Witchcraft

В Золотом драконе пахло богатством и ложью. Каждое движение работника или гостя казалось, пропитано агрессивностью и фальшью — здесь никто не был рад быть по настоящему, и получали алчное удовольствие только те, кто пришел за доступными телами, знакомствами или демонстрацией своего влияния. Ехать не хотелось от слова совсем — видеть эти заплывшие жиром лица, вдыхать ядерную смесь духов, слышать неискренний, звонкий смех молодых мистресс… Не было желания становится даже на время частью этого общества. Но выбора не было. Точно не сегодня. Что ж, придется перетерпеть. Всего один вечер… Елизавета Шатова прибыла с легким опозданием, словно выказывая свое пренебрежение к этой вечеринке. Вышла из черного Майбаха сама, игнорируя протянутую руку одного из встречающих портье. Вспышки камер на входе ее не смущали — пусть любуются ее коротким золотым платьем с опасно сильным вырезом, камнями на шее и надменным взглядом, который она кидала то на одного, то на другого фотографа. Она лишь сильнее сжала клатч в тонких пальцах, проходя внутрь. Пришлось на секунду задержать дыхание — настолько сильно смесь духов, пота и алкоголя врезалась в память, а мотивы музыки ударили по перепонкам. Она поморщилась, решив для себя, что сегодня уйдет отсюда как можно раньше. Её тут держал лишь отец — один из именитых архитекторов, принимавший участие в реконструкции здания. И он пожелал видеть её тут, явно с одной конкретной целью — попыткой помирится. Женщина хмыкнула про себя. Ну надо же, какая удачная попытка — приглашать дочь, что ненавидит богатые тусовки — на самую крупную такую вечеринку. Ничего хорошего от этой встречи не выйдет — она уже знала наверняка. У бара толпился народ, оживление было на высшем уровне. Бедный бармен — кажется, ему было даже не продохнуть. Елизавета оперлась на барную стойку, щелкая пальцами, дабы привлечь внимание бармена. Тот устало посмотрел на нее, вопросительно кивая головой. — Что могу Вам предложить? — Один Моёт Шандон. Пока мужчина ушел открывать новую бутылку — Елизавета огляделась. Контингент этого места был столь разношерстным, что у нее возникал немой вопрос: «Как некоторых вообще сюда пустили?». От мелких предпринимателей в достаточно дешевых, но ухоженных костюмах, до действительно важных шишек города, с которых песок сыпался на плитку, смешиваясь с конфетти. И все засматривались на ту или иную, вне зависимости от того, пришли со спутницей или одни. Девушка все чаще ловила на себе фантомные взгляды молодых мужчин, подходящих к стойке. Еще бы, она знала, что эффектна и многим тут не по карману. Елизавета была выше многих мужчин, и не стеснялась носить туфли на каблуке выше среднего, и казалась хрупкой, как фарфоровая фигурка. Бледная кожа придавала ей почти болезненный вид, а веснушки, рассыпанные поцелуями по телу скрывать она не считала нужным и чаще всего наоборот — подчеркивала, как сегодня. Золотое платье струилось по плечам, обнимало узкую талию и кончалось чуть выше колена — спина и грудь почти открыты, но посмотреть на это поближе было бы очень дорогим удовольствием. Узкое, серьезное лицо почти не украшал макияж — он ей был ни к чему. Кроме золотистых теней и матовой, бордовой помады она не наносила ничего. Светлые, пышные волосы почти полностью скрывали выпирающие лопатки и половину позвонков, переливаясь в ярком свете ламп. Ни на один взгляд Елизавета так и не ответила — не ее полета птицы. Так что скучающие, зеленые глаза вскоре встретились с изящным бокалом шампанского, и сразу стало легче. Алкоголь приятно грел, и вскоре бокал остался пустым стоять на стойке с несколькими купюрами — уж слишком было жаль еле живого бармена. В голове выстроился четкий и легкий план, после которого она сможет наконец покинуть жаркое нутро казино: найти отца, быстро поговорить, и уйти незамеченной из этого места. Не так уж и сложно, если не брать во внимание то, сколько тут было народу. Елизавета посмотрела кругом, задумчиво прикусывая нижнюю губу. Ее отец — птица очень высокого полета, так что внизу бы не стал толпится, забрался бы повыше. И выбор был очевиден, куда и ей надо. Отойдя от стойки, она пошла по стеклянной лестнице вверх, опережая нерасторопных мадам на каблуках. Со звучным стуком шпильки, девушка быстро оказалась на втором этаже. Людей тут явно было поменьше — одинокие или ищущие уединения с партнерами. Интересный выбор. Она хмыкнула, отпуская перила, отыскивая взглядом мощную фигуру отца. Но увы — среди всех костюмов, лысых голов и знакомых голосов не было и намека на него. В один момент Елизавета уже хотела спуститься, поискать снизу, как взгляд зацепился за товарища отца, проходящего мимо. О! Елизавета остановила его, подхватывая под локоть, а на губах заиграла легкая улыбка, не лишенная доли искренности. — Евгений Степанович, какая встреча, — елейно произнесла она, когда тот наконец узнал дочь сослуживца, — Вы моего отца не видели? Не могу найти, хотя он должен тут быть. Мужчина задумчиво огляделся, словно сам стал искать его глазами, посмотрел на Елизавету. Та была выше него почти на пол головы — у многих это вызывало смущение. — А, так он сказал, что не придет. Неужели не предупредил? Оч-чень жаль, — мужчина посмотрел на девушку с неискренним сожалением, — Он сказал, что сегодня ему нездоровится. А вы планировали встретиться? Девушка наконец отпустила чужую руку, услышав ответ. Вот как. Очень интересно — звать ее, чтоб не прийти самому. Словно жест унижения, не иначе. Внутри закипало неприятное понимание, что отец просто вновь ей пренебрег, забыв предупредить о том, что не приедет. Проигнорировав последний вопрос, Шатова попрощалась, отходя к перилам у балкончика. Тонкие руки сжали лакированный поручень, разглядывая снующих торопливо внизу людей. Хотелось поскорее покинуть это место и поехать в любимый клуб, или, может, домой. Она усмехнулась, прикусив нижнюю губу. А дома ведь, никто и не ждет. Найти подходящего мужчину, что сможет терпеть ее приказы и характер оказалось сложнее, чем Елизавета думала. В Теме женщина уже не первый год, стаж в роли Доминатрикс у нее был более 8 лет, но подходящего сабмиссива она так и не встретила. Слишком придирчивая. Вздохнув, Шатова развернулась, с намерением выйти наконец выйти к лестнице, как столкнулась с молодым человеком. Тот бежал куда-то слишком торопливо, смотря в экран телефона, так что не заметил девушки — врезался в ее плечо, и явно не сразу понял, что произошло. Из его рук выпал телефон, он умилительно растерянно охнул и потянулся за ним. — Аккуратнее, — брезгливо сделала замечание женщина, поправляя платье. Ей уже хотелось раскрыть рот, дабы сказать новую едкую фразу, как взгляд зацепился за образ мужчины перед ней. Черт возьми. Разметавшиеся в беспорядке огненные пряди, подстриженные неровно и коротко, бледные руки, отряхивающие телефон, и сама поза. Он стоял на одном колене, склонив голову к ее туфлям, покорно опустив макушку еще ниже и бурча извинения, когда услышал сверху замечание. Елизавете пришлось сглотнуть. Блядь. Будь они не тут, а в клубе, куда она ходит ради вот таких стоящих перед ней на коленях мужчин… — Все в порядке, — смилостивилась женщина, когда тот все-таки встал, и хотел вновь извинится. Лицо у него тоже было приятное, Елизавета бы даже сказала, что он в ее вкусе, — Просто будьте аккуратнее. Мужчина так и стоял на месте, даже выключив дисплей телефона. Шатова уже не могла на него злиться, ну, ни капли. Градус неловкости возрастал, пока они стояли друг напротив друга, не произнося ни слова, и женщина решила, что стоит его сбавлять, хоть ее ничего и не смущало. Она протянула свою руку мужчине, немного склоняя голову в бок. — Елизавета Шатова. Архитектор. Вы кажетесь мне знакомым. Виделись где-то? Мужчина поднял на нее свои невозможно синие глаза и смущенно пожал плечами. Елизавета только сейчас обратила внимание на то, какой он дерганный и зажатый. Видимо, этот вечер не одной ей не доставляет никакого удовольствия. Это даже приятно грело. Бледная рука сжала ее руку, немного неловко потрясла, и женщина была готова даже это простить. — Сергей. Сергей Разумовский, — представился наконец мужчина, и Елизавета поняла, где именно могла его видеть. В статье, что читала не так давно. — А-а, вот оно как, — протянула она с немного хищной улыбкой. Уязвимость молодого миллиардера явно ей была по душе — такой хрупкий, им хотелось управлять. Наконец, Сергей отпустил ее руку — у него были ледяные, чуть дрожащие ладони, усыпанные трогательными, рыжими веснушками. Он оглянулся, мотая в свободной руке бокал, что чудом не выронил при столкновении. Ему явно тут не нравилось. И Елизавета не будет собой, если не пойдет даже сейчас ва-банк. — Вижу, вам тут тоже не нравится, — начала она издалека, опираясь спиной о перила, не опуская цепкого взгляда с лица мужчины, — Может, поедем со мной? — Можно на «ты»? — подал наконец голос Сергей, и Шатова нахмурилась. — Что, простите? — Ну… можете обращаться ко мне на «ты»?.. Не люблю к себе обращение на «вы». Шатовой искренне захотелось рассмеяться. Такой искренний и с подрагивающим голосом… Кажется, ей уже не так сильно отвратителен этот вечер — впервые в нем блеснуло хоть что-то хорошее. — Хорошо-хорошо. Ну так что? Поедешь со мной? — повторила она вопрос, и пока ждала ответ — взяла из рук мужчины бокал. Всего пару минут назад Сергей отпил из него шампанское, и Елизавета, нисколько не смущаясь — коснулась краешком губ того же места, не отводя взгляд. Разумовскому оставалось лишь сглотнуть, забирая из ее протянутой руки бокал. И даже не сказал ничего. Ну что за чудо? — Поехали, — наконец выпалил он, и только потом уточнил, — А куда? Женщина не удержалась — она тихо и бархатно рассмеялась его искренней простоте. Это казалось просто… волшебным. Сергей явно не понимал причины ее смеха и смущенно отвел взгляд, поджимая тонкие губы. — Не переживай, — успокоила женщина, наконец отсмеявшись, — Могу предложить прогулку до ближайшего хорошего ресторана или поехать ко мне. Разумовский посмотрел на свой бокал в руке, и залпом выпил до дна, ставя на поднос подошедшего официанта. А к черту. Сегодня будет делать то, что хочется. — Поехали к Вам. Елизавете определенно нравился конец вечера.