mistakes like this

тусовки со студентами других специальностей никогда не были мечтой бомгю и его желанием номер один, обведенным красной ручкой и с сердечками рядом, ради которого он по головам пойдет. или просто куда-нибудь пойдет после учебы, уставший как пёс подзаборный. какие-то пьяные старшекурсники, не знакомые ему от слова совсем, никак не волновали, не вызывали желания бегать за ними хвостом, чтобы закрепиться в компании крутых и классных, как делали, к его удивлению, многие одногруппники. ему это казалось до жути смешным и нелепым, потому что какую выгоду он может получить от этого общения? его оценки резко поднимутся до максимального балла? бомгю и без их помощи отличник уже сколько лет подряд на радость семьи — он закончил школу с красным аттестатом и с универом планирует не отставать. что еще ему может дать беготня за старшими курсами? да, в общем-то, ничего. для него сейчас в приоритете учеба, учеба и еще раз учеба. про то, что людям нужен отдых и что-то помимо зазубривания материала, знает лишь хёнджин, пытающийся вдолбить это и в голову бомгю. говоря про хвана — бомгю себе одного старшекурсника отхватил уже по случайности, из-за которого сейчас и сидит здесь, в большой квартире, вместо заслуженного отдыха в кровати. почему он согласился тогда прийти? резонный вопрос, но, когда перед тобой стоит хван хёнджин с очаровательной улыбкой, немного опустив голову и покачиваясь из стороны в сторону — устоять невозможно. а если он еще заправит свою блондинистую прядь за ухо… можно заказывать гробы и бомгю, и всем стоящим рядом, просто потому что сияние от того исходит, как от бога, хотя сам он отпирается и говорит, что ничего такого в нем нет. как бы хван не переубеждал других — он невероятный и знает об этом не понаслышке, пользуется этим и может получить всё, что душе угодно. бомгю так никогда не мог — наверное, слишком зашуганный и в своем мирке всегда, в котором ему никто другой и не нужен. он как ходил в безразмерных толстовках в старшей школе поверх выглаженной рубашки, так сейчас и продолжает, то и дело накидывая капюшон. на него ругались, ведь школа престижная и он позорит руководство своим самовольством, но на нем всегда были форменные брюки, на которых никогда не было лишних складочек (его мама старалась слишком сильно), галстук, толстовки были нейтральных цветов, а в дневниках стояли только высшие баллы. это затыкало рот преподавателям на раз-два и они отпускали его в класс, все же прося не носить такое. он отрастил волосы, которые никогда не мог уложить, да и желания не было возиться с выпрямителями, плойками и другими вещами, и просто начал собирать небольшой хвост на макушке, перейдя на второй курс, чтобы утром не париться. осветлил несколько прядок по всей голове, когда у хенджина остался осветлитель и краска после не очень профессионального окрашивания. не сожгли никому волосы и славно. и, в общем-то, бомгю продолжил жить так, как жил раньше, просто без родительского контроля, от которого некуда было бежать и прятаться было негде, кроме своей комнаты. иногда ему искренне нравилось отражение в зеркале: в домашней растянутой майке и серых спортивных штанах, с очками на переносице и плывущим взглядом после сидения за ноутбуком. иногда. очень редко. считай, что по праздникам. когда он не винил себя в том, что сегодня не сделал упражнения на руки и всё тело в целом, потому что просто не было сил (он искренне ненавидел то, насколько его внешность расходится с желаемой), когда не винил себя за то, что снова отказался помогать одногруппнице, потому что у него у самого три доклада на плечах, а она ушла расстроенной. бомгю винил себя во многом. почти во всем. и хёнджин на него то и дело поругивался, хотя сам за собой замечал то же самое, о чем на правах старшего и говорил. «это нормально, бомгю. уставать свойственно людям. не вини себя и не принижай свои старания». бомгю слушал, правда, даже оставил под это свободное местечко в голове, подписал «умные слова от хёна», но никогда не возвращался к тому, что «это нормально». хёнджин скоро устанет повторять ему одно и то же. повелось у бомгю так, что всегда сам и помощь ему не нужна. он никогда не общался близко с одноклассниками. так, чтобы выйти с ними гулять или сходить на тусовку, которую в шестнадцать лет хотели посетить все, кроме него — у бомгю стояла задача сделать всю домашку до двенадцати ночи и лечь часа в три. тем более, дома стоит гитара, струны которой он научится настраивать только к восемнадцати годам, забрасывая игру на долгие месяцы просто потому что не получается, а у него такого не бывает — всё должно быть идеально — а потом снова начинает играть, соскучившись по своей красавице, пылящейся в чехле. вдохновение его настигало в самые разные времена и именно это не давало ему бросить всё к чертям собачьим, когда дома становилось душно, много и просто слишком. он хотел, искренне хотел иногда давать себе отдохнуть, не загоняться из-за учебы и того, что родители начинают давить по поводу поступления. но он крутил эти мысли в своей голове, обгладывал, как голодный пёс кость, и не выпускал из своего вакуума ни к кому, потому что не желал показаться слабаком и плаксой, которой нужно дружеское плечо. да у него и друзей то не было — только те, кто присасывался к нему, как пиявки, потому что с отличником общаться очень удобно, а он, к тому же, еще и староста. он ненавидел себя за слабость и то, что так легко мог сдаться просто из-за отсутствия поддержки от кого-то, кто не он, но привык к этому достаточно быстро, чтобы успеть обрасти колючками к поступлению в универ. бомгю, у которого по комнате разбросаны листы с нелепыми текстами, в которых было слишком много его мыслей, чувств и страхов, с гитарой в обнимку, всегда был одинок. до нелепости холоден и не заинтересован в людях, о которых потом со скоростью света и разбивался, не понимая, что он должен делать и чувствовать. оставаться надломленным, склеенным наспех, после ухода очередного человека восемнадцатилетний бомгю привык. бомгю, у которого в съемной квартире пусто и часто прохладно из-за открытых окон, без лишних бумажек на полу с нелепыми текстами, которые стыдно читать после, и лишь с пылящейся в углу гитарой, уже перестал пытаться понять людей и их поведение. он оставался спокойным, когда кто-то уходил из его жизни, когда кто-то не желал сближаться, и лишь в совсем удушливые моменты задумывался над тем, почему все складывается так? с хёнджином становилось странно и в первые месяцы некомфортно, потому что тот не спешил уходить, забросив его в дальний угол ящика, как забытые и поломанные наушники, у которых работает только одно ухо, когда только узнал его ближе — хёнджин его берег и лелеял, хотя это было совсем не в его характере. хёнджин вообще как будто не всегда понимал самого себя, блуждая в собственном лабиринте с сотней ответвлений, глубже уходя в дебри, покрытые трещинами. и бомгю не лез к нему с этим, позволяя заботиться друг о друге без лишних вопросов и разгадывания загадок. они ничего друг другу не скажут, когда слова не будут нужны — ясно как день. и этого достаточно для того, чтобы вести себя так как вздумается, не следя за каждым словом. хёнджин не любил излишнюю ласку, дурацкие слова любви, в которых никто никогда не будет уверен до конца — и это видно, но хван готов подорваться в три часа ночи и приехать, если бомгю это будет нужно, просто побудет рядом, расскажет, как прошел остаток дня и обязательно взлохматит отрастающие волосы младшенького. хёнджину не нужно многого, чтобы показать свою привязанность, а бомгю не нужно многого, чтобы его отблагодарить за понимание. то, что парень вообще рассказывает о своих мыслях, страхах и пишет ему ночью длинные сообщения, в которых честно признается в своих тревогах — лучшая награда для хёнджина. вот только его любимый дружок быстро смывается, как будто и не было никого рядом с бомгю, стоит им зайти в квартиру, снятую компанией старшекурсников и каких-то левых пацанов, и услышать в гостиной басовитый голос феликса. обычно он смеется, сидя рядом с чанбином, с которым ходит, как прилипший, и улыбается дружелюбно всем, кого видит. он солнце компании, в которой появляется, если так можно вообще выразиться, но бомгю другие мысли и не приходят в голову, когда он видит феликса, его веснушки и высветленные волосы, слегка отдающие желтым. иногда хочется побыть на его месте. чтобы все тянулись и к нему, стараясь поймать улыбку и теплый взгляд. чтобы никто не смотрел на него с напряжением и мыслью, что вот-вот бомгю разинет свою пасть с клыками и сожрет, но парень знает с детства, что завидовать нехорошо и, в общем-то, он пожинает плоды, взращённые за долгие годы. родители его хорошо воспитали, прививая понимание простых вещей с малого возраста. перед феликсом хёнджин готов стелиться, растекаться у ног вместе с нечаянно разлитым алкоголем и делать всё, о чем тот попросит без единого писка. он готов слизывать тот самый алкоголь с пола, если ликс того пожелает. хенджин никогда не хотел никому угодить так сильно. он вообще не хотел никого так сильно, как ликса. и это проблема. он резко из умелого ловеласа, у которого в зубах роза, а за пазухой сборник стихов на все случаи жизни, превращается в неловкого парня и может лишь глупо улыбаться, поправляя волосы и стреляя темными глазами, пока феликс смотрит на него и вновь не возвращается к чанбину. как хван еще не начал картины с ним писать, думается бомгю, пока он в очередной раз смотрит за тем, как меняется друг, и может лишь вздыхать. хотя никто не знает чем он занимается в своей студии — бомгю там так и не побывал за всё время общения, но желанием, в общем-то, и не горел. что там думает феликс на его счет гю так и не узнал, хотя спустя полгода вечного упоминания ликса стало реально интересно, потому что хван упрямо талдычит про то, что ли он вообще не интересен, а сам ли дыру в нем прожигает, стоит хёнджину отвернуться и заговорить с кем-то другим. и кто из них в глаза долбится, игнорируя очевидное? может быть им нравится страдать, продолжая держать друг друга на расстоянии? на расстоянии вытянутой руки, а если подумать получше, то хенджин не оставил бы между ними никакого свободного места. он облепил бы его со всех сторон и такого хвана бомгю определенно не хочет видеть. ему ещё нужен остаток нервных клеток, которые после такого не пожелают восстанавливаться вообще. хотя никого из них бомгю осуждать не может, просто из-за отсутствия опыта в любовных делах и крайней незаинтересованности в подобной чепухе. он смотрел романтические сериалы и фильмы без особого желания, просто от балды, когда по телевизору в родительском доме больше ничего интересного и не было, и искренне не понимал как люди влюбляются. свои то чувства разобрать невозможно, путаясь в этом клубке без больших усилий, просто держа его в руках, а что говорить про других? они для бомгю секрет, в который лезть не хочется. чужая душа — потемки. он вон отличником выходит в этом году, как и в предыдущем, чуть не угробив все свои нервы долбанными автоматами, которые выжать у преподавателей становится все тяжелее и тяжелее, а если еще и начать так же, как хван, по кому-то сохнуть… нет, спасибо, у бомгю есть более грандиозные планы на жизнь. на самом же деле ему для счастья нужно лишь прийти в квартиру, раздеться хотя бы частично, резким движением скидывая толстовку на стул, перемещающийся по комнате из-за нежелания складывать всё в шкаф, лечь на кровать и отключиться часов на двенадцать, если не больше. ему без разницы на то, что именно приснится на этот раз, стоит закрыть глаза: преподавательница английского из школы, которую он уважает до сих пор, или енджун, от которого мурашки по коже ползут. пока в голове темнота и тишина по всей квартире, прерываемая каплями дождя по окну, бомгю не желает переживать ни о чём большем, чем будильник на телефоне. он с удовольствием проспал бы неделю, будем честны, вот только в его распоряжении есть пять или шесть часов, ради которых нужно было молиться на коленях и впитывать каждую минуту спокойного сна, а потом утром вставать и бодренько шлепать на пары, надеясь, что какая-нибудь арматура его прибьет и размозжит по асфальту. те самые грандиозные планы, кстати. он никогда не хотел закорешиться с дизайнерами из его места обучения, какими-то реперами и довольно сомнительными людьми разных возрастов и с разными увлечениями, но судьба играет с ним злую шутку, как бы тыкая носом в ту ссанину, которую он сам напрудил. бомгю — щенок, которого хозяин называет плохим мальчиком, а он лишь виновато виляет хвостом, поскуливает и своими глазками-пуговками показывает, что никогда так больше не сделает, чтобы после снова натворить полную херню. возможно, ему понравился бы пет-плей — такие мысли приходят в голову нелепой и несмешной шуткой, над которой может посмеяться лишь он и гитара, чьи струны мягко ощущаются под пальцами, которые уже привыкли к постоянным мозолям, не желающим уходить даже сейчас, когда на игру почти нет времени. с ней двадцатилетний бомгю так и не расстался. полной хернёй он считает втихаря смотреть на ёнджуна, закидывающего голову на спинку дивана от смеха и залипать на бегающий туда-сюда изящный кадык, пить колу с ромом в пропорции тридцать на семьдесят (алкоголя там больше, конечно же), жутко размазываться по креслу от опьянения, продолжая влажным взглядом цепляться за ёна, и, поймав ответный, блестящий взгляд, ляпнуть что-то на очень пьяном. наверное, это было «блять» или «сосни хуйца, хён», с дурацким придыханием в конце под медленно растягивающиеся в улыбке губы старшего. бомгю на самом деле вежливый парень и обычно не использует маты в повседневной жизни, потому что он постоянно на учебе и ему не нужны лишние вопросительные взгляды от преподавателей, но, когда рядом с ним ёнджун… мозг просто перестает работать, фильтруя информацию так, как сам того желает, подменяя буквы и слова на то, что может звучать вполне естественно. вместо «сосни хуйца, хён» вполне могло быть «я сосну, хён?» и, господи, бомгю никогда не признается в том, что такое вообще существует в его голове и имеет право на жизнь. он надеется, что его поганый рот никогда не произнесет этих пошлых и развратных слов в отношении ёнджуна, потому что тогда в срочном порядке родители будут устраивать похороны. ёнджун смотрит на него так почти всегда, когда выпьет, и ему в голову стукнет градусом алкоголя. он разглядывает пронзительно, с блестящими в свете желтой лампы глазами, и лишь приподнимает уголки губ. мелкий и сыпучий глиттер под глазами падает на стол и парень не понимает, почему вообще замечает такие детали. почему он постоянно стопорится на ёнджуне? бомгю так и не понял к чему приурочена эта соблазнительная улыбка и язык, невесомо пробегающий по пересохшим губам. или это у него толерантность к алкоголю резко упала, что он енджуна считает очень даже ничего? очень. и от этого хочется кричать, раздирая глотку. сейчас бомгю сидит, удобно устроившись в кожаном кресле рядом со столом, уставленным разными видами алкоголя и закусок, среди тех самых сомнительных и очень странных людей, и не чувствует никакого дискомфорта. да, в первое время казалось, что он внутренне умрет, если сделает что-то не так, если покажет себя с самой нелепой стороны, но сейчас, когда бомгю знает, что здесь иногда происходит… не очень-то ему и стыдно могло бы быть. он здесь один из тех самых божьих одуванчиков, не считая бан чана и ликса, с которыми гю и сидит обычно, если не пьет. они с ними не закадычные друзья, которые делятся своими мыслями и шутят обо всем на свете, пока есть настроение. таким он иногда не мог быть даже с хенджином, даже под градусом, а потому с бан чаном и ликсом они сидят тихо, просто зная, что никто из них не будет блевать на диван и истошно орать песни, играющие из колонок. и это самое лучшее знание, потому что в выходной день быть в блевоте вообще не хочется — в прочем, как и в остальные дни. никто из ребят не расспрашивал бомгю о жизни, о том, почему он сидит сейчас с ними, а не рядом с хенджином, который обязательно пил и уходил к танцующей толпе, то и дело кидая взгляд на феликса и отворачиваясь, когда среди людей, стоящих рядом, вновь поднимался пьяный гул. бомгю не расспрашивал их тоже обо всем, что правда могло вызвать вопросы, потому что ему искренне неинтересно. где чанбин, с которым вечно ходит ликс? почему бан чан вообще затесался в эту компанию, раз не пьет и по большей части просто наблюдает? и что за парни целуются на кухне, даже не пытаясь прятаться от других? и почему все так нормально относятся к этому? тут, всё-таки, не гей-клуб. хотя бомгю ничего против такого не имеет. он сам то не знает в кого потенциально может влюбиться, если в голову стукнет, так что осуждением даже не пахнет. бомгю просто боится найти себя одним из парней, целующихся на кухне. но это он читает между строк своей тревоги и трясущихся рук, извлекая лишь нужное себе. все эти вопросы остаются неозвученными за ненадобностью. бомгю знал, что феликс смотрит на хенджина чуть позже, после того как светлая макушка проплывет через них на кухню, чтобы взять из холодильника холодную воду и кинуть громкое «привет, минхо-хен», но не знал, что за ним тоже наблюдают из-за стола, придерживая на губах мягкую улыбку и тут же отворачиваясь, когда взгляд бомгю начинает блуждать по толпе в поиске какого-нибудь занятного зрелища. к алкоголю он притрагивается редко, стараясь его избегать после утренних воспоминаний и понимания, что так он не заработает хорошей славы среди преподавателей, но метко, тут же начиная лезть на рожон и нервировать ёнджуна, который большую часть времени просто игнорирует его, общаясь с девочками-первокурсницами и своими друзьями. у него почти всегда этот дурацкий глиттер, который девочки разглядывают, вплотную прижимаясь к парню телом, а он лишь посмеивается и продолжает их забалтывать. с ними он ведет себя на удивление мягко, едва ли бомгю ощущал на себе такую теплоту его взгляда, и относится к девочкам, как к ластящимся кошкам, чуть ли не гладя их по головам. бомгю от этого противно и очень неуютно, потому что он почти ясно видит желание рядом сидящих залезть в ёнджуновы штаны, даже не уходя в другие комнаты без лишнего внимания, и его взгляд все продолжает скользить на лицо старшего. глиттер сыпется на черные джинсы, размазываясь в блестящие серебряные подтеки, а чхве лишь убирает чужие руки со своих бедер и отшучивается, подмигивая расстраивающимся красавицам. и по какой-то причине пристально смотрит на бомгю, поспешно отводящего взгляд и поджимающего губы. он вечно такой незаинтересованный, неприступный, когда не выпьет, и бомгю это до усрачки бесит — почему он интересует ёнджуна только когда тот пьян? старшие смеются над чем-то очень глупым и нелепым, сидя на диване и заглядывая в открытую дверь кухни, которую отсюда хорошо видно. над чем-то, похожим на хёнджина и ёнджуна. эти двое могли учудить такую хрень, даже не сговариваясь, после которой уссывались все поголовно, даже бан чан, обычно являющийся к этому моменту единственной трезвой головой этой разношёрстной компании. и даже бомгю, который ёнджуна на дух не переносит, душнит и как только не посылает того на хер. если послушать мнение других людей. бомгю, на самом деле, открытой агрессии к ёнджуну никогда не показывал — да, может быть огрызался и в пьяном бреду начинал болтать несвязную дребедень, но в трезвом состоянии он никогда не желал ему смерти, не пытался избить за углом универа, как считали многие, и не хотел причинять ему какой-либо вред. бомгю, может, и не жалует его, но он точно не изверг. они не враги, нет, они не ненавидят друг друга (бомгю не может назвать это ненавистью. «недолюбливает» подойдёт сюда гораздо лучше, чем то яркое и въедливое чувство), они просто показательно друг друга игнорируют или пререкаются на каждой встрече. причем второе чаще происходит с подначиваний пьяного бомгю, который у старшего вызывает лишь мимолетную улыбку, а спустя пару бокалов уже гораздо больший интерес. почему бомгю так нужно его внимание, когда перед глазами начинает плыть, а в голове лишь дурацкие, рваные мысли? почему его не тошнит, когда алкоголь мешается в самых разных пропорциях непосредственно в организме? почему он хотел бы поцеловать ёнджуна, прижимаясь к горячим губам, отобрать его у девочек и видеть интерес в его карих глазах не только когда тот пьян? почему он нуждается во внимании какого-то долбанного выпускника, которого он знает лишь по рассказам о том, какой тот хороший и на самом деле понимающий друг? почему ему не насрать, как было всегда? это вызывает накатывающую волну, цунами, которое сносит города, отстроенные в теле бомгю с такими усилиями. оно топит небольшие селения в голове, в которых жили логика, мышление, способность слушать и смотреть, проходится по шее, затапливая всё на своем пути и буквально придушивая бомгю. и наконец доходит до сердца. ущерб катастрофы — разрушенные города и один чхве бомгю двадцати лет отроду. но об этом трезвый бомгю не позволяет себе думать, предпочитая оставаться в здравом уме и не разжижать себе мозг глупыми идеями, которые остаются на подкорке сознания клеймом. радует, что в универе они не видятся толком, потому что ёнджун везде ходит со своими друзьями или сидит в библиотеке, где его один раз заметил гю, а бомгю либо один, задумчиво слушая музыку в наушниках и стоя рядом с аудиторией, либо с хёнджином, прибежавшим после пары к младшенькому. гю всегда неловко, что ради него хван гоняет по корпусам с тяжелым рюкзаком за спиной, он поджимает губы и уж слишком сконфуженно выглядит, на что хёнджин только смеётся. ему не кажется это чем-то странным и неловким — они друзья, почему бы и не подойти? он считает странным лишь то, что ёнджун каждый чертов раз зыркает на него с непонятным холодом и кривой улыбкой, тут же отвернутой к другим одногруппникам, завидев, что хван направляется из аудитории к бомгю. откуда вообще ёнджун знает про отделение бомгю и его курс, раз он каждый раз с удивительной точностью догадывается, что хван идет именно к нему? хёнджин глупо надеется, что ему кажется эта ревность во взгляде, но спустя несколько месяцев и того, что он видит на каждой встрече с друзьями, где обязательно присутствует ёнджун, — всё становится предельно ясно. как со стороны ёнджуна, так со стороны бомгю, но хёнджин молчит, поджимая губы. влезать в чужую личную жизнь было бы глупым решением. бомгю и ёнджуна, уже изрядно пьяных, даже отсылали в одну комнату во время «правды или действие», чтобы успокоились и не мешали тусовке, потому что те начинали агрессивно выдирать друг у друга алкоголь, даже не смотря на тот, что стоит на столе. они тянулись через весь стол, перегибались через стоящие бутылки вина, которые то и дело опасно раскачивались, и игнорировали недовольные завывания сидящих рядом. им доставляло большее удовольствие то, что эта бутылка переходит из рук старшего в руки бомгю; что горлышка касаются горячие губы напротив, со жгучим желанием прижимаясь ближе. они словно путники в пустыне, заскучавшие по воде и исполнению своих хотелок, и готовые на всё ради мимолетного удовлетворения своих глупых желаний в оазисе, созданном миражом. глупые желания у бомгю и правда невыносимо дикие, потому что все они как-то связаны с ёнджуном. чем думают ребята, каждый раз отправляющие их в отдельную комнату во время игр? стоит ли говорить, что время, на которое их оставляли в закрытой комнате, они проводили довольно тривиальным образом? рассаживались по углам (ёнджун часто занимал подоконник и допивал схваченный со стола виски, закусывая мятным шоколадом, пока бомгю валялся на кровати в позе звезды), доставали телефоны и иногда перебрасывались едкими комментариями. а ещё показывали тик токи и говорили ехидно-довольное «ты», стреляя глазами. бомгю как-то показал ёнджуну орущую лису, непривычно глухим голосом сказав «похоже на тебя», до этого пересмотрев видео несколько раз, уже успевая заставить старшего засомневаться в его адекватности, и тот даже посмеялся, прикрывая рот ладонью и мило щуря глаза. в тот вечер казалось, что они могли бы быть друзьями. что бомгю на самом деле не такой колючий и холодный, как кажется. но это быстро забывается в череде остальных встреч и водоворота из не прекращающей работать головы. и почему-то в тот день, ёнджун, закинув одну ногу на другую и наклонив голову в сторону бомгю, долго смотрел на него немигающим взглядом, забывая о глиттере под глазами и растирая его, пока сам гю ловил каждое неосознанное движение языка парня и повторял за ним, как завороженный. они точно не друзья. они точно недолюбливают друг друга — это на зубах остаётся песком, неприятно скрипя. наверное, тогда они были слишком трезвыми. или бомгю перестает контролировать себя так сильно, как раньше? с чего вообще началась их «нелюбовь» друг к другу никто так и не понял. просто есть бомгю и ёнджун — два одинаково нуждающихся во внимании человека; два отличника, которые стремятся везде быть первыми и самыми лучшими, и всё тут. они похожи настолько же, насколько и разные. если ёнджун знает, что нравится людям, что им с ним весело и всегда интересно, то бомгю и не догадывается как может быть хорош в общении, если пожелает открыться другому. просто он этого не хочет — в этом проблема. ему не нужны слова о любви во время прощания, которые никогда не станут правдой. ему не нужны чужие фальшивые улыбки и желание всегда быть рядом. бомгю это чуждо и он привык к тому, что об него обжигаются, что его ненавидят за холод и желают прочувствовать то же, хлопнув дверью перед уходом. бомгю привык, но он нуждается во внимании ёнджуна иногда слишком отчаянно, продолжая делать вид, что это не так. он сам себя не понимает. и не хочет, в общем-то. ёнджун свою слабость прячет, меняя маски и угождая каждому, кто ему интересен, а бомгю ее уже не скрывает, свыкаясь с двумя чатами в мессенджерах — семейный и с хёнджином. одному люди нужны, как воздух, без которого просто-напросто не выжить, и он хватается за них, не позволяет уйти и бросить, а другой уже не видит в этом смысла. гораздо проще не продумывать каждое своё слово, чтобы не обидеть никого — не играть в шахматы своими и чужими чувствами, не зная даже правил. с хёнджином же, к всеобщему удивлению, у бомгю получилось подружиться и даже с большим удовольствием, чуть ли не до щенячьего восторга. не было такого, что гю излишне сильно жалился и пытался отдалиться, лишь бы не общаться с хваном. бомгю мог бы назвать его своим…очень хорошим другом? они общаются год или, может, полтора, но за это время успели открыться друг другу до удивления спокойно и совсем не боясь. как-то легко вышло приглашать друг друга в гости, пить вместе и смотреть сериалы, аниме и третьесортные дорамы. бомгю даже учил его играть на гитаре, доверяя свою красавицу другому человеку, чего никогда раньше не делал. как-то легко получилось прилепиться к человеку, словно репейник. про хвана и его честность многие говорят, что он со всеми такой открытый и готов мести языком без разбору, поголовно хватаясь за людей и убалтывая их, лишь бы ему составили компанию, но всё оказалось в корне не так. они оба нелюдимые до мозга костей, но старший пытается это исправить и постоянно таскает с собой бомгю, чтобы тот вылезал из своего панциря хоть иногда. с тем же ёнджуном хёнджин грызется тоже, но не с таким энтузиазмом, с которым делает это бомгю. в этом друзья разошлись, к несчастью бомгю. ему хотелось бы так же легко посылать старшего и не искать его глазами в большой гостиной чужой квартиры. у хвана феликс и глаза-сердечки, уже не скрываемые ничем, а у бомгю, как бы странно не звучало, ёнджун и не тронутый алкоголь в рюмке. почему он решил сегодня не пить?

***

— посидите тут, — устало просит субин, когда ребята, нашедшие отличный повод сбагривать бомгю и ёнджуна с помощью игр, снова отправили их в отдельную комнату. он потирает переносицу свободной рукой и другой заталкивает уже не сопротивляющихся парней в комнату — они были в этой ситуации слишком часто, чтобы отпираться физически, что сейчас даже вызывает противную улыбку, не сползающую с лица. бомгю, наверное, сегодня не дойдет до стадии опьянения, после которой всё резко кажется смешным и до трясучки веселым, и потому своя же улыбка кажется ему неуместной. бомгю не должен радоваться тому, что его снова отправляют в отдаленную от основного народу комнату, отрезая от хенджина и того же бан чана, с которым он сегодня даже поздоровался и перекинулся парой слов. он не должен, но не чувствует ничего, кроме спокойствия и понимания, что он опять останется с ёнджуном. он пытается сбросить эти эмоции, накатывающие волнами, но только растирает усталость по лицу и думает над тем, почему именно к ёнджуну его тянет. был бы это кто другой — всё резко становилось бы проще, потому что именно старший за год стал для него человеком, про которого он привык думать с неприязнью или никак. почти как про мёртвых. и почему сейчас, когда он максимум — смешал колу с небольшим количеством коньяка — все становится еще сложнее и непонятнее, ведь к старшему продолжает тянуть со страшной силой. бомгю страшно за то, что он опять не справится с управлением и начнет думать, что он может нормально общаться с людьми, дружить и любить кого-то. что он не плохой парень и имеет право не только на негативные чувства, опоясывающие его со времен школы. когда он успел прорасти корнями в отравленную почву? почему никто не пытается пересадить его в другой горшок с хорошей землей, где он не будет загнивать? почему он вообще продолжает думать об этом? как же бомгю хочется, чтобы все чувства снова притупились, и он не мучал себя мыслями. радостное настроение в атмосфере не ощущается от слова «совсем», даже сама комната к этому не располагает. большая кровать в темном углу, рядом с которой стоит стол, со стороны двери огромный шкаф и все это освещает лунный свет из пластикового окна. он ложится на ровно заправленную постель, очерчивая редкие складки, и толком не доходит до стоящих у двери. наверное, аккуратно ласкает только спину ёнджуна, стоящего позади всех, но бомгю хочется думать об этом меньше всего. здесь пусто и бомгю даже призадумывается над тем, чтобы занять окно, закрепленное за старшим (когда он вообще принял это, как данность?), но отметает эту мысль. кровать здесь двуспальная, заправлена на вид мягким одеялом и это явно удобнее твердого подоконника, у которого из плюсов только обзор. чувствуется приближающийся пиздец, который раньше никогда не казался таким явным, и теплые пальцы ёнджуна, обхватывающие запястье. прикосновение шершавых подушечек к коже бьет бомгю под дых, переворачивая внутри что-то с громким звуком. кажется, что внутренности, как торт в упаковке, начали трясти и они просто размазываются по стенкам, оставаясь мерзкой кашицей. жаль, что бомгю не торт — ему было бы не так тяжело переживать этот момент. у него по спине и рукам бегут дикие мурашки, которые старший явно чувствует, хмыкая куда-то в ухо чертовски издевательски. ёнджун еще никогда не казался бомгю таким оправданно притягательным. — ага-а-а, — скучающим голосом тянет парень, продолжая стоять за гю, почти прилипнув к тому, и спокойно смотреть на субина, удивленного непривычным настроением друга. обычно ён тот, кто до последнего пытается уговорить закрывающих дверь подумать еще разок, возможно мирно поменять задание и просто спокойно продолжить пить, но сегодня настроение того кардинально отличается. да даже поза и то, как он прижимается к ошалевшему бомгю и пальцами скользит по оцепеневшему запястью… всё это немного выбивает из колеи, — мы уже всё это слышали много раз, субин. приходи минут через сорок, лады? или на сколько вы нас закрываете обычно? — он покачивается вперед-назад на пятках, закусывая губу и смотрит скорее в себя, а не на субина, что тот замечает. — а ты не перепил случаем, дружок? — взволнованно отзывается стоящий у двери, подходя ближе и думая, что идея закрыть этих двоих сегодня не звучит так хорошо, как во все предыдущие разы. да и во все остальные, не считая первого, когда это показалось гениальной идей из ряда «господи, да я просто уникум. где моя премия за такое решение проблемы?», вся эта затея не казалась хорошей, потому что бомгю и ёнджуну нужен был адекватный диалог, а не это подобие начальных кадров порно. ёнджун явно напился сильнее обычного, выглядя расслаблено с растертыми тенями на глазах, держа в своей хватке младшего, а бомгю вот поразительно трезв и напряжен до скручивающегося живота, но ничего со своим положением сделать не может. или всё же не хочет? вечер пятницы становится все интереснее и интереснее. старший отмахивается от субина, недовольно качнув головой и взлохмачивает рукой черные волосы, наконец отходя от бомгю, резко прекратившего дышать. он не ожидал, что «объятия», длящиеся максимум минуту, так взволнуют его, как и то, что тепло со спины резко ушло. он хочет оправдаться в своей же голове — ему это всё не нравилось с самого начала. то, как пальцы ёнджуна, оглаживающие чувствительное запястье и предплечье, словно играясь и дразнясь, остаются ожогами четвертой степени на теле. кожа медленно обугливается, умирает и он, кажется, чувствует это даже костями. ему отвратительна мысль о ёнджуновых прикосновениях и о том, чтобы вновь почувствовать это. у бомгю засосало под ложечкой, а голова совсем перестала работать. ему точно противен ёнджун и его глаза, вечно подчеркнутые глиттером. ему не нравится такой ёнджун, он пугает его своими легкими прикосновениями и тем, что это не похоже на шутку. он его пугает, потому что такого ёнджуна хочется до дрожи в коленях. даже не в сексуальном плане — им не хочется обладать, его не хочется толкнуть к кровати, зажимая руками волосы на затылке. его хочется рядом как костер, рядом с которым он просто сгорит — одна из веток, найденных в лесу. господи, о чем только бомгю думает… парень неловко прокашливается и встает рядом с субином, поправляя ворот майки и скользя ногтями по шее. ощущение, что он сейчас здесь и задохнется, если продолжит вспоминать тот мимолетный момент. бомгю хочется стать крошечным и пропасть с радаров земли, чтобы не чувствовать себя таким нуждающимся. он так надоел самому себе и ему точно нужен отдых. один билет с земли до конечной, пожалуйста. может его засосет черная дыра и он умрет смертью храбрых? хотелось бы верить. — не пьян я, — фыркает ёнджун, рассматривая потолок и нервно облизывая пересохшие губы, тут же заводя язык за щеку, словно пытаясь там что-то содрать, — с чего такие выводы вообще? а выводы напрашиваются сами по себе, потому что старший какой-то дерганный и слегка агрессивный, если смотреть на сжатые кулаки и то, как жестоко он терзает свои губы. эта картина одновременно отталкивает, но с такой же силой приковывает взгляд. краснеющие губы и ранки на них, которые даже не успевают заживать, просто слегка кровя, из-за жестких движений языка ёнджуна. бомгю сглатывает, но отводит взгляд и начинает ковырять слезающую кожу на пальцах. ёнджун сегодня точно не такой, каким его привыкли видеть все остальные. в нем как будто что-то переломилось с последней встречи, и он так сильно хочет это скрыть, что получается лишь наоборот. в голову бьет до этого игнорируемая мысль — а ёнджуну ведь осталось всего ничего учиться здесь. он на два года старше бомгю и уже на выпускном курсе, как и хёнджин. он уже пережил то, что сейчас переживает гю, и со спокойной душой может наконец-то покинуть это место, расправившись с дипломной работой в конце мая. куда он пойдет потом бомгю не знает, даже не догадывается и не хочет забивать свои мысли каким-то глупым хёном с отделения дизайна. но сейчас уже почти апрель. снег давно растаял, пуская по дорогам звонкие ручейки, а природа становится все благосклоннее и благосклоннее, давая людям носить легкие пальто и толстовки. бомгю вот две недели назад исполнилось двадцать лет, которые он весело праздновал, обложившись учебниками и с хёнджином под боком, который притащил небольшой торт и конверт с деньгами, облепленный сердечками. он тогда смешно запутался в новом плаще, который бомгю назвал пижонским и лишь кивнул на свою ветровку, прошедшую ураганы и цунами. сейчас уже почти апрель и бомгю осознает головой, остатками мозгов, которые не заняты обдумыванием другого, что в конце мая он ёнджуна больше не увидит. не услышит слухов про него и субина, про то, как тот хорошо учится и всем бы брать с него пример, а не только дизайнерам. он его так и не узнает. сначала в груди что-то с силой сжимается — тиски сдавливают его сердце, чтобы оно не рвалось в разные стороны, а потом он чувствует, как по нему проходятся пилой, как стесывают какую-то часть плоти и кричать просто не хочется от болевого шока. но к этому можно привыкнуть, если жить так почти всю жизнь. сердце бомгю как сжалось, так и вернулось в состояние спокойствия, продолжая истекать кровью на автономном режиме. главное держать лицо. — ёнджун-хён, иди-ка ты домой. — субин качает головой и как-то слишком устало оглядывает парня перед собой. они с ним хоть и лучшие друзья, но иногда он совсем не понимает то, что творится в чужой голове, которую как бы ты не крутил — головоломка не решается, - а это сильно помогло бы ему в устранении возможных глупостей. — я вызову тебе такси. ёнджун переводит взгляд с потолка на него и лишь криво приподнимает уголок губ, отрицательно качнув головой, — я не настолько пьян, чтобы вызывать такси. — считай это моими ухаживаниями за тобой и не упрямься, — настаивает субин, пока бомгю отчётливо ощущает себя третьим лишним из-за этих двоих. он замечал, что ёнджун почти всегда на учебе рядом с субином и еще несколькими ребятами, которых он не знает, хотя субин, будь он неладен, вообще учится на отделении бомгю — они гребанные будущие педагоги, которые находятся в разных корпусах с дизайнерами. и либо у всех учащихся здесь дизайнеров какая-то фишечка в виде рвения не отлипать от своих друзей (вспомнить того же хёнджина), либо ёнджун с субином и не друзья вовсе. про них ходит достаточно слухов, про которые знает здесь каждый, у кого есть уши и собиратели сплетен в окружении, но подкреплены они лишь тем, что «ну, ёнджун каждый день к нему ходит, а если нет, то субина видят у дизайнеров». получается, если судить по такой логике — бомгю и хёнджин тоже встречаются? от такого хочется рассмеяться и, возможно, харкнуть на тех, кто такие поводы для сплетен придумывает. пока ёнджун и субин заняты друг другом, бомгю прямо сейчас стоит сматываться домой и хенджина с собой ухватить, потому что тот к этому времени начинает страшно нажираться, ощущая себя худшим человеком на свете, которого все ненавидят, а особенно феликс, который, как кажется бомгю, даже не знает что такое ненависть и с чем её едят. неловко кашлянув, бомгю подает голос и тут же чувствует на себе взгляд двух пар глаз, оторванных от своего диалога, — действие отменяется, да? я тогда домой. субин тут же бодреет и неожиданно выдает под негодующий вздох ёнджуна, схватив бомгю за запястье, чтобы тот не ушел. — а ты где живешь, бомгю? и тут до бомгю доходит эмоция, которую в свой вздох вкладывал ёнджун, потому что из него вылетает идентичный звук. он выдергивает руку из чужой хватки, показательно взмахнув кистью и поправив сбившиеся браслеты, и изо всех сил сдерживает желание раздраженно закатить глаза. субину стоит бояться двух недовольных людей в закрытой комнате, но он лишь ждет ответа парня и не обращает внимание на то, как ёнджун складывает руки на груди и облокачивается на стенку, снова погружаясь в свои мысли и иногда посматривая за движениями бомгю, как на фоновом режиме. бомгю чуть ли не задыхается от этой ситуации, совсем не желая говорить субину свой адрес и проводить еще немного времени со старшим — он сейчас-то через раз дышит, оставаясь абсолютно трезвым и на достаточном расстоянии от ёнджуна, а что будет в закрытом помещении такси? там даже присутствие таксиста не спасет бомгю от осознания близости с другим, абсолютно непонятным ему, человеком. хенджина он не берет в расчет из-за того, что он живет в другой стороне и становится совсем паршиво. почему он не согласился жить вместе с другом, когда тот предлагал? бомгю всё еще нужен билет с земли уже куда-нибудь. — просто нет, — твердо отвечает бомгю севшим голосом, тут же чувствуя на себе взгляд карих глаз, в темноте кажущихся совсем уж черными. они не осуждают и не злятся, как предполагал парень у себя в голове, а просто разглядывают. снова. он поворачивает голову на ёнджуна и тот пожимает плечами, никак не оценивая его слова. ему, кажется, всё равно — он не горит желанием ехать домой, в пустую квартиру, как и оставаться здесь, добирая нужную кондицию для свершения разной степени глупостей. ему ничего из этого не хочется, потому что он уже пьян и лишь вопрос времени, когда его прорвет. — почему нет, бомгю? — субин порывается снова схватить парня за руку, но тот передергивает плечами и засовывает ладони в карманы бежевого кардигана, чтобы тот даже не пытался трогать его. — ты даже не знаешь, где он живет. вдруг вам в разные стороны? — вот именно, — фыркает бомгю, — я не знаю где он живет и мне не хочется даже узнавать. это так тяжело понять? из парня чуть не вырывается панибратское «субин», когда тот на самом деле его хён и довольно важная шишка среди учащихся, но бомгю проглатывает это и останавливается на самом нейтральном варианте предложения. почему он вообще распинается перед ним вместо того, чтобы уйти? это довольно легко — гю лишь слегка уступает субину в комплекции тела, как и ёнджуну, оставаясь с ним примерно одного роста, и не видит трудностей просто слегка оттолкнуть его, освобождая проход. — бомгю…- старший вздыхает, словно подбирая в голове слова и не зная, как правильно их сформулировать. бомгю надеется, что у того сейчас в голове что-то типа «прости, что продолжил тебя донимать. я как-нибудь сам решу проблему дальше», но слышит лишь упертое, — вы не так далеко живете друг от друга, потому что я видел тебя, когда ходил к ёнджун-хёну, — и у парня сейчас ни с чем не сравнимое по силе желание заткнуть субина, впихнув в рот грязную тряпку, и смотреть, как тот мучается за произнесенное сейчас. он бы засунул эту тряпку в самые отвратительные места и субстанции, которые только существуют в мире, чтобы у старшего после такого отпало желание открывать рот насовсем. это не будет такой уж большой потерей для планеты земля. бомгю не хотел узнать, что ёнджун живет рядом с ним, таким способом. он вообще не хотел знать, что тот, оказывается, постоянно в зоне досягаемости, хотя в их случае им это даже не нужно, потому что они не общаются, а лишь стабильно перебрасываются ничего незначащими фразами на вечеринках, но то, что его так взбесило — это беспечность субина. он так просто говорит о том, что видел его где-то там, рядом с ёнджуновым домом. какого черта вообще? парень в негодовании смотрит на того, кто в этом диалоге решает стоически молчать большую часть времени, пока за него решают как именно ехать домой и с кем, и видит то же удивление и замешательство. похоже, оба чхве не знали, что живут по соседству и не планировали это выяснять каким-либо образом. это не накладывает обязательств или что-то такое друг перед другом, их не обязывают становиться самыми дружными соседями и таскать друг другу пироги с цветами. просто появилось ощущение, что субин обоим сказал «ходи и оглядывайся» с явной угрозой, потому что он всё знает и видит. — какого хрена, бин? — интересуется ёнджун, отлипая от стены, но оставляя скрещенные на груди руки, — почему я узнаю об этом сейчас, как и бомгю? — а ты хотел раньше, чтобы вместе с ним меня уговаривать поехать на такси? — недовольно скалится бомгю, головой понимая, что смысла в этом нет — они оба сейчас просто в замешательстве, которое скоро пройдет и всё это забудется. он уверен, что никто и не вспомнит потом, что они живут рядом. ёнджун устало качает головой и тихо выдыхает, даже не смотря на парня. у него сейчас на плечах словно груда камней, которую нужно нести и старательно не показывать о том, что ему больно, что она давит и он устает, как делают все люди. у ёнджуна почти получается. — нет же, бомгю… я вообще не хочу препираться сейчас. ни с тобой, ни с субином. — так давайте вы просто поедете сейчас домой и спокойно забудете об этом? — заискивающе спрашивает субин, тут же получая негодующий взгляд бомгю, который на глазах обрастает колючками и становится похож на того, кто в любой момент готов сорваться с цепи. ёнджун лишь прикрывает глаза, растирая переносицу указательным и большим пальцами.

***

как бомгю оказывается в такси, на заднем сидении аккуратной и чистенькой kia, — вопрос, интересующий его в данный момент. он помнит, что стремительно вылетел из комнаты, кажется, когда думалка перестала работать совсем. хотелось либо послать субина на хрен с такими идеями, потому что у бомгю всё еще, как на быка красная тряпка, действовало знание, что им с ёнджуном в одну строну, либо упрямо сесть на кровать и сделать вид, что интереснее этого места нет ничего на свете и что он не собирается никуда ехать. интересного здесь было мало уже как несколько месяцев, потому что джуён перестал таскать гитару, которую здесь успешно сломали, каким-то образом пробив корпус, а бомгю периодически слушал его игру, пока на горизонте не виднелся ёнджун. в итоге — его уже начало подташнивать из-за нервов, потому что алкоголь он сегодня почти не пил, а другой причины найти не получалось. может быть, конечно, голодный желудок решил бунтовать, но бомгю не дурак и собирался поесть как только приедет. есть вероятность, что у него осталась жареная курица, которую они с хёнджином готовили сквозь боль и слезы? было бы славно увидеть ее в холодильнике. оставалось только слегка толкнуть субина в плечо, чтобы тот пустил его к выходу, и уйти из комнаты. дверьми не хлопал, как это делают в сериалах во время гнева, никого не толкал из невиновных людей, а лишь, нахмурившись, пошел на поиски хёнджина. в толпе, как назло, не было видно знакомой блондинистой макушки и бомгю честно признается — липкий страх плетется по пятам, стоило ему выпустить хвана из поля зрения. он знает, что друг не дурак, что у него всё еще присутствует инстинкт самосохранения (хочется верить), но за пьяным хёнджином стоит наблюдать чуть-чуть внимательнее. спустя несколько минут тщательных поисков, бомгю всё же видит парня в компании минхо и джисона на кухне, заботливо поглаживающих его по плечам и спине. тех он знал лишь с его слов, потому что лично не получалось познакомиться из-за учебы бомгю, которую он прогуливал только по болезни, да и то со справкой. эти двое тоже не сильно стремились знакомиться с другом хенджина, так что оставались в приятном неведении касаемо друг друга. он запомнил только, что джисон учится на композитора где-то в центре сеула, а минхо… про него он не знает толком ничего, кроме того, что тот работает и содержит трех котов. это достаточно точно описывает его как человека. здесь нет никого кроме них и по периметру кухни горит лишь светодиодная лента, голубым цветом очерчивая силуэты у кухонного стола, и бомгю уже очень не нравится эта атмосфера. пиздец, кажется, приближался не там, где был ёнджун и субин, а именно здесь. на фоне, из гостиной, слышно песни чейзов, но бомгю нервно оглядывает друга, совсем не понимая, что здесь происходит и почему он выглядит так? хенджин максимально расстроенный, постоянно утирает нос рукавом черного пуловера и хлюпает. он словно уменьшается в размере на глазах, становясь совсем крошечным в руках ребят — они легко могут поместить его в ладонях и унести куда-нибудь. у бомгю желание спрятать его от всего мира, потому что хён тот, кто не заслуживает зла. его нужно укутывать в теплый плед, поправляя выбивающиеся края, а потом давать теплый чай в руки, чтобы он грелся и никогда не чувствовал холода. потому что хенджин, который отдает себя другим людям без особых раздумий, который в них падает с разбегу — не умеет заботиться и думать о себе. чхве плохой друг, потому что не всегда может быть убежищем хенджина, но он старается. — что происходит? — бомгю быстро подходит к парню, не замечая растерянные взгляды стоящих рядом, которые, похоже, не признали в нём в каком-то роде знакомого, и берет холодные руки хвана в свои такие же прохладные. они в этом были похожи. только хёнджин часто мерз, надевая теплые вещи круглосуточно, а бомгю продолжал носить легкие толстовки и разлетающиеся брюки — ему нормально, — хён? — он ликса видел, целующимся с какой-то девушкой, — минхо максимально спокойно произносит это, явно смекнув, что бомгю не какой-то левый чел, раз хёнджин легко освобождается от их рук и утыкается лбом в плечо чхве, продолжая цепляться пальцами за чужие. бомгю поднимает в непонимании глаза, хмуря брови и одними губами произнося «чего?». ли пожимает плечами, больше не отвечая. кажется, он и сам знает о ситуации только со слов хёнджина. бомгю знал, что иногда люди ведут себя не так, как мы придумываем себе в голове, уходя от романтизированного образа слишком далеко, но чтобы настолько? разговор правда про феликса? правда про парня, на которого хенджин смотрит с такой симпатией, что этого только дурак не почувствует? может быть он видел вовсе не феликса, а какого-то похожего парня? и бомгю почти верит самому себе, обеляя феликса как только может в мыслях, но в итоге приходит лишь к выводу, что иногда всё может переворачиваться с ног на голову. у бомгю в голове шестеренки перестают крутиться, стопорясь в одной позиции, — он не хочет думать обо всём этом. ему не хочется оценивать поведение феликса, потому что он не знает его, он не его друг, который может хоть как-то отвечать за чужие действия. он друг хенджина, у которого в этот момент глаза не разлипаются из-за горячих и соленых слез, а изо рта выходит лишь тихий скулеж. разбитый хенджин делал бомгю таким же разбитым, как будто они делили одну эмоцию на двоих. — хён, — чхве мягко ведет пальцами по блондинистым волосам, выпутав одну ладонь из чужой хватки, с остаточной нежностью поглаживая прядки, — ты хочешь чего-нибудь? воды? в его плечо отмахиваются, размазывая слезы по шерстяному кардигану, который быстро впитывает влагу, и хрипят неразборчивое: — закажи такси, — хенджин затихает, проводя по длинным пальцам бомгю легким движением, как будто пытаясь успокоиться. — пожалуйста. — да, конечно, — парень смотрит на всё еще наблюдающих джисона и минхо, соприкасающихся плечами как-то по-домашнему, и губами просит вызвать такси, обещая потом обязательно оплатить — только пусть оставят куда переводить деньги. старший из них закатывает глаза, как уставшая мать, вечно решающая проблемы своих сынков, и быстрым движением вытягивает телефон из кармана джинсов, тут же нажимая куда-то и ловко начиная печатать. — такси будет через десять минут, — оповещает ли, — я поеду с ним, так что можешь не переживать, бомгю. — минхо поднимает на него глаза, как бы говоря, что и он его знает, пусть в темноте комнаты сначала и не понял кто это. друзья друзей — это довольно сомнительно, честно говоря. — ты живешь рядом? — интересуется он, чтобы переживать чуть меньше за хёнджина. тот продолжает теребить чужие пальцы, чуть реже всхлипывая из-за успокаивающих поглаживаний бомгю. разговоры во время такого стресса всё еще не были их коньком. — мы живем на одном этаже с джином, — пожимает тот плечами. бомгю всё равно на это «мы», потому что на сегодня хватит с него и его бедного сердца неожиданных соседей. он одного уже успешно спровадил, хочется думать, а тут еще эти под одной крышей. мир тесен, однако, и знать кто еще живет рядом ему совсем не хочется. сегодня слишком много открытий, о которых он желает забыть как можно скорее. когда он провожает троицу (джисон, как и ожидал парень, едет с ними, усаживаясь на место рядом с хенджином, а минхо остается на переднем) на улице накрапывает дождь, к которому никто не был готов, поспешно запрыгивая в открытую дверь авто, почти не промокая. бомгю кутается в свой кардиган, упрямо продолжая стоять даже после грозного взгляда хёна из-под влажных после слез ресниц — тот всё равно уезжает слишком быстро, чтобы бомгю успел оправдаться без слов, чего он не собирался делать в любом случае, так что парень просто остается стоять у подъезда. дождь приятно моросит, отскакивая от асфальта быстрым движением и всё разбиваясь прозрачным хрусталем, и дышится сейчас как никогда легко. воздух наконец-то свежий, а ветер лишь слегка тепловатый, мягко путающийся в длинных волосах. такая погода занимает отдельное место в его сердце. — всё-таки вместе поедем, — дверь за спиной открывается с противным скрипом, а за ней вторит и знакомый гнусавый голос, продолжающий звучать тихо и устало весь сегодняшний день. — не находишь, что я могу просто отказаться? — бомгю не поворачивается, но чувствует прикосновение кашемирового пальто, явно греющего лучше, чем его кардиган крупной вязки, и нервно выпускает изо рта белый пар. от ёнджуна несет теплом, как от печки. был бы бомгю стеклом или бумажной упаковкой из-под сока — покрылся бы конденсатом. — до посинения здесь стоять будешь, лишь бы со мной не ехать? — бомгю чувствует — на него смотрят карие глаза, почти черные, которые он никогда не сможет выучить наизусть. он чувствует, но всё еще не поворачивается, просто произнеся: — не знаю. и тут не соврал, решая сказать так, как есть. всё, что касается ёнджуна — всегда под вопросом, становящимся с каждым разом больше и больше. он выглядит как открытая книга — его и читать не нужно, потому что написано жирными буквами на лбу «heartbreaker»(бомгю прозвал его так в голове, пока копался в своих неглубоких знаниях английского, чтобы помочь с ним такому же не знатоку хенджину), и всё его поведение буквально кричит о том, что ему прекрасно живется в обнимку с вниманием от других людей, он чувствует себя комфортно и даже слишком, когда рядом есть кучка друзей, но сегодняшний ёнджун не поддается никакому объяснению. сегодняшний ёнджун уже даже не книга, кремовые страницы которой можно ловко пролистнуть, нахватываясь спойлеров и понимая какую-то часть сюжета без непосредственного чтения — он её электронный заменитель. таких у бомгю никогда не было и он не знает, что делать с подобной техникой, как ей пользоваться и, самое главное, у него просто нет денег на электронную книгу. бомгю выживает на стипендию, а ёнджун — это дорогое кафе напротив его квартиры, купленной родителями (это единственное самое дорогое вложение), в которое чхве не заходит, зная, что цены за один кофе слишком уж высокие. ёнджун — это шелковая рубашка за стеклянным прилавком, вокруг которой ходят богатые люди и небрежно посматривают на бомгю, стоящего словно в другой реальности. ёнджун — это роскошь. часть жизни, которая бомгю не будет касаться даже косвенно. ёнджун и есть один большой вопрос. бомгю хочется просто раствориться в темноте и тишине момента, потому что он устал от сегодняшних происшествий и открытий, которые мутят воду в его голове, но плеча всё еще касается кашемировое пальто, нагретое чужим телом, и парень совсем неубедительно отгоняет сонливость, засовывая ладони в карманы кардигана. ему на удивление комфортно стоять так, не считая курсирующие в голове запутанные мысли, до которых ему уже почти нет дела. да, тяжело с постоянным клубком ниток, не распутанных вот уже на протяжении стольких лет, но к этому привыкаешь. бомгю вот привык и может свободно функционировать, лишь иногда озадаченно осмысливая что-то. дождь, бьющий каплями в сторону их лиц, прохладой остается на открытой шее, безбожно скатываясь к ключицам. бомгю дергает плечами, как нахохлившийся воробей, и продолжает молчать, игнорируя существование ёнджуна слишком успешно. — почему не пил сегодня? чхве младший плавно наклоняет голову вниз, разглядывая мокнущие носки черных кед, которые он носит уже пять лет всё не находя денег и поводов купить новые, которые он хочет, и тихо хмыкает: — потому что ты много пил, хён. ёнджун правда пил много, отрешенно откидываясь на спинку дивана и взглядом смотря сквозь находящихся в квартире, и такое его состояние бомгю не нравится. он не знает, может ли старший сейчас свои мысли отслеживать или разговаривает по наитию, как привык делать это с бомгю. пить самому было бы глупой идеей, которые бомгю сильно любит, пусть и не признается, но сегодня не тот случай. может быть скоро будет ретроградный меркурий, полнолуние или он рыбы, а ёнджун дева и это объясняет сегодняшний день? бомгю не знает, потому что не думает, что все эти вещи правда влияют на восприятие ситуации. бомгю проще считать, что это у него крыша начала протекать, раз он так много размышляет над поведением ёнджуна и его состоянием. слишком много ёнджуна — бомгю нужен отдых на месяц. разговор не клеится и бомгю сам не понимает, почему всё равно продолжает отвечать, пусть и односложно. ёнджун его почти не тяготит — похоже, тому просто неловко стоять в тишине, так как он привык к постоянному диалогу или его присутствию. сегодня, пока субин выпытывал адрес бомгю, тот спокойно стоял, погружаясь в свои мысли, сопровождающиеся фоновым звуком. ёнджуну некомфортно в тянущем молчании и бомгю это зачем-то запоминает. просто для галочки. просто чтобы впустить в свои реалии электронную книгу, дорогой кофе, шелковую рубашку и то, что перестанет касаться его так скоро. ёнджуну стоит лишь выпуститься. — разве? — тот хлюпает носом, замерзнув, кажется, даже в теплом пальто, — как обычно, нет? — нет, не как обычно, — бомгю качает головой и приходит к мысли, что, наверное, придется ехать с ёнджуном. кеды безбожно промокли за эти двенадцать минут, начиная подмораживать его ноги из-за остающейся воды, пальцы поджимаются, чтобы сохранить хоть немного тепла, а самому заказывать такси будет лишней тратой денег — он уже скинул минхо часть своего бюджета -, так что поездка за чужой счет уже не кажется такой неприятной, страшной и нежеланной. — такси подъезжает, — кидает бомгю и, наконец, поворачивает голову в сторону ёнджуна. он стоит в своем черном пальто, подогнув лацканы поближе к шее, чтобы на неё не попадал дождь вместе с холодным ветром, и задумчиво разглядывает приближающийся к ним автомобиль. черные волосы смешно разметались и кое-где стоят торчком, о чем парень решает промолчать — он не тот, кто сейчас может делать замечания (у самого на голове гнездо, вероятнее всего). бомгю в темноте не видит, но почти уверен, что черные тени на чужом лице слегка размазались вместе с тушью, которая еще вечером начала осыпаться, и ему хочется что-то сделать с этой уверенностью. хотя бы смахнуть черную россыпь невесомым движением. — ты со мной? — интересуется старший, наконец-то встречаясь с чужими темными глазами, ресницы которых несильно подрагивали и блестели из-за дождя. бомгю кажется, что на мгновение грудь ёнджуна перестает вздыматься. — с тобой. — без лишнего пафоса кидает бомгю, быстро выходя из-под крыши и встречаясь с холодными каплями своим лицом, еле заметно улыбаясь заколевшими губами. ёнджун замученно прикрывает глаза ладонью, мучаясь от головной боли, и ступает следом за парнем с меньшим рвением. он больше любит солнечную погоду.

***

в автомобиле пахнет каким-то ароматизатором, висящим у водителя, но совсем ненавязчиво, так, что в нос совсем не бьет. навязчиво слышится аромат ёнджунового парфюма, сидящего совсем рядом, несмотря на вместительный салон, который оседает в легких бомгю. он искренне не хочет вдыхать слегка горьковатый запах, отдаленно напоминающий какие-то орехи и алкоголь, оставляя его облеплять внутренности тонкой пленкой, но ничего не может с этим сделать. ёнджун начал наполнять его жизнь собой когда-то давно. кажется, бомгю только поступил и в его ненастроенную рутину влился улыбчивый третьекурсник, которому он неуверенно качнул головой в ответ, когда проходил мимо их отделения из-за незнания. бомгю, только приехавший из тэгу и желающий лишь купить в квартиру-студию хоть немного своих вещей, а не родительских, не желал впускать в повседневную рутину непонимания и переживания еще одну катастрофу. он был почти уверен, взглянув на розовые волосы, собранные в хвост на затылке, и белый шоппер с надписью «lovesick», что ёнджун станет его катаклизмом. он разрушит его, растопчет своими белыми кедами с розовыми шнурками и не оставит ничего от восемнадцатилетнего бомгю и его прежних устоев. двадцатилетнего бомгю ёнджун топчет черными кожаными ботинками. ёнджун в то время был легким на подъем и общение, только начиная окружать себя людьми, а потому и оставался на руках сыпучим розово-фиолетовым глиттером. бомгю так старательно вымывал прилипающие блестки, что, наверное, сдирал кожу в кровь. набор бактерицидных пластырей всегда лежал во внутренних карманах черного рюкзака. ёнджун, по-видимому, хотел стать для бомгю, у которого в квартире стоят коробки после переезда, чехол с гитарой и незаинтересованный взгляд, другом. увидев его один лишь раз. бомгю не хотел ничего. кажется, его одежда впитывает аромат, как губка, — бомгю никогда не наденет этот кардиган вновь, как бы он не любил его. бомгю закинет его в стирку, несколько раз постирает, чтобы наверняка не услышать запомнившийся запах, а потом выкинет, потому что тот перестанет быть носибельным и всё тут. это его коварный план, созданный усталой головой за длинные двадцать минут езды. хочется верить, что у ёнджуна дешевый парфюм, который выветрится уже через пару часов, но парню так не кажется — старший выглядит как обеспеченный, имеющий возможность купить себе качественный продукт, человек. в любом случае, о таком ему самому остается мечтать. бомгю не уверен, что сможет услышать свои собственные духи, которые купил в небольшом магазине, пока были скидки, чтобы из различных запахов был не только дезодорант. бомгю вообще ничего, кроме енджунового запаха, не слышит. это начинает нервировать. бомгю вздыхает, поджимая сухие губы, и отворачивается к окну. ему не хватает своих проводных наушников, лежащих почти всегда в рюкзаке, который остался дома за ненадобностью, потому что сейчас заняться определенно нечем. не разговаривать же ему с ёнджуном, молча сидящем рядом, верно? сев в такси, тот совсем перестал подавать признаки жизни, только иногда передёргивая плечами, прижимающимися непозволительно близко к бомгю. когда парень смотрел на него в последний раз, перед тем как отвернуться к окну и бегущим по стеклу каплям, хён выглядел довольно плачевно — нос совсем покраснел вместе с глазами и изящными пальцами — кончики, кажется, начали медленно отогреваться, но ёнджун сейчас олицетворял слово «холод» в любом из случаев. с какой стороны на него не глянь — замерзший кот, которого выкинули на улицу после жизни в теплом доме. бомгю почти уверен в том, что не задержался бы рядом с животным, чтобы забрать его к себе в квартиру. «почти» острым лезвием проходится по коже лица и бомгю хочет оттянуть от себя бритву. у него вечно с ними проблемы. с бритвами и ёнджуном. бомгю никогда не видел ёнджуна измученным и способным выглядеть так…несчастно? но сегодня именно этот случай, и он не хочет отмечать его красным в календаре, потому что тут нечему радоваться. ему нравится дразнить и подстрекать ёнджуна, у которого есть настроение и нет черных кругов под глазами, как сейчас, пальцы которого не дрожат от холода. ему незнаком такой ёнджун и он не знает что с ним делать. кажется, ёнджун чувствует себя «сносно» с очень большой натяжкой, которую в своей голове придумывает бомгю, чтобы не интересоваться его самочувствием. он плохой младшенький, не желающий копошиться в чужом внутреннем мире, но ничего с этим поделать не может. они с ёнджуном не друзья, даже знакомыми их можно назвать с натяжкой (минхо и джисон ему и то ближе, будем честны), а потому желание интересоваться и сопереживать должно пропадать, да? бомгю же ничего не путает? глубоко вздохнув с таким отчаянием, которое только могло существовать в нем всё это время, бомгю неловко интересуется, повернув в сторону ёнджуна голову и чуть не столкнувшись с ним нос к носу: — всё хорошо? кто из них тут хён вообще? бомгю чувствует себя круглым дураком, задавая подобные вопросы и вообще находясь в этой ситуации, но его часть, всё еще нуждающаяся во внимании старшего, громко кричит, как резанная, что нельзя игнорировать такого ёнджуна и его состояние. если он развалится на куски, оставаясь несобранным пазлом, прямо на плече бомгю — это ведь будет считаться за самоубийство? бомгю не хочет становиться соучастником, он слишком молод. бомгю, кажется, сам скоро совершит самоубийство, потому что находиться к ёнджуну непозволительно близко так часто за один день, по его мнению, довольно веская причина свести счеты с жизнью. он замечает родинку под его глазом, которая почти сливается с остатками теней и туши, падающих на щеки, а еще замечает на потрескавшихся губах блеск, когда глаза целенаправленно останавливаются именно на этой части лица ёнджуна. в его голове сидит кто-то другой — это не бомгю. бомгю не нужно смотреть на чужие губы и задумываться о том, почему они влажные. бомгю не помнит, чтобы тот носил с собой гигиенические помады, потому что никогда не замечал их в руках старшего, но всё становится на свои места тут же, выбивая из легких бомгю нелепый выдох. ёнджун облизывает губы плавным движением языка и бомгю всё ещё не понимает — почему он продолжает смотреть? ёнджун немного оживает, выйдя из своих мыслей, расширяет глаза в непонимании и осознании того, как мало между ними расстояния и буквально чувствует чужое ровное дыхание, но произносит на удивление четкое, — переживаешь? — хотя пальцы беспокойно сжимают рукава пальто, а сердце незаметно подкрадывается к глотке, ехидно постукивая о стенки. ёнджун, возможно, падок на второкурсников-педагогов. на одного и единственного второкурсника-педагога. пьяный ёнджун падок на такого интересующегося бомгю. и не пьяный тоже. — нет, — бомгю отмирает, проглатывая комок в горле, и ведет плечами, — не хочу, чтобы ты умер здесь и остался на моей совести. ёнджун не должен улыбаться сейчас — это выглядит глупо и вообще не к месту, но ему нравится бомгю. он признается в этом самому себе на удивление легко, словно он говорит о чем-то платоническом, и его голова проясняется на долю секунды. ёнджун не был заядлым любителем парней, который кричал на каждом углу о том, что ему нравятся члены, нет. ёнджун был скорее тихим бисексуалом, который нежно любил девушек и получал эту взаимность от них, а с парнями у него складывалось довольно сомнительно, потому что те, за два неудачных раза, оказались немного более дикими. в плохом смысле. но ёнджун всё еще не может ничего сделать с тем, что его тянет к своему полу. он находит привлекательными мужские фигуры, руки и пальцы с мозолями; ему нравятся мешковатые толстовки и кардиганы; волосы, собранные в хвост на макушке. его к этому тянет магнитом. и к бомгю, например, который тоже входит в тройку сомнительных. из-за того, что невзлюбил его по каким-то своим выдуманным причинам еще в первую встречу. из-за того, что играет с ним в какие-то неправильные кошки-мышки. ёнджун не понимает его с самого начала, но хочет. ему нужно узнать его, возможно — снова остаться ни с чем, залечивая своё сердце следующие несколько месяцев походами по выставкам и встречами со своими друзьями, но он нуждается в знании как началось такое отношения к себе, а еще к тому, чтобы быть к бомгю ближе. то, как он прячет переживания за незаинтересованными отфыркиваниями и открывается ёнджуну, когда алкоголь в организме повышает градус откровенности — крошит что-то на мелкие частицы. у ёнджуна замирает сердце, сжимается со страшной силой внутри от понимания, что тот еще ни разу не оттолкнул его. даже сейчас, когда они сидят плечом к плечу по инициативе старшего, бомгю делает вид, что так и должно быть, что между ними всегда было так мало свободного места. он не гонит его, просто оставляя на знакомом расстоянии. ёнджуна это скорее устраивает, чем нет. в салоне снова разливается тишина, прерываемая размеренным дыханием и стуком дождя по стеклу, но градус неловкости между бомгю и ёнджуном слегка понижается, к искреннему удивлению младшего. ему кажется, что всё должно быть объективно наоборот, потому что их положение всё еще смущающее, но на сердце становится легче. кажется, трезвый бомгю может контактировать с ёнджуном без особых проблем. ему пришлось почти два года доходить до понимания такой простой истины. они сидят, уткнувшись в свои телефоны и пролистывая там ленты разных приложений. бомгю зашел в тик ток, выключив перед этим звук, и просто разглядывал красивых людей в рекомендациях или бесшумно посмеивался, стоило выйти какому-нибудь тупому мему. тот же тренд со свадьбой его очень веселил. ему в голову приходят хёнджин, стоящий с ним рядом в свадебном платье у алтаря, и феликс, который выбегает и кричит «остановите свадьбу!». ему от этого становится тошно через несколько секунд осознания, потому что за хёнджином так никто не бежит. потому что бегут от хёнджина. бомгю заходит в kakaotalk и видит, что хван всё еще не заходил в сеть, но всё равно спрашивает его о самочувствии. он навестит его завтра, если тот захочет. бомгю поворачивает голову в тот момент, когда ёнджун лайкает пост в инстаграме, быстрым движением нажав на экран подушечкой пальца два раза, пряча проступающую улыбку. «когда мне говорят, что на утро я об этом пожалею, я сплю до обеда» читает боковым зрением бомгю и издает еле слышный хмык. ему хотелось бы следовать этому мему и делать что-то, о чем бы он мог теоретически пожалеть утром, но вместо этого просто спит до обеда. это можно назвать безответственностью в каком-то роде? на практике он это и делает, что-то, о чём может пожалеть, почему-то прекращая прислушиваться к своим мозгам. на месте ли они? холодные пальцы бомгю невесомо касаются ёнджуновой кожи там, где были видны остатки туши и теней, и он выдавливает из себя неловкое, — у тебя тени сыпятся, — и подушечкой указательного быстро смахивает черные песчинки, ощущая мягкость чужой кожи. у бомгю загрубевшие руки, если сравнивать их с телом ёна, к которому он больше никогда не прикоснется (так кричит его внутренний голос), и он начинает жалеть даже не утром, как могло быть в том меме, не говоря уже о дне, а уже сейчас, ощущая полную безоружность. зачем он полез вообще к старшему, будучи абсолютно трезвым? и, самое главное, почему ёнджун не начинает злиться, а лишь улыбается глазами, немного щуря их: — да, я знаю. видел. бомгю в недоумении приподнимает брови, отнимая руку от чужого лица и поспешно укладывая её на своё колено, резко сжимая, и выдает слишком удивленное, — почему тогда сам не убрал, хён? ёнджун пьян сильнее обычного — это стоит держать в голове и окружить восклицательными знаками, но стук сердца начинает отдавать громом даже в ушах и горле, словно по всему телу бомгю расползается мышечный орган, гоняющий кровь. ему это не нравится, потому что он начинает ощущать себя так, словно прямо сейчас готов поднять руки и сдаться перед ёнджуном и его уверенным выражением лица — он знает, что делает с бомгю. но он не готов. — не знаю? — ёнджун видит эти изменения и закусывает губу, тут же зализывая раскрывающиеся ранки. он замечает, что глаза младшего не могут сфокусироваться на чём-то одном и бегают по салону. — ждал подходящего момента? бомгю молчит, явно не понимая, что ему стоит говорить сейчас и нужно ли это вообще. он впивается ногтями в черную джинсу на колене, несильно нажимая на кожу, что следов не останется совсем, и очень зря, потому что в следующий момент ногти входят чуть ли не в кости, раздирая наружный покров. он слишком слаб. — ждал этого момента? — появляется ощущение, что ёнджун говорит не только об этой ситуации.

***

бомгю в тот вечер вылетает из такси со скоростью света, почти спотыкается о бордюр, удерживая равновесие в последний момент. он плюет на свое привычное спокойствие и уравновешенность, потому что это невозможно — держать лицо и выдержку не в его силах сейчас. если можно провалиться под землю из-за одного человека — бомгю справился с этим успешно, укладываясь в выкопанную ёнджуном яму и сверху подкидывая на себя землю. чтобы не видеть и не слышать ничего. он даже не задумывается над тем, чтобы попрощаться с ёнджуном нормально. он задумывается над тем, чтобы вычеркнуть их мелкие стычки из своей жизни насовсем. ему невыносимо из-за ёнджуна. он его придушивает собственноручно, усаживаясь на чужие бедра, пока с нижнего века падает глиттер. бомгю хочет, чтобы рассыпчатые блестки попали в его глаза и он, наконец, ослеп. так станет немного легче существовать в мире, где присутствует ёнджун. где он живет как обычный студент, у которого есть друзья; где он каждый день посещает пары, учится чему-то новому; где есть его глупое лицо и черные растрепанные волосы. а ещё где есть его желание иногда обращать внимание на бомгю. господи, бомгю нужно меньше думать. он с силой нажимает ладонями на лицо, почти сжимая кожу до боли, и проводит по влажным волосам пальцами — дождь на улице разошелся, а он всё продолжает стоять внутри подъезда, так и не поднявшись на девятый этаж, обтекая водой и желая вместе с ней стечь на пол и остаться лужей. она то высохнет и пропадет — в худшем случае вытрут шваброй, а бомгю будет мучаться из-за своего существования и дальше. он даже не помнит куда пошел ёнджун, когда неспешно вышел из такси и поблагодарил водителя, в отличии от бомгю, потому что в это время уже стоял у двери, нервно проверяя на месте ли ключи от квартиры, хлопая по карманам. бомгю, раздраженно вырывающий руку из хватки субина, в общем-то, был прав в своих мыслях — они даже не вспомнят, что живут рядом спустя несколько часов. они даже не узнали этого, к счастью. сейчас просто не до этого. глубоко вдохнув, бомгю еще раз проходится ладонью по лицу, приводя себя в относительный порядок (размозжить голову не хочется и славно), и направляется к чистому лифту, чтобы наконец сходить в душ и лечь спать. время на экране телефона услужливо подсказывало, что сейчас почти час ночи и он успешно сбивает свой режим, с которым не выспится стопроцентно, даже не подозревая об этом. бомгю смотрел лишь на уведомление от хёнджина, которое услужливо выплыло на экране блокировки, закрывая собой ненавязчивую надпись «stay». hwanghyun: «я почти в порядке. джисон написал чанбину и спросил про него» бомгю, устало опирающемуся на стенку лифта, даже не нужно думать о ком джисон спрашивал, потому что всё ясно как день. настолько ясно, что феликс целуется непонятно с кем, а хёнджин продолжает говорить, что всё хорошо. он обожает это делать и мог бы быть лучшим в том, чтобы обесценивать свои чувства — занял бы первое место, оставшись с растерзанным сердцем. кажется, тучи медленно затягивают небо, расползаясь черными пятнами по светлому полотну, и вот-вот прольется дождь. слезами. они, хрупким хрусталем, начнут капать из чужих глаз — намочат ресницы и оставят влажный след на щеке, разбившись в ладонях, закрывающих лицо. хенджин ненавидит плакать и считает себя жалким, мерзким, не заслуживающим понимания и принятия. бомгю считает, что хенджин дурак и что его слезы он будет стирать своими пальцами, отнимая чужие, стыдливо прикрывающиеся, руки. бомгю не хочет становиться свидетелем этого проливного дождя, так и не успев схватиться за зонтик, как за подушку безопасности, но на него первые капли и падают, скатываясь по щеке. они нежно залезают за ворот майки и бомгю ничего не остается кроме того, чтобы стереть их. хенджиновы слезы он так стереть не может, как не хотел бы. hwanghyun: «это его девушка была, гю. у него всё это время была девушка» «он, блять, натурал» «непонятно кем» оказывается возлюбленная ликса — бомгю хочется рассмеяться, хватаясь за свой живот. ему хочется в неверии приподнять брови и сказать «да нет же», словно он знает ли несколько лет и считается его самым лучшим другом. с ним они даже не друзья, с ним они с натяжкой знакомые и это остужает голову. бомгю ликса судить не может, не хочет, но ему нужно хоть что-то, что опровергнет информацию о том, что ликс уже занят, потому что это звучит как чепуха, но чанбин его лучший друг — ему нет смысла врать о личной жизни другого человека. и это бьет под дых даже бомгю. как же так получается? почему взгляд феликса, выглядывающего в толпе светлую макушку, казался таким искренним и настоящим? он не смотрел так на чанбина, чана, боже, да даже бомгю в его глазах читался как «знакомый». но хёнджин… хёнджин всегда приковывал ликса. тот так и оставался неподвижным, мягко хватаясь пальцами за ножку винного бокала, когда видел танцующего хвана. бомгю сам становился свидетелем этого, видел всё как фильм и запечатлел это своей внутренней камерой, но что пошло снова не так? феликс хороший актер? возможный изменщик? ценитель искусства? кого из себя, блять, строил ликс, продолжая крутить хёнджина из стороны в сторону, оценивая его чувства и эмоции? бомгю принимает многое, понимает почти всё, но эта ситуация, обыденная во многих обстоятельствах и обсуждаемая на каких-нибудь форумах, тревожит его сильнее, чем можно представить. он не хочет даже мысленно воображать боль хёнджина, которого всё это время водили за нос вниманием, которое никогда не могло принадлежать ему. его хён в чужих глазах был щенком, прибившимся у магазина, которого и прогнать нет сил, и домой взять не можешь. феликс его гладил, присаживаясь на корточки, по грязной шерсти, давал ласку, а потом тихо отгонял от себя и слушал лишь истошный скулеж в спину. побаловался, понежился с собакой, которую никогда не позволяли родители, и ушел домой к своей любимой кошке. сравнивать людей с животными странно и бомгю, возможно, воспринимает всё слишком буквально, но разве это не выглядит именно так в глазах остальных? в глазах минхо, блестящих в голубом свете ленты, всё было почти таким же, только с оттенком осуждения. бомгю хочет забрать эту, хенджинову, боль себе, чтобы самый важный человек в его жизни не мучал себя мыслями о том, что с ним не так? потому что с хенджином все так. почему всё вечно через задницу? бомгю сводит брови к переносице, полностью вживаясь в ситуацию, и не понимая — как помочь? что он может для хвана сделать? beomg: «хён, это просто пиздец» бомгю обычно не матерится, но сейчас он просто не может сформулировать адекватную мысль. в его голове всё еще ёнджун, сжимающий бедра на его ногах, и придушивающий всей пятерней, и слова совсем не идут. ему нужно выкинуть это, бросить в мусорный бак, как ненужную детскую майку, из которой уже вырос, но он может лишь тешить себя надеждой, что наваждение пройдет само собой. какой-то невообразимый пиздец плавно течет по его венам, приживаясь лучше крови. взлохмачивая волосы холодными пальцами, он может лишь выслушать и пообещать, что больше не пойдет на вечеринки, где будет ликс, удерживая от этого и хёнджина. у того слишком много соблазнов даже после такого — хван до последнего будет цепляться за человека. даже зная, что вместе им не быть. можно любить вечно, если уверен в том, что в тебе не заинтересованы. бомгю обещает, но в груди что-то надламывается, идет совсем небольшими трещинами и засыпается блестками вместо мышечной ткани. он перестанет видеть ёнджуна вместе с его глиттером и лисьим прищуром. он перестанет ощущать, что его тянет на самое дно. катаклизм разрушает бомгю, не оставляя шансов на спасение. наверное, к лучшему, что он почти всегда сдерживает свои обещания. двери лифта медленно разъезжаются с легким скрипом, хотя здание совсем новое и отремонтировано почти лучшим образом (родители постарались с подарком на выпускной), открывая бомгю знакомый светлый коридор и дверь родной квартиры. здесь пусто и дышится легко, даже в теплом кардигане и гудящего от перепада температур тела, и бомгю впускает в себя эту тишину, надеясь, что это продлится как можно дольше. он устал от людей, от себя и ему нужен отдых, чтобы не натворить дерьма в состоянии внутреннего разрушения. соседи, кажется, уже спят, но бомгю позволяет себе грохнуть по собственной двери со всей силы, оставляя красные пятна на костяшках и злобно выбрасывая «блять» сквозь стиснутые зубы. на него накатывают эмоции — он сжимает губы и чувствует, что прокушенная до этого кожа отзывается болью, но так от глаз отступают слезы. ему точно нужен отдых и, возможно, поплакать. но не зря они с хёнджином похожи. душащие руки на шее немного расслабляются, обнимая и невесомо гладя затылок.