Teen Wolf

Тэхён не знал, что семья за один день может стать меньше. Вот так живёшь вдали от города, спишь с волком в обнимку, а родители однажды ошарашивают новостью: развод. — Почему это случилось? Они с мамой сидели на кухне. Она решила поговорить лично, чтобы обсудить причины и исключить возможность недопонимания. Тэхёну пятнадцать, он уже знает, что такое расставания — его однажды бросила одноклассница, которую провожал домой. Она выяснила, что ему не нравятся Shinhwa, и решила не затягивать с «обречёнными» отношениями. Однако что-то подсказывало, что расставание родителей — случай особый; боль там другая. — Иногда чувства к близкому человеку меняются, — ответила мама. — Люди растут на протяжении всей жизни, в их характерах происходят изменения, и не всегда человек, который находится рядом, меняется в одном направлении с тобой. То, что связывало нас с твоим отцом, исчезло. Мы хорошо относимся друг к другу, но чувства больше не напоминают любовь. Так много простых слов, чтобы объяснить сложную истину. Тэхён никогда не любил, боялся взрослого чувства, как огня, потому бежал от него, зная, что не справится, если оно нагрянет. Любовь, похоже, большая ответственность, а он пока к ней не готов. — Значит, ты уезжаешь? Дыхание матери осело на щеке, вырвалось из груди сипло, обречённо. — Да. И я хочу, чтобы ты подумал вот о чём. — Она подалась вперёд, протягивая руки, — Твой отец останется жить здесь, а я найду себе квартиру в городе. Вам с Чонгуком придётся решить, с кем из нас вы останетесь. Разумеется, мы сделаем всё, чтобы вы виделись с каждым, на этот счёт можешь не переживать, но жить придётся в одном месте. Вам ведь ещё нужно закончить школу. Вопрос выбил Тэхёна из колеи. Он любит маму — очень сильно, — восхищается её улыбкой, сладким запахом волос; в её руках угрозы мира не существуют. Но Тэхён любит и отца тоже, пусть тот и проводит большую часть времени в мастерской, рисуя картины вместо того, чтобы прогуляться с ним и Чонгуком до озера. Улыбается папа тоже тепло, но не так заразительно. Он хочет видеть каждого. Почему выбор вообще необходим? — Я не тороплю с решением, — сказала мама, заметив смятение на его лице. — Ты можешь думать сколько угодно. Я буду готова забрать тебя в Тэгу в любой момент, если таковым будет твоё желание. Тэхён ещё долго сидел после того, как она ушла. Детские убеждённости, неоспоримые правила жизни рухнули в одночасье, лишая формулу константы. Он всё это время был убеждён, что действительность едина и ей не свойственны внезапные перемены, однако сегодня всё изменилось. Тэхён был к этому не готов. Вечером, готовясь ко сну, он спросил у Чонгука: — Ты уже решил, с кем из родителей останешься? Чонгуку двенадцать, он всё ещё много молчит, а его волк по размеру напоминает взрослого хаски. — У меня нет выбора, — ответил брат, снимая носки. — Я не поеду в город. Мне там будет трудно. Ты знаешь почему. Да, знает. Хотя странно, что Чонгук отказывается от переезда из-за волчьей натуры. Оборотень он смирный, вряд ли устроит балаган. Или дело в другом? Кто знает, возможно, его удерживает пресловутый запах ночи. Сам Тэхён ещё не определился с выбором, хотя сердце загоралось мыслью об одном: он хочет уехать в город, хочет узнать другую жизнь, сменить обстановку, познакомиться с красотой высоких зданий и, может быть, полюбить иную структуру времени. Вряд ли у него есть стоящие причины оставаться в деревне. Только Чонгук. Но разум подсказывает, что ради одного человека тормозить темп жизни бессмысленно. Солнце почти скрылось за горизонтом, комната окрасилась в красный цвет. Ким подсел на кровать к брату, поймал, как всегда, опущенный взгляд и предпринял смешную попытку: — В городе не так уж опасно. Нет смысла бояться перемен, они всё равно однажды настанут. — Но лучше бы им настать, когда я буду готов. — Ты никогда не будешь готов, — усмехнувшись, ответил Тэхён. Чонгук, очевидно, так не думал. Повисла долгая тишина, которую удалось нарушить обречённому вздоху. — Значит, ты останешься здесь, чтобы подготовиться к будущему? — Я пока не могу контролировать свои ночные обращения. Мне опасно покидать деревню. Стоит остаться здесь и лучше изучить способности, прежде чем думать о переезде. Тэхён понимает, что это правильно, чувствует душой, но сердцем отпускать младшего брата не хочет. Он привык о нём заботиться и не мог представить, как будет выглядеть жизнь, в которой ночью под боком не греется серебряный волк. Тэхён аккуратно подцепил подбородок Чонгука и повернул к себе. Сказал, поддавшись странным желаниям: — Можешь улыбнуться? — Чонгук ожидаемо удивился. «Что?» — спросили его глаза. — Ты так редко улыбаешься, что иногда мне обманчиво кажется, будто ты на это не способен. Привычная осенняя тоска скрасила лицо младшего брата. — Поводов не бывает. — Как это? — удивился Ким с чудаковатым озорством. — У тебя самый прекрасный брат на свете. Разве этого недостаточно? Чонгук долго смотрел на него, не моргая, но потом всё-таки отвёл глаза и смущённо улыбнулся; задрыгал ногами. Тэхён не сдержал ответной улыбки. Он заключил брата в объятия и в изгибе смуглой шеи спрятал чувства, которых не мог разобрать. По вкусу они напоминали клубничное варенье: сладко и липко, как скрепляющая наклейка. — Хён, — шепчет Чонгук, сминая пальцами его футболку, — ты ведь тоже останешься с отцом? Сколько же надежды слышится в его голосе — детской, невинной, искренней. Тэхён не может её разрушить, даже если для этого придётся на долю секунды солгать. Он молчит многозначительно, дышит в шею, боится дать ответ; через мгновение отпускает. Встретившись, глаза всё друг другу выдают. — Поспим сегодня на улице? — спрашивает Тэхён, надеясь подсластить горечь неприятной правды. Он знает, что волк Чонгука обожает ютиться в лиственном гнезде. Брат кивает, и его глаза излучают свет ночных звёзд. *** — Всё взял? Тэхён пробежал мысленно по интерьеру комнаты и, не обнаружив в ней оставленных вещей, гордо кивнул. Мама отправилась погружать чемоданы в багажник. Он обнял отца, получил поцелуй в щёку (даже не стал брезгливо вытирать след, наслаждаясь редким проявлением нежности), улыбнулся. — Будем ждать тебя на каникулы. — Отец похлопал его по плечу. — Я обязательно приеду. Чонгук стоял рядом. Он выглядел обычно: молчаливый портрет, в котором каждая черта знакома своей отрешённостью. Тэхён знает, что в душе всё не так. Если бы он видел его волчьи глаза, они бы ему не солгали. Он крепко обнял Чонгука. До чего двойственный жест — и близость и притворство одновременно. Где, как не в объятиях, человек лучше всего прячет лицо. — Я приеду на каникулы, обещаю, — повторил он тише. Руки Чонгука обхватили его в ответ. Они стояли, не двигаясь. Долго. Тэхён запомнил каждый звук, всё, что окружало в ту минуту. И только отпуская младшего брата, путаясь в его волосах, он ощутил, как горло наполнил плаксивый всхлип.