. — А вот это уже более убедительный аргумент, — соглашается Кайл. — Но я всё равно не могу принять то, что какой-то неодушевлённый предмет, пусть и магический, определит всю мою дальнейшую жизнь. Шляпа… блядь, да она же залезет мне в голову и будет препарировать меня, как долбаную лягушку! — Так вот чего ты боишься. — Перевернувшись со спины на бок, Стэн подпирает голову рукой и заглядывает Кайлу в глаза. — Чел, если ты хочешь сделать этот выбор лично, то тебе придётся разобраться в себе, а значит, кто-то всё же будет тебя препарировать. Даже если этот кто-то — ты сам. Кайл тяжело вздыхает и тоже переворачивается на бок, чтобы лучше видеть Стэна. — Я и сам-то боюсь лезть в эти дебри, — признаётся он. — А вдруг я пойму, что на самом деле я полное ничтожество? — Последние слова он произносит настолько тихо, что это похоже на шёпот. — И вообще… знаешь, если бы я мог выбирать, кто именно залезет мне в голову и увидит меня таким, какой я есть, без всякого притворства, я бы предпочёл тебя. Даже не себя — именно тебя. — Спасибо, Кей. — Стэн признательно сжимает ладонь Кайла. Вообще, он не назвал бы себя любителем всех этих «телячьих нежностей» и по отношению к другим такого не позволяет, но… это же Кайл. С ним можно. — В таком случае я в здравом уме и твёрдой памяти заявляю, что ты не ничтожество, и тебе придётся мне поверить. Ты самый умный чувак, которого я знаю. Кайл задумчиво кладёт руку на подбородок. — Самый умный, говоришь?.. Впоследствии Стэн приходит к мнению, что именно этот разговор определил и факультет Кайла, и его собственный факультет. — Брофловски, Кайл! — объявляет профессор Макгонагалл. Стэн в глубине души радуется, что он только в середине списка, и сочувствовал бы Кайлу из-за того, что тот практически в самом начале, — если бы сам Кайл, желающий «отмучиться» побыстрее, не был бы этому только рад. Шляпа кажется поистине огромной — Стэн обращает на это внимание только сейчас (когда распределяли самых первых учеников, он был занят тем, что восторженно рассматривал каждую деталь убранства Большого зала). Не видно ни рыжих кудрей, ни зелёных глаз — только напряжённо стиснутую челюсть можно рассмотреть, да и то едва-едва. Шляпа на голове Кайла молчит целую вечность. В мозгу снова бьётся навязчивая мысль: «Сейчас она скажет, что это всё ошибка, пиздуйте-ка вы оба обратно в хренов Южный Парк, никакие вы не вол…» — Рэйвенкло! Услышав объявление Шляпы, Стэн облегчённо выдыхает и тут же ищет глазами Кайла. Тот тоже смотрит на него, улыбается ему и машет рукой, прежде чем уйти к приветствующим его ребятам в сине-бронзовом. «"Ума палата дороже злата" — цитирует про себя Стэн. — Кайл действительно умный. — Вспоминается синяя пижама Кайла с Терренсом и Филлипом. — И ему идёт этот цвет». Полностью, конечно, он церемонию не смотрит — обращает внимание лишь на некоторых новоиспечённых первокурсников. Терри Бут тоже уходит на стол Рэйвенкло; Клайд Донован — за стол Хаффлпаффа; жирный, дико наглый пацан по имени Эрик Картман, с которым они поцапались ещё в Хогвартс-экспрессе, присоединяется к слизеринцам; в случае с Гермионой Грейнджер Шляпа тоже думает долго, прежде чем определить её на Гриффиндор; какой-то громила уходит к сли… — Марш, Стэнли! Ноги едва шевелятся; сказать, что Стэн волнуется, — не сказать ничего. Совсем недавно он уговаривал Кайла приотпустить контроль и хоть немного довериться кому-то (чему-то), и Кайл уговорам, судя по всему, последовал — но сам Стэн сейчас совершенно не уверен, что способен на это. «Чуткий, добрый… верный, — нашёптывает в голове голос, принадлежащий определённо не ему, а… Шляпе? — И смелый. И предприимчивый, когда надо. И мозги у тебя тоже есть. Везде ко двору будешь. Вопрос в том, чего же ты хочешь?» Он вспоминает, как Кайл пламенно — и неоднократно, и не только в связи с Хогвартсом — убеждал его, что каждый человек обязан уметь принимать решения, особенно те, что определяют дальнейшую жизнь. И Стэн принимает — мгновенно, будто акушер перерезает пуповину, будто не было этих проведённых в мучительных сомнениях недель. «Хаффлпафф», — говорит голос в голове — на сей раз его собственный. Секундой позже то же самое громогласно повторяет Шляпа. Дальше всё снова как в тумане — впоследствии в памяти всплывут лишь фрагменты. — Малфой, Драко! — Слизерин! — Маккормик, Кеннет! — Гриффиндор! — Поттер, Гарри! — Гриффиндор! — Стивенс, Барбара! — Хаффлпафф! — Тестабургер, Венди! — Гриффиндор! — Уизли, Рональд! — Гриффиндор! Позже, когда они с Кайлом, прежде чем разойтись каждый на свой факультет, улучат минутку, чтобы крепко обняться, тот расскажет: — Шляпа предложила мне выбор между Гриффиндором и Рэйвенкло. Но вместо того, чтобы решить самому, я… доверился ей. Значит, Кайл и вправду прислушался к нему. А Стэн — прислушался к Кайлу.

***

К наступлению зимы он проворачивает пару диверсий, но не попадается, потому что теперь он действует не один. Конечно, по сравнению со всем происходящем в мире это капля в море, но как же приятно видеть перекошенные от злобы рожи Снейпа и Кэрроу. Рэд Макартур в общих собраниях не участвует (сам Стэн за весь этот год не перебросился с ней ни словом, только сталкивался в коридорах и отсиживал общие занятия), но снабжает их информацией о местонахождении Кэрроу и их цепных псов. Эрик Картман на публику подлизывается к диктаторам и разглагольствует о важности чистой крови (не забывая упоминать, что он, вообще-то, внебрачный сын учившегося на Слизерине Джека Тенормана, а не какой-то там полукровка), но при этом не игнорирует ни одного собрания и отлично справляется с тем, чтобы вычислять слабые места Кэрроу, — чем и пользуются остальные члены сопротивления. Им даже удаётся наладить связь с Орденом Феникса. Стэн понятия не имеет, каким образом Венди сумела сконтачиться с самим Кингсли Шеклболтом (всех карт она из соображений безопасности не раскрывает даже своим товарищам) и каким образом Кенни умудряется доставлять и получать письма, не прибегая к помощи сов, но это не мешает ему гордиться друзьями. Сам он, впрочем, с Орденом не переписывается и даже в их дела особо не вникает: нахуй надо. Наличие какой-никакой связи с внешним миром радует его по причинам совсем иным. — Кен, не спишь? — Стэн аккуратно стучит в дверь его спальни (благо актуальный пароль от гостиной Гриффиндора он знает) и, не дожидаясь ответа, приоткрывает дверь. — Не сплю, — устало отзывается Кенни. — Заходи быстрее. — Убедившись, что дверь надёжно заперта, и использовав заклинание Муффиато, он снимает шарф, открывая нижнюю половину лица, и скрещивает руки на груди. — Что за пожар, Стэнни? Полагаю, ты не просто так пришёл. — Да, я… по делу, — отвечает Стэн и чувствует болезненный укол совести: как же давно они с Кенни не зависали. Конечно, сейчас их предыдущие подвиги в стиле «спиздить из “Кабаньей головы” ящик огневиски» повторить практически нереально (и неуместно), но они могли бы посидеть у камина в чьей-либо гостиной и… просто поболтать о жизни, как раньше? Такие возможности, несмотря на диктатуру Пожирателей смерти, есть. Проблема в том, что Стэн сейчас не общается (кроме как по делу) не только с Кенни — вообще ни с кем. — Ну и? — Кенни явно обижен и не собирается это скрывать. Стэн поговорит с ним. Обязательно. Но сначала… — Ты сможешь доставить письма людям не из Ордена? — Он достаёт из кармана мантии пару конвертов. Кенни хмурится. — И кому же? — Марш, Шэрон. — Конверт с письмом для мамы ложится на прикроватную тумбочку. — И… Брофловски, Шейла. Как же хочется после фамилии «Брофловски» назвать другое имя. Просто невыносимо. Кенни хмыкает: — Ещё по-божески. Я уж было испугался, что ты задумал Кайла разыскивать. — Я не настолько идиот, — Стэн печально качает головой. — И слава мерлиновым яйцам. Потому что если вдруг письмо перехватят, то… — Да-да, Кайла попросту убьют, знаю. «Если ещё не убили», — невольно проносится в голове. Судя по выражению лица Кенни, его посетила та же мысль, но у него хватает такта её не озвучивать. — Всё равно придётся действовать через Орден, — говорит Кенни вместо этого. — Самый безопасный вариант — доставить письма туда, а уже там найдут ваших с Кайлом матерей. — Он замолкает; на какую-то секунду повисает неловкая тишина, но практически сразу же Кенни резко спрашивает: — Насчёт твоих родных всё ясно, но его-то семье ты зачем пишешь? — А ты не знаешь? — Лицо Стэна кривит горькая усмешка. — Знаю. Но хочу услышать от тебя. И не только это. Стэн тяжело вздыхает, но ничего не говорит — молча прижимается к Кенни, уткнувшись лбом ему в плечо. Пару мгновений Кенни стоит столбом, но затем отмирает, и его руки начинают поглаживать Стэна по спине. — Ну-ну, дружище, тише. Не трясись так. — И только после этих слов Стэн замечает, как сильно его колотит. — Давай присядем, ладно? Кенни разрывает объятие, когда они оба опускаются на кровать, но, достав из-под подушки бутылку с остатками огневиски и поставив её на прикроватную тумбочку, снова его обнимает. — Та самая? — Стэн мотает подбородком в сторону бутылку. Получив утвердительный ответ, спрашивает: — Тут сильно меньше, чем когда мы с тобой пили в последний раз. И с кем же ты бухал? — Иногда с Картманом, — отвечает Кенни, пожав плечами. — Но по большей части один. Стэн снова чувствует стыд. — Прости, Кен, — шепчет он. — Прости, что отдалился от тебя. Он не видит, но слышит, как Кенни усмехается. — Ты ведь не только от меня отдалился, — отмечает он. — И да, само собой, мне обидно, но… я не злюсь. Я понимаю. — Что ты понимаешь? — Понимаю, почему ты так поступил. — Он многозначительно смотрит на Стэна, ожидая, что тот подтвердит его предположения, но Стэн смотрит в ответ молча, поэтому Кенни всё же продолжает: — Ты решил не дожидаться, пока бросят тебя, и бросил всех сам, потому что до этого тебя бросил Кайл. — Оу. Сам Стэн об этом не задумывался — точнее сказать, не осознавал, — но сейчас ему кристально ясно, что в словах Кенни определённо есть львиная доля правды. — И ты, — осторожно заговаривает он, — не думаешь, что я веду себя по-детски? — Думаю, конечно, — без обиняков фыркает Кенни. — Но взрослый, которым ты стал, иначе бы не смог. Стэн криво улыбается. — Неужели ты даже не будешь делать мне мозг на тему «Кайл сбежал, потому что у него не было выбора, а до тебя, мудак эгоистичный, это не доходит»? Кенни открывает бутылку, отпивает прямо из горла и передаёт её Стэну. — Сейчас сложно мыслить рационально. Я тоже, как и ты, всю жизнь руководствовался чувствами, а не разумом, так что не мне тебя осуждать. — Стэн тоже делает глоток; огневиски приятно обжигает горло. — К тому же мы оба прекрасно помним, что как раз-таки у Кайла выбор был. — Хуёвый выбор — это не выбор, — возражает Стэн. — Это слова Кайла, — припечатывает Кенни. — Не твои. А ты наоборот — всю жизнь выбирал из разных сортов хуйни, полагая, что хуёвый выбор — тоже выбор, потому и злишься сейчас на весь мир. — Не то чтобы прям всю жизнь. Однажды я наотрез отказался голосовать на выборах талисмана начальной школы, потому что оба варианта были хуйнёй. Но если дело касается… моих близких… Стэн нервно смеётся и снова делает глоток. И ещё глоток. И ещё, и ещё и ещё… Под конец вечера Кенни — должно быть, решив, что Стэн слишком пьян, чтобы добраться до своей спальни в одиночку, — находит Венди и просит о помощи её. Та осуждающе качает головой, но всё же накладывает на них дезиллюминационное заклинание, так что Кенни получает возможность проводить Стэна до самой кровати. В темноте, под действием заклинания, Стэн не видит ни единой части своего тела, и его это радует. Он был бы не против полностью исчезнуть не только телом, но и душой — хотя бы на какое-то время. Когда он закрывает глаза, ему в пьяном бреду мерещится, что из темноты на него смотрят зелёные глаза Кайла. «Как ты там, Кей? — спрашивает Стэн, глядя в них. А потом, уже проваливаясь в сон и зная, что ответа не последует, не выдерживает и отчаянно добавляет: — Как ты мог бросить меня здесь одного, Кей?»