Burn this letter!

Много лет назад повседневная жизнь Джека была наполнена множеством сожалений. Он просыпался в обычный день в своей квартире, расположенной в Уайтчепеле, Лондон, и первое, что он почувствовал, был запах крови. Именно тогда он узнал, что другой «он» убил невинную женщину. Снова. Он чувствовал сожаление. Он рисовал часами, пытаясь заглушить ужасный голос, который жил внутри его головы и подсказывал ему ужасные вещи, только чтобы взглянуть на то, что он нарисовал, и осознать, что это был портрет женщины, лежащей на кровати, окруженной кровью. Он чувствовал сожаление. Газеты назвали его второе «я» Джеком Потрошителем. Новость распространилась так быстро, что о нем заговорила вся Европа, Скотленд-Ярд и все до единого частные детективы активно его искали. Все его боялись. В тот момент он понял, что обречен на всю жизнь, потому что как он мог убежать от самого себя? Именно тогда его учитель рисования Джеймс Уистлер посоветовал ему навестить старого друга вместо него. В конце концов, он был слишком стар и болен, чтобы путешествовать, а Джек был молодым человеком, полным жизни, которому предстояло многому научиться. И он кое-чему научился. Когда он добрался до этого проклятого поместья, то быстро понял, что письмо было обманом. Это место было ловушкой, а владелец — психом, одержимым коллекционированием игроков для своей ужасной асимметричной игры. Джек горько рассмеялся в тот момент, подумав, что его жизнь не могла быть более сюрреалистичной. До тех пор, пока владелец не отправил ему личное письмо, которое все изменило: «Если вы будете играть за Охотника в этой игре, вы сможете утолить жажду убийства, которую так усердно, но безуспешно пытались подавить, и никто по-настоящему не умрет. Вы сможете наконец поддаться своим естественным порывам, не опасаясь последствий. Вы будете свободны от «него». Руки Джека задрожали, когда он прочитал эти слова. Это то, чего он хотел всю свою жизнь. Он принял предложение и стал охотником. Наконец-то он перестал испытывать сожаление.

***

Джек проснулся, осознав, что заснул на стуле. Мичико, Мэри и Джозефа в гостиной больше не было. Он посмотрел на часы — не то чтобы это имело большое значение, в поместье всегда была ночь — и понял, что уже довольно поздно. Он скучающе уставился на свою незаконченную партию в шахматы и встал, решив вернуться в свою комнату. По пути туда его пути пересеклись с Хастуром и Смайли. — Ты сегодня выглядишь необычайно счастливым, Смайли, — заметил Джек. На лице клоуна была широкая, глупая улыбка, расплывшаяся по всему лицу. — Что ты подразумеваешь под необычным, я всегда улыбаюсь, это буквально написано в моем имени! — возразил Смайли, не слишком-то и улыбаясь. — Его выживший выполнил дедукцию, — скучающе объяснил Хастур. — Поэтому он счастлив, хотя я согласен, что он выглядит немного жутковато, когда улыбается. — Моя улыбка не жуткая! И уж кто бы говорил! Хастур закатил свои шесть глаз. — Тебе никогда не понять привлекательности морских обитателей. Игнорируя странную уверенность Хастура в предпочтениях людей в отношении монстров, Джек вернулся к Смайли: — Что за дедукция? Смайли ничего не сказал и лишь покраснел. — Отвратительно, — сказали Джек и Хастур. — ЗАТКНИТЕСЬ! Вы никогда не поймете истинной красоты такой чистой, глубокой и романтичной дедукции! Джек и Хастур ахнули. — О боже, что ты сделал с Маргаретой? — Стоп. Как вы узнали… — Ты симп и клоун. Все знают о твоей странной влюбленности в Танцовщицу, — уточнил Джек. — У нас вообще есть Танцор? Почему ее называют Танцовщицей? — Хастур задал важные вопросы. Его проигнорировали. — Вы меня подловили! Это была дедукция для Марги! Но я только написал: «Танцевать с Джокером весь матч и поцеловать его в щеку». Видите? Хорошая дедукция. Джек кивнул. — Да, немного ванильно, если спросишь меня. — Во-первых, я не спрашивал, а во-вторых, это не ванильно, это нормально. Ты просто извращенец, Джек. Джек весело ухмыльнулся. — Извини, но только Наиб может назвать меня извращенцем. — Отвратительно, — сказали Смайли и Хастур. — Правда, Джек, твоя дедукция слишком безумна. Ты действительно ожидаешь, что наемник займется с тобой сексом? И еще и во время матча? Я думал, ты написал это, потому что хотел, чтобы он провалился и умер, — парировал Смайли. — И если он когда-нибудь узнает, что это ты написал, он определенно убьет тебя, знаешь? — отметил Хастур. Джек покачал головой. — Он не может убить меня в этой игре, и правила гласят, что мы не можем раскрыть, кто написал дедукции. Наиб никогда не узнает, — объяснил он, но даже если он выглядел уверенным в своей речи, что-то его беспокоило. — Ну, как знаешь, — сказал Смайли, все еще неуверенный. — О, кстати о дедукциях, что ты написал, мистер Фистер? — Де̕д̕у͠кц̕и̔я̒ И͝л͘аю К͝ла̕рку̚, — ответил Хастур. — Для этого надоедливого Провидца, я вижу! Надеюсь, что она трудная, его сова так раздражает, он заслуживает трудности! — согласился Смайли. — Я дал ему самую сложную дедукцию, который только мог придумать для такого человека, как он, — задумчиво ответил Хастур. — Я сомневаюсь, что он способен завершить ее. Но это для его же блага. Джек и Смайли обменялись обеспокоенными взглядами, но решили больше ничего не спрашивать. В конце концов, Хастур был в буквальном смысле криптидом. Они сменили тему и, еще немного поболтав о пустяках, разошлись. Когда Джек добрался до своей комнаты, он не мог не вспомнить время, проведенное с наемником в лифте. То, как он сначала покраснел, чувствуя себя загнанным в угол и не в своей тарелке, однако стал более открытым и уверенным в себе в тот момент, когда они начали говорить о своей жизни. Наиб не был похож на Джека. Во-первых, он был хорошим человеком. Бывший солдат, который не заслужил того, что преподнесла ему жизнь. Если бы любой другой человек прожил жизнь Наиба, он, вероятно, оказался бы эгоистичным, замкнутым и необщительным, слишком травмированным ужасами войны. Но Наиб был не таким, он по-прежнему был храбрым и готовым умереть за других. Вместо того чтобы убегать от опасности, он по-прежнему защищал и лелеял своих друзей до конца. Постепенно Джек начал понимать, что беспокоило его уже некоторое время. Это было чувство, с которым, как он думал, ему больше никогда не придется иметь дело. Сожаление. Сожаление о том, что вынудил Наиба сделать что-то столь постыдное. Рассудком он понимал, что это глупо. Наиб никогда не узнает, что это он написал дедукцию, Джеку не стоит беспокоиться или чувствовать себя виноватым из-за этого. И все же. Перед его мысленным взором возник образ Наиба, взволнованно рассказывающего ему о своей жизни в Непале с нежной улыбкой на лице. Джек схватил ручку и бумагу и написал первые слова нового письма. Дорогой Ведущий, Я хотел бы изменить свою дедукцию.

***

— Могли бы объяснить, что вы двое делаете в шкафу? И не просто в шкафу, а в шкафу охотников на территории особняка, — начал Джозеф, уставившись на двух маленьких выживших. — Вы играли в «Семь минут в раю»? — спросил Робби, облизывая леденец, но не совсем, поскольку у него не было ни языка, ни рта, собственно говоря. — Робби! Где ты это узнал?! — потребовал Джозеф. Это была игра для взрослых, в которой два человека забирались в шкаф, и было довольно очевидно, что они там делали. — Я слышал, как дядя Лючино играл в эту игру с мистером Антонио, — объяснил Робби. Затем он убежал и исчез в другом коридоре. — Вау, — сказал Илай. Джозеф притворился глухим. — Я даже не знаю, что это за игра, — пробормотал Эзоп. — О, Эзоп, видишь ли, суть игры в том, чтобы… — начал Илай, но его прервал очень нетерпеливый Джозеф. — Сейчас не время для этого! Вы все еще не сказали мне, зачем пришли сюда. Эзоп глубоко вздохнул и мягко объяснил Джозефу то же самое, что он сказал Илаю об Эмме и ее подарке для Лео. Он также упомянул Перси как причину, по которой они спрятались в шкафу. Сначала Джозеф показался подозрительным, но слова Эзопа были убедительными, и фотограф точно знал, что бальзамировщик был не из тех, кто лжет. Джозеф вздохнул, когда Эзоп закончил говорить. — Что ж, вам повезло, что ничего не случилось, пока вы были здесь. «Нежить» на данный момент очень опасен, даже нам, охотникам, приходится держаться подальше от Перси. — Почему его вообще называют «Нежить», когда большинство охотников… ну, нежить? — Илай задал важные вопросы. Его проигнорировали. — В любом случае, он очень опасен, — продолжил Джозеф. — Даже у Ведущего были проблемы с контролем этого зверя во время матчей, вот почему он не появлялся во многих, потому что он может причинить выжившим боль по-настоящему, так что старайтесь избегать его любой ценой. Если у вас когда-нибудь возникнут с ним какие-то проблемы, скажите мне. Я посмотрю, что я могу сделать. Вау. Эзоп и Илай обменялись взглядами. Это было очень неожиданно и любезно со стороны фотографа. — Лично я считаю, что этого человека следует посадить в клетку, — добавил Джозеф. Нет, он снова стал Джозефом. — Нам очень жаль, что доставили тебе неприятности. — Оба выживших принесли извинения. — Все в порядке, но вам надо идти, пока кто-нибудь еще не узнал. Думаю, Лео тоже будет сопровождать мисс Вудс, когда она будет уходить. Эзоп и Илай кивнули и направились к зеркальной комнате, а Джозеф последовал за ними. Ни один из них ничего не сказал, что делало прогулку неудобной и напряженной. Как только они оказались перед волшебным предметом, тишина стала такой бездонной, что Илай чуть было не спел древнюю фольклорную песню под названием «Диагноз», чтобы оживить обстановку. — Спасибо, что сопровождаете нас, мистер Джозеф, — поблагодарил Илай, вежливый, как всегда, несмотря на свои сомнения по отношению к фотографу. — Без проблем. — Джозеф лениво махнул рукой, затем нетерпеливо посмотрел на бальзамировщика. — Эзоп, я хотел бы поговорить с тобой, прежде чем ты уйдешь. — Он пристально посмотрел на провидца. — Наедине. Эзоп и Илай напряглись одновременно по совершенно разным причинам. В то время как Эзоп с опаской кивнул, Илай вопросительно и настороженно посмотрел на фотографа. Он все еще не доверял ему. В конце концов, Эзоп не рассказал ему, что произошло в том матче. Эзоп, заметив неестественную ауру Илая — каким–то образом похожую на ту, которую он получал, когда накапливал ярость в матчах, решил подойти к провидцу и ободряюще улыбнуться ему. — Все нормально, увидимся на стороне выживших, — Эзоп пообещал, мягко кивнув. Его отношения с Провидицей все еще были нестабильными, так как Робби и Джозеф прервали их, когда они пытались разобраться в своих чувствах, но Илай сказал что-то о недоразумении, поэтому Эзоп хотел верить, что они смогут исправить все, что произошло между ними позже. Несмотря на это, он также не мог не заметить недоверия Илая к фотографу. Это было очень странно, поскольку Илай не казался человеком, способным питать к кому-либо недобрые чувства. — Ты справишься один? — прошептал Илай, было ясно как день, что он не хочет оставлять Эзопа наедине с Джозефом. — Да, не волнуйся. Илай смерил Эзопа долгим, обеспокоенным взглядом, но в конце концов сдался и вышел через зеркало, бросив быстрый взгляд в угол комнаты. Никто, кроме Илая, не видел, как Брук Роуз спряталась за стулом, чтобы наблюдать за Джозефом и Эзопом, явно следуя бессловесной команде своего чрезмерно обеспокоенного владельца. После нескольких неловких секунд молчания Эзоп решил заговорить. — Еще раз спасибо за то, что привел нас сюда… Что ты хотел? По правде говоря, Эзоп ожидал, что Джозеф заговорит о поцелуе. В конце концов, ситуация была очень напряженной, но Джозеф удивил его чем-то совершенно другим. — Вот, — он протянул Эзопу письмо. На нем был штамп с восковой печатью. — Что это? — спросил бальзамировщик. Письмо? Это было последнее, чего он ожидал от этого разговора. Он с опаской посмотрел на белый конверт. — Открой его, и ты узнаешь. Эзоп сглотнул и медленно развернул письмо. Логотип марки ясно давал понять, что она была прислана лично владельцем поместья, так что это должно было быть что-то важное, верно? Он разозлил барона своим недавним поведением? Его накажут? Дрожащими руками Эзоп прочитал письмо вслух. «Мистер Карл, рассмотрев ваши требования, я рад сообщить, что принимаю предложенные вами изменения. Новые механики будут внедрены после обслуживания на этой неделе. Желаю вам удачи в других ваших начинаниях. Подпись, Барон ДеРосс». — Хорошие новости! — с гордостью улыбнулся Джозеф. — Я рад, что владелец согласился с моими предложениями. — Я не понимаю. Что происходит, Джозеф? — В качестве извинения за свое поведение в том матче я связался с владельцем и попросил его изменить твои навыки в игре. Я предложил ему разрешить тебе изменять местоположение гроба и решить, хочешь ли ты возродиться, будучи поверженным. Таким образом, тебе не придется истекать кровью до смерти. Правда здорово? Глаза Эзопа были широко открыты. — Н-но… Почему ты… Р-разве это не плохо для охотников, что мои навыки улучшились? Джозеф самодовольно улыбнулся. — Им не нужно знать, это будет нашим секретом. Эзоп был немногословным человеком, но он лишился дара речи. Зачем Джозефу заходить так далеко ради кого-то вроде него? — Я… я не знаю, что сказать, — заикаясь, произнес он. — Как мне отплатить тебе… Джозеф нахмурился. — Ты не обязан мне отплачивать, я сделал это, потому что хотел… Эзоп проигнорировал его. — Может, попросить Владельца дать тебе более хорошую способность к погоне! Тебе это определенно нужно, и давление на карту, и… — Э-это напрасные попытки, — сказал Джозеф с натянутой улыбкой. Борьба на высоких рангах была сложной. — Тебе не нужно отвечать тем же, Эзоп. Я сделал это, потому что хотел сделать тебя счастливым. — Но почему? «Потому что ты мне нравишься, хотя и отверг меня. Мой очаровательный, но очень глупый Эзоп», — хотел сказать Джозеф, но воздержался. — Тогда мне сказать владельцу, чтобы он проигнорировал мою просьбу? Поскольку тебе, похоже, не нравится подарок, — спросил он вместо этого, прекрасно понимая, что бальзамировщик будет нервничать из-за этого. — Нет! — быстро ответил Эзоп, как и ожидал Джозеф. Он действительно был милым маленьким мышонком. — Нет, пожалуйста… Я очень благодарен. Правда. Джозеф удовлетворенно улыбнулся. — Тогда перестань выглядеть таким виноватым и прими это. Это все, чего я хочу. Эзоп молча кивнул, нахмурившись. Румянец медленно разлился по всему его лицу. Он не привык к таким неожиданным сюрпризам, конечно он чувствовал себя виноватым! Он не сделал ничего, чтобы заслужить это, и все же Джозеф преподнес ему это письмо… этот подарок! Из ниоткуда. — И все же позволь мне когда-нибудь отплатить тебе, — настаивал бальзамировщик, слишком благодарный, чтобы отпустить это. — Я бы не отказался от поцелуя, — пошутил Джозеф, но застыл в шоке в ту секунду, когда осознал весомость своих слов. Если бы Мэри была тут, она бы наверняка отрезала себе голову и спрятала ее в банку, просто чтобы не видеть и не слышать такой большой облом. Долю секунды Эзоп удивленно смотрел на него, но тут же с сожалением отвел взгляд. — Не надо шутить по этому поводу. Мне пора идти, — сказал он, направляясь к зеркалу. — Эзоп, стой…! Я должен сказать тебе еще кое-что. Сердце Эзопа ёкнуло. — Что? — С новой переработкой у твоего гроба не будет часов после того, как закончится последний шифр. — ......ЧТО?!

***

Возвращаясь в свою комнату, Эзоп понял, что ведущий написал внизу письма что-то еще: «P.S. Мистер Дезольнье в своем письме очень настаивал на том, чтобы я дал вам хороший навык. Он умеет убеждать. Вы должны чувствовать себя счастливым, что к вам благоволит такой упрямый человек.» Сердце Эзопа трепетало и сжималось одновременно. Он не был уверен в своих чувствах. Он был так увлечен письмом, что в конце концов столкнулся в поместье с другим рассеянным человеком. — Ой, прости! — извинился Наиб, придерживая Эзопа за плечи, чтобы тот не упал. — С тобой все в порядке? — Прости, не смотрел по сторонам, — Эзоп тоже извинился. Затем, осознав, что уронил письмо, он быстро поднял его с пола и смахнул всю пыль. Почему, собственно, было так много пыли? — Разве не вы вместе с Уиллом и Нортоном мыли пол? Наиб смущенно улыбнулся и отвел взгляд. — Нас что-то отвлекло, ха-ха. Уилл готовит на кухне блюдо под названием рататуй, а Нортон пошел отнести что-то в комнату Луки. — А ты? — Я? — Что ты делал? — спросил я. — Оу! Ну, я просто… бродил и думал, — смущенно ответил Наиб. Эзопу показалось очень странным, что Наиб был таким неуклюжим, но он не мог судить его. — Я делал то же самое, — сказал он, играя с уголками письма. Наиб заметил бумагу в руках Эзопа и указал на нее с озабоченным видом. — Разве это не печать Ведущего? Что-то случилось? Эзоп испытывал противоречивые чувства. Должен ли он сказать ему об этом? Он решил, что все в норме, Наиб не был похож на Фредди или Кричера, которые любили посмеяться и осуждать других за мелочи. Наиб никогда никого не заставлял чувствовать себя виноватым за их ошибки, и он прекрасно умел хранить секреты. Он был надежным другом и, возможно, тем, кто мог бы помочь ему понять, что происходит. Бальзамировщик глубоко вздохнул. — Джозеф попросил Ведущего улучшить мои навыки, и он получил это письмо обратно с положительным ответом. С этого момента я буду немного полезнее… — Подожди, Джозеф сделал это для тебя? — На лице Наиба отразилось крайнее изумление. Эзоп вдруг сильно занервничал. — Ах… Странно, да? Он — охотник, я — выживший. Охотники не должны быть добры к нам, верно? Он хотел продолжить оправдываться, почему Джозеф был добр к нему, но остановился, увидев противоречивое выражение лица Наиба. — …Я имею в виду, это здорово, Эзоп. — Наемник ответил через некоторое время. — Ты всегда был любимчиком Джозефа, поэтому вполне логично, что он помогает тебе, когда может. Ты должен быть счастлив. Эзоп смущенно отвел взгляд. — …Я не любимчик. — Конечно любимчик, только не говори мне, что ты никогда этого не замечал. Этот французский граф всегда обращается с нами как с муравьями, но он когда-нибудь наступал на тебя? — Нет… Но когда я спросил его об этом, он сказал, что это потому, что я слишком тощий и ему было бы неприятно ломать мою спину. — Что это за отговорка? Он даже наступает на бедную Хелену! — Потому что она использует провоцирующие эмоции, когда кайтит его, — невозмутимо ответил Эзоп, как будто это была достаточная причина, чтобы на кого-то наступить. (Наиб молча согласился.) — …Окей, но это не объясняет, почему он почти всегда отпускает тебя или не бьет, когда ты пытаешься спасти. Он буквально смеется надо мной, когда я не могу спасти кого-то, — с гримасой объяснил Наиб. О, как он ненавидел играть против Джозефа. — Я не знаю, зачем он это делает… — огорченно ответил Эзоп. Наемник продолжал думать об этом и пришел к единственно возможному выводу. — Эзоп… может быть, ты нравишься фотографу? Ах, этот разговор становился все более неприятным. Эзоп печально улыбнулся. — Нет. Но все хорошо. Охотники не должны так себя вести… Они должны охотиться на нас и быть страшными, — рассуждал он, пытаясь облечь свои сложные мысли в слова. — И все же… я не боюсь Джозефа. Мне нравится, когда он добр ко мне… Я странный? Сказав это, Эзоп уставился в пол, удивляясь самому себе за то, что сказал Наибу что-то настолько личное. О чем он думал? Наиб, несомненно, шутил, когда говорил, что он может нравиться Джозефу. Эзоп был убежден, что наемник уже считает его сумасшедшим. Но вопреки предположению Эзопа, Наиб посмотрел на бальзамировщика с обеспокоенной, но искренней улыбкой. — Я не думаю, что ты странный, Эзоп. Эзоп непонимающе посмотрел на Наиба. Он только рассмеялся и смущенно отвел взгляд. — Извини, в моих словах нет никакого смысла. Я просто рад, что не один испытываю противоречивые чувства по этому поводу. Противоречивые чувства по этому поводу? Неужели… Наиб… — Тебе нравится охотник? — спросил Эзоп, не в силах скрыть удивления в своем голосе. Наиб поиграл со своими налокотниками, разглядывая их так, словно они были самой интересной вещью в мире. — Нравится — это сильно сказано, но… есть один охотник, которого я не совсем ненавижу. Но ничего серьезного. Судя по серьезному тону Наиба, Эзоп искренне сомневался в этом. — «Они охотники. Мы должны бояться и презирать их», — я тоже так думал некоторое время назад, — продолжил Наиб. — Но в последнее время я стал думать, что все не так черно-бело, как мы думаем. Наиб был немногословен. Он гораздо лучше выражал себя действиями (или ударами, в большинстве случаев, или брейк-дансом, в меньшинстве случаев), так что для наемника было странно и в то же время освобождающе иметь возможность поделиться с кем-то своими мыслями, которые он держал при себе. Нравился ли ему Джек? Он все еще не знал ответа, он только знал, что он не испытывал неприязни к нему. Несмотря на их различия, ему нравилось играть, подшучивать и разговаривать с ним. За последние несколько дней он смог увидеть его настоящее лицо, поговорить с ним о повседневных вещах, об их жизни за пределами поместья и узнать его лучше. Постепенно он понял, что ему не противно проводить время с Джеком. Он стал меньше походить на охотника и больше на… человека. — Я не знаю… это сложно, — закончил Наиб, почесывая затылок. Эзоп понимающе кивнул и мягко улыбнулся. — Согласен. На какое-то время оба выживших почувствовали себя менее одинокими со своими проблемами.

***

В итоге Эзоп, Илай, Нортон и Наиб не были вызваны на матчи в понедельник. В выходные они приняли участие во множестве игр, поэтому ведущий решил дать им передышку. Но времени для завершения их дедукции оставалось все меньше, и когда наступил вторник, все четверо получили письмо: Локация: Парк Лунной Реки Охотник: Потрошитель Наемник Старатель Танцовщица Слепая Локация: Красная Церковь Охотник: Фотограф Бальзамировщик Провидец Могильщик Парфюмер — Очень странно, — заметил Илай, разглядывая письмо. — Они никогда раньше не говорили нам, кто будет охотником до начала матча. — К чему такие перемены? — с тревогой спросила Хелена. — О чем думает ведущий? — Разве не очевидно? — сухо заявила Вера с решительным выражением на лице. — Это способ сказать нам, чтобы мы всерьез занялись своими дедукциями и довели их до конца. У нас почти не осталось времени. — Нужно их закончить сегодня или завтра, — со страхом прошептал Эзоп. Эндрю нахмурился. — И мы даже не знаем, попросят ли нас завтра участвовать в матче, так что лучше сделать это сегодня. — То есть, сейчас или никогда, — пробормотал Нортон, играя с магнитами. Наконец-то матч с Джеком в Парке, где он сможет выполнить свою дедукцию. Он был уверен в своем успехе и посмотрел на Наиба в ожидании такого же уверенного взгляда, полного духа борьбы, но наемник выглядел задумчивым. — Наиб, все в порядке? Ты выглядишь рассеянным, — заметил Нортон. Наемник не отрывал взгляда от письма. — Все хорошо. Просто думаю, — ответил Наиб, пристально глядя на имя Джека в письме. Сомневаться сейчас не имело смысла — он делал это слишком много в последние дни. — Выиграем этот матч, ребята. — Так то лучше, — улыбнулся Нортон. — Мы порвем эти матчи! Остальные поддержали его, за исключением Веры, Эзопа и Эндрю — те были готами.

***

В то время как выжившие смотрели на письма с тревогой и волнением, Джек тоже получил свое. Это был ответ от Ведущего. Потрошитель быстро вскрыл письмо когтистой рукой, ожидая хороших новостей, но прочитал совсем не то, что хотел. Дорогой Джек Потрошитель, С сожалением сообщаю, что вашу дедукцию изменить невозможно. То, что написано, нельзя отменить. Вам придется нести последствия своих действий. С уважением, Ведущий. Джек уставился на письмо с мрачным выражением лица и разорвал его на куски. Что ж, ладно.