Якорь для моей души

      Джей, забивая на то, что выскочил в такую прохладную погоду в одной совсем лёгкой футболке, ладонями проходится по замерзшим оголенным рукам, пытаясь разогнать кровь в жилах, и слезает с байка в хисыновом дворе. Сердце неустанно отбивает чечётку в груди, затрудняя дыхание так, что приходится хватать ночной воздух ртом.       Поставив байк на подножку, слышится шорканье обуви по асфальту – кто-то не совсем спортивно перекатывается с ноги на ногу, преодолевая проложенный в голове маршрут. И вот-вот достигает цели, показывая серебристую макушку за забором.       Пак смотрит на вбежавшего ошеломленного Джейка, который тут же сгибается пополам, укладывая руки на колени, рвано кряхтя.       – Ты чего такси не взял? – тихо подаёт голос Чонсон, выходя под свет уличного фонаря. Горло все ещё сжимают невидимые фаланги пальцев, давят на выделяющийся кадык, что внутри ком образуется, от того и звучание хриплое, еле слышимое. Шим от него пугается, отпрыгивает, хватаясь за колотящееся сердце, что так и норовит выпрыгнуть из грудной клетки.       – Черт! Напугал! – восклицает, а потом снова ломается надвое, – Я... звонил, но...не так важно...– с отдышкой один на один борется.       Заходить в дом боязно почему-то, ведь чтобы у Сонхуна не происходило – из дома он не уходил никогда.       – Как он? – Джейк наконец дух переводит, возвращая осанку солдатика, и на Джея пристально смотрит, пытаясь в глазах ответы найти.       – Я не заходил ещё. Страшно. – признается.       – Пошли, – бросая рукой на дверь, – Тебе не одному страшно. Там Хисын-хён, наверное, вообще с ума сошел. – Джей после этого слушается, голову опуская, плетется к порогу. Джеюну позволяет зайти первым, а после и сам погружается в темноту, аккуратно прикрывая двери, пока австралиец блуждает пальцами по стене в поисках включателя, и в миг успешно озаряет белым светом прихожую.       Из дальней комнаты слышится вздох облегчения, а потом сгорбленной фигурой Хисын выплывает из спальни, двигаясь к парням. Его взгляд подобен разбитому стеклу, губы поджаты в тонкую линию, а на голове творится растрёпанное нечто. Широкая футболка цвета слоновой кости кажется непозволительно большой или же Ли в ней непозволительно крошечный.       – Он уснул. – успевает сказать, выходя из темного коридора, и поднимает опухшие от слез веки. Джей на одном месте замирает, слов найти не может. Осматривает Хисына с ног до головы, подмечая, что никогда его таким уязвимым не видел. А Шим к тому ближе подходит, руки поднимает, но после – не решается. Боится, наверное, что старший вовсе рассыпется от лишнего груза на и так устало опущенных плечах. Объятия откладывает, только мизинцем чужой подцепляет и на кухню ведёт, бормоча что-то про валерьянку. Ли слушается, хотя в обычном порядке вещей возразил бы.       Пак в прихожей один остаётся, тело его покалывает – спицами пронизывает насквозь. Но парень с неприятными ощущениями борется, избавляясь от кроссовок, и белыми носками по паркету топает скорее – к Сонхуну.

***

      Утро встречает вырвавшимся стоном из чужих уст, что Джей резко от одеяла щекой отстраняется, сонно глаза разлепляя. Он уснул прямо на полу возле кровати, как в самом сопливом фильме, чтобы только не потревожить сон лучшего друга. Но даже не догадывался, что Хисын вынудил Сонхуна принять крепкое снотворное.       – Ты как здесь? – Пак младший морщится, кровяных корочек на лице касаясь. Думает, что выглядит сейчас уродливей некуда.       – Узнал, что ты у хёна и приехал. Почему мне не позвонил?       – Я никому и не звонил. И не хотел. Знал, что паниковать будете... – с горечью выдыхает, чувствуя как ноет его лицо, руки и ребра, – Хисын-хён сам нашел меня. Он был так напуган. Мне так жаль. – шипит он, затылком сильнее к подушке прижимаясь, а руку в копну волос запускает, сжимает крепко у корней, игнорируя боль на костяшках.       – Эй, ничего. Все в порядке. И Хисын-хён тоже в порядке, – должен быть, ведь за ним присматривает Джейк, – Хочешь пить? – на что получает невнятное мычание, – Тогда я сейчас принесу тебе воды. Лучше не вставай. Я позвоню врачу позже, тебя нужно будет осмотреть, мало ли.       – Джей?       – А? – разворачиваясь прямо у двери.       – Не нужно врача, все нормально. Как обычно, ну, может чуть-чуть хуже, но все пройдет. Поверь. – сипло вторит блондин, на что получает недовольное фырканье:       – Не противься, Сонхун. – Джей собирается покинуть комнату.       – Дже~я...       – Ну, что ещё? – зависая в дверном проёме.       – Спасибо, что ты рядом. – уголки губ совсем чуть-чуть приподняты, потому что на большее рассчитывать невозможно со стянутой от крови кожи.       По пути на кухню Джей достает телефон, снимая его с беззвучного режима – также предосторожность, чтобы не разбудить Сонхуна. Список сообщений и звонков оказывается пуст.       Прокручивая в голове вчерашний вечер, Пак хватается за Чонвона, который так и не успел сказать то, что собирался. Джей просто перебил его слова и уехал, бросая в грустном настроении. Никто так и не соизволил написать друг другу ночью, поэтому старший чувствует вину. Думает, что чуть позже стоит обязательно разобраться с этим.       Минуя гостиную, синеволосый парень видит как на диване спокойно спит Хи, устроившись на животе Шима. Младший нежно гладит того по голове, смотрит бережно и влюбленно. Как на то, чем дорожит больше своей собственной жизни. Джей и слова выронить не успевает, как его замечает Джейк и, не стесняясь, прикладывает к своим пухлым губам указательный палец – «будь тише».       Тихонечко прошептав, что Сонхун проснулся, Чонсон все же доходит до кухни и набирает из графина воду.

***

      Доктор удаляется из комнаты, а за ним и Джейк, который провожает того до двери. Джей ещё раз оглядывает пострадавшего друга сочувственным взглядом, пока внутри сердце кровью обливается. Сонхун точно не заслужил всего того, что происходит сейчас в его жизни. И хочется уберечь его, спрятать от этого пожара, но он, в наглую стоит посреди огня, сгорая заживо. И только трое его друзей верят в то, что он сможет восстать из пепла, словно Феникс.       На удивление, обошлось даже без подозрения на переломы. Наверное, это единственная новость, которая хоть немного может порадовать. Пак младший продолжает дуться, сидя на чужой кровати, повернув голову к окну.       – Сонхун, да брось. Мы переживали, поэтому и позвали врача. Что с тобой не так? – Шим возвращается в комнату и видит картину маслом. Он совсем уставший, с помутненными от недосыпа глазами, с каждым разом всё тяжелее раскрывает пушистые ресницы. Джей становится рядом, укладывает руку ему на плечо, похлопывает и все понимает.       Джейк также сильно переживал за Сонхуна, некоторое время сидел возле него, а потом пошел к горю их компании номер два – Хисыну, который все никак не мог успокоить свои нервы. И уложив его спать, парень отказался от отдыха, лишь временами крепче сжимал чужую ладонь в своей, когда Ли прижимался ближе. Сон у того был беспокойный.       – Спасибо за ваше беспокойство, но я же сказал, что со мной все в порядке. Мне очень некомфортно, когда вы так переживаете за меня. – Сонхун капюшон хисыновой черной толстовки на блондинистые волосы накидывает, а пальцами край ткани перебирает. Неловкость ужасную чувствует, не знает, куда спрятаться и пережить свое горе, не утруждая других. Пульс по ночам все ещё бешено бьётся от воспоминаний произошедшего. Тот момент стоит перед глазами, что слезы невольно выступают, а в груди обида вселенская просыпается. Ведь кому бы Пак смог доверить свою жизнь, так только своим друзьям, но точно не отцу или матери. От этого и память стереть хочется, чтобы засыпать без помощи лекарств.       Хисын подходит первым и обнимает – в такие моменты становится слишком уж сентиментальным. Сонхуна в руках согревает, прячет, и даже сам как-то успокаивается. А когда к слипнувшимся телам присоединяются ещё два, образуя клубок из объятий, становится даже забавно. Сонхун в смехе начинает боль находить – от гематом на рёбрах, но все равно хохочет – терпит, ради того, чтобы неожиданные нежности продлились немного дольше. О желании своем, конечно же, вслух никому не говорит. Но в этот момент, лучшие друзья понимают, что все происходящее, хоть и на пару минут, становится на свои места.       Когда парни отстраняются, но с такими счастливыми улыбками на лицах, то в комнате становится несколько светлее и теплее. Сердце каждого в унисон бьется, радуясь близости и открытости. И у Сонхуна в голове мысль проскальзывает – быть может так и должно было произойти, чтобы напомнить каждому из них, как ценна их дружба.

***

      – Сигаретой поделись. – синеволосый парень рядом к Сонхуну становится, прячась с ним под крыльцом от дождя.       Джейк великодушно одолжил свою джинсовую кофту, чтобы не мёрзнуть в футболке как было вчера, но Паку кажется, что он ещё выслушает ругательства за въевшийся в нее запах сигаретного дыма.       – А как же принцип, что курение – зло? – Блондин все же протягивает пачку, – Зажигалка внутри.       Джей хмыкает, ничего не отвечает, только сигарету меж губ вставляет, щелчком огонь взывает и к сигарете подносит.       – Хисын-хён сказал, что ты согласился у него побыть, пока отёки с физиономии не спадут, – старший дым выдыхает, чувствуя как лёгкие будто кипятком обдает, – Это так? – Сонхун Джея под дождь за такие издевки толкает и смеётся негромко.       – Дурак! Нашел с чего прикалываться блять...       – Да, обидно. Все девчонки в университете на других парней переключатся, пока тебя не будет. – младший снова Джея в плечо легонько ударяет.       – Ладно-ладно. Так, что?       – Да, я спросил у хёна. Куда мне сейчас в таком виде ходить-то? Вот хрень, конечно. – носком кроссовка об плитку на порожке ударяется, показывая недовольство.       – А что потом? Его родители рано или поздно приедут. Есть какой-то план или...       – Нет, я не вернусь туда снова, Джей.       – Сону же квартиру снимает, может у него? – Сонхун отрицательно головой мотает на все предложения.       – У нас все кончено, я не хочу на него рассчитывать. Я придумаю что-то обязательно. Не переживай, ладно? – повисает тишина. Блондин тушит сигарету в пепельнице, на лужи смотрит и определенно просчитывает все дальнейшие шаги в голове, но не считает, что сейчас подходящее время ими делиться, только хитро прищуривает глаза.       – Твое предложение по поводу байка ещё в силе же?       – Да.       – Вот и отлично. – победно улыбается, но Чонсон взглядом вовсе не за улыбку цепляется, а за ноги, которые начинают подрагивать от ветра.       – Не мерзни, заходи в дом. Я докурю и вернусь. Все равно не уеду, пока дождь не закончится. – продолжает беспокоиться, ведь даже смотреть на друга себе же холодно.       – Ты же на байке приехал?       – Ага. Перетянул его в гараж, как только дождь пошел. Хочешь потом прокатиться?       – Было бы здорово. – в глазах огонек сразу же появляется. Но почувствовав собственную дрожь, Сонхун все же заходит в дом и оставляет Джея одного на крыльце.       Чонсон даёт себе немного расслабиться. С другом все более-менее разрешилось. Голова болит за него жутко, но он обещал, что найдет выход, а кто такой Джей, чтобы ему не поверить? Сонхун такой сильный, что у него все обязательно получится. Пускай даже не в стенах родного дома, где остались его бессовестные отец и мать. Пускай не рядом с Сону, который когда-то и был его домом.       И снова эти мысли привели Джея к началу – к Чонвону, которого сейчас так не хватает возле себя. Парень обещал, что вернётся к этой проблеме тогда, когда будет уверен в состоянии друга и, пожалуй, время пришло. Он не спеша достает телефон, который норовит вот-вот разрядиться, но его точно хватит на одно сообщение, которое Джей набирает прямо сейчас.       Jay Park       Прости за вчерашнее. Если ты ещё хочешь сказать то, что собирался тогда, то мы можем встретиться? Я скучаю 13:17       Сообщение не отправлено.       Вы находитесь в черном списке пользователя Yangwon.