mistakes like this

начало апреля, радостное и такое по-весеннему нежное, измазанное краской зеленеющей травы, подкрадывается к бомгю неожиданно за чередой дней, проведенных вместе с хёнджином, опустошенным и не понимающим что делать со своей привязанностью, и приближающейся сессией. бомгю проводил большую часть своего личного времени за учебой, продолжая дальше работать на репутацию среди учителей, как и жил раньше, — ему не хотелось вылезать из кокона знаний, затягивающих как-то излишне и больновато. бомгю топился в дидактике, психологии и философии, где-то подкрадывалась логика, которую он уяснил еще в начале года, задумчиво раскручивая ручку на пальце, и придерживался того, что рассказал преподаватель, что он законспектировал и успел сдать в начале января. любви к учебе не было никогда — она оставалась на языке нервным и остро режущим я могу лучше и я должен быть лучшим. и это можно терпеть, правда. с этим можно жить. и поэтому бомгю живет, так и погружаясь в созданное собственноручно болото. у него на носу практика с детьми, к которой он, как оказалось, не готов скорее морально. за полгода стоило привыкнуть к тому, что каждый месяц у тебя есть урок и ты должен придумать рисунок, нарисовать его, сделав не очень сложным, простым и быстрым, и, желательно, еще и своих одногруппников к этому привлечь, которые на этой практике присутствуют, но это всё равно тяжело. каждый раз под ребрами что-то скребется — бомгю трепетно относится к выполнению своих заданий, а еще хочет хоть иногда давать людям что-то помимо боли и холода. это он понимает головой, но уверенно продолжает держать одногруппников на расстоянии да, нам задали написать опорный конспект. в открытое окно комнаты сочился запах весны, наполненный радостью людей разных возрастов и занятий, сочился привычный запах булочек и кофе из кафе напротив, в которое бомгю зашел один раз и, глянув на цены, тут же вышел. там красиво, очень, так, что можно просидеть весь день за столиком, просто вслушиваясь в чужой ритм жизни. когда твоя жизнь повернута на учебе, постоянных конспектах и самостоятельных — удивительно ли заглядывать в чье-то первое свидание или деловую встречу, в чью-то кропотливую работу за ноутбуком и легкие наброски в скетчбуке? бомгю кажется, что нет, но в кафе он был всего один раз, так и не позволяя себе показать кусок жизни или запомнить чужой. не до этого. туда нужен особенный человек. чтобы мягко улыбаться, сжимая губы и иногда оголяя зубы, и глазами светить наравне с апрельским солнцем. оно почти не греет, часто уходит за облака и скрывается дождем. но попытки надевать на чужие головы шапки, а плечи обжигать теплым пальто не оставляет — эта забота корявая и иногда отвратительно нежная для того, кто родился в марте. бомгю не похож на апрель, да и на март смахивает с натяжкой только из-за дня рождения. бомгю — это октябрьский накрапывающий дождь, приходящий в самый ненужный момент, накрывающий тела людей мокрым слоем и бьющий по асфальту слегка истерично. в нём себя бомгю и правда узнает — даже в зеркале не всегда получается такой точный портрет. жизнь цвела, как гибискусы, раскрашивая улицы розовым цветом, и бомгю хотел иногда вылезать из своего сидящего впритык, почти придушивая, горшка вместе с ней, но почва слишком знакома, чтобы покидать её, а керамика до каждой трещины родная, уже разношенная, словно старые кеды. затертые, рваные и пропитанные воспоминаниями вещи выкидывать тяжело. тексты песен и стихов восемнадцатилетнего бомгю выбросить вот жалко — они измятые, подранные и с размазанными разводами влаги, засохшими неровной поверхностью. бомгю, в общем-то, не стремился к изменениям в своей жизни, почти полностью стирая из своей головы события пятничного вечера и ёнджуна. для него голова, как и должна, ежедневно, перед сном, прочищала ненужную информацию. тряпкой стирала слой пыли, в попытках свести с подкорки давно засохший лак. пыль стиралась — то, как девочка с первого курса неловко попросила помощи с приближающейся практикой в лагере почти полностью забывается; то, как сегодня разбился любимый бокал — тоже забылось. серые частицы, подлетающие в наполненный солнцем воздух, легко стираются тряпкой-ластиком, но лак, носящий в себе крашенные волосы и здание в том же дворе — нет. даже жидкость для снятия лака не поможет — неполные два года, кажется, слишком много, чтобы что-то стирать из своей жизни. ёнджуна он не видел с того дня — только посты в инстаграме, на который его подтолкнул подписаться минхо. «связи никогда не будут лишними. он смышленый парень. не отталкивай его так резко» — пожал плечами ли, когда бомгю и хёнджин сидели в парке после учебы, устраивая себе небольшой отдых от квартир и серых стен, сжимающих в универе и без этого. дома было душно и много, как когда-то встречала родительская квартира, в которой чхве не был с самого поступления. а еще хёнджин сам предложил погулять — его руки, бледные и морозные, бомгю держит в своих после объятий. жизнь возвращается на круги своя. медленно, но верно. на улице в тот вечер гулял неожиданно теплый ветер, залезая в бежевые разлетающиеся брюки бомгю, чтобы невесомо коснуться открытых лодыжек. это почти не холодно — слегка сводит пальцы, но в квартире-студии стоит такая же температура ежедневно. минхо стоял в теплом плаще бирюзового цвета, опираясь на железную ограду, и задумчиво крутил в руке ключи от машины. он хвана привез, как ответственный родитель и друг, возвращаясь с работы, и просто ждал, когда хёнджин нагуляется. он прихоти чужие не выполнял, на хвана ругался периодически, придерживаясь образа строгого босса даже вне работы (бомгю, честно говоря, так и не знает, где тот работает), но добровольно оставался в парке и иногда отвечал на вопросы, которые задавали младшие. хёнджин, жалующийся на приближающуюся сдачу дипломной работы, подготовка к которой шла на удивление быстро, лишь отмахнулся и сказал, что ёнджуну бы самому помощь не помешала, когда речь про того начала заходить дальше. какая именно ему нужна была помощь — бомгю не понял, приподнимая брови в удивлении и сцепляя пальцы в замок, спустя пару секунд вернув взгляд в черные кеды. ему не сказать, что очень интересно. может быть, с этим знанием стало бы легче, вернув голове привычную пустоту. возможно, медовые глаза перестали бы искать чей-то силуэт среди приходящих и уходящих дизайнеров. наверное, так не нужно было бы заходить на чужую страницу в инстаграме. возможно, может быть, наверное. бомгю решает, что его отстроенные внутри города не потерпят еще одного катаклизма, но всё равно подписывается на ёнджуна, закоченевшими пальцами нажав на экран два раза по крайней публикации и забывает об этом на ближайшие тридцать минут. хёнджин про чхве старшего не распространялся, предпочитая молчать о том, как тот зашивался и почти не вылезал из библиотеки, продолжая что-то печатать в ноутбуке, то и дело хватаясь за скетчбук. сейчас, когда он видел ёнджуна в непосредственно спокойной атмосфере, без шума над ухом, тот казался не таким уж плохим — возможно, они могли бы общаться как друзья. об этом хван думает, когда мозг перестает переваривать информацию, нужную для успешного завершения учебы. его дипломная работа недовольно шуршала листами, распечатками и открытыми документами на рабочем столе. — что еще можно сюда засунуть… — ёнджун откидывается на спинку стула, протирая опухшие глаза кулаками и зевает, щурясь. субин, вторую неделю подряд, встретив его утром у своего подъезда и кутаясь в мех зимней куртки, упоминал оранжевые круги вокруг глаз. пока енджун не успевает толком среагировать, просто открывая другу дверь авто, субин говорит, что предварительно забил в поисковике из-за чего они появляются и настойчиво предлагает оставить несколько конспектов на выходные. у ёнджуна в рюкзаке, валяющемся на заднем сидении подаренной родителями машины, лежит пятый из семи конспект — он дожмет их сегодня ночью, заваливаясь на кровать в состоянии полного аута. game over красными буквами уже высвечивается перед глазами ёнджуна, за закрытыми веками в полной темноте отсвечивая почти ослепительно. ему бы дожить до защиты дипломной работы такими темпами, но он просто отмахивается от субина и сворачивает в сторону универа, хватаясь за руль крепче нужного. кожа под пальцами приятно охлаждает. он спал максимум час за сегодняшнюю ночь, что, в целом, было неплохим прорывом — позавчера, например, ночь прошла на удивление продуктивно (он начал работать над тем, что откладывал долгое время, почти дописав и доделав отредактированную версию, на фоне включив прохождение «stray» вместе со светодиодной лентой), но без сна вообще. ёнджун, выключив ноутбук и захлопнув его крышку, сразу пошел к белому шкафу купе, чтобы одеться и быстрее заняться чисткой зубов. замарать черную рубашку уже не было страшно — ёнджун наловчился выплевывать пасту по таймингу. американо со льдом, стоящее в холодильнике единственным съедобным продуктом уже неделю, как никогда выручило. — предсмертную записку, — буркает хёнджин, лежащий на деревянном столе рядом, уже даже не пытаясь написать что-то сносное. он все свои силы оставил ещё на введении, которое писал в начале года — с него хватит. когда хван говорил, что всё продуктивно — он, кажется, неплохо так наврал себе в первую очередь. — по-моему, — чхве оборачивается на парня, мученически растягивая губы в подобии улыбки, и поднимает руки — они дрожат от усталости, перенапряжения и того, что за сегодняшний день у ёнджуна на завтрак, обед и, похоже, ужин было и будет только кофе. организм медленно, но верно устает терпеть такое свинское отношение к себе — как бы не ударил по воде, в которой находится ёнджун, молнией. — я её даже не напишу, а для голосового сообщения тоже нужно будет на кнопку нажать. — а я так хотел, чтобы все узнали о моей смерти, — за тяжелым вздохом, спрятанном в рукаве черной толстовки, следуют тихие смешки и ёнджуново «умрем вместе тогда». да, ёнджун и правда не такой плохой, как кажется. хёнджин ёнджуна понимал, потому что сам так же сидел и думал над стилем кофейни, которую он выбрал как дипломный проект, понятия не имея, что с этим теперь делать. хёнджин ёнджуна понимал, а потому начал находить себя с ним рядом, продолжая начатую работу под легкие подшучивания. с компанией в лице понимающего человека работается гораздо легче. бомгю, конечно, напрягся, поглядывая на минхо из-под отросшей челки, стоило тому заговорить про инстаграм, но всё же, подписавшись, когда продолжил сидеть один на лавочке, стоило старшим уехать, задумчиво смотрел сторис ёнджуна, занятого такой же тяжелой и высасывающей силы дипломной работой. всё то, что он выкладывал — поддерживающее и понимающее. он не жаловался, что ему тяжело и он хочет бросить сейчас, когда до победного конца осталась пара шагов. он писал, что любит свою будущую профессию и хочет, чтобы у большинства было так же. ёнджун до боли в солнечном сплетении. ёнджун до крайности полный и благодарный. к нему за помощью бомгю обратится в самом крайнем случае — быть чьим-то балластом всегда неприятно, потому что это ответственность и её потеря. бомгю терялся и без этого. с хваном всё было сложно и по настоящему страшно, потому что бомгю буквально собирал в ладонях разваливающегося на куски хёна, понятия не имея что сделать и как склеить его в исходное состояние. возможно, как искоренить феликса из хёнджинова сердца — волнующий вопрос тоже. минхо, который написал бомгю в kakaotalk позже, спустя пару дней после того злачного дня, потому что хёнджин перестал выходить на связь полноценно, отмахиваясь лишь «всё ок», вошел в жизнь младшего легко и непринужденно. он не пытался в ней настойчиво задержаться, вбиться в круг доверия и подлезть под кожу. они не общались постоянно, в первое время вообще перекидываясь только состоянием хвана и мыслями насчет произошедшей ситуации, но позже вошло в привычку задумываться над тем, с кем минхо на фотке (а еще над тем, когда в привычку вошла получать от минхо фотографии и селфи) — с суни, дуни или дори? кошки не были тем, что их начало связывать — они милые, их шерсть без преувеличения шелковистая и очень мягкая (бомгю простоял десять минут с дори на руках у входной двери, просто гладя между ушей и медленно начиная расслабляться — в тот день джисон настойчиво предлагал заночевать у них), но в бескрайних снегах минхо просто нашлось место для апрельского солнца. оно ютилось в углах детских рисунков, почти незаметное и иногда смазанное. но бомгю всё еще не думает, что апрельское солнце заслуживает какого-то внимания. бомгю не сказать, что был рад таким изменениям, но вдвоем вытаскивать лучшего друга из дыры отчаяния, рефлексии, приводящей только к ухудшению состояния, стало немного легче. то, что собственные легкие начали пропускать воздух проще и в них нет навязчивого разветвления цветов раковых опухолей, съедавших мозг медленно, но верно — забытая в спешке тетрадь по анатомии.

***

— что думаешь на этот счет, хён? — тэхён плетется на расстоянии вытянутой руки, удерживая взгляд на темной макушке бомгю — она взлохмаченная и кое-где грязная. дождь за окном постарался на славу, намочив бомгю до последней капли так, что тот стоял в университетском туалете во время первой пары и выжимал мокрую толстовку с мерзкими хлюпами. весна ненавязчиво намекает, что если у толстовок есть капюшон — его стоит надевать. у тэхёна в руках три пачки с гуашью, перемешанной друг с другом грязным пятном в баночке, а за ухом несколько кисточек — они только закончили разбирать двадцать четвертый кабинет, в котором во вторник их будут ждать дети. там мало инструментов, которые можно использовать в работе, но лучше так, чем самим всё покупать и отдавать на растерзание учащимся младшей школы. в этом году, как говорят старшие по словам тэхёна, с которыми он близок с первого курса, кружок нетрадиционного рисования еще немногочисленней. человек десять, наверное. в этот раз кан его помощник на практике, а потому вся работа на них вдвоем. оставшиеся — приводят и уводят детей без травм и лишних казусов, которые повесят на всех, а позже еще и напишут неодобрительный комментарий в тетради для практики и зачетке. из двух оставшихся ребят — тэхен и бомгю самые ответственные. те, кто правда подстраиваются под замечания преподавателей и просто считаются с их мнением, предпочитая получить хорошую оценку и минус одну нервную клетку. у тэхёна съемная квартира и кошка, которую нужно кормить, а у бомгю он сам. с собой особенно сложно, потому что угодить себе гораздо тяжелее, чем животному. — букет им нарисовать? — бомгю задумчиво разглядывает кафель под ногами, кусая и без того кровящую губу, — у нас уже было что-то такое, нет? он оборачивается на тэхёна в пол-оборота, немного замедляясь, и ловит взгляд больших глаз самостоятельно, смотрящих скорее вдаль, чем на бомгю. парень отвисает через три секунды — бомгю не считал, просто по ощущениям — и задумчиво вытаскивает из волос кисти, прокрутив одну из них в руках: — ватными дисками было, но я могу принести им настоящие цветы — отпечатают их на бумаге, — глаза бомгю расширяются, и он одобрительно кивает, не выдавая даже подобия похвалы, потому что в коридоре холодно в промокшей майке, а голова слишком тяжелая — он отблагодарит кана. обязательно. но чуть позже. тэхён иногда предлагает реально правильные и интересные задумки, потому что у бомгю уже сил нет на то, чтобы думать — ему остается лишь поворачивать голову из стороны в сторону, давая ответ «да» или «нет». обычно все идеи тэхёна он оценивает на твердое и уверенное «да». тэхён, учащийся с бомгю уже не первый год, давит слабую улыбку и засовывает кисточки в карман рюкзака, пристраиваясь ближе под бок к старшему. они оба берут на себя слишком много временами. даже если этого не видит никто кроме кана. тэхён хотел бы стать к бомгю ближе. в начале коридора слышится довольный смех кого-то из старших курсов — понимает бомгю и зачесывает волосы назад, немного впиваясь в корни — потому что первый и второй сейчас на совмещенной паре, не считая бомгю и тэхёна, ушедших по требованию преподавателя, поэтому остаются лишь третий и четвертый. они с ними не часто и близко контактируют — по крайней мере, бомгю точно перекидывался парой слов только с субином и еще несколькими старшекурсницами. насчет тэхёна он не уверен — какой именно курс его так полюбил остается для чхве тайной. — она сказала, что поставит нам проверочную на следующую пятницу и я просто «да в смысле? опять?»! — субин и ёнджун выныривают в освещенную часть коридора под стенания, сопровождаемые заливистым смехом ёнджуна — он отскакивает от покрашенных в бежевый стен солнечными зайчиками, иногда залезая на бомгю своим разноцветным свечением и теплым отражением. он сегодня, даже не смотря на черные синяки под глазами, напоминающие скорее макияж, чем лютую усталость вкупе с другими факторами, выглядел замечательно — черный пуловер, рваные джинсы и пальто, накинутое на плечи. он, похоже, прямиком с пар и сразу домой. бомгю, кажется, за звонкими переливами смеха слышит звон ключей на указательном пальце ёнджуна. — привет, субин-хён, ёнджун-хён, — дружелюбно кидает тэхён после короткого кивка бомгю, отправленного в сторону двух чхве, и останавливается рядом со старшими. они улыбаются, ёнджун вытягивает пухлые губы в кривую линию, выходящую слишком очаровательно, а субин мягко тянет на себя кана — кладет подбородок на его плечо и обхватывает руками на удивление нежно. сразу становится понятно, какой курс питает к тэхёну определенную любовь и сейчас остается только замедлиться, чтобы дождаться одногруппника и вместе вернуться на пару — у них еще математика. бомгю поворачивает на них голову, когда уже равняется с ёнджуном, и слышит знакомый аромат, отдающий в данный момент меньшим градусом алкоголя. пахнет чем-то тяжелым для его восприятия, напоминающим коньяк или виски — он не сказать, что силен в видах алкоголя. пить его и разбираться — разные вещи. так, без ёнджуна, находящегося в состоянии алкогольного опьянения, гораздо легче функционировать поврежденному организму — чхве начинал думать, пока дописывал конспект по вечным ценностям литературы под размеренный стук дождя по стеклу — дожди не прекращали лить даже в апреле, что роль пассивного алкоголика перестанет быть такой далекой, если в его рутину вольется ёнджунов парфюм, слышимый от каждой детали гардероба старшего. ему хочется верить, что ёнджунов парфюм всё же останется на его вязаном кардигане, но он, как назло, приходит в толстовке. пассивный алкоголизм, наверное, не его — вселенная просто пожимает плечами и разводит руки решай сам. верным решением остается просто встать рядом, растрепывая собственные волосы, без того спутанные, — между их плечами поместится ладонь бомгю и этого, кажется, достаточно для атрофированного мозга. иногда бомгю разрешает себе дать слабину. — романтика какая, — хмыкает себе под нос ёнджун, засовывая нервные ладони в карманы черного пальто, и обращает свое внимание на бомгю. он его не видел всё это время — ощущается приятным покалыванием в солнечном сплетении и добродушной улыбкой на губах. его стабильность — это растрепавшийся хвост, собранный на макушке, и руки, покрытые переплетением вен. вязаный кардиган не находится взглядом даже с третьей попытки и ёнджун бросает это дело, просто наблюдая за взлохмаченным и растревоженным парнем. милый. бомгю бы уйти. он с субином и ёнджуном не общается, как это делает тэхён, чувствующий себя вполне раскованно — обнимается со старшекурсником так, словно делает это каждый день вместо чистки зубов и принятия душа — или переписывается несколько раз в день точно, бомгю их знает только по слухам и общим мероприятиям. никакой личной привязанности и объятий посреди коридора, но — ох уж эти высокие чувства, — ёнджун ждал от него реакции. бомгю ждал от себя достаточной смелости, чтобы разговаривать с трезвым ёнджуном на равных. хотя бы сказать несколько слов — этого достаточно для того, чей круг общения ограничивается хёнджином и редким присутствием тэхёна. да и с последним его диалоги начинаются и заканчиваются домашним заданием и учебой, иногда переходя в пассивно-агрессивное осуждение одногруппников. негусто. — не ценитель такого? субин отрывается от тэхёна, напоследок взлохматив пепельные волосы и оставляя их в состоянии разрухи, чтобы через несколько секунд снова наклониться и боднуть недовольного младшего носом в лоб, стоит тому буркнуть недовольное «ну хватит, хён». таким субина не видел, кажется, даже ёнджун, распахнувший выразительные глаза и выгнувший брови в удивлении слишком резко. смешной, думает бомгю и продолжает следить за разворачивающейся картиной, игнорируя появившееся в груди теплое чувство. солнечные зайчики ложатся на левую сторону грудной клетки и разрешают себе устроиться там на немного дольше, чем пятиминутная встреча в коридоре. — не знаю, — бомгю пожимает плечами, склонив голову в бок и смотря на ёнджуново лицо. кожа, кажется, слишком устала от косметики — привычного глиттера нет, как и тона, но зато видны красноватые высыпания. это не кажется мерзким и противным — у самого бомгю прыщ на носу вскочил недавно, но это делает чхве немного под стать жизни бомгю — он ощущается гораздо реальнее, чем кофе и электронная книга, — я двадцать четыре на семь в учебе — она точно не мой идеал отношений. бомгю насмешливо хмыкает, уводя взгляд к окну, и ёнджун начинает надеяться.

***

— что у вас с бомгю? — хёнджин, сидящий на деревянном стуле рядом, становится привычной частью дня спустя одну неделю. с того дня, как шутка про смерть прозвучала в тишине библиотечных стеллажей, началось общение. сначала обмен инстаграмами — удобнее следить за жизнями, так еще и с позволения самого хозяина этой жизни, а потом и уверенное ёнджуново «зайди сегодня в библиотеку, please. мне нужен не замыленный взгляд на диплом». хёнджин почти уверен, что он не сможет ничего подсказать, потому что сам начинает лить воду, чтобы получить нагоняй от преподавателя — неосознанный, перестающий освежать и подталкивать к созданию нового, но всё равно приходит. этого уверенно мало для безоговорочного доверия. этого мало для того, чтобы называть друг друга друзьями, а не просто одногруппниками и знакомыми. этого недостаточно для них обоих, чтобы хенджин поделился происхождением опухших глаз, а ёнджун легко поинтересовался об этом, но такого уровня достаточно для одного точно — бомгю. — а что у нас с ним? — у ёнджуна в голове — логотип музыкального магазина. у него сто одна идея исполнения и лишь один вариант, отсеянный методом проб и ошибок — тот, который одобрил научный руководитель. и для бомгю там места почти нет, не считая какие-то крошечные островки, еще не затопленные жидкостью. водой, кровью, слезами или алкоголем — ёнджун не решил, что его больше прельщает в данный момент, — он меня почему-то невзлюбил с самого начала, — пожимает плечами, — не знаю, что не так. — а ты не думал о том, чтобы поговорить с ним? — клавиши ноутбука разрушают тихую и комфортную атмосферу библиотеки, в которой к семи часам вечера оставалось всё меньше студентов, резкими постукиваниями. за стенами помещения льет дождь, отскакивая от асфальта хрусталем, и это должно расслаблять в какой-то степени — не зря же люди смотрят asmr со звуками дождя, но хёнджин лишь начинает уставать и злиться сильнее обычного — остается выпускать агрессию на технику. клац. клац. клац. в ёнджуновой голове сейчас примерно так же — там обезьянка бьет тарелку о тарелку со скоростью света, начиная превращаться в непонятное смазанное пятно. возможно, кому-то стоит спать немного чаще, но парень откидывается на спинку стула и устало складывает руки за головой. он не думал, что ему стоит сближаться с бомгю, потому что тот его не сильно жалует, но в итоге это то, чем ёнджун и занимается почти на протяжении года. взгляды, действия, внимание. всё это касается бомгю так явно, что ёнджун в какой-то момент перестает понимать происходящее. он так долго смотрит на его губы; отвечает на холод холодом; ищет в толпе взглядом; проходит мимо, так и не поздоровавшись, но поймав чужой взгляд — и «он» относится не только к ёнджуну. к бомгю в равной степени. они друг другу не нравятся? ёнджуну не интересен бомгю? бомгю раздражается только из-за одного существования чхве? это их взаимность? в какой промежуток времени ёнджун перестал контролировать свои чувства и мысли. ему становится тошно из-за того, что упорядоченные до этого предложения и тексты в голове начинают плыть в сторону, накреняясь и извиваясь волной. это так выбивает из колеи и вызывает головную боль — та превращается в хроническую. его ли это мысли вообще? если нет, то тогда чьи? кого он должен спрашивать об их происхождении? кто ответит ему на все эти вопросы? — думал, — выдавливает ёнджун, жмурясь от головной боли, и добавляет неуверенное, скрываясь до последнего, — а надо ли? я, вроде как, его тоже предпочитал игнорировать, а сейчас кинусь выяснять происходящее между нами и его предпосылки — странно. — виски начинают пульсировать сильнее, и он давит пальцами на горячую кожу. — он тебе нравится? — прекращаются стуки пальцев по клавишам, хёнджин смотрит на ёнджуна прямо, как будто уже знает часть ответа — хёнджин видел что-то между ними. этого трудно не заметить, на самом то деле. то, как ёнджун заглядывался на бомгю, когда тот присутствовал на вечеринках и выпивал в компании других; то, как ёнджун сверлил взглядом даже хёнджина, хотя причин на это и не было толком — ёнджун за это извинился, но причину красиво обошел; то, как ёнджун пытался вплести себя в чужую жизнь с самого начала, продолжая даже сейчас — сознаваться в этом приходится хотя бы в собственной голове. розовая макушка и белые конверсы слишком правильно потянулись к пустующей квартире-студии и незаинтересованному взгляду — ёнджун считал так со всей искренностью. — я его не знаю, — выдает логичную мысль чхве, хотя в голове крутится пластинкой, что, наверное, в какой-то степени правда нравится. в какой-то степени он хотел бы быть с бомгю ближе и парень большую часть времени присутствует в его голове — глупым напоминанием о том, что ёнджун тоже человек и ему присущи чувства, приходящие из ниоткуда и не ясно зачем. для него вообще под большим вопросом нужда в человеческих чувствах — по большей части, они проблема. даже для человека, который окружает себя новыми людьми, заворачиваясь словно в огромную витиеватую шаль, именно романтическая привязанность вызывает проблемы. почему он думает именно о бомгю в романтическом плане? ёнджун встряхивает головой, поправляя выбившиеся пряди волос. хёнджин наклоняет голову в левую сторону, подпирая щеку кулаком, и ждет от чхве немного больше — тот жует губу и крутит большим и указательным пальцем кольцо цвета мрамора. — он красивый, умный, мне нравится то, как он себя ведет. по большей части, — выдыхает ёнджун и полностью закрывает лицо ладонями. ему нравится поверхностная часть бомгю, которую тот показывает в инстаграме (в тот же день ёнджун подписался на него в ответ, даже не задумываясь) — настоящего он никогда и не видел, чтобы утверждать о чем-то, но в этом, кажется, и проблема. чем занимается бомгю, когда заканчивает с домашним заданием? какую музыку он слушает? что читает? смотрит? какую еду готовит на ужин, когда сил подняться с кровати почти нет? ёнджун стоит в книжном магазине, взглядом сканируя полки и пытается найти интересную литературу для себя, но продолжает останавливаться на одном корешке, почему-то не решаясь прочитать даже аннотацию, — что тебе еще хочется услышать? — почему бы тебе не попробовать узнать его ближе? — звучной пощечиной на хёнджина обрушивается осуждающий взгляд ёнджуна. он знает о ситуации с феликсом и даже порывался это обсудить, но в итоге останавливался, и хван продолжает тихое, постукивая пальцами по столу, — не нужно смотреть на меня так, — ёнджун язвительно приподнимает брови, взглядом говоря «почему это?», — я просто хочу, чтобы ты не повторял моих ошибок. я с ним даже не общался, а стоило бы — вдруг настоящий ликс понравился бы мне только как друг. сейчас я уже не узнаю об этом, — он замолкает, прикусывая губу, — но ты то можешь. — ты тоже можешь, хёнджин. — не могу, — хёнджин выдавливает извиняющуюся улыбку, потому что не хочет об этом говорить как и всегда, и прячет взгляд, возвращаясь к ноутбуку и диплому, — мне нужно остыть к тому воображаемому образу, который я сам себе придумал, а ты сходи к бомгю в следующий раз. они же собираются в универе — ты заберешь субина, как делаешь это обычно, и узнаешь как ведет себя бомгю с другими. он не такой плохой, каким любит показывать себя. и хёнджин понимает, что сейчас звучит как друг бомгю, который знает его подноготную и то, о чем он думает, стоит дверям университета закрыться за спиной. хёнджин его судит со своей колокольни, где есть только «младшенький» и чужие стихи, зарисовки, выкинутые в урну. хёнджин успевал прочитать из них лишь парочку, но даже они неприятно цепляли внутренности — из-за бомгю и его внутреннего, скрытого за маской спокойствия, сердце растерянно стучало. шаг вправо, шаг влево — расстрел. чей именно — неизвестно. ему хочется верить, что бомгю перестанет закрываться ото всех, кому он правда интересен. он заслуживает внимания и любви — хван в этом уверен за них двоих. у ёнджуна в голове заржавелые шестеренки туго ворочаются, не понимая к чему всё это говорит хёнджин. он же может просто рассказать о том, как бомгю ведет себя со всеми остальными, может вкинуть информацию, которую обычно узнают в непосредственном общении, но внутреннее чувство останавливает чхве и он лишь кивает, тупо уставляясь в экран ноутбука. ему бы поспать — о кофе и еде сейчас даже речи не идет. как и о бомгю. но ёнджун пишет субину, когда садится в машину через два часа. yawnzzn: «когда ты собираешься встретиться со вторым курсом на неделе? если не забуду, то заберу» и ставит напоминание в календаре.

***

— я давно не играл — помни об этом, — бомгю поджимает потрескавшиеся губы и гладит черную матовую акустику по корпусу — он по ней заскучал, честно говоря — не поднимая взгляда на довольного хёнджина, развалившегося на кровати. она всё еще не застелена с утра, хотя время плавно перетекает к трем часам дня, и бомгю иногда поглядывает на выбившуюся простынь — ее черный уголок торчит и это немного раздражает внутреннего перфекциониста. он не страдал чем-то, выдающим в нем болезненный перфекционизм — мог выложить в красивую и аккуратную стопку книги на тумбе (так и не прочитанные), развесить и разложить в шкафу вещи, чтобы они соотносились по фасону или цвету, возможно, расставлял баночки в небольшой ванной комнате по размеру. это больше походило на обряд успокоения после тяжелого дня, тип которого соответствовал «нужно сделать хотя бы что-нибудь, пусть и бесполезное, потому что ничего не делать я не могу», чем на то, что он читал в гугле. он не стремился быть идеальным, не подводил к этому людей, обесценивая их старания, и, в общем-то, не считал себя склонным к депрессии и тревожности. где-то бомгю, наверное, привирал, но в последнее время — то ли на него действовал приближающийся май и выгорание на нервной почве из-за подготовки к сессии, то ли он просто перестал контролировать себя и свои мысли — он разрешал себе отпускать ситуации. с тем же привиранием, например. хёнджин пришел вечером субботы, совсем неожиданно, в какой-то степени даже пугая — бомгю, хмуря брови, поинтересовался «все хорошо?», но тот отмахнулся и кивнул на белый пакет в руке — наведался под предлогом «культурно отдохнуть», имея в виду готовку пиццы в микроволновке, которая вышла странной и похожей скорее на булочку, и просмотр вышедших серий человека-бензопилы — весь тик ток мельтешил эдитами, так что даже он не удержался и решил глянуть что же там за произведение такое, поднявшее шум. хёнджин любителем аниме не был, предпочитая смотреть что-то художественное или биографическое. или все и разом, но никак не японскую мультипликацию. бомгю, конечно, против не был, пропуская в ту зашторенную темно-коричневой тканью часть квартиры, которая гордо называлась «кухней». про аниме и то, что привело его — тик ток не считался, потому что там каждый день информации много выходит и не всю мы запоминаем для просмотра — все же поинтересовался. хёнджин рассказал, пока мешал тесто для своей пиццы одной рукой и отвечал кому-то на сообщения еще чистой, что парень с подработки тоже смотрел это аниме и крайне его советовал, на что бомгю лишь кивнул, заправляя волосы за ухо — не подумал о том, чтобы собрать их в хвост. парень с работы хёнджина вообще вырисовывался интересной личностью — хван звал его камалом, упоминал о недавно покрашенных в черный волосах, которые были приняты с еще большим восторгом чем «его блонд… бомгю, я еще не видел людей, кому так сильно идет этот цвет», и бомгю фыркнул, почти перебивая и заставляя себя заняться нарезанием начинки, что, вообще-то, хёнджин сам был тем еще обворожительным блондином, вызывая довольную улыбку и неловкое «курицу режь и смотри внимательнее — помидоры тебе сейчас засуну в начинку». бомгю к новому знакомому относился с подозрением, потому что тот взялся из ниоткуда вместе с самой подработкой (хван загорелся желанием найти квартирку получше, хотя никаких предпосылок к этому и не было видно со стороны — бетонный пол до этого не так пугал), но хёнджина это на самом деле отвлекало. за прошедшие несколько недель он вернулся к улыбке, пусть и тусклой, что не могло не радовать их с минхо, когда они переписывались или созванивались, стоило джисону уехать в студию, а бомгю пойти выкидывать мусор, а еще купил набор новых красок, наконец избавляясь от старых и законченных уже как несколько месяцев. хёнджин, кажется, снова пишет — в инстаграме появляются куски ранее отсутствующих работ. ёнджун их репостит к себе, подписывая как-то лаконично и добавляя стикеры с лисами — прикольно. бомгю начинает улыбаться следом за хёнджином — апрельское солнце греет теплее обычного, пальцами хватаясь за морозные щеки. три вышедших серии хёнджину ничего, в общем-то, не дали, как и бомгю, которого смутила в самом начале надпись, вылезшая на весь экран — есть ли вам восемнадцать лет? и дающая понять, что паразит в опенинге был не просто красивым и мудреным ходом — иногда бомгю дергался и кривил губы, пока хёнджин спокойно откусывал от кругляшка пиццы добрую половину. он уже ел под видео, где рассказывали про расчлененку и головы в холодильнике — бомгю, к этому очень восприимчивый, почти побежал в туалет, боясь не удержать рвотный позыв. хёнджин улыбался и посмеивался, зачесывая мешающиеся пряди волос и, кажется, проблеваться в туалете уже не казалось таким плохим решением. только бы улыбка не сходила с чужих губ. так они просидели до трех ночи. бомгю успешно завалился на чужое плечо еще во время просмотра, протяжно зевая и прикрывая рот медленным движением, так и оставляя ладонь на лице, а хёнджин все оставшееся время пытался найти на ютубе песню, которую выловил здесь же несколько лет назад — он шепотом рассказывал про моменты из клипа, вызывая на лице бомгю крохотную улыбку. небольшая квартирка, стены которой были бедно обклеены плакатами и вырезками из журналов, найденных в кабинетах универа; светодиодная лента, поклеенная по периметру и включенная обычно с целью осветить комнату красным; запах из микроволновки, которая буквально оказывалась перед носом, стоит тебе встать с кровати — все это казалось иногда таким чужим, незаслуженным. проводящий свои дни в душной, большой и темной комнате бомгю и не надеялся, что заимеет свое собственное место. да, с подачки родителей. да, не такое классное и богато обставленное, как представляли хёнджин и минхо, услышавшие о съемной квартире, но бомгю и не пытался кого-то впечатлить. это желание иссякло еще в начальной школе, стоило ему посмотреть на тех, кто хвастался своими игрушками, а потом некоторые не находил. бомгю видел ловкие руки, стаскивающие из рюкзака фигурку, а потом молча приходил домой и присаживался перед полками шкафа в своей комнате, где стояли волк, рысь и, вроде, медведь. даже хорошо, что у меня нет друзей, думал младшеклассник-бомгю, протирая пальцами полку и растирая на подушечках серые комочки пыли. грязь разлеталась по помещению, кружась нелепыми звездами, которые бомгю задумчиво провожал взглядом. подросший чхве все же считал, что изменения в жизни, пусть и нежеланные от слова совсем — тот же субин, вызвавшийся помочь им с тэхёном или ёнджун, отмечающий его сторис огоньком, иногда приходятся очень кстати. минхо оказался явным примером того, что за собой могут нести проблемы и расстройства. хороших друзей. или знакомых — бомгю не решался оценивать их отношения по прошествии месяца с парой недель. бомгю, лежащий на чужом плече в тусклом свете ноутбука, понимает, что любит своего драгоценного хёна за то, что он это он. эта истина не навеяна атмосферой тихой ночи, когда за окном звезды начинают медленно накрывать темное небо собой, это не плод его многолетних переживаний, которые он копит в себе, впитывая как губка. возможно, шуршание чужой одежды и быстрый, механический стук клавиш ноутбука слегка клонят в русло задумчивости и внутренней рефлексии, но бомгю склонен к тому, что всё так просто складывается в его голове, что так, наверное, должно быть в любых отношениях. друзья ли вы, родственники или партнеры — никого не нужно перестраивать, пытаться раскрыть ребра и согнуть их под себя, протыкая грудную клетку; лепить на себя красочные маски, отражающие минимум настоящей личности. если она вообще может что-то отразить кроме цветастого «полюби меня», хотя от тебя там ничего нет. бомгю, честно признаваясь в этом хотя бы внутренним демонам, щебечущим на ухо, на себя маски примерял. тогда он был не так глубоко закрыт в собственных проблемах, хотя, казалось бы, всю свою жизнь он бережется от чужого огня собственным — холодным и обжигающим кого-то невероятно глубоко. до четвертой степени. это казалось правильным какой-то смешной и нелепый месяц назад, это казалось тем, с чем жить гораздо легче — нет людей (то, что они уходили с неприятным осадком в виде бомгю и его защитных реакций), нет проблем. игнорировать собственные мысли, сваленные в клубок, становилось привычным делом. у всего есть своя цена, оправдывается бомгю, в очередной раз отталкивая от себя новых людей. и тех, кто когда-то носил белые конверсы с розовыми шнурками. эта цена начинала непропорционально много забирать у самого бомгю. но думать об этом разрешалось лишь в такие тихие ночи, как эта. день был отдан во власть учебы и приближающейся, как цунами, сессии. интересно, носит ли подобные маски ёнджун, устраивая личный карнавал? бомгю размышляет об этом совсем немного, когда в хёнджиновом телефоне одним глазом видит диалог со знакомым пользователем — ник yawnzzn часто мелькает в сторис, на которые пальцы словно сами, по инерции, нажимают яркий оранжевый огонек. больше сказать пока нечего. чхве не уверен — нашел друг ту песню в итоге или нет, потому что уснул слишком быстро даже для самого себя, просто прикрыв глаза на недолгие несколько секунд. из открытого окна приходил кусающий пальцы ветер, заставляя подгибать под себя ноги, не спрятанные носками, как у друга. он не засыпал так скоро последние несколько лет, насколько бы вымотанным не был — бессонница, которая сопровождается головными болями, позволяет расслабиться окончательно, а не урывками, ближе к звону будильника. найти себя в крепких объятиях хёнджина утром не показалось плохим началом дня — только неожиданное солнце, начинающее пригревать открытый лучам участок постели, мягко лижет ноги и вызывает у бомгю удивленный выдох сквозь сон — он поднялся с подушки только потому, что захотел попить. приоткрыв правый глаз пошире, потому что второй вообще не желал разлепляться, телефон услужливо подсказывает время — без десяти восемь утра, и в такой час хочется снова лечь в постель, притянувшись магнитом к человеку рядом с собой. так бомгю и поступает, стоит холодным ногам за несколько секунд преодолеть расстояние от кровати до крана с водой и обратно, но в голове и напоминалках держит — достать, что ли, гитару. солнце так давно не дарило жителям сеула свою ласку. ощущается приятным прогревом заледеневшей кожи, украшенной россыпью снежинок. мягким поцелуем в щеку. хёнджин, проснувшийся ближе к двенадцати часам, сконфуженно сощурился в сторону окна и кивнул на него сидящему за рабочим столом бомгю, тихо крутящего в руках гитару, как бы интересуясь «что это за херня такая?». солнце, просто ответил бомгю и хёнджин обреченно простонал, укладываясь спать до двух часов, зарываясь в подушки с головой. — играй уже, я готов сливаться с музыкой, — хёнджин приподнимается на локтях, упираясь в постель, чтобы смотреть на бомгю, оставшегося за рабочим столом, было удобнее, и получает язвительное сквозь сощуренные глаза: — заказывайте тогда песню, мистер хван, сыграю уж вам, — струны под пальцами забыто дребезжали, настроенные на скорую руку и уже не надеявшиеся на то, что их решатся использовать, но бомгю с нежным трепетом водит по ним пальцами, играясь. рельеф метала по коже отзывается тихими мурашками. он чертовски скучал по своей красавице. бомгю сегодня был в удивительно хорошем расположении духа — то, что он достал гитару, а не протертые тетради с конспектами, хенджиново настроение поднимает тоже. бомгю начинает расцветать, что запрещал себе делать так давно; бомгю немного расслабляет ремень на шее и дышать становится легче не только ему. бомгю кажется, что хёнджину лучше из-за камала и новой подработки, наконец-то появившимся делам помимо диплома и вечной нервотрепки, но вся магия кроется именно в нем. вот такой вот парадокс для того, кто свою значимость желает не замечать. хван хмурится, задумавшись прикусывает губу, и переводит взгляд за спину бомгю. там старенький шкаф и рабочий стол, переехавший из родительского дома прямиком в студию, на котором стоит подержанный ноутбук, светящаяся только фиолетовым мышка — хотя там должна быть полноценная радуга, стопка тетрадей и несколько переставших писать ручек. комфортно. — давай только что-нибудь попроще, — просит парень, открывая гугл в телефоне, чтобы найти аккорды для предстоящей песни. у него в браузере так много вкладок, что перед глазами мельтешит. он удаляет несколько сайтов с фильмами и сериалами, оставляет примеры эссе по вечным ценностям, переносит поближе сайты с решением математических задач и ждет хёнджинов ответ, возвращая внимательные глаза к нему. такая атмосфера кажется самой правильной для позднего апрельского дня, плавно перетекающего в золотой час. окно потихоньку начинает отблескивать в предвкушении заката, путаясь в отрастающих волосах бомгю, которые тот поспешно поправляет указательным пальцем, и щекотливо играясь с хёнджиновыми лодыжками. — что думаешь насчет bad omens и их the death of- хёнджин, конечно, хорош в корейском и переводе с простого английского, которому учили в школе, но бомгю понимает его быстрее, чем тот заканчивает произносить название, — всё-всё, я понял, — прерывает его и ломанный английский, которым хёнджин насиловал свои и чужие уши на протяжении четырех лет, успешно посещая пары иностранного языка, бомгю выпячивает губы уточкой. сегодня он такой живой и юношески очаровательный, пусть и с основными признаками бессонницы на лицо, что хенджин не может оторвать глаз, — почему именно её? — а мне теперь еще и пояснить нужно? — хенджин комично приподнимает светлые брови и смешно повышает голос, тут же переходя на тихий смех, отскакивающий в стенах квартиры. та приветливо впитывает в картонные стенки эту живость и бомгю даже кажется, что и потом он будет окружён родными перепадами голоса, — не знаю, я просто согласен с тем, что любовь правда смерть душевного спокойствия. как бы не хотелось думать, что всё это приятно и романтично — обычно ты остаешься ни с чем, так еще и виноватый. иногда проще ничего ни к кому не чувствовать или делать вид, что это так, потому что ты остаешься во мнимой безопасности, но это тоже не дело… никакого спокойствия, согласись? бомгю заторможенно кивает, соглашаясь со всем, что сказано хёнджином, но в итоге приходит к тому, что соглашаться то на самом деле и не должен. у него опыта в романтических отношениях нет — ему никто никогда не нравился так, чтобы бегать за этим человеком, чтобы добиваться и сближаться. и это, в общем-то, хорошо. такое представление романтической любви в фильмах и книгах его никогда не устраивало, потому что походило на что-то до жути больное и искорёженное, но иногда думая над своими чувствами и их выражением — многозначительное молчание подходило под ситуацию больше всего. смешно и грустно. единственный человек, который может подойти под нелепое «нравится» — ёнджун, но и тут всё спорно. он его отталкивает, делает вид, что проще без знания и понимания интереса с обеих сторон, но осознание все равно накатывает в один из дней, даже не пугая. просто есть в его голове ясность, что, наверное, было бы неплохо узнать его ближе. два плюс два равно четыре — бомгю устал прятаться от собственных чувств. он дистанцируется, не потому что ёнджун ему не нравится, а потому что он нравится ему настолько, что может причинить боль. покрутив шестеренки в голове, бомгю решает немного развеять атмосферу тоски в комнате, накатившую вместе с тишиной и раздумьями, — надеюсь, что ты помнишь левел моего инглиш лэнгвича? я тебе такую серенаду спою — не откачаем потом. смех прорезает темноту зашторенных окон заливистым звучанием, переливающимся во что-то важное и нужное еще с раннего детства. ближе, чем игрушки, стоящие на полках в пыльном шкафу, почти на уровне солнечных зайчиков, неприметно поселившихся в грудной клетке. по-родному дорогое и ценное. то, что можно вспомнить зимними вечерами под переливы холодного снега за окном, кружащегося в фонарном свете. хёнджин его дом. комфортное место. когда бомгю начинает петь — внимание хёнджина становится узконаправленным только на него. низкий голос друга под переборы гитарных струн тонкими пальцами, иногда спутанно цепляющимися не за ту металлическую нить, приносит мирное успокоение. быть внимательным к деталям становится правильным кредо по жизни — то, как бомгю затихает на секунду, путаясь в аккордах и промахиваясь со струной; то, как его задумчивое лицо обращается к свету. шум за окном не прекращает совсем дребезжать, иногда аккомпанируя постукиваниям по корпусу, но это никому не мешает настолько, чтобы прекратить. — your makeup running down your face. the way you fuck, the way you taste, — бомгю пропевает эти строчки так чувственно, иногда проглатывая букву r, что хенджин не сдерживается и хватается за телефон, записывая кусочек чужого кавера в инстаграм. на видео чхве — разместившийся на офисном стуле, в мягкой белой майке, просвечивающей из-за оконного света изгиб талии, с растрепанными после сна волосами и внимательным взглядом карих глаз, направленных на потухающий экран собственного телефона. это своего рода эстетика, которую хочется придержать при себе как ценный экспонат, но желание делиться творчеством младшего и тем, что он волшебный как певец, так и гитарист, перевешивает. подписывает лаконичным «бомгю: играет на гитаре. я: рыдаю от красоты» и отмечает парня на сторис, снизу прилепив плачущий стикер с котом. yawnzzn: «пока ты плачешь — я хочу с ним встречаться» «или даже замуж. такого парня нельзя упускать» хёнджин, в каком-то смысле разнеженный умелой игрой и тем, как бомгю перебирает струны во время заключительных аккордов, начиная напевать шепотом love's the death of peace of mind, не сразу замечает уведомления, вылезающие на экран блокировки друг за другом. ёнджун просмотрел эту сторис почти сразу. weasel: «ты же недавно говорил, что не горишь желанием с ним общаться и выяснять причины почему он тебя невзлюбил:/» «и вообще ты человек, занятой учебой. чего штаны просиживаешь и сторис мои смотришь?» бомгю, закончив играть, разминает непривыкшие пальцы, аккуратно вытягивая, сгибая и разгибая их, пока хёнджин быстро набирает сообщение кому-то. даже интересно, кто из знакомых хёна удостаивается такой чести, как ответ спустя пару минут загоревшегося экрана. тот обычно разрешает собеседнику дописать сообщение, если оно не уместилось в одно, игнорируя загоревшийся экран минут десять. не совладав с интересом, бомгю обращается к хвану, вытягиваясь в сторону кровати всем корпусом, — камалу своему отвечаешь? хёнджин, вернувшийся в лежачее положение, беззлобно отмахивается, даже не обращая внимания на уверенно брошенное «своему», — если бы. ёнджун тут тебя замуж зовет, — под ошарашенное «чего» со стороны бомгю, парень смягчается, поднимая взгляд, — ну или бойфрендом. — вот ёнджун-хёну заняться нечем… — растягивает бомгю, начиная бегать по комнате взглядом, пытаясь вытянуть хотя бы одну цельную мысль из клубка в голове. не вытягивается к его сожалению и к горящим ушам, скрытыми волосами. ёнджун его своей открытостью иногда пугает, как было и ранее: сцена в комнате, когда он жался к нему, будучи пьяным, цепляясь изящными пальцами за запястья; сцена у подъезда с нелепым перебрасыванием словами, которые несли за собой большой плакат с красной надписью «лишь бы не молчать»; такси. это слово на определенный промежуток времени потеряло свое основное значение — чистой воды вина ёнджуна. прямой ассоциацией были черные тени, осыпавшиеся на щеки вместе с тушью, плечо в кашемировом пальто рядом, прижатое вплотную, и «ждал этого момента?», бросающее в мелкую дрожь. бомгю так плохо понимает себя, когда дело касается базовых чувств. и ёнджуна с его играми. хёнджинов телефон, лежащий на постели, снова загорается, отвлекая бомгю от залипания в одну точку и беспокойного перекатывания камней на браслете, а хвана от наблюдения за этим с легкой улыбкой. yawnzzn: «я передумал. он слишком хорош, чтобы не попытаться» «мне просто нужно немного времени, чтобы сделать хоть что-нибудь» «и ничего я не просиживаю штаны. один раз отвлекся на инстаграм и сразу плохой» «не хочешь сходить нахрен, хван хёнджин?» гитарные мотивы сбоку возобновляются, потому что бомгю, начавший резко искать себе какое-нибудь занятие после хёнджиновой фразы, будь она неладна, взялся за перебирание песен taylor swift. weasel: «тебя хватило всего на неделю…разочарован ли я? очень…» «а с предложением хрена — спасибо, меня скоро и без тебя посадят туда. даже пиков точеных не будет для вариативности»

***

когда хёнджин пару недель назад, выходя из дверей универа быстрыми и длинными шагами, которые и без прикладывания усилий позволяли ему переступать через среднего размера лужи, расположившиеся перед входом в универ, сказал, что едет сейчас с ёнджуном — бомгю неловко потупился, останавливаясь в шаге от друга всего на пару секунд. посмотрел на чужую спину непонятливо, словно та могла ему ответить — ответила не спина. — ему удобно отвезти меня, — хёнджин накидывает на плечи плащ, даже не влезая в его рукава, и держит в правой руке рюкзак, наполненный тетрадками и чем-то еще — бомгю в это не вникал, потому что у самого тяжесть примерно та же, — так что ты до остановки сам сегодня, ладно? — ладно, — бомгю кивает спокойно. ему не особо принципиально как идти — наушники всегда под рукой, — а куда ему удобно тебя отвезти, боюсь спросить? — на подработку, — хёнджин ведет плечом, оборачиваясь на бомгю, и поясняет, — я устроился официантом, хочу съехать с этой квартиры наконец. бетонные полы до добра не доведут. бомгю согласно кивает, вперив взгляд в асфальт, потому что сказать нечего. хёнджин правильно распределяет возможные деньги, обустраивая свое будущее — как он прожил еще одну зиму с ледяным полом интересовало бомгю в первую очередь, но повода посопереживать и как-то помочь всё не подворачивалось. да и возможности тоже. не то чтобы бомгю был каким-то богатеньким парнем — он не был, растягивая стипендию и родительские деньги на месяц с периодичным успехом. ему повезло с тем, что квартира, пусть и скромная студия, имела покрытие пола теплее, чем бетон — линолеум его, по крайней мере, устраивал, и сама она отапливалась лучше близлежащих домов. жаловаться не на что и бомгю, в общем-то, не жаловался, провожая хёнджина до черной и чистенькой toyota avalon v, стоящей рядом с территорией здания. студенты почти полностью разбрелись, оставляя пространство для просмотра открытым. бомгю и смотрел. машина, пусть и не выглядевшая как недавно купленная, явно уже отслужившая свои лучшие годы, смотрелась с ёнджуном гармонично — тот стоял в черном пальто и пыльно-розовом неплотном свитере. для апрельской погоды образ казался как никогда подходящим, потому что сочетал в себе золотую классику и тепло, но в голове пятнами розовые волосы. как давно ёнджун перекрасил волосы в черный? был ли среди оттенков какой-нибудь еще? сможет ли бомгю при желании переступить пропасть между ними? парень слегка трясет головой, выбрасывая эти мысли из головы, потому что ему нужно думать о другом. не о ёнджуне уж точно. но изящно, всё же проскакивает в уверенно-отрицающих мыслях бомгю, уверяя себя в том, наверное, даже искренне веря в это какой-то частью мозга, что он обращает внимание на точёные изгибы перехода крыльев к передним дверям машины, а не на обтянутые тканью длинную шею и руки, сложенные на груди. путь до остановки занимает незаметные восемь минут вместо привычных пятнадцати. дыхание, на удивление, сбивается только под конец. когда с того случая проходит пара недель, бомгю находит себя занятым уже совершенно другим. ёнджуново присутствие в его жизни слегка прибавилось, заставляя неуклюже и иногда даже холодно отвечать на сторис теперь ещё и текстовыми сообщениями, потому что огоньком, привычным за такое короткое знакомство в сети, обходиться оказалось недостаточно. самому ёнджуну, который вкинул «я хотел бы общаться с тобой ближе» так легко и прямо, кажется, даже не стесняясь формулировки. та ночь, в которую они обсуждали музыкальные вкусы и предпочтения (сойдясь на мысли, что bad omens заслуживает большего узнавания), иногда перебиваясь ёнджуновым отвлеченным — выгляни в окно. луна показалась, осталась в памяти надолго именно той фразой про сближение. четыре часа утра никогда не были такими смущающе-удушливыми, а щеки горячими. бомгю медленно прощается с разумом, закусывая беспокойную улыбку с остервенением. с бомгю ближе общаться обычно не хотели, убегая уже на той стадии, где ёнджун его вытерпел в реальной жизни, пусть и неосознанно. игнорирование, которое пряталось за оправданиями учебой, домашним заданием и тем, что сон застал в самый неподходящий момент (хотя он не мог из-за вечных проблем бомгю с бессонницей)тот принимал спокойно — дипломная работа и экзамены по другим дисциплинам не давали так яро анализировать собственное поведение, что уж говорить о других. такое подобие общения бомгю устраивало, позволяя держать нужную дистанцию, когда ёнджун казался излишне неотступным с продолжением диалога. бомгю питал симпатию к ёнджуну — это он предпочитал не скрывать даже от себя, любящего не ворошить чувств, спрятанных внутри, не говоря уже о хёнджине, который поглядывал заинтересованно, но ничего не говорил, просто ёнджун, кажется, немного спешил. войти в круг общения бомгю, как не мог сделать в начале первого курса того; показать, что он настроен дружелюбно и открыто, если сравнивать с их ранним общением — ходить по лезвию ножа не входило в его планы снова; узнать о нем то, чего не мог спросить из-за чужого нежелания открываться и своего страха быть отвергнутым. ёнджуна становилось много, иногда с излишком, стекающим по бокалу сливками, но бомгю предпочитал в этот раз давать себе отдых, а не обрывать общение с концами, раз уж сам ёнджун не казался сильно опечаленным. не что иное, как «как твои дела?» от хёна вечером, когда солнце отпело последние песни вместе с ветром, ворошащим ветки за окном, всё равно вошло в обиход бомгю. тэхён, рухнув головой на белый стол в открытом кабинете информатики с таким рвением расшибиться, которое бомгю как-никогда понимал, устало выдыхает, — я уже замучался с этой практикой. сколько можно то? — на третьем курсе тяжелее будет, — субин хмыкает, но успокаивающе гладит младшего по голове знающим движением, зарываясь в пепельные пряди ненавязчиво. холодный ветер из открытого окна в конце кабинета пусть и был апрельским, играющим с прозрачно-белыми шторами, но продувал лодыжки кусачими порывами вместо головы, дымящейся от информации, сказанной субином, и бомгю ёжился — сегодня даже его организм не хочет терпеть холод, — вас в начале года ждет практика в школе: нужно будет написать сценарий занятий, которые проведет учитель за неделю, а потом характеристику одного ребенка составить. у меня семьдесят страниц а4 вышло. бомгю хмурится, подпирая голову ладонью на щеке, где потом остается красный след — они просидели здесь час минимум, за который субин успел показать папку с рисунками, сделанными детьми и его подгруппой, а еще обрадовать их приближающейся защитой, про которую учителя еще молчат. шесть дней до конца апреля и хочется кого-то прихлопнуть, как муху, жужжащую ночью. желательно себя, но такой возможности у бомгю не наблюдается — остается смирно сидеть и кивать на слова старшего с таким видом, как будто он правда что-то понимал. уже не понимал — спать нужно больше для такого простого действия, но бессонница упрямо талдычит свои правила. — повезет, если препод нормальный попадется — сценарий урока может перепасть, но сильно не рассчитывайте, — тэхён снова удрученно стонет почти в унисон недовольному фырку бомгю, надежду которых отнимают с каждым новым словом, и субин пожимает плечами, как бы говоря «не я эти правила придумал». с этим не поспоришь, потому что чхве буквально в прошлом году сам занимался этим точно так же — выискивая информацию по крупицам, но тяжелая голова дает о себе знать поднимающимся негодованием на любой раздражитель, чуть ли не ломая бомгю лоб. болит ужасно сильно и пульсацией дает в черепушку то и дело, как будто тысяча иголок одновременно входят в кожу изнутри и остаются там, пошатываемые ветренной пустотой, и иногда кажется, что поход в больницу не самый плохой вариант. — и еще, — субин начинает снова, вспомнив важную и уже не очень нужную парням информацию — им бы поговорить об этом после выходных, с пустой головой — даже не обращая внимания на суровый тэхёнов взгляд, пока его не прерывает усталое и немного насмешливое, вставшее в дверном проеме: — по-моему, ты сказал им уже достаточно, — ёнджун опирается на косяк двери. прислоняется головой к холодному дереву, оглядывая присутствующих здесь, и растягивает губы в нечитаемой улыбке, повернувшись к бомгю в последнюю очередь, — привет, ребят. губы того приятно дергаются, стоит глазам пересечься с карими, полными удивления. тэхён машет ладонью, вытянутой из-под стола тягучим движением, потому что сил хватало только на такую скорость, а бомгю кивает и вторит старшему, добавляя в конце короткое «хён». из-под челки внимательно смотрит, поджав губы. он не ожидал его здесь увидеть. нет, не в самом здании университета — ёнджун всё еще считался студентом, пусть до выпуска маячили каких-то два месяца, так что бомгю знал о его ежедневном присутствии здесь, но в компании субина тот появлялся реже. у обоих диплом и беготня по преподам, так что до мирного протирания подоконников в корпусе будущих преподавателей они не доходили — заворот в столовую, быстрый перекус и не кончающиеся пары. бомгю не мог их осуждать, потому что продолжал жить именно в таком темпе все учебное время, но внимание, которое он уделяет появлению ёнджуна в совершенно разных местах, меняется. похоже на иллюзию частотности. как раз недавно про нее читал. поэтому бомгю, загнанный в рамки собственной головы, и не предвидел такого развития событий, где ёнджун свободно заходит в кабинет и становится за его спиной, прямо напротив субина, чтобы завалить того, замученного второкурсниками в лице тэхена и чхве, еще большим количеством вопросов. — ты домой ехать не собираешься? не всё еще им рассказал? — старший опирается на спинку стула, где до этого непринужденно сидел бомгю, сейчас резко напрягшийся, и смотрит на субина. старается не замечать длинные пальцы на столе, играющиеся с рукавом клетчатой рубашки бежевого цвета, но получается из рук вон плохо. ёнджун вздыхает, качнув головой, играя словно против самого себя. проигрывает. бомгю много в его жизни, хотя общаются они лично всего ничего — дней десять или двенадцать, но хочет ли он вообще, чтобы тот уходил? нет. в этом, наверное, проблема. пальцы нервно елозят по спинке стула, то и дело задевая чужую спину. ёнджун вынужден (своим желанием и тихим пониманием) наклоняться к бомгю, чтобы извиниться за это. за такую мелочь. шепот на ухо, осторожный и охриплый, пускает по рукам бомгю мурашки — ёнджун замечает передергивания плечами. да он просто смешон, боже. — да собираюсь, собираюсь, — стонет субин, растирая красные глаза, — почему вас отпустили раньше обычного? ёнджун коротко отвечает, кажется, не считающий нормой заканчивать в шесть на постоянной основе, — миссис сон заболела, так что нам отменили её пару. это к счастью, потому что я сейчас умру от голода. бомгю неслышно хмыкает скорее разочарованный и в какой-то степени не удивленный, потому что ёнджун правда выглядит как человек, не евший нормально уже неделю, но говорит лишь, чтобы не казаться тем, кто сует нос не в свои дела, — миссис сон ради тебя заболела, хён, чтобы ты поел наконец-то нормально, — вытягивает указательный палец вверх, как бы показывая всю глубину ее намерений. ёнджун нависает над его стулом сильнее, по обе стороны от плеч упирая пальцы, вынуждая парня откинуть голову назад и встретиться с чужим взглядом. лисий прищур изогнут в улыбке и бомгю неловко замечает в голове, что в таких как ёнджун можно легко влюбиться. они кружат вокруг тебя мотыльком, слетаясь как на ртутный фонарь, трепещут своими изрисованными крыльями в трогательном танце, а потом исчезают, стоит ночи закончиться. как наваждение. и в такое бомгю боится влюбляться — в призрака, в обманное ощущение чувств, в видение. ёнджун слишком редко ощущается реальным, но близость и тепло его тела сейчас, в кабинете информатики под пристальным взглядом черных глаз, утверждают обратное. — у тебя у самого кости одни, — и левая рука зависает в пространстве, рассекая воздух, так и не прикоснувшись, чтобы потом снова вернуться к спинке стула, — вам там не хотят пары отменить никакие? — к моему сожалению, нет, — бомгю хмурится и натягивает рукав почти до середины ладони. его не задевает фраза про кости, потому что это он оценивает здраво, но еще из причин того, что это от ёнджуна звучит беззлобно и несерьезно, явное превосходство хотя бы во внешнем обличии — ёнджун выглядит болезненней, с кругами под глазами и пальцами, готовыми пересчитывать ребра, отстукивая по ним жуткую мелодию. такая под стать дорого обошедшемуся кино, а не происходящей попытке в комедию, которая всё никак не может расстаться со своим желанием быть чем-то возвышенней. — ладно, давайте и правда закругляться, — тэхён рушит идиллию, поднимаясь из-за стола, и разминает затекшее тело, начинающее уже хорошенько так неметь, — вы идите, а мне еще дверь закрывать. бомгю-хён? тэхён неловко протягивает руку для теплого рукопожатия и бомгю, удивленный такой приветливостью, появившейся в их общении за эти несколько дней, нацеленных на успешную практику, подскочил, чуть не столкнувшись с ёнджуновым носом затылком. извинившись перед улыбающимся хёном, толком и не глянув на него, парень цепляет чужую ладонь в приветливом жесте и приподнимает уголки губ, сталкиваясь с такими же на тэхёновом лице. с ним хотелось бы общаться ближе. уходя за старшими следом, в последний раз обернувшись на пустое и тихое здание универа уже в дверях, бомгю потирает гудящие глаза. сегодняшний день пусть и был солнечным, заставлял ежиться сильнее и трогал ледяными руками прямо за шею, пробираясь под расстёгнутые первые пуговицы рубашки, и бомгю весь путь до ворот хмурился, поджимая губы. ему хочется скорее домой, в мятую постель и к зашторенным окнам — просто лежать и думать. стоит позволять себе это, когда дело касается не только учебы. особенно в такие дни, когда вокруг тебя ласковым присутствием крутится чхве ёнджун. настоящий кошмар для уставших мозгов бомгю. ёнджун достает брелок от машины и приветливо кивает головой на свою красавицу, и в голове бомгю сразу начинает строить план побега. да, они приятно перебросились словами, но сейчас явно не лучший момент для сближения в реальной жизни, а не только в инстаграме. то общение, будь оно неладно, всё равно ощущалось совсем другим. ёнджун из реальной жизни был теплее и улыбчивее, иногда злее и с явными отрицательными чертами, присущими всем живым, а тот, с которым они общались чуть ли не каждый день, показывал только нужное и удобное. переписки в интернете не были плохими в их случае — они начали новую главу в собственных жизнях, перечеркнув собственноручно прожитое прошлое, но бомгю просто-напросто оказался не готов. не готов к тому, чтобы быть нужным и готовым к принятию, но предпочитает не говорить об этом прямо. ёнджун, кажется, не отказался бы от капли искренности. ему нужно еще немного обвыкнуть с мыслью о том, что ёнджун больше не его противник и нескладный третьекурсник, захотевший познакомиться — он теперь его если не друг, то хотя бы знакомый. это непривычный уклад вещей и с ним хочется по старой памяти поспорить. — садись, бомгю, — ёнджун обходит черную тойоту, открывая водительскую дверь, и добавляет насмешливое, — нам всё еще в одну сторону. субин, стоящий позади, подталкивает парня к задним сидениям, уложив ладони на чужую спину, не оставляя на языке ничего, кроме глухого «спасибо».

***

когда проходит несколько дней, приближающих апрель к передаче своих полномочий горячему солнцу и начинавшему пробиваться теплому ветру, бомгю задумчиво сверлит взглядом окно в аудитории. сегодня распогодилось, если вспомнить ледяные порывы воздуха предыдущих дней, и настроение значительно улучшалось тоже. приятно ощущать себя по-настоящему отдохнувшим и полным сил, но погода, радушно разрешающая надеть только толстовку и любимые свободные брюки, тоже трепала бомгю по голове достаточно мягко, чтобы улыбаться уголками губ. преподаватель что-то спрашивает, судя по затихшим одногруппникам, и бомгю возвращает свое внимание к паре и происходящему там. анатомию он не сказать, что не любил, просто мужчина, ведущий этот предмет, иногда бывал очень странным — требовать то, чего не было на лекциях и искать это нужно вообще самостоятельно, было любимым занятием. посоревноваться с ним могли только неожиданные проверочные работы. кто-то с последних рядов поднимает руку, чтобы ответить, и парень спокойно кивает сам себе. если что, он сможет подхватить тему отвечающего и дополнит выученным материалом. пальцы тянутся к телефону, лежащему за пеналом. время плавно начинало перетекать к пяти часам, а потому все освободившиеся друзья выложили что-то в сторис, даже не пытаясь дразнить бомгю этим. хёнджин лежит на коленках, обтянутых черной джинсой, и отмечает известного парню камала, позже оказавшегося простодушным каем, если судить по его соц.сетям; минхо, продолжающий работать как и все среднестатистические люди, репостнул мем, а джисон, идущий следом в ленте сторис, занимался в студии; ёнджун… ёнджун развивал чувство эстетики у своих подписчиков, выкладывая селфи из парка, который начал цвести зеленью. на фоне расползались разводы красными и фиолетовыми оттенками по голубому небу и это завораживает — то, как облака белой стрелой пересекают цветной разлив. то, как ёнджун улыбается, щуря лисьи глаза. следующая сторис, после совместной поездки и улыбчивого «вот мы и дома» ёнджуна, тоже находит свой ответ, пусть и выдавленный сквозь нелепое нежелание показаться навязчивым и взявшим на себя слишком много. бомгю стесняет себя сам, потому что старший отвечает почти сразу, даже не смотря на учебу. бомгю ему так интересен — он готов говорить ему об этом честно и совсем не смущаясь через сообщение. ёнджун, плюнув на их устоявшуюся холодную войну, тянувшуюся почти год, начинает ненавязчиво писать каждый день, получая пусть и односложные временами, но ответы. тик токи с лисами, до этого бывающие лишь на вечеринках, плавно перекочевали в их диалог под смущенное «да я виноват, что они все на тебя похожи» бомгю. ёнджун так не считал, отфыркиваясь язвительным «одно лицо вообще. мои дальние родственники. скоро навестят тебя, так что жди», но видео неизменно лайкал, подбивая бомгю продолжать. его активная и разговорчивая временами натура нравилась ёнджуну гораздо больше. ему, честно признаваясь, просто нравился бомгю и его внимание. и возможность без хлесткой пощечины холода дарить это внимание в ответ. клавиатура под подушечками пальцев приятно трепещет, когда бомгю отправляет сообщение. dieddd_painter: «тоже вчера был в парке, но не успел поймать закат. очень красиво, хён» красивым он считал на этой фотографии всё. без исключений — ёнджуновы черные волосы, совсем не уложенные, и белая хлопковая рубашка, но дописывать такое не решался, просто дожидаясь ответа. когда он начал желать видеть на экране собственного телефона чужое сообщение? глупость какая-то. yawnzzn: «я боялся, что камера не передаст все волшебство момента (((» dieddd_painter: «а в итоге получилась такая эстетика!» немного подумав, краем уха захватив «на следующей паре будете отвечать первым», обращенное к неподготовленному одногруппнику, дописывает короткое и откладывает телефон экраном в стол: «как проходит твой день, хён?» перемены приносят за собой шелковую зелень травы и май.