Якорь для моей души

      Голова наклонена набок, а ноги свисают с невысокой каменной скалы у моря, бьются пятками об нее, и резко поджимаются к коленям, когда приходящая волна ударяется и вздымается вверх брызгами. Посидеть здесь было идеей Чонвона, который сегодня предпочел пассивный отдых, приземляя пятую точку на какой-либо поверхности. А Джей был и не против такого. Наоборот, рад инициативе, потому что его голова перегрелась на солнце, а мозг отказывался генерировать идеи. Парень всего лишь ответил, что в следующий раз он выберет место для времяпровождения, а красноволосый начал смущаться от того намека, что встречи будут продолжаться, хочет он того или нет. А он хочет – заинтересовался. Поэтому, попивая сок с трубочки, который купил пока ждал Джея в центре, они находили в атмосфере спокойствие.       – Я же могу задавать тебе вопросы? – чувствуя виноградный вкус на языке, поинтересовался Чонвон. В голове досье друг друга было пусто, а это значит, что хотелось восполнить пробелы как можно скорее. Хотя бы самые основные.       – Можешь спрашивать у меня все, что захочешь, если готов отвечать и на мои. – Джей смотрит на профиль Яна, который поджимает губы, соглашаясь с условием, а потом всенепременно поворачивает голову навстречу, рассматривая клетчатые коричневые брюки и белую футболку без рукавов, в которые переоделся парень. Выглядит хорошо, даже можно сказать, что отлично, если сравнивать с рабочим костюмом, который может и был бы ему к лицу, если бы не оранжевый цвет. Чонвон думает, что преступление прятать такое спортивное тело под тем чехлом. А сейчас рельефные руки только дополняют образ, который парень будет по крупице складывать в голове.       – Твое имя как-то связано с тем, что ты на исправительных работах? – заглядывает прямо в душу, чтобы отыскать искренность в следующем ответе. Яну всегда важно, чтобы ему не врали, потому что ложь он распознает в считанные секунды.       – А? Нет-нет. Я просто учился в школе в Америке, поэтому привык к этому имени. Даже мои друзья в Корее почти все время называют меня так. А вообще в этой стране я числюсь как Чонсон.       – Не понимаю этих ваших американских имен…Чонсон звучит очень красиво, почти как Чонвон. Всего одной буквой различны, так забавно. – заставляя Пака улыбнуться. Юноше, действительно, так понравилось это сходство-различие в именах. Подумать только. Ведь какая мизерная вероятность того, что Ян встретит человека, с которым его имя будет почти одинаковым! – Тогда твой вопрос.       – Сколько тебе лет? Мне показалось, что ты младше меня. – ветер треплет за волосы, поэтому Джей зачесывает их назад, пропуская меж пальцев.       – Мне девятнадцать, а тебе?       – Двадцать один. Значит, не показалось…Это получается, что ты поступил на первый курс?       – Да, хён, – ловко исправляясь и переходя на формальную речь. А от этого у Чонсона по спине табун мурашек пробегает. Из уст младшего обращение звучит так правильно что ли, ласково, что в сердце нежно отдается, – А ты на третий?       – Верно. А на кого учишься? Я на международном бизнесе, чтобы потом отцу помогать. – произносит с энтузиазмом. Однако Чонвон понимает. Он знает какого это, когда тебе нужно соответствовать своей семье и вести ее дела.       – А я решил заниматься тем, что мне нравится, поэтому поступил на метеоролога. Неожиданно, да?       – Почему же? Тебе подходит. Ты красивый, чтобы мелькать по телевизору с прогнозом погоды. И голос у тебя приятный. – уши начинают краснеть, поэтому Пак смущенно опускает голову.       – Да ну тебя, хён! – толкая Чонсона в плечо, – Метеорологи не только таким занимаются. Они и в другие места на командировку ездят, и за показателями наблюдают, что на станциях, что за компьютером!       – Знаю, но я бы смотрел утренний прогноз погоды только от тебя! Или из-за тебя. Выбирай, что больше нравится.       – А можно два варианта сразу? – смеются заливисто, ярко. Сидеть так, на берегу моря, общаясь на различные темы с понимающим человеком оказывается высшая точка комфорта. Это однозначно то, что им было необходимо в последнее время.       – Почему себе взял виноградный сок, а мне апельсиновый? – Джей думает, что лучше ляпнуть какую-то чушь, вместо того, чтобы молчать. По крайней мере, это то, чему его учили на каждой сессии в университете. Это правило, как никогда нашло отклик в жизни парня даже вне стен учебного заведения.       – Этот оранжевый костюм не давал мне покоя, ты выглядел как ходячий апельсин, – Чонвону смешно, ведь и правда, этот комичный образ застрял в голове. Паку бы подошли темные оттенки как черный или синий, – Если не хочешь, то можешь мой попробовать. – тянет руку с пачкой сока, из которого выглядывает трубочка. Джей поначалу удивляется, а потом думает, что друзья могут себе такое позволить, а они вроде с Яном подружились.       – Ну и фиг с тобой, – открыто улыбается на подкол и пьет из чужих рук.       – Что произошло, что ты оказался в такой ситуации? Просто это так странно выглядит. Ты кажешься таким добрым, что я не могу представить, что ты что-то натворил, – Чонвон переводит беспокойный и сожалеющий взгляд, – Можешь не рассказывать – я пойму.       – Все нормально, – Джей отстраняется, бегло обводит языком нижнюю губу, а потом выравнивается в осанке, – Моего знакомого шантажировали младшей сестрой и чуть ли не изнасиловали в университетском туалете. Пришлось вмешаться. – чешет затылок.       – Ого…благородно. Так почему вместо славы герою достались исправительные работы? – Яну неясно, а синеволосый лишь мычит на этот вопрос, – Даже если произошло такого, то ты упоминал, что у отца бизнес. У него же должны быть связи в органах.       – Уладить, да…Он мог бы. Но сказал, что это пойдет мне на пользу. Хотя знаешь, я был зол сначала, а теперь даже не знаю. Зато с тобой познакомился. Второй плюс из всего этого безобразия.       – А какой первый?       – Насморк исчез, потому что работа у моря.       – Здорово, но предполагаю, что минусов вдвое больше. – хихикнув.       – Ты перекрываешь их все. Хотя бы, потому что ты человек.       – А если я кот? – закатывает глаза, а потом милашничает, показывая двумя пальцами ушки над головой. Джей от этого вида смущаться начинает – краснеет, закрывая лицо. Что же с ним не так, что адекватно реагировать не получается. Сделали бы подобное Сонхун или Хисын, его друзья, то Пак одарил бы их цокающим «дураки», а потом пихнул бы в плечо. С Чонвоном так не работает, видимо, потому что он младше.       – Еще помяукай для достоверности. – смеется в свои ладони, шутя. Сложно смотреть на этого ребенка без улыбки. Что-то теплое в груди разливается и подобного до сих пор не встречалось.       – Не в этот раз. – отмахивается, а потом прыскает со смеху с самого себя. Нужно же было как-то разрядить довольно грустную историю, чтобы потом на веселой ноте поведать свою. Но кто знал, что Джей прочитает его мысли.       – Как знаешь. А что у тебя за история? – вопрос личный.       – Компания отца обанкротилась. Еще в том году. На работу меня не брали, потому что несовершеннолетний, да и слухи ходили. Якобы я сын банкрота, поэтому приношу несчастье, – выдыхает, – Как-то так получилось, что у моря я часто гуляю, поэтому то занятие не совсем в тягость было. Да и здесь всем было все равно кто я и откуда. Хотя…ты первый, кто решил мне помочь, – с улыбкой вспоминает то, как каждый день его встречал пакет со стеклянными бутылками на песке, оставленный Джеем, – Но ничего, сейчас все в порядке. Вроде слухи улеглись. Устроился помощником на радио. В принципе, даже опыт какой-то будет.       – Я даже не знаю, что и сказать…А что за компания была у твоего отца? – спрашивается, а красноволосый парень смотрит трогательно, вытаскивая телефон из кармана, чтобы выудить из-под чехла, оставленную на память, визитку. И выдать ее аккуратно, как лучшее воспоминание, Паку, – Ой…я слышал в новостях, – читая текст на белой карточке, – Могу взять ее? Отец ищет сейчас людей для проекта, может быть, он свяжется с твоим, ты не против?       – Я даже не знаю, Джей-хён, стоит ли попробовать? И могу ли я принимать такую помощь? – глаза блестят надеждой, но требовать чего-либо от другого человека, еще и в первую прогулку, в первый адекватный разговор. Неудобно, неправильно и некрасиво. Нагло.       – Я еще ничем не помог. Знаешь, если судьба преподносит шанс, то почему бы не воспользоваться им? Вдруг выйдет. Не попробуешь – не узнаешь. А потом, когда наберешься смелости, может быть поздно. Будешь жалеть. Но мы живем эту жизнь не для сожалений, верно? – подбадривающе кладет ладонь на ногу Чонвона, поглаживая коленку.       – Спасибо. – младший очень сильный и через многое прошел, поэтому сдерживать слезы сейчас для него, наверное, самое легкое. Он всего-то благодарно смотрит на разместившуюся руку, перекрывающую всю его коленную чашечку, а потом накрывает своей. У Джея тыльная сторона ладони оказывается грубоватой, кожа шелушится, видимо от перчаток, а Ян делает себе еще одну заметку в голове о хёне.       Небо перекрашивается в черный как уголь цвет. Яркие огоньки появляются один за другим, будто кто-то стряхнул белую краску с кисточки на темный холст. Возле воды становится прохладнее, особенно в футболках, поэтому холодок иголками крадется по обнаженным участкам кожи, заставляя поежиться. Удивительно то, что даже молчать комфортно. Чонвон, который любит романтизировать, считает, что сейчас, в безмолвии, их души общаются, поэтому не следует им мешать. А Пак делает вывод, что преподаватели в университете неправы – иногда нужно и важно помолчать. И никогда еще так спокойно не было от этого, что в голове абсолютно нет мыслей, что тело разгружается, становится свободным от любых проблем. Не хочется думать о том, что будет завтра, ведь на то и есть следующий день. Люди зачастую уходят в свои мысли, чтобы не погружаться в жизнь, но сейчас хочется жить. Хочется проживать именно это мгновение, сидя на каменистой глыбе и смотря на звезды, хоть и слегка замерзая, зато сразу видна жертва, которая придана ради этой компании. Только Чонсон, Чонвон и звезды.       – Уже… – начинает Ян, но тут же «спотыкается» о проснувшийся чужой голос.       – Время, – Джей говорит понимающе и слабо улыбается этому, – Пошли. Я подвезу тебя до дома.       – Подвезешь? – младший глаза округляет, – У тебя есть машина?       – Лучше, – показушничает мускулами, чтобы выразить свою крутость, – Сейчас увидишь.       Они возвращаются к центру, и Чонвон готов поклясться, что из транспорта видит лишь черный байк. Он открывает рот в удивлении, когда подходит к нему ближе. Даже в темноте отполированная поверхность сверкает так ярко, что дух захватывает. И его прокатят на таком. Буквально на мечте каждого мальчишки. Ян думает, что нужно взять себя в руки, но слышит заведенный мотор, который рычит внушительно, заставляя бабочки в животе порхать. Старший уже сидит на кожаном сидении, прижимаясь коленями к байку, и выглядит очень круто. Чонвон мысленно начинает пускать слюни, теперь уже не уверен на что больше – на Пака или на байк.       – Ну, как? – Джей слезает, чтобы подойти к младшему близко-близко, даже интимно. Чонвон замечает, что его коленки подкашиваются от такого, но с места не сходит – замирает на месте подобно статуе. Пак ловит чужой румянец под фонарным столбом, а потом просто-напросто надевает на красную голову шлем для защиты. Аккуратно щелкает застежкой под маленьким подбородком Яна и отходит, – Успокойся, я пока что не собираюсь тебя целовать.       Это пока что кульбитом отдается в сердце младшего и он, откашливаясь, смотрит по сторонам:       – Да я и не подумал, хён! – вообще-то подумал, – Давай, прокати меня на нем. – смотрясь в зеркальце на руле. Кажется, ему идет шлем, но стоит перевести взор на Чонсона, то этот парень определенно выигрывает. Ему вся эта байкерская тематика до одури подходит. Интересно становится – ему нравятся кожанки? Ян спросит, как только найдет момент. А сейчас он залезает сзади, робко обнимая Джея за талию, называя адрес, ориентируясь на кинотеатр, что находится поблизости его дома.       Кровь начинает бурлить, как только они срываются с места. От вибрации, которая проносится по байку очень непривычно, но с каждой минутой Чонвон начинает привыкать и расслабляться, переставая сжимать в руках подол чужой белой футболки, что уже весь помятый от этих действий. По сторонам мелькают горящие огни от фонарей, витрин и вывесок ночных магазинов, от фар проезжающих машин, пока парни путешествуют в пространстве, будто замедляя время, которое остается только для них. Чувство силы, душевной свободы окрыляет настолько, что младший думает, что запомнит это ощущение навсегда. Они бесконечны под покровом приближающейся глубокой ночи, под яркими звездами, под вниманием проходящих людей, которые успели зацепиться за них парящих по улицам города. Они едины с поднимающимся ветром, с атмосферой близости и понимания. Ян уверен, что Пак чувствует то же самое, что он понимает. Не что-то конкретное, просто понимает – и все. Ведь от друзей это и требуется, не так ли?       Многие люди встречают осень и ее осыпающиеся листья; приветствуют зиму и ее первый снег; дожидаются весну и ее молодые ростки; окунаются в лето и чувствуют его лоснистые на коже лучи. Чонвону интересно – а какие ощущения у людей от этой ночи? У него – волшебные. Вдали виднеются развевающиеся на ветру афиши фильмов, а это значит, что кинотеатр близко. Скоро красноволосый парень будет дома, упадет на мягкую кровать и будет прокручивать произошедшее в голове. Не думал никогда, что езда на байке вызывает такую бурю эмоций. Наверное, потому что было совсем не до юношеских желаний в последний год.       Джей тормозит за кинотеатром, ставя подножку на байке. Старший краем глаза замечает, что Ян возится с застежкой, поэтому одолев свою и избавившись от шлема, он помогает справится с возникшим затруднением. Чонвон послушно держит голову неподвижно, сдерживая улыбку.       – Что смешного? – Пак искренне в недоумении.       – У тебя волосы торчат в разные стороны, – на что Чонсон цокает языком, – Милый. Ты выглядишь мило. – а теперь улыбку скрывает Джей, снимая шлем с головы младшего. Тот посматривает на время, которое уведомляет о том, что у него осталось десять минут, чтобы забежать домой.       – Ой, хён, они будут ругаться. Мне нужно успеть ровно к десяти, – неожиданно, даже для самого себя, влетает в объятия, по всей видимости, от переизбытка эмоций, – Спасибо за сегодня. Было так круто, я в восторге. – Пак принимает его хрупкое тело, положив острый подбородок тому на плечо и ладонь на лопатку.       – Тогда договорились. Буду тебя катать, как будет время, – легонько похлопывает по спине, – Все, беги. Я обещал, что ты не опоздаешь. – и разрывает объятия первым, улыбаясь самой прекрасной улыбкой в мире.       – До скорого. – Чонвон кивает и улыбается в ответ, прежде чем уйти.       Хорошее воспоминание, думает старший, и стоит на свежем воздухе еще пару минут. А потом седлает металлического зверя и с ревом покидает едва знакомый двор.