Teen Wolf

Тэхён распахнул окно, впуская в комнату запах свежести. Петрикор последней майской грозы. Остатки капель лениво барабанили по стеклу, признавая власть будущих ливней; дождь заканчивался. Они поселились недалеко от леса, так как вместе — он и мама, — ценили близость природы. Это снижало чувство тоски по родному краю, особенно остро возникающее в ту пору, когда осенние листья, меняя краску, падали к земле. Тэхён наполнил лёгкие воздухом и вернулся к телефону. От: Чонгук-и И чем пахнет? Напечатал ответ. От: Вы Грозой. От: Чонгук-и Какое-то скудное описание. С братом они переписывались почти каждый день. Делились новостями, рассказывали друг другу о жизни родителей в разлуке, отправляли различные фотографии. Со стороны Тэхёна это были чаще селфи, Чонгук же снимал исключительно закаты. У него имелось врождённое чувство вкуса, и Тэхён предполагал, что однажды это сможет вылиться в серьёзное увлечение творчеством. По факту изменилось лишь то, что они больше не спали в обнимку, в остальном жизнь двигалась привычным маршрутом. Каждое лето он приезжал к отцу и Чонгуку в гости. Одноклассники считали каникулы в деревне скукой, а Тэхён не понимал, как может не нравиться отдых в лесном уединении. Социальный шум не беспокоит, журчание воды заменяет плейлист. Самая настоящая медитация. Прошло три года с той поры, когда Тэхён уехал с мамой жить в Тэгу. Ему восемнадцать, он свободен и предоставлен сам себе. Настало время выбирать будущую профессию, а он нюхает воздух за окном вместо того, чтобы беспокоиться о поступлении. От: Вы А какой ответ ты ждал? От: Вы «Запах имеет основу в виде мокрой земли, но при более глубоком изучении ощущаются нотки лиственных испарений. В конце на языке остаётся послевкусие озона». От: Чонгук-и ХD Это в сообщениях он весельчак, а в жизни лишь улыбается уголком губ, обозначая положительную реакцию на шутку. Пусть он и осмелел немного с годами, вытянулся в длину, отрастил волосы, но всё же эмоциями делиться так и не научился. От: Чонгук-и Ты смешной, хён. Для Тэхёна он до сих пор маленький мальчик, что в смущении задирает голову и сжимает пальцами футболку. Хотя отрицать красоту его расцветающей зрелости было попросту глупо. Однажды вырастет даже Чонгук, время неумолимо. От: Вы Что только не сделаешь, чтобы развеселить тебя. На экране долго мелькает надпись «печатает…», но в итоге прилетает лишь короткое: От: Чонгук-и Жду нашей встречи. Тэхён нежно улыбается, поправляя сбитую ветром прядь. От: Вы Я тоже. Он отложил телефон в сторону, закрыл окно и увидел в отражении силуэт матери; снял наушники, повернул голову. — Я тебя уже минуту зову. Чай пить будешь? Он кивнул, предвкушая вкус лип, и наспех растолкал тетради. Через минуту он сидел на кухне. И пусть у него впереди ещё несколько дней дома, мыслями он уже в родном краю. *** — Ого, — невольно сорвалось с губ. Он осмотрел Чонгука с ног до головы и повторил: — Ого. — Привет, хён. Это главный минус отсутствия фотографий Чонгука в переписке: Тэхён каждый раз не знает, чего ждать. — Ты… вырос. А ещё немного окреп, обрёл мужественные черты, отрастил волосы уже до плеч. — Да, так работает взросление, — ответил на это Чонгук, улыбнувшись. Он забрал у него чемодан и потащил в комнату. Тэхён, всё ещё ошеломлённый взрослым обликом брата, последовал за ним по коридору. Отец пообещал придумать что-то на обед и покинул их в области кухни. Обстановка бывшей когда-то общей спальни изменилась до неузнаваемости: стены обзавелись плакатами (Nirvana, Guns N’ Roses, Queen), стол завалило творческим беспорядком, а у дальней стены появился стеллаж с небольшой коллекцией подростковых книг. Тэхён наугад прочёл несколько заголовков, но остановился на самом вызывающем. — «Бестиарий»? — спросил он, оборачиваясь. Чонгук поставил чемоданы и сел на кровать. — Я пытаюсь отыскать информацию о своей природе. — О, — Тэхён взял ещё одну книгу, — в этой что-нибудь нашёл? Чонгук увидел «Сумерки» у него в руках и улыбнулся со смесью смущения и смешливости. — Эта книга просто интересная. Тэхён плюхнулся на соседнюю кровать, стал бездумно листать страницы. — Наслышан об экранизации. — Смотрел? — Не доводилось. История обошла меня стороной. Чонгук молча глядел на него. Ни о чём не спрашивал, только рассматривал, впитывая каждое движение. Тишина между ними всегда была уютной. Даже шелест страниц сейчас, заполняя межстрочные пустоты, не выбивался из общего контекста, а лишь плавно его оформлял, обращаясь уместными запятыми. — Ты привёз много одежды. Тэхён глянул на чемодан и кивнул. — Да. Там есть кое-что и для тебя. — Для… меня? Его удивление всегда такое робкое и неуверенное. Когда же он перестанет задавать этот вопрос? — Я отобрал одежду, которую больше не ношу, и привёз тебе, чтобы поделиться, вдруг понравится. Там много классных толстовок и свитеров. Взгляд Чонгука скользнул по лицу, останавливаясь на алых губах. Тэхён заметил внимание, но не стал отвечать. — Спасибо, — прошептал брат. Иногда его голос звучал слишком пламенно на обычных словах. — Но, если вдруг тебя смущает перспектива донашивать вещи за старшим братом, только скажи, — Тэхён наконец посмотрел на него, — я пришлю ещё больше. Чонгук издал нерешительный смешок, заливаясь румянцем. Его щёки пылали, а уголки губ, разъехавшись в стороны, обнажили ямочки. Естественный блеск озорства отразился в глазах, подобно звёздному сиянию. — Мне нравится твоя одежда. Всё в порядке. Тэхён хлопнул форзацем книги и подскочил. Ему часто ударяла в голову энергичность, и если большинство окружающих считало это пугающим, то Чонгук воспринимал совершенно спокойно: за несколько лет привык. — Я по тебе скучал. Банальность, которую Тэхён озвучивает, потому что знает: скромность Чонгуку никогда не позволит поверить, что он может быть значим в чьих-то глазах. И для него является большим шагом вместо панических вопросов: «Скучал? По мне?», — спокойно ответить: — Я тоже. — Тогда впереди нас ждут весёлые дни. Чонгук улыбается. Просто Тэхён ещё не знает, что в его компании для Чонгука любой день весёлый. *** Они отправились на улицу, как только небо покрылось первыми звёздами. Чонгук собрал вещи для ночёвки и увёл Тэхёна за собой. — Куда мы идём? — Увидишь. Тэхён не любит все эти «увидишь». Сюрпризы редко бывают приятными, во всяком случае, в его жизни. Чаще они представляют собой только стресс и повышенный уровень тревожности. — А что скажет отец? — Ничего не скажет. Он знает, что я сплю на улице. Я ему всё рассказал. Тэхён остановился, поражённый признанием брата. Чонгук глянул на него через плечо. Из-за того, что они поднимались в гору, его глаза оказались выше. — Всё?! — Да, — ответил тот невозмутимо. — Это заметно облегчило мне жизнь. Тэхён взирал на него с осознанием шока. Ему в один миг стало легко и вместе с тем беспокойно за сердце родителя. Отец до сих пор не привык к современным технологиям, не знал даже, как системой навигации пользоваться, сложно было представить, какую реакцию вызвала у него новость об оборотне-сыне. — Он… удивился? — Конечно, удивился! Что за вопрос? — Чонгук продолжил путь. — Но я рад, что рассказал ему. Теперь рядом есть человек, который всегда готов выслушать проблемы магических обращений. — Эй, — возмутился Тэхён. — Я тоже рядом. — Раз в году. Это другое. Мне нужен тот, кто будет готов поддержать в любую минуту, даже в пять утра. — Тэхён промолчал, зная, что тут ему нечем крыть. Хотя и отец вряд ли мог похвастаться работоспособностью ранним утром. Чонгук выпустил воздух из лёгких, облизал пересохшие губы. — Трудно всю жизнь владеть тайной. Недоговаривать близким, умалчивать. Скрытность порой утомляет. — Да брось. Мне кажется, скрытность тебе по вкусу. Ты идеально подходишь на роль хранителя тайн. Дело бы обстояло куда хуже, если бы оборотнем, например, оказался я. Вся деревня бы уже знала о существовании магии. — Ага. И весь Тэгу. Они наконец пришли. Тэхён осмотрелся, и с губ слетел восхищённый стон. — Ого. Я раньше не видел этого места. Небольшой участок леса возвышался над общим полотном местности. Зелёный холм, открывающий вид на близлежащие окрестности, был скрыт за макушками деревьев, потому его невозможно было разглядеть снизу; игривой рябью по траве бежал лёгкий ветер. Пока Тэхён, разинув рот, глядел на небывалую картину, Чонгук расстелил на земле плед и начал расстёгивать рубашку. — Что ты делаешь? — удивился Ким, когда заметил его действия. — Раздеваюсь. — Зачем? — Так удобнее превращаться. Рубашка улетела на землю, прощаясь с домом на крепких плечах. — Что-то в детстве тебе не особо мешала одежда. — Размер был не тот. — Размер? — Увидишь. — Ну вот, опять. Тэхён невольно засмотрелся на полуобнажённое тело брата: стройное, подтянутое, уже в подростковые годы способное похвастать наличием рельефа. Почему Тэхёну не повезло так же? В свои восемнадцать он больше напоминает хрупкую ветвь, едва ли способную пережить дуновение ветра. Через минуту он уже встрепенулся, почувствовав небывалый прилив мысли. — Бог ты мой, — осенило его наконец. — Ты влюбился. Чонгук вылупил глаза, растерявшись. — Что? Реакция его раскрыла. На смуглых щеках сквозь темноту ночи пробился яркий румянец. Что там Тэхён говорил про способность хранить секреты? Стоит забыть. Чонгук способен выдать себя, ни проронив и звука. — Ну, ты стал качаться, следишь за внешностью, — объяснил он, усаживаясь. — Должно быть, пытаешься кому-то понравиться. Рассказывай, как её зовут? Ни шутливый тон, ни намеренные акценты не смогли развеселить Чонгука. Насупившись, он ответил, будто обиженный ребёнок: — Я ни в кого не влюбился. Это тело досталось мне просто так. В смысле, я ничего не делал, чтобы оно таким стало. Думаю, всё дело в волчьей сущности. — Ну нифига ж себе! — воскликнул Тэхён. — Я тоже так хочу. — Зачем? — Это красиво. Да и девчонкам нравится. Чонгук фыркнул, всем видом выражая пренебрежение. — Мне кажется, это глупо. Рассчитывая на внешность, ты сможешь подцепить лишь тех, кому кроме красоты ничего в тебе и не надо. Тэхён пожал плечами. — Возможно, ты прав. Перемена в его настроении была слишком очевидна. Чонгук быстро замкнулся в себе, отбросил былое веселье и стал отвечать на вопросы резче. Неужели его задело упоминание влюблённости? Тэхён не горел желанием вести разговор, полный натянутых реплик, поэтому, подняв рубашку с земли, ненавязчиво сменил курс диалога: — Значит, ты ищешь книги, в которых написано о твоей природе? Чонгук вздохнул. Он лёг на плед рядом с ним и обнял себя руками. Ему не было холодно, но душевное обнажение стремилось согреться языком жестов. — Я пытаюсь. Но их не так уж и много. В основном все они основаны на вымысле, что нисколько не помогает. В некоторых сказано, что оборотни превращаются в полнолуние или при свете луны, а я обращаюсь, просто засыпая. Мой волк вырывается наружу, когда сознание и контроль особенно слабы. Где-то написано, что одежда рвётся и потом не восстанавливается, а моя, словно по волшебству, всегда возвращается на место. Мне начинает казаться, что я не оборотень, а всего лишь проклятый ребёнок. Может, недалеко от моего дома обитала ведьма? Долгие поиски, не приносящие результата, могут свести с ума, заставить опустить руки. Насколько вообще хватает упорства? Потребность в истине должна быть чертовски сильна, чтобы умудряться тянуть вперёд на одном лишь голом энтузиазме. Тэхён не знает, найдёт ли Чонгук когда-нибудь информацию о себе, но он готов подарить ему моральную поддержку, если это хоть немного поможет. — Я больше верю в то, что люди ничего не знают о таких, как ты. Вряд ли они видели настоящего оборотня. Сочиняют сказки, вот и всё. Однажды ты найдёшь то, что будет полезно, я уверен. — Хочется верить, что ты прав. Тэхён смотрел на его голые руки и подсознательно желал к ним прикоснуться. Насколько горяча должна быть кожа, если он не замерзает в ночи? Ветер, напоминая о себе, пробежал между ними и заставил Тэхёна поёжиться. — Почему тебе так важны знания? — Потому что они помогут держать контроль, научат осознавать действия. Я не запоминаю, что делаю во время обращений. Это меня пугает. — Что ж, — начал Тэхён, чувствуя, что время для очередной шутки настало, — видимо, «Сумерки» научили тебя раздеваться в любой непонятной ситуации. — Я думал, ты не смотрел «Сумерки», — легонько улыбнулся Чонгук. — Видел пару кадров в интернете. Кстати, волосы у тебя тоже грозят закосплеить Джейкоба через пару лет. — Не нравится? — залепетал Чонгук, то ли испугавшись, то ли обидевшись. — Симпатично, но девчонкам обычно… И тут уже Чонгук не выдержал: закатил глаза, воскликнул, не дожидаясь окончания реплики: — Вот ведь заладил! Девчонки то, девчонки сё. Надоело! Девчонки скучные! Детская невинная реакция развеселила Тэхёна. Упав на локти, он откинул голову назад и принялся громко хохотать. Возмущённое лицо брата добило его окончательно. — Иногда забываю, что тебе всего пятнадцать. — Ещё немного и будет шестнадцать, — буркнул Чонгук. — Когда повзрослеешь, поймёшь меня. — Если все взрослые без умолку говорят о девчонках, то я не хочу взрослеть. — Это неизбежно. — А я… — встрепенулся брат, — я… научусь контролировать силы, навсегда останусь волком и уйду в лес! Тэхён улыбнулся, разглядывая порыв эмоциональности. До чего же очаровательно детство — в нём нет и не должно быть греха, в нём только сладость ярких моментов. Иногда так хочется застрять в ранних годах, чтобы никогда не сталкиваться с ужасами взрослой жизни. Однако проблемы однажды настигают, и после того, как это случается, приходится вливаться в новый ритм. Тэхён тоже хотел бы стать волком и уйти в лес навсегда. Но это желание исчезает, когда он понимает, как много последствий будет у такого решения. — Ты милый, — сказал он, успокоившись. Чонгук заподозрил его в обмане: — Это новый способ издевательств? — Это комплимент, — ответил Ким, посмеиваясь. — Тебя не разберёшь. А что тут, собственно, разбирать? В отношении Чонгука Тэхён никогда бы себе не позволил оскорбления. Все его попытки осадить завязаны на неуклюжем обращении с чувством юмора. И только. Магия ли это или специфика биоритмов, но Чонгук всегда засыпает рано. Стоит времени перевалить за одиннадцать часов, как его глаза закрываются, а тело серебрит, подобно песчинкам звёздной пыли. Тэхён перестал мучить брата вопросами и, устроившись поудобнее, посвятил себя ожиданию волшебства. Секунды бегут незаметно, ветер по сосудам гоняет жизнь. Когда Чонгук превращается в волка, птицы на соседних ветках взмывают. Тэхён, пусть и удивлён внутренне размерам, внешне этого ничем не выдаёт, но губы расплываются в улыбке, стоит влажному носу коснуться шеи. Сколько бы они ни переписывались, сколько бы ни обменивались фотографиями, бездушной технике не заменить фольклорную прелесть телесных касаний. Тэхён зажмурил глаза и поцеловал Чонгука за ушком, укладывая рядом с собой (теперь это сделать было сложнее). Чонгук свернулся клубком, а луна показала полную красу ночного очарования. Шерсть заползла Тэхёну в ноздри, и на короткое мгновение ему даже показалось, что он задыхается.