Якорь для моей души

      Джей выходит из аудитории за десять минут до звонка, жалобно попросившись справить нужду. Он делает этот трюк всякий раз, но почему-то преподаватели отпускать его так и не перестали. Поправив душащий его шею галстук, тем самым оттянув его вниз, парень спустился на второй этаж, чтобы, не спеша обойти его и вернуться за своими вещами в душную аудиторию. Пройдя тот самый мужской туалет, в который синеволосый парень так «спешил», он ловит краем уха чей-то скулеж и шмыганье носом. Подойдя к двери снова, Пак прислушивается к шепоту, про себя матерясь за то, что находящиеся там не могут говорить членораздельно. Ничего не понятно до тех пор, пока не слышится треск, затем писк, а после хлопок с вырывающимся наружу плачем.       – Руки убери от него, ублюдок! – Джей появляется в университетском туалете слишком неожиданно даже для самого себя. Он хватается за ворот чужой рубашки и впечатывает человека в стену, пока тот гулко бьется затылком о вертикальную поверхность. Глаза парня распахнуты широко, он в недоумении, хочет начать гнуть свою линию, как что-то с силой прилетает ему в лицо. Из-за испуга боли не чувствуется, только бегущая густая красная кровь стекает к его губам, заливаясь в рот, при попытке ухватить воздух. Кажется, ему сломали нос. Что-то доказывать бесполезно. Пак продолжает злобно кричать, но в ушах все глохнет. Слышится только треск от лампочки, которая начинает мигать, перегорая.       – Джей, пожалуйста, хватит! Не нужно его больше трогать! Нужно уходить, сейчас будет звонок! – до парня доносится мольба за спиной. И когда он оборачивается, то видит сжавшегося Сону, который стоит ссутулившись, от чего выглядит еще ниже привычного, смотрит красными распухшими глазами и просит перестать. Пак сжимает челюсти от злости, а взгляд опускает к кафелю – переводит дыхание, разжимая кулаки. Вновь поворачивается к прилипшему к стене парню, прожигает в нем дыру своими глазами, в которых бушует адское пламя, и напоследок приказывает больше никогда в жизни не подходить к Сону, тыкая указательным пальцем, будто иглой, в загнанную от бешенного сердцебиения, грудь.

***

      Синеволосый парень топчется на мокром песке. Ткань оранжевого комбинезона шуршит при каждом движении, как полиэтиленовый пакет, поэтому громко выдохнув и крепче сжав палку с вбитым в торец острым гвоздём, Джей продолжает насаживать на нее встречавшийся на пути мусор. Думать о том, как он сейчас выглядит в этом дурацком костюме цвета апельсина, еще и с синевой на голове, вовсе не хочется. Сплошная трагикомедия. Главное, чтобы никто из знакомых его не увидел.       Волны с новой силой ласкали песок, принося ему новые камушки и ракушки из глубины. Солнце забегало за горизонт, озаряя золотым цветом морскую гладь. С каждым вдохом дышалось все легче и легче, что Джей подумал, что сможет вылечить свой насморк запахом морской соли – единственный плюс. А головную и спинную боль стоит отправить к списку минусов, который ведется в его голове.       Угораздило же парня оказаться здесь. Вроде бы избавлял университет от грязных сплетен об изнасиловании, а его отправили на тридцатичасовые исправительные работы. Несправедливо. Обидно. Но осталось полчаса на сегодня и еще по два часа на тринадцать дней. Такова благодарность за спасение студента. Таково наказание за разбитый нос. Покойный дедушка был прав, что в мире никакой справедливости, но главное, что Пак знает правду и для его не сгнившей души этого достаточно.       Больше всего за этот вечер Джей начал ненавидеть стеклянные бутылки. Их приходилось собирать в перчатках и класть в отдельный мусорный пакет. Увидев в десяти шагах от себя еще три такие емкости, парень проткнул попавшуюся картонку от пиццы под ногами, отправляя ее в свой «багаж». Поднимая голову прямо, он заметил возле своих драгоценных бутылок от пива, юношу, который грустно отправил найденное в свою небольшую тележку. Пытаясь не коснуться лица перчатками, незнакомец протер взмокший лоб запястьем руки, и ухватился за свою повозку, поворачивая ее в другую сторону. Красные волосы были растрепанными от легкого ветерка, торчали в разные стороны. На самом парне были обычные голубые джинсы и белая футболка с надписью. Вроде как даже брендовая.       Джей застрял взглядом на этом невысоком парне, раздумывая, что он здесь забыл. Так же накосячил? А формы на него просто не нашлось? Странно. Избавившись от рукавицы, Пак почесал затылок и поплел к незнакомцу. И чем ближе он становился, тем шире казались его плечи и сильнее руки. Юноша упал на сухой песок, вытягивая ноги и разминая шею. Он на миг прикрыл глаза, но яркий круг под веками почти сразу же исчез. Вместо расслабления тело снова напряглось, а от чужого дыхания рядом заглушалось собственное. Глаза не хотели встречаться с другими, поэтому красноволосый просто игнорировал тот факт, что он не один. Он собирался дождаться, когда кто-то просто уйдет. Но никак не мог предвидеть того, что с ним решат заговорить.       – Работу у меня воруешь? – поинтересовался Джей, не желая звучать как-то грубо. Просто следовало с чего-то начать. Наконец острый разрез левого глаза отворился, а пушистые ресницы дрогнули. Теперь Пак мог наблюдать вытянутые большие глаза перед собой.       – А ты у меня уходящее солнце, – красноволосый поправил челку и с прищуром смотрел на все еще загораживавшего вид парня в оранжевой форме, – И на бутылках не написано, что они твои! Пфф, – фыркает, – тебе даже не платят за это.       – То есть, ты не на исправительных? – Джей не знает, почему ему стало это интересно. Скорее всего, для того, чтобы убить оставшееся время на разговоры, а не на сидящий в горле за сегодня мусор. Незнакомец начинает хохотать, от чего его щеки становятся еще пухлее, и наверняка, мягче.       – Нет. Я разве похож на трудного подростка?              – А я? – в сию секунду.       – Что? – теряется, а его котеночные глаза начинают бегать по сторонам, и в конечном итоге, устремляются на свои кроссовки, – Давай не будем это обсуждать? Это не мое дело и мне… – поглядывает на наручные часы, – уже пора. – Юноша поднимается с песка, отряхивая джинсы сзади. Он надевает на себя рабочие перчатки и уже собирается уходить, бросая мимолетный взгляд на острую линию челюсти Джея.       – Думаю, что тебе нужнее. Можешь забирать и эти. Мне же, и правда, не платят. – Синеволосый парень медленно опускает пакет со стеклянными бутылками на песок, чтобы те не разбились. И натягивает легкую улыбку от своей щедрости и добродушия.       – Что? – юноша поворачивается на сто восемьдесят градусов весь разъяренный и поднимает брови вверх, насколько это возможно, – Считаешь, что мне нужна помощь преступника? Лишних проблем не хватало. Я обойдусь. – и отворачивается снова.       Пак ошарашен. Что-то гулко падает внутри, ударяясь об желудок. За несколько дней слово «справедливость» стало для него несбыточной мечтой, буквально недосягаемостью. Почему же ему не хотят верить? Он всего лишь пытался помочь. Тогда. И сейчас. Стоит ли ему поддерживать кого-то, когда этого не ценят, а всего лишь вставляют нож в спину. Парень открывает рот, пытаясь что-то ответить, но автоматически открывает и закрывает его, как рыбешка на суше. Пожалуйста, кто-нибудь верните ее в море. Джей выпускает воздух, чтобы не взорваться, пока красная макушка удаляется от него шаг за шагом.       – Как тебе будет угодно, такому гордому! – кричит в спину, и оставляя стеклянные бутылки, уходит. Полчаса прошло.

***

      – Джей-хён! – В конце коридора знакомый голос окликает парня, заставляя остановить ход и повернуться. Сону, удерживая на плече рюкзак, быстрым шагом преодолел длинный коридор настигнув Пака, – Привет. – он грустно опустил голову перед ним.       – Привет, Сону. Ты в порядке? Он больше не подходил к тебе? – У Джея снова кулаки чешутся от того, что, возможно, Ким подошёл, потому что тот негодяй снова его доставал. Уже абсолютно наплевать, что дадут ещё тридцать часов исправительных работ, ведь в глазах Сону он не перестанет быть героем даже с огромными мусорными пакетами в руках.       – Все хорошо! Он больше меня не беспокоит. Я просто... – неловко поднимает глаза, полные сожаления, – Прости, что не смог помочь тебе, хён. Я говорил им, что ты не виновен, но они даже не хотели меня слушать! Я так зол...       – Не переживай. И себя береги. Видимо за этой скотиной стоит какая-то шишка.       – Но твой отец...Разве он не бо́льшая шишка, хён? – Пак всего лишь пожал плечами, приподнимая уголки губ, – Понятно.       – Лучше скажи, как ты оказался с ним в такой ситуации?       – Он просто шантажировал меня тем, что встретится с моей младшей сестрой. А ты знаешь...или нет, но она только первый год в средней школе. Я переживал за нее, – на глазах выступали слезы, а лицо раскраснелось, – Прости, пожалуйста, хён! Из-за меня у тебя теперь неприятности. – Ким стыдливо кланяется на глазах у всех, но крепкая ладонь тут же ложится на его плечико, позволяя снова выровняться в спине.       – Я же говорю, что все нормально. Не кисни. – Джей щелкает того по носу, а после треплет угольные волосы, получая взамен нежную улыбку.       – Чуть не забыл! – брюнет роется в рюкзаке, выуживая из него маленькую пачку персикового сока с трубочкой, – Это тебе, хён. Надеюсь, что это подбодрит тебя немного.       – Спасибо, Сону, – Пак тепло улыбается, принимая подарок. И думает, что Сону и сам сейчас очень похож на персик. – Хорошего дня тебе сегодня.       – И тебе. – Ким уважительно кланяется и счастливой походкой идёт в свою аудиторию.

***

      Сегодня солнце печет сильнее обычного, но поблизости ни одного киоска, в котором можно было бы купить воды. Джей снова считает минуты до окончания его недавно появившейся работы, оставляя пакет со стеклянными бутылками на том же месте, что и в прошлые разы. На душе не так паршиво от того, что, приходя на следующий день, Пак их не обнаруживает. С грубым незнакомцем он не виделся уже четыре дня, но знает точно, что юноша все еще околачивается на пляже по вечерам. Страшно представить его в такую жару со своей тележкой. Раз Джей и приходит раньше, не по своей воле, конечно, и собирать мусор все равно ему приходится, то почему не облегчить страдания того, кто хоть и имеет острый язык, но, как кажется, вовсе не заслужил подобного занятия для себя. Как и Пак. Они похожи в этом.       Все еще интересно, почему незнакомец, будучи даже младше, собирает стеклянные бутылки, вместо работы почище. Красные волосы все еще вспыхивают в сознании в попытках задержаться там в этот раз подольше, но Джей отгоняет эти мысли. Они могли познакомиться и в прошлый раз, но шанс был упущен. Пак не собирается выставлять себя сумасшедшим, мониторя страницы инстаграма в поисках красной макушки. Сохраняя черту адекватности и не смея за нее переходить, чтобы ненароком не превратиться в того самого «преступника», парень все еще надеется на знакомство. Новое. С чистого листа.       Хочется быстрее в центр, чтобы выпить минералки, принять душ и переодеться в свою нормальную одежду, а потом дойти до дома, поужинать и упасть на кровать, мечтая о том, чтобы поскорее наступил завтрашний вечер. По субботам и воскресеньям Пак встречается со своими лучшими друзьями в своем гараже, где они почти закончили ремонт, уютно обустраивая это место для ночных посиделок. Если бы только Джея не отправили к тете в Америку на лето, то не пришлось бы перестраивать все в сентябре. Но радует отсутствие дождей, которые, в ином случае, могли помешать их планам.       Парень поворачивается на звук хрустящего под подошвой песка, удивляясь, что избегающий его красноволосый парень все же направляется в сторону Пака, устанавливая зрительный контакт заранее, задерживая того на месте и посылая немое «да-да, я к тебе». Джей только прикусывает внутреннюю сторону щеки, потому что предвещает еще один скандал, иначе зачем этот парнишка к нему идет?       – Теперь придется тебе тащить это самому, – он поднимает пакет с оставленными для него бутылками и тянет его с собой, выкрикивая эту фразу, заставляя Джея вскинуть брови. Парнишка подходит ближе и Пак снова цепляется за его миловидное лицо. Кожа почему-то все такая же светлая, не тронутая жгучими лучами, в отличие от кожи Джея, что цвета жженой карамели, – Прости, что нагрубил тебе тогда, – встал напротив, поднимая круглый подбородок вверх, чтобы снова всмотреться в чужие карие глаза, – Я ведь не знаю причины, почему ты здесь и даже не имею права ее требовать. Но твоя помощь говорит мне о том, что здесь точно не твое место. Я хотел поблагодарить…А еще сказать, что меня взяли на нормальную работу, поэтому я здесь не появлюсь больше. Я не хочу, чтобы тебя отругали за то, что ты оставляешь бутылки, которые уже никто не будет забирать, – тараторит, в то время как Джей понимающе кивает, – Еще раз спасибо и извини, что видимо испортил тебе настроение тогда. Я могу отблагодарить тебя как-то?       – Мы можем дружить?       – Что? – парень думает, что это как-то резко и умеет он вообще вводить в ступор своими вопросами, – Мы же…Мы даже не знакомы.       – Приятно познакомиться, меня зовут Пак Джей. А тебя? – мягкая улыбка расползается по лицу. Второй шанс не упущен.       – Ян Чонвон. Но все же ты–       – Теперь знакомы. Не против прогуляться со мной сегодня, Ян Чонвон? Скоро жара спадет.       – А, хорошо…Мне к десяти нужно быть дома. – неловко устанавливать таймаут, когда сам провинился, но он все же слишком юн, чтобы задерживаться и расстраивать родителей, которым и так сейчас нелегко.       – Тогда…ты уже свободен? – получает положительный кивок, – Тогда мы сейчас идем в центр, чтобы я переоделся. Посидишь под кондиционером, чтобы не жариться на улице. А потом…разберемся, короче говоря. Но домой ты вернешься вовремя, не переживай. – способность выпускать поток информации у них, видимо, тоже на двоих. Пак и сам удивлен своей оживленности. Как какой-то Ян Чонвон помогает отпрянуть, забыть об усталости и о желании настигнуть манящую кровать. А самое главное, почему хочется с ним подружиться и узнать ближе. Своим не совсем четким и полным планом Пак заставляет Чонвона заулыбаться, показывая искренние ямочки на щеках и ряд ровных зубов. Искорки в глазах буквально кричат о том, что ему до глубины души приятен тот интерес, который проявляет к нему Джей. И синеволосый парень это улавливает. Может быть, Ян тоже о нем думал все эти пять дней?