Teen Wolf

— Мне всегда было интересно, почему этот бар называется «Голливудские койоты», а теперь вот думаю, что это из-за владельца. По-твоему, могут оборотни превращаться в койотов? — Тэхён… — Чонгук подскочил и одним резким движением притянул его к себе. Тэхён опешил, но потом обернулся и увидел позади яму. Он шагал спиной вперёд, поэтому не заметил опасности на дороге. Как хорошо, что у него есть брат. Чонгук повернул его корпус на сто восемьдесят градусов, толкнул вперёд — бережно, в своей манере, — и сказал, якобы раздражаясь, но на деле только беспокоясь за него: — Шагай нормально. — Я смотрел один сериал, — продолжил Ким как ни в чём не бывало, — там оборотни были и лисами, и койотами, и даже полуящерицами. В «Сумерках» же такого разнообразия не было, верно? — Ты не смотрел «Сумерки», — напомнил Чонгук. — Я не смотрел «Сумерки», — подтвердил Тэхён. Брат замер ненадолго возле двери. Его очаровательные кудряшки сияли в свете неоновой вывески; это выглядело потрясающе. — Если ты хочешь узнать, койот ли Ким Сокджин, спроси у него лично. — И спрошу! За дверью располагалась небольшая лестница. Бар представлял собой подвальное помещение, поэтому воздух в нём всегда был чуточку холоднее, чем на поверхности. Однако в дни, когда помещение заполняли толпы людей, температура поднималась до критических значений. Чаще это случалось в выходные, сегодня же, к счастью, был четверг. Тэхён увидел своих друзей в привычном месте, за столиком у стены. Иногда казалось, что они здесь ночевали — настолько невозможным было прийти в Койотов и не встретить их. Тэхён схватил Чонгука за руку и потащил за собой. — Привет! Хосок с Юнги отвлеклись от разговора, чтобы взглянуть на прибывших. — Ты же говорил, что весь месяц будешь занят, — напомнил Юнги, параллельно изучая фигуру Чонгука. — А это ещё кто? Неужели тот самый Пак Чимин? — Нет, это мой брат, Чонгук. Я вам о нём рассказывал. — О! — Глаза Хосока загорелись. Он спешно вскочил и в два шага оказался рядом. Схватил Чонгука за руку, принялся её трясти. — Тэхён много о тебе рассказывал. Правда я думал, что ты немного младше. — В каком смысле? — не понял Ким. Хосок обернулся, и Юнги, заметив смятение друга, пришёл на помощь: — Мы думали, Чонгуку двенадцать. Ты всегда говорил о нём как о маленьком ребёнке. — Что ещё за глупости? — засмеялся Тэхён, несколько удивлённый. — Я вам говорил, что ему восемнадцать. — Нет, — в голос ответили друзья. — Ладно, видимо, это затерялось где-то между строк. Он посмотрел на Чонгука и увидел, что тот, напряжённо улыбаясь, опустил взгляд к ногам. Его губы наполнились цветом, когда он сжал их, прикусывая зубами. Кажется, слова его немного задели. Тэхён вспомнил, что забыл представить друзей. — В общем, это Юнги, мы познакомились, когда я учился на химфаке, а это Хосок — с ним нас судьба свела на биохимии. Юнги с Хосоком по очереди кивнули в знак приветствия, а затем первый вернулся к теме, которую пытался начать, когда они только к ним присоединились: — Сейчас же он променял нас на некого Пак Чимина, с которым общается больше месяца, а с нами знакомить не хочет. — Чего ты к нему привязался? — Хочу его увидеть. — Я тоже, — поддакнул Хосок. С Пак Чимином Тэхён познакомился в новом институте. Они вместе поступили на биологический факультет, впервые встретились на вступительных. Для Чимина это была первая попытка обучения, для Тэхёна — уже третья. «В этот раз я точно доучусь», — сказал Ким, но друзья на это лишь посмеялись. Они-то лучше других знали, что скорее всего учёба закончится примерно через полгода. Тэхён, не выдержав, закатил глаза и достал телефон из кармана, чтобы найти номер одногруппника. — Хорошо, я предложу ему прийти. Но если он откажется, это будет уже не моя проблема. — Он набрал СМС: «Я в Голливудских койотах. Не хочешь присоединиться?»; положил телефон обратно. — Нам с Чонгуком нужно отлучиться. Мы пришли сюда по делам. — Какие могут быть дела в баре? — удивился Юнги. — Очень важные. Тэхён увёл брата к барной стойке, не обращая внимания на возгласы друзей. Подозвал бармена, произнёс с важным видом: — Нам нужны виски и Ким Сокджин. Бармен улыбнулся и аккуратным кивком головы указал влево — Чонгук с Тэхёном повернулись. Через несколько высоких стульев от них сидел статный мужчина невероятной красоты. Его атласная рубашка изумрудного цвета была расстёгнута на несколько верхних пуговиц. Сквозь вырез виднелись ключицы и серебряная подвеска — то ли с буквой «сиот», то ли с перевёрнутой птицей. Ноги в брюках со стрелками по бокам глядели на Тэхёна острыми концами гладких, вычищенных до блеска ботинок. Мужчина поправил указательным пальцем очки на носу и продолжил заполнять бумаги. Да, именно так в его представлении должен был выглядеть владелец ночного заведения. Не желая оттягивать момент знакомства, Тэхён рискнул подойти. — Вы Ким Сокджин, верно? Мужчина сперва повернул корпус, а затем и голову. Взглядом он неохотно распрощался с бумагами на столе. — Я вас знаю? — Голос прозвучал мелодично, плавно. Ради его притягательных тембров кто-то бы точно продал душу в ад. — Мы от Ким Намджуна, — вступил в разговор Чонгук. Неуверенно переступая, он прятался за спиной Тэхёна. Сокджин внимательно осмотрел его; втянул воздух, провёл языком по внутренним стенкам щёк. — Тебе я верю. — Взгляд на Тэхёна. — А ты откуда пришёл? — Я его брат, — ответил Ким, однако, заметив подозрительный взгляд, поспешил добавить: — Неродной. Чонгук всё-таки сделал шаг вперёд, выглянув из-за плеча, и начал: — Я хотел узнать у вас про… Сокджин остановил его, приложив указательный палец к губам. Чонгук замолчал. Владелец бара слез со стула, собрал рабочие документы и знаком приказал следовать за ним. Он провёл их за барную стойку. Бармен, когда они проходили мимо, протянул Тэхёну стакан с виски. Тот сразу полез в карман и достал оплату вместе с чаевыми. Подмигнув сотруднику, он сделал глоток и продолжил путь. Сперва были дверь, узкий коридор, ещё одна дверь и полумрак кабинета. Сокджин зажёг свет, но атмосфера осталась тусклой и мрачной. Помещение больше напоминало склеп — хорошее убежище для вампира, но не для оборотня. — Пьёте? — спросил Сокджин, доставая с полки чёрную бутылку. Тэхён сразу узнал в ней подарочный экземпляр Glenfiddich двадцати трёх лет выдержки. — Нет, — вежливо отказался Чонгук. — Да! — воскликнул Тэхён, толкая брата в плечо. Он прошептал ему, прикрывшись ладонью: — Это же бесплатно! Сокджин достал из морозильной камеры небольшое ведро со льдом, взял стаканы. Тэхён махом допил собственный виски, чтобы ничего не мешало пробовать новый, и спрятал стакан за спиной. — Теперь можете рассказать, что привело вас ко мне. Но сперва представьтесь. Предпочитаю знать имена говорящих. — Меня зовут Чон Чонгук. А это мой брат — Ким Тэхён. — Тэхён активно закивал, чувствуя себя уже немного опьянённым. — Намджун сказал, что у вас хорошая память на имена, и вы сможете помочь в поисках информации о моих родителях. Их звали Чон Ёнсон и Чон Минсон. Сокджин разлил виски по стаканам, добавил кубики льда. Перед тем как сделать глоток, нахмурился, вспоминая. — Очень знакомые имена. Я точно их слышал. В какой они были стае? Он протянул стаканы, наполненные выпивкой. — Как раз это я и пытаюсь выяснить, — ответил Чонгук. — Мы переехали, когда я был маленьким, поэтому деталей о месте рождения не помню. На некоторое время в кабинете повисла тишина. Сокджин сделал глоток, постучал по стакану указательным пальцем. Из-за его серебряного кольца звук получился звонким и металлическим. Он ещё раз поднёс стакан к лицу, принюхался, но не стал пить. Тэхён машинально повторил его действия. От виски всегда пахло восхитительно: глубоко, насыщенно, как от коры тлеющего дуба. Запах леса и жизни. Тэхён сделал глоток и задержал вкус во рту, позволяя ему раскрыться. — Точно! — ожил Сокджин. Его память наконец заработала. — Твоя мать была человеком, а отца загрызли оборотни, верно? — Волки, — поправил Чонгук. — Оборотни, — настоял Сокджин. — Оборотни? — Оборотни. — Ещё один глоток и высокая длительность зрительного контакта. — Это была стая Ли Чонсока, теперь я вспомнил. Чонгук молчал, и его молчание было тревожным. Тэхён поглядывал искоса, беспокоясь за его чувства. Несмотря на то, что брат обещал сегодня перед прогулкой защищать их в случае опасности, пока что роль хранителя удобно лежала на плечах Тэхёна. И пусть у него нет когтей, а клыки имеют человеческую природу, всё же послать того, кто посмеет обидеть Чонгука, он при вынуждающих обстоятельствах сможет. — За что его… загрызли? — спросил Чонгук, вновь обретая голос. — За роман с твоей мамой, разумеется. Ваша стая одна из немногих, что до сих пор выгораживает консервативные взгляды, отказывается принимать неизбежность прогресса. У них там девятнадцатый век, а у нас в городе давно цветут технологии. — Сокджин замолчал, не уверенный, стоит ли продолжать, но по глазам Чонгука понял, что тот желает знать все детали. — Когда ты родился, отцу пришлось вступить в поединок, чтобы получить право привести вас с матерью в стаю. К сожалению, он проиграл. Пушистые ресницы Чонгука лишь немного опускались, пока он слушал, но не позволяли взору полностью скрыться. Тэхён провёл указательным пальцем по тыльной стороне его ладони. Он был готов поддержать, ненавязчиво напоминал о своём присутствии. Но Чонгук почему-то не выглядел грустным. Он скорее напоминал воплощение безучастной меланхолии — отстранённое, слабое и лишённое одухотворённости. — Значит, я не имею права вернуться в стаю? — А ты бы хотел? — удивился Сокджин. — Нет. И это неудивительно. Сокджин отодвинул бумаги, чтобы присесть на краешек стола. Каждое его движение было отточенным и грациозным в античной манере. Тэхён бы даже сказал, что он походил на наследника престола. — Мой тебе совет, — вновь заговорил Сокджин, — оставь как есть или найди более достойную стаю. Ли Чонсок уже давно не пользуется авторитетом. Их коммуна живёт в лесу и игнорирует прелести жизни. Пусть это прозвучит ужасно, но в некотором смысле тебе повезло, что ты не провёл у них детство. Иногда приходится соглашаться со словами, которые беспощадно ранят, потому что правда неприятна в своём большинстве. Чонгук залпом осушил стакан и поставил на стол. Милые круглые щёки покраснели. — Спасибо за информацию. — Мне было не трудно, — пожал плечами Сокджин. Чонгук повернулся к Тэхёну и, шепнув «идём», двинулся к выходу. Ким последовал за ним, но уже у дверей вспомнил: — Извините, можно ещё вопрос? А вы в полнолуние в какого зверя превращаетесь? Сокджин слегка растерялся. Вопрос показался ему странным и даже глупым. — В волка, как и все оборотни. Ким разочарованно вздохнул. — Ясно. Спасибо. — Когда они покинули кабинет, он сказал: — Было бы всё-таки круче, если бы он оказался койотом. — Заметив, что Чонгук не слушает, Тэхён поравнялся с ним и осторожно спросил: — Эй, ты как? У стойки они поймали заинтересованный взгляд бармена. Чонгук обернулся, и тогда Ким увидел, что его лицо было совершенно нормальным. За исключением того, что сосредоточенность под действием алкоголя стала чрезмерно рассеянной. — В порядке. Почему ты спрашиваешь? — Я думал, тебя расстроила новость об отце. — С чего бы? Она не так уж много изменила. Знаешь, когда мать говорит, что твой отец оборотень, а загрызть его смогли обычные волки, невольно начинаешь подозревать её в обмане. Тэхён улыбнулся, но беспокойство всё-таки не отпустило. — Значит, ты чувствуешь себя хорошо? — Я привык всегда быть готовым к разочарованиям. В моей жизни редко случаются чудеса. То, с каким безразличием он сказал это, опечалило Тэхёна. Так не должно быть. Он больше всего на свете хочет, чтобы Чонгук понял, что и его жизнь способна сиять яркими красками. Как же ему доказать, что это возможно? Как сделать счастливым? — Я отойду в туалет, ладно? Скоро вернусь. — И Чонгук скрылся в известном направлении. Тэхён растерянно проследил его путь, после чего присел на краешек барного стула; заказал ещё виски, чтобы угостить, когда брат вернётся, но бармен вместо того, чтобы просто налить алкоголь, завязал с ним непринуждённую беседу: — Ты часто бываешь здесь, но я впервые вижу тебя с бойфрендом. Тэхён перестал разглядывать присутствующих. Он повернулся к бармену и посмотрел удивлёнными глазами. — Это не… Это не бойфренд, это мой брат. Он не мог поверить, что какой-то парень только что принял его за гея. Ещё и сказал это так, будто ничего особенного в том не было. — О, — выдохнул тот. Он улыбнулся странно, пьяняще и протянул стакан. Тэхён опасливо забрал его. — А я уж было решил, что упустил свой шанс. Тэхён уставился на него, сжимая пальцы до белых градиентов на коже. Он вроде бы умный парень, но сейчас как-то затормозил из-за алкоголя в крови и общего контекста не увидел. — Что? — спросил он, искренне не понимая намёка. Бармен красноречиво улыбнулся (красноречивее некуда) и, облокотившись на стойку, пояснил: — Давно мечтал позвать тебя на свидание, но как-то боялся. А теперь увидел с другим и понял, что сильнее испугаюсь, если никогда не попробую. И вот тут Тэхёна окончательно накрыло. Он не мог поверить, что подобное случилось. Его сейчас пытается склеить парень?! Бармен был…ну, симпатичным. Круглое лицо, два глаза, нос, губы. Тэхён никогда не обращал на него внимания, обменивался только дежурными репликами, не предпринимал попыток очаровывать. Так почему же этот парень решил предложить сегодня такое? Странно, что он решил, будто Тэхёну это нужно. — Я не заинтересован в подобном, прости. — Хорошо, — не унимался бармен, — а если я предложу не свидание, а что-нибудь несерьёзное? Он опять улыбнулся, обольстительно щурясь. Тэхён посмотрел на его губы, взглядом опустился к плечам, оценил крепость тела, обтянутого фирменной чёрной футболкой. В мыслях он не допускал этого даже на секунду, в реальности же — не думал вообще. Тэхён достал из кармана деньги, положил на стойку и поднял стакан в прощальном жесте. — Спасибо за выпивку. — Это значит «нет»? — прилетело в спину. За столиком к Тэхёну вернулась прежняя паника. — Ко мне только что пытался подкатить бармен! — Друзья, услышав это, одновременно обернулись на стойку. — Не пяльтесь! — возмутился Тэхён. — А в чём проблема? — не понял Юнги. — Очевидно: мне нравятся девушки. — Сочувствую. — Как он вообще мог принять меня за гея? Я на него не похож. Друзья засмеялись, после чего Хосок спросил: — А как, интересно, в твоём представлении выглядят геи? Это очень хороший вопрос. Тэхён никогда над ним не задумывался. — Ну, наверно, очень опрятно, ухоженно, стильно и… О, Чимин! Мысль улетела, как только он увидел одногруппника. Он всё-таки пришёл. Парень стоял у двери, подпирая плечом стену, искал друга глазами. Тэхён помахал рукой, чтобы привлечь внимание. Чимин подошёл к нему и первым делом принялся оправдывать собственную отзывчивость: — Скажу сразу: я пришёл не потому, что мне нечем заняться ночью. Просто я живу на соседней улице. Хосок улыбнулся самой яркой из имеющихся в арсенале улыбок. Юнги же, осмотрев прибывшего с ног до головы, неприлично ткнул в него пальцем. — Это что такое? — Юнги, не начинай. — Я ещё не начал. — А нам уже стыдно! — Это Пак Чимин, — пояснил Тэхён, — мой одногруппник, с которым ты так мечтал познакомиться. Пак поправил сумку на плече и добавил резким тоном: — И я «кто», а не «что». У Юнги на это нашлась очередная глупость: — Парень с острым языком. Мне нравится. Тэхён закатил глаза, Хосок попробовал вразумить друга: — Серьёзно, Юнги, прекращай. Задумайся о своём будущем. Кто будет откачивать тебя в случае, если секс случится? Твой организм уже не молодой. — Ха-ха, — фальшиво рассмеялся Тэхён, хватая Чимина за плечи. Он знаком приказал Хосоку заткнуться, а сам произнёс: — Прости, я забыл предупредить, что мои друзья идиоты. Иногда об этом забываю. Но Чимин пропустил его слова мимо ушей. Казалось, перепалка с Юнги интересовала его больше. — А, простите, это был флирт? Стоило предупредить, а то я в гуще «смешных» шуток не заметил. Так, слово за слово, они и начали знакомство. Тэхён быстро привык, вспоминая, что точно так же проходило и знакомство с Хосоком. Должно быть, флирт (если это можно было назвать флиртом) являлся обычной манерой общения Юнги. Какое счастье, что другу хватило мозгов не подкатывать к восемнадцатилетнему брату Тэхёна. Он ненароком глянул в сторону барной стойки. Нет, ему не хотелось поймать взгляд бармена и установить с ним зрительный контакт, просто сила мысли неустанно тянула туда, где случилось непонятное. Тэхён думал о неудачном подкате. Внимание, которое он заполучил, немного смущало. Дело даже не в том, что Тэхён парень и бармен тоже (хотя и это играло определённую роль), гораздо больше напрягало другое: он не понимал, как мог привлечь внимание того, с кем обменивался лишь названиями коктейлей. В его представлении основа для симпатии зиждется на чём-то более основательном. Неужели так думает он один? Вместо барной стойки он увидел Чонгука. Брат беседовал с незнакомкой, точнее беседовала она, а он лишь молча слушал, разглядывая блёстки в её волосах пьяным взглядом. Кажется, стакан виски пришёл в действие: брат начал терять концентрацию. — Нужно срочно спасать Чонгука, — сказал Тэхён, вскакивая с дивана. Юнги спросил, проследив за его взглядом: — От чего? От гетеросексуальности? Ким не обратил внимания на шутку. Он широко улыбнулся, подбираясь к парочке. Девушка, которая крутилась возле Чонгука, показалась милой. Её осветлённые волосы были собраны в два высоких хвоста. Она сразу же обратила внимание на Тэхёна. Складывалось впечатление, что её в принципе не особо волновало, с кем уйти домой, она одинаково увлечённо смотрела как на него, так и на Чонгука. — Привет, — сказал Ким, чтобы смягчить неловкость появления. Дальнейшее развитие диалога он не придумал, поэтому вместо слов молчаливо смотрел в глаза девушки. Она же в резвом появлении третьего лица усмотрела свою причину. — А, поняла. Ни на что не претендую. Что она там поняла, Тэхён, как ни странно, не понял. Проводив девушку взглядом, он ощутил на предплечьях цепкие пальцы брата. — Беда, — сказал тот. — Это всего лишь девушка. — Я не о том. Мне кажется, я превращаюсь в волка. Тэхён перехватил его руку, сжал пальцы, заглянул в глаза участливо и беспокойно. Страх через точки соприкосновений проник прямо в нутро. — Ты уверен? — Глупый вопрос, но убедиться стоило. — Сердце бьётся, как сумасшедшее, перед глазами плывёт, координация сбилась, а контроль над телом исчезает. — Звучит как обычное алкогольное опьянение. — Я всегда чувствую себя так перед обращением, — настоял Чонгук. Тэхён не стал спорить. В конце концов, брат лучше знает своё тело. Если он думает, что прямо сейчас находится на грани внезапного обращения, Тэхёну нет смысла ему не верить. Он взял Чонгука за руку, как вечером, на улице, и потащил на выход. — Он что, бросил меня здесь? Чимин смотрел на лестницу, по которой бежали Тэхён с Чонгуком, и недоумевал. Как только новоиспечённый друг исчез в темноте улицы, Пак перевёл взгляд на Юнги с Хосоком и неловко улыбнулся. Два парня, с которыми он познакомился пару минут назад, глядели на него испытующе и жадно. — Скажи-ка, Чимин-и, — начал Юнги, забираясь локтями на стол, — как ты относишься к смешению различного алкоголя? Чимин не придумал, что ответить. Что-то ему подсказывало, что у вопроса имелось второе дно. *** Оказавшись в такси, Чонгук уронил голову Тэхёну на плечо и задремал поверхностно. Ким откинулся на сиденье и тоже закрыл глаза, пребывая, однако, в полной ясности рассудка. Свет фонарей то падал на лицо, то вновь исчезал; мерный такт движения убаюкивал. В голову Тэхёна стали заползать совершенно разные мысли, но большая часть из них была посвящена Чонгуку. Так ли он спокоен, как хочет показать? Не прячет ли чувства внутри, как делал это всё детство? В случае Чонгука никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Этот вечер вышел ужасно сумбурным. В жизни всегда так: не бывает красиво, даже логика часто отсутствует, нарушая все правила построения грамотного сценария. Они приехали в бар, поговорили с Сокджином, познакомились с друзьями Тэхёна, но уже через несколько минут поехали обратно. А какой тогда был смысл? С тем же успехом можно было отправляться сразу домой. Но смысл, разумеется, был, и для Чонгука он в первую очередь важен. Тэхён глянул на него искоса. Покрытое лёгкой дремотой лицо казалось ещё более детским и невинным. Черты зрелости настигли лик, но до сих пор исчезали куда-то, стоило Чонгуку провалиться в сон. Тэхён чувствовал много всего, когда глядел на него: и тепло, и нежность, и что-то важное, что не мог определить. Чонгук для него семья. И больше этого ничто не важно. Они выбрались из машины. Тэхён прижался плечом к Чонгуку, чтобы ненавязчиво предложить роль опоры — брат согласился. В квартире он ещё раз взглянул на записку, оставленную мамой: «Переночую у подруги. Еда в холодильнике. Не скучайте», — и поблагодарил богов за то, что уберегли её глаза от лицезрения его проступков. Он помог Чонгуку разуться, разулся сам, затем поволок в общую спальню. — Мы дома, — прошептал он до того тихо, что сам едва разобрал слова. Чонгук стоял, покачиваясь, и глядел на него сквозь полуопущенные ресницы. Тэхён стянул с брата сперва толстовку, затем майку. Не глядя, потянулся за домашней футболкой, через голову надел, помог просунуть руки, посмотрел в глаза — внезапно тёмные и вызывающе красивые; в темноте они вспыхнули волшебным янтарём. Короткое мгновение оба не двигались. А потом Чонгук неуверенно потянулся навстречу. Нежно обхватил полы его рубашки и пальцами добрался до воротничка. Тэхён не дышал, наблюдая за тем, как брат аккуратно его раздевает, снимает фланель с плеч. Ткань очертила контур и упала к ногам. Когда очередь дошла до футболки, Ким поднял руки и доверительно расслабился. Чонгук справился очень быстро, даже не глянул на его обнажённое тело, хотя возможность была, когда футболка застряла в области подбородка. Они молчали. Тэхён чувствовал напряжение, но не мог понять, откуда оно взялось. Есть ли что-то странное в том, что они переодеваются на глазах друг у друга? В детстве им часто приходилось это делать, ведь они жили в одной комнате, но тогда подобные глупости не имели значения. Невинность владела умом, а неизбежность грубой мысли пришла только с возрастом. Тэхён вспомнил сегодняшнего бармена, и по телу повторно пробежала дрожь. Интересно, он всегда теперь будет чувствовать себя неловко наедине с парнями? Он ничего не имеет против, просто хотелось бы, чтобы на Чонгука подобный заскок не распространялся. Он ему слишком дорог. Тэхён открыл рот, чтобы заполнить тишину, сказать что-то отрезвляющее, правильное, но Чонгук опередил: сделал шаг навстречу и припал губами к шее. Вместе с его близостью в нос ударил запах виски. Конечно, он делает это, потому что пьян, иного варианта быть не может. Вероятно, Чонгук не осознаёт своих действий, а утром и вовсе забудет, что делал в ночи. Тэхён испытывал дискомфорт, чувствуя тело брата совсем близко. Он вспомнил, как два года назад к маме приходила подруга с пятилетней дочерью. Тэхён возился с ней, пока взрослые болтали, а в какой-то момент, между игрой в кубики и искристым смехом, девочка залезла к нему на колени, обняла невинно и поцеловала в щёку. Её глаза горели восторгом. «Вы мне нравитесь», — сказала она в утончённой (насколько это возможно для ребёнка) манере. Тэхён улыбнулся и обнял её в ответ, но внутри испытал стыдливое отторжение. Как будто есть что-то неправильное в том, чтобы выслушивать признания от ребёнка. Вот только Чонгук не ребёнок, и он не просто признаётся в словах, а оставляет влажные следы на коже. Теперь-то он понял, почему Чонгук так заводился каждый раз, когда он упоминал девчонок. Они его попросту не привлекали. Несчастный Чон Чонгук. Мало того, что оборотень, так ещё и любит не «по традициям». Изгой в квадратных величинах. Совсем неудивительно, что теперь, набравшись алкоголя, он потянулся к нему, как к источнику неконтролируемых желаний. Он держал их внутри, игнорировал годами, а теперь, не справившись с искушением, позволил им захватить разум. Тяжело, должно быть, жить в лесном уединении и испытывать чувства, которые никто не понимает. Вот его и потянуло на пьяную голову, потянуло к красивому (возможно, Тэхён себе льстит) мужскому телу. По сути, их родство — простая формальность, она не может останавливать желания строгой моралью. Но почему он не сказал о своей ориентации раньше? Тэхён ведь ничего не имеет против, он бы поддержал. У него в друзьях Хосок с Юнги, которых вообще непонятно что связывает — то ли гомосексуальность, то ли свободные отношения. Разве мог он осудить брата в «неодобряемых» предпочтениях? — Хён, — шепчет Чонгук, прижимаясь теснее. Его руки ползут Тэхёну под футболку, он неосознанно мажет губами по подбородку, стараясь испачкать своей нежностью. — Чонгук-и, — шепчет Тэхён, пытаясь отстраниться (весьма посредственно), — тебе надо ложиться. Ты пьян. Но голос его кричал другими мыслями. Случайно слетевший с губ стон, кажется, не убедил Чонгука. Он не услышал; крепко сжал талию и уткнулся носом в ключицы. Жар его тела обжёг, Тэхён втянул воздух через нос и почувствовал, как он иглами вонзился в лёгкие — горячий, острый. Ему одновременно хотелось оттолкнуть и притянуть брата сильнее. Вот ведь беда: он рассуждает о желаниях Чонгука, но забывает, что и сам свои подавлял долгое время. У него ведь тоже никогда не случалось ни с кем близости, а ему уже двадцать один, поэтому теперь, сломленный лаской и внезапной нежностью, он чувствовал болезненную нужду. Руки, что должны были оттолкнуть, гладили Чонгука по груди. — Тебе правда стоит лечь, — повторил он спустя минуту. Тэхён сделал шаг в сторону кровати, до сих пор надеясь, что сможет уложить брата, и в эту минуту шею пронзила резкая боль. Он вскрикнул, всё-таки отталкивая Чонгука. — Ты меня укусил! Брат глянул на него испуганно. Его глаза всё ещё горели волчьим блеском, но взгляд стал более осознанным. — Прости, просто от тебя пахнет. Тэхён провёл ладонью по месту укуса. Кожа горела так, словно её порезали ножом, однако, взглянув на дрожащие пальцы, он не увидел крови. Неужели показалось? — Разумеется, — буркнул он. — Я ведь ещё не был в душе. И почему сегодня все оборотни пытаются его обнюхать? — Нет. От тебя пахнет ночным воздухом. — Потому что я… был на ночной улице? Чонгук посмотрел на него, как на внезапного пророка, выдохнул с восхищением: — Точно. — А затем поднял руку к лицу и втянул носом отголоски собственного аромата. — От меня тоже пахнет ночью. На этом силы его покинули. Он медленно осел возле кровати, застыл. Тэхён опустился на колени напротив, щёлкнул пальцами перед носом, но брат никак не отреагировал. Он глядел в пустоту и не двигался. — Эй. Тэхён взял его за руку и на всякий случай прощупал пульс. Живой. Только чуточку невменяемый. — Мне страшно, — прошептал вдруг Чонгук. Голос его звучал слабо, тревожно. — Почему? — Страшно… — повторил брат. — Не бойся, я рядом. Тэхён помог ему подняться и наконец уложил в постель. Снял джинсы, но разбираться с домашними шортами не стал — слишком сложно, поспит так, в длинной футболке. Он заботливо укрыл брата одеялом, задержав взгляд на невинном лице. Чонгук отключился мгновенно, прямо как в такси, а его ресницы вновь мило задрожали. В ванной Тэхён первым делом посмотрел на себя в зеркало. В отличие от Чонгука, он пить привык, и потому два стакана виски с его вменяемостью ничего не сделали. На шее красовался обычный засос — никаких укусов, никакой раны — только краснеющий след чуть выше ключицы. Выходит, ему показалось, что Чонгук его укусил? Что только не привидится в темноте одинокой комнаты. Он помыл руки, ополоснул лицо и вернулся в спальню. Чонгук вместе с одеялом уже лежал на полу. Когда он успел упасть? Тэхён покачал головой, но вместе с тем добродушно улыбнулся. — Что же с тобой делать? — спросил он, обращаясь скорее к воздуху. Подошёл ближе, попробовал поднять. Бесполезно. — Что же с тобой делать… — повторил он тише. Тэхён взял с кровати подушку и сунул Чонгуку под голову. Поспит на полу, ничего с ним не станет, спал же он как-то в лесу. Однако, сняв джинсы и поставив будильник на телефоне, он понял, что не может оставить его лежать на полу одного. Они часто спали в обнимку на улице, Тэхён прижимался к горячему телу Чонгука и согревался одним лишь его присутствием. Детское воспоминание, трогавшее сердце, предрекло исход. Фонарь на улице продолжал старательно освещать улицу. Тэхён залез к Чонгуку под одеяло и холодными ступнями прижался к его ногам. Брат не проснулся, не вздрогнул. Жар его тела заполнил собой всё.