Якорь для моей души

      – Джей-хён, может ты не поедешь на исправительные сегодня? Думаю, что будет дождь.       – Я не могу не поехать... – Джей устало моргает, лёжа на кровати, подкладывает под голову свою руку, сгибая ее в локте. Чонвон устраивается рядом, но хёна не касается, только изредка поворачивает свою голову в сторону старшего, чтобы взглянуть на его нахмуренное лицо. Парень выглядит так по-домашнему, без каких-либо дорогих и стильных вещей – в свободной белой футболке и черных спортивках. Его волосы не до конца высохли после того, как Пак решил освежиться в такую жару, умываясь прохладной водой.       Ян ёрзает на одеяле, пытаясь устроиться поудобнее, а Джей это замечает, улыбается, и затягивает младшего в свои объятия, чтобы провести свободные полчаса в комфорте. Получается так, что Чонвон тычется носом в ямку острой ключицы, вдыхая запах чужого разгоряченного тела. Выдыхая, щекочет чувствительную кожу, от чего издается хриплый смешок. Младший веки прикрывает в объятиях теплых, не позволяет себе ни слова сказать, щекой уже к шейным мышцам прижимается. А в груди сердечный ритм замедляется, будто не хочет помешать созданной идиллии. Джей нарушает ее сам, чтобы до желанных губ дотянуться...       – Погоди, – Ян приближающиеся губы тыльной стороной кисти останавливает, улыбается хитро, довольно, – У меня кое-что есть для тебя. – выползает из захвата ладных рук, успевая быстро чмокнуть в родимое пятно в форме сердца на шее, чтобы не сильно обделить тёплыми чувствами. Пак же светится изнутри, в происходящее, как обычно, не верит – не всегда получается отделить то, что происходило на самом деле, от того, что только могло произойти. Под серьёзностью кроется тот ещё выдумщик. Все взрослые в душе дети, а кому-то всего лишь двадцать один.       – Это тебе! – красноволосый роется в своем рюкзаке, а после протягивает круглый тюбик, – У тебя от перчаток руки сухие, я заметил это ещё в первую нашу прогулку, поэтому решил, что крем поможет справиться с этим, – старший уже открывает рот, чтобы возразить, ведь Ян, как они знали, не в особо выгодном положении, чтобы тратиться на лишние вещи, а Пак – в состоянии купить себе даже десять банок увлажняющего крема, – Я знаю, что ты хочешь сказать. Мне уже выплатили половину зарплаты, так что все в порядке! Просто позволь мне..       – Спасибо, – уголки губ медленно растягиваются на джеевом лице. Парень принимает сидячее положение в позе лотоса, хлопая ладонью возле себя, где тотчас оказывается Чонвон, и целует его в лоб со всей благодарностью за заботу. Ян бездумно касается колена, а потом движется по бедру, смотря глаза в глаза. Дальше зайти себе не позволяет, хотя чувствует интимность момента, и как жилы под кожей напрягаются. Джей даже жадно губу прикусывает.       По деревянной поверхности раздается три стука, а после в комнату заходит женщина, осматриваясь по сторонам, как строгий воспитатель. Ян успевает отпрыгнуть от хёна на дозволенное для них расстояние, прежде чем взгляд его матери проскользит по испуганному лицу.       – Милый, тебе еще не пора? – спрашивает она Чонсона, мило улыбнувшись его другу.       – Сейчас выхожу. У тебя все в порядке?       – Да, все хорошо, сынок. Не задерживайся после. Господин Ян принял предложение остаться на ужин, так что у нас будет приятная компания на вечер.       – О, правда? Это хорошо. – старший кидает мимолётный взгляд на Чонвона, ухмыльнувшись.       – Давайте я помогу вам приготовить ужин? – отзывается красноволосый парень с энтузиазмом. Он не планировал оставаться у Джея до вечера, но если их отцы поладили, то стоит также найти контакт, хотя бы с матерью Пака.       – Будет здорово! Тогда я буду ждать тебя на кухне. – женщина вежливо улыбается, получая кивок, и удаляется из комнаты, аккуратно щёлкнув ручкой двери.       – Я думал, что у меня сердце остановится! – Ян падает спиной на кровать, хватаясь за грудину, когда госпожа Пак скрывается из виду.       – И не говори!

***

      Дождь действительно начался. Он пришел внезапно – чистое небо вдруг стало серым и подул прохладный напористый ветер. Капли сперва были еле ощутимыми, а потом становились все плотнее и плотнее, ударяясь о крепкие плечи Пака.       Как только дождь начал набирать обороты, превращаясь в ливень, сгущая тучи над головой, что были подобны крыльям ворона, Джей поспешил в центр. Хотелось надеяться, что его отпустят домой, не принуждая промокнуть до нитки. Да и байк стоит под открытым небом.       Какой-то парень закурил прямо под навесом у входа в центр и бросил взгляд на подходившего Джея. Они никогда не общались, здоровались и только.       – Сказали, что сегодня бесполезно оставаться. По прогнозу дождь закончится где-то в девять вечера. Можно по домам расходиться. – он выпустил из уст клубок едкого дыма.       – Да? – Паку и правда хотелось побыстрее добраться домой, выпить горячего чаю, потому как по коже пошли мурашки от зябкости, – Спасибо. А ты чего стоишь?       – Такси жду.       – Понял. Ну, ладно. Пока. – Джей в центр за вещами движется, поднимает руку, прощаясь с малознакомым человеком.       – Увидимся. – парень так и не поворачивает голову в сторону Пака, предпочитая всматриваться вдаль, где изредка бьёт неоновая молния.

***

      Ужин проходит относительно спокойно. Джей наконец-таки знакомится с отцом Яна, который не только очень вежливый и дружелюбный, но ещё и добрый. Понятно, в кого пошел Чонвон.       О матери младшего за столом не было ни слова, поэтому Паку становится как-то не по себе. Может быть, это болезненная тема для обоих и ворошить чужую рану вовсе не хочется.       Господин Ян оказывается очень приятным в общении, а ещё схожим в увлечениях. Он узнает, что Джей интересуется чаями и приглашает как-нибудь зайти в гости, потому что у него большая коллекция, которую он привез из разных стран. Синеволосый парень вежливо соглашается и без наигранности удивляется большому ассортименту, который перечисляет гость.       После родители снова заводят беседу о рабочих моментах, и хён замечает, что их тарелки с Чонвоном пусты, поэтому дотраивается до его ладони под столом, намекая на то, что не против украсть его сейчас от слишком взрослых разговоров. Но младший продолжает молчать и утыкаться стеклянными глазами в белую скатерть.       – Думаю, что вы не против, если мы с Чонвоном покинем вашу приятную компанию и прогуляемся на свежем воздухе. Дождь уже закончился. – Пак аккуратно встаёт и подставляет стул к столу, а потом складывает руки в благодарном жесте и кланяется.       – Спасибо за еду. – безэмоционально говорит красноволосый, повторяя за Чонсоном.       – Сынок, накинь мою куртку на плечи, что висит в прихожей. – говорит папа Яна, когда видит с какой силой колышутся ветки деревьев за окном.       – Эй, Янвон! Что случилось? – интересуется Джей, когда они оказываются во дворике.       — Мне нужно тебе кое-что сказать... – Чонвон выглядит уязвимо. Его улыбка уже не такая яркая как была днём, осанка не такая уверенная, а глаза вовсе избегают зрительного контакта – стыдятся. Он прячется в огромной куртке своего отца, сует руки в огромные карманы, избегая ветра, а шею вжимает в воротник. Перекатывается с ноги на ногу, шагает по выложенной из плитки дорожке.       Джей обеспокоенно бровь вздымает вверх, пока в его кармане звонок не раздается. Он отвлекается на него, злясь, что важный разговор прервали, пока от услышанного не немеют ноги.       — Да, хён. Надеюсь, что это срочно, потому...       – «Сонхун ушёл из дома. Он сейчас у меня. Я уже написал Джейку.» – Хисын на одном дыхании шепчет в трубку.       — Что? Подожди...как?!       — «Думаю, что мы все сейчас нужны ему, Джей. Без шуток.» – друг все ещё шепчет на той стороне, проглатывая слова, скорее всего от накатывающей истерики.       — Понял, – выдерживая паузу, – скоро буду. – и получая в ответ краткое «угу», он сбрасывает звонок, не зная, как успокоить свое сердцебиение. Ему становится страшно. С Сонхуном же все в порядке?       – Чонвон... У моего друга проблемы, походу большие проблемы. Поедешь со мной? – руки трясутся, но Пак сжимает их в кулаки, чтобы прийти в себя, ведь ему ещё садиться за руль.       – Я...       – Не медли, пожалуйста. Это очень важно.       – Нет, – тихо будто насильно из себя вытягивает, – Будь осторожен, пожалуйста. – и убегает обратно в дом, ничего не объяснив. Лишь со спины видно, как локти сжимает, прикладывая внутреннюю мягкую поверхность ладони к глазам, из которых наверняка хлынули горькие слезы. Он хочет быть рядом в трудную минуту. Хочет, но есть какое-то но...