Как избавиться от скуки?

— Сакура, ну куда ты опять запропастилась? Хватит прятаться! Клянусь, я больше не буду отбирать твои книжки, честно-честно! Мебуки Харуно, жена одного из самых состоятельных торговцев Конохи, в третий раз обходила их просторный дом. Её почти трёхлетняя дочь обладала удивительным талантом — исчезать так, что найти её без добровольного согласия было невозможно. И сейчас девочка явно дулась на мать. — Ну прости меня, малышка! Я была не права. Что мне сделать, чтобы мы помирились? — Данго, — раздался детский голосок прямо за её спиной. Мебуки вздрогнула и едва не вскрикнула. Сакура перемещалась по дому бесшумно, словно тень, и делала это специально — ей нравилось наблюдать, как люди вздрагивают от неожиданности. Впрочем, её поведение порой настораживало: слишком уж проницательным был её взгляд, будто она изучала лица людей, выискивая в них скрытые эмоции. — Не пугай так свою мать! — выдохнула Мебуки, подхватывая дочь на руки и направляясь на кухню. Сакура не сопротивлялась. Ей всегда казалось, что мама слишком эмоциональна — бурно реагировала на всё: будь то спор с отцом, пригоревшая еда или очередная шалость дочери. Девочка устроилась на своём стульчике, болтая ножками и периодически зевая. Но долго молчать она не любила — ей быстро всё надоедало. Её ум схватывал всё на лету: одной прочитанной страницы хватало, чтобы запомнить материал наизусть. Она мгновенно решала задачи из учебников для академии, а как только что-то осваивала — тут же искала новое занятие. Последней её страстью стала история Конохи. Сакура уже составила собственное мнение о том, как устроена деревня, но ей было интересно услышать и мысли матери. — Мам, Конохой управляет самый сильный шиноби, да? Мы называем его Хокаге. — Да, дорогая, — ответила Мебуки, скатывая шарики данго. — Но в деревне есть ещё влиятельные кланы, которые участвовали в её основании, как Учиха, верно? — Сакура, к чему ты клонишь? — насторожилась мать. — Кто главнее: Хокаге или кланы? — девочка устроилась поудобнее, явно готовясь к долгому разговору. — Может ли Хокаге сдерживать амбиции кланов, если большинство сильнейших шиноби — их выходцы? Или баланс держится за счёт бесклановых ниндзя? Но разве они достаточно сильны, чтобы быть опорой власти? Или всё дело в том, что кланы разобщены и каждый заботится только о себе, а Хокаге этим пользуется? Мебуки замерла, поражённая. Она никогда не задумывалась о таких вещах. — Сакура… Хокаге и кланы работают вместе, чтобы сделать деревню сильнее. Все понимают, что только в единстве мы можем противостоять врагам. Это был единственный ответ, который пришёл ей в голову. Для обычных жителей Конохи единство между Хокаге и кланами было чем-то само собой разумеющимся. — Если бы это было так, Второй Хокаге не переселил бы Учиху на окраину деревни, — парировала Сакура. — Он приблизил к себе Хьюгу, дал им больше власти, сделав их соперниками Учихи. Так он получил рычаг давления. А ещё в те годы почти не осталось Сенджу… — Сакура-чан, мне сложно ответить на твои вопросы. Я не шиноби и мало что знаю о политике, — смущённо улыбнулась Мебуки, погладив дочь по голове. — Твои данго готовы. --- После обеда они, как всегда, отправились на прогулку. Раньше Мебуки водила Сакуру на небольшую игровую площадку для гражданских детей, но вскоре поняла, что дочери там скучно. Разница между детьми шиноби и обычными малышами была огромной: первые взрослели быстрее, не боялись падений, прыгали с высоты и говорили о вещах, которые гражданским казались странными. Сакура же была проворной, сильной и сообразительной даже для своего возраста. Обычные дети её не интересовали — их игры казались ей примитивными. Мебуки боялась вести её на площадку для детей ниндзя — вдруг её любознательную и дерзкую дочь обидят? А если она ввяжется в драку с кем-то из клановых… Последствия могли быть неприятными. Поэтому теперь они просто гуляли по Конохе, заходя в лавки и беседуя с торговцами. Сегодня Сакуру заинтересовала кузница. Она подбежала к прилавку и уставилась на выставленные кунаи. Все были стандартными — кроме одного. — Дядя, это тот самый кунай, который был у Четвёртого Хокаге? — её зелёные глаза загорелись любопытством. Кузнец, высокий и грубоватый мужчина с платком на лбу, удивился. Дети редко заходили в его лавку, а уж тем более не заговаривали первыми. — Такой же. Я сам его выковал, — с гордостью ответил он. — Но почему у него три острия? Разве это практично? — Сакура склонила голову набок. — Они тяжелее обычных, а боковые лезвия только мешают — из-за их расположения кунай будет хуже входить в цель. Если бы угол между ними был острее, они создавали бы дополнительные раны, но так… Мебуки, стоявшая поодаль, покраснела от смущения. Она знала, как дочь любила допрашивать людей, и теперь сочувствовала кузнецу. Тот, однако, рассмеялся. — Умная девочка! Да, как колющее оружие он уступает обычному, но Четвёртый использовал их не для атак. Он вонзал кунаи в предметы, чтобы телепортироваться к ним в бою. Три острия нужны, чтобы оружие закрепилось под любым углом. А ещё к ним можно привязать трос и использовать как крюк. Сакура повернулась к матери с самым жалобным взглядом из своего арсенала. — Ты из меня верёвки вьёшь… — вздохнула Мебуки. — Ладно, возьмём один. Спасибо, что уделили время моей дочери. — Да мне только в радость. Для такой смышлёной девочки — со скидкой. --- Домой они вернулись на закате. Сакура то и дело поглядывала на крыши, надеясь увидеть пробегающего шиноби, и крепко сжимала свёрток с кунаем — Мебуки, на всякий случай, попросила завернуть его в ткань. Мать не могла забыть тот ужас, который пережила в день нападения Девятихвостого. Она молилась, чтобы у Сакуры не оказалось чакры… но судьба распорядилась иначе. На первом же осмотре в два года медик улыбнулся: — Какая у вас куноичи растёт! Однажды Мебуки даже спросила у Кизаши, стоит ли отдавать Сакуру в Академию. К её удивлению, муж ответил твёрдо: — Обязательно! Он считал, что среди таких же детей-шиноби Сакура найдёт друзей, а с гражданскими ей будет одиноко. А вот станет ли она ниндзей после выпуска — это будет её выбор. Вернувшись, Мебуки принялась готовить ужин. Кизаши всегда возвращался поздно, и их дом гасил свет одним из последних на улице. Раньше Сакуру укладывали спать рано, но теперь упрямица отказывалась. Впрочем, она не мешала — тихо садилась в гостиной с книгой и ждала отца. Дверь открылась. — Папочка! — девочка сорвалась с места и бросилась к высокому мужчине с розовыми, как у неё, волосами. Кизаши подхватил её на руки, и Сакура тут же начала сыпать вопросами: — Мама мне кунай купила, как у Четвёртого! Ты знал его? Говорят, он был великим шиноби! Правда, что он один остановил Лиса? Разве человек может сражаться с демоном? А его жена? Она же тоже была ниндзя! Наверное, она была очень сильная, да? Кизаши улыбнулся, усадил дочь на колени и начал рассказывать. — Минато-сама был героем именно потому, что, будучи простым смертным, смог запечатать Девятихвостого. Да ещё и бесклановым, как ты, Сакура-чан. Он и Кушина-сама погибли, но спасли деревню. Я горжусь, что был с ним знаком — мы иногда пересекались на миссиях низкого ранга. А Кушина… — он взглянул на Мебуки, — она дружила с твоей мамой. Они общались, когда обе ждали детей. Жаль, их сына так и не нашли… Он поправил прядь розовых волос дочери. — Папа, я тоже стану великой шиноби! — объявила Сакура, сверкая глазами. — И буду защищать Коноху, потому что здесь живёте вы! Так и проходили их вечера — в тепле, уюте и под аромат свежей выпечки. —- — Кизаши, ты заметил, насколько Сакура… необычная? — Мебуки тихо спросила, пока их дочь, убаюканная вечерними рассказами, наконец заснула у него на руках. Мужчина осторожно поднялся, отнёс ребёнка в её комнату и укрыл одеялом. Вернувшись, он сел рядом с женой, наливая себе чай. — Заметил. — В его голосе звучала смесь гордости и лёгкой тревоги. — Она схватывает всё на лету. Вчера я видел, как она разобрала механизм ловушки для мышей и собрала его обратно — просто из любопытства. — Это не просто любопытство. — Мебуки обхватила чашку руками, будто пытаясь согреться. — Сегодня она разговаривала с кузнецом, как взрослая. Задавала вопросы о политике, о кланах… Трёхлетние дети так не рассуждают. Кизаши задумчиво провёл рукой по подбородку. — Возможно, у неё просто аналитический склад ума. Она видит связи, которые другие не замечают. — А может, дело в чакре? Может, дети с ней отличаются и по мышлению? — Да, это так, дорогая. Но Сакура отличается даже от клановых семей… Она замолчала, будто боялась произнести следующее вслух. — Ты тоже это чувствуешь, да? Иногда, когда она смотрит на нас… Кизаши нахмурился. — Как будто она не просто ребёнок, а кто-то… старше. Тишина повисла между ними. — Ты думаешь, это как-то связано с тем днём? — шёпотом спросила Мебуки. Они оба знали, о чём речь. День, когда Девятихвостый атаковал Коноху. День, когда они чудом выжили, а многие — нет. — Не знаю. — Кизаши потянулся и взял её за руку. — Но что бы это ни было… она наша дочь. И мы поможем ей, какой бы путь она ни выбрала. Мебуки глубоко вздохнула. — А если она захочет стать шиноби? — Тогда мы будем гордиться ею. — Он улыбнулся, но в глазах читалась лёгкая грусть. — Хотя… мне бы хотелось, чтобы она была просто счастлива. Без войн, без потерь. — В Конохе так не бывает. — Мебуки печально усмехнулась. — Бывает. — Кизаши посмотрел в сторону комнаты дочери. — Если есть ради кого стараться. За окном тихо шумели листья, а в доме Харуно пахло корицей и теплом домашнего очага. Каким бы ни было будущее их необычной дочери — сегодня она была просто ребёнком. Их ребёнком. И этого было достаточно.