Teen Wolf

Тэхёну снится, что Чонгук вылизывает его в образе волка. Тянет шершавым языком от ключицы до уха, клыками хватает за шею, но не прокусывает. Смакует голодным взглядом, мечтает съесть. — Стой, — шепчет Тэхён, зарываясь руками в шерсть. Он чувствует что-то ещё, что-то пламенное, жгучее. Сон прерывается, и он открывает глаза. Чонгук, прижавшись всем телом, спит у него на плече; на шее Тэхёна образовался влажный след: кажется, горячее дыхание конденсировало и пустило дорожку из капель прямо в ярёмную впадинку — отсюда и источник фантазии. Грудная клетка поднимается тяжело, с усилием. Тэхён вытянул руки над головой, чтобы размять тело, но тут же упёрся костяшками в прикроватную тумбу. Зажмурил глаза от боли, едва сдержал крик, чтобы не разбудить брата. Чонгука нужно сдвинуть: незаметным движением выползти из плена рук, сбросить ногу с бедра и переложить голову на подушку. Но прежде Тэхён не может отказать себе в удовольствии прикоснуться к его волосам. Он незаметно убирает пряди с его лица, заправляет за ухо и поглаживает; костяшки всё ещё горят алым. Задержавшись взглядом на лице, он видит очаровательный нос и с трудом сдерживает желание ткнуть в кончик — слишком милый и невинный, напоминает маленького волчонка. Всё это было так давно… Переложить голову на подушку получается быстро. Чонгук промычал что-то невнятное сквозь сон, но глаза не открыл, продолжая посапывать сквозь сновидения. Тэхён попробовал вытянуть ноги, но в этот раз кое-что почувствовал. На долю секунды ему показалось, что Чонгук возбуждён. Он взглянул на лицо брата, рассмотрел его детские черты, а затем снова двинул ногой, замечая, как сблизились у того брови. Спящее лицо Чонгука нахмурилось от наслаждения. Теперь ему точно нужно выбираться. Он должен сбежать как можно скорее не потому, что ему страшно, а потому, что страшно будет Чонгуку, когда тот проснётся. Тэхён его знает, брат поднимет настоящую панику, как только поймёт, что прижимается к нему своим возбуждением, но ещё сильнее его накроет, когда он осознает, что Тэхён его раскрыл. Он стал выползать из одеяла медленно, аккуратно, следил за каждым изменением в спящем лице. Ему лишь нужно сбежать в душ и громко хлопнуть дверью перед уходом, чтобы брат проснулся и обнаружил свою проблему в полном одиночестве — только это, ничего больше. Тэхён коснулся его колена своим, выбрался окончательно, взял одеяло, которое они сбросили к ногам, когда стало совсем жарко, и вдруг вселенная совершила ужасную ошибку: включила будильник на его телефоне. — Чёрт! — процедил он сквозь зубы. Потянулся к тумбочке, но по пути случайно наступил рукой на волосы Чонгука. — Ай! — Прости-прости! — Он бросился гладить его по щекам, извиняясь. Чонгук, сморщившись, поднялся на локтях и оглядел комнату сонным взглядом. — Что за… Почему мы на полу? — Ты упал ночью, — объяснил Тэхён, отключая мелодию. И зачем он вообще поставил будильник? — Тогда почему я… — и тут он посмотрел вниз; Тэхён прикусил губу, наблюдая за ним, — …в одной футболке? Они оба неловко смолчали. Чонгук потянулся к одеялу и накрыл им ноги. Его лицо заметно подрумянилось. — Ты что-нибудь помнишь из вчерашнего вечера? — спросил Тэхён, старательно изображая непринуждённость. Ему хотелось успокоить брата и своим видом показать, что в случившемся нет ничего странного. — Мы были у Намджуна, потом в баре. Сокджин угостил выпивкой, ты познакомил меня с друзьями. Ночью мы вернулись домой, я… — Он замолчал, добравшись до той части, которая оказалась слишком тяжёлой для озвучания. Его глаза забегали по комнате, а Тэхён, поднявшись на ноги, взял со стула шорты и протянул ему. — Тебе нужно в душ. Ты не успел сходить перед сном. Чонгук взглянул на него испуганно. То, как виновато горели его глаза, неприятно задевало Тэхёна. Он хотел подобрать нужные слова, объяснить, что ничего страшного не случилось, это всего лишь реакция тела, у него есть на неё право, но никакие правильные формулировки не приходили в голову. Брат, прижав шорты к груди, выбрался из одеяльного гнезда и послушно отправился к выходу. Когда он был у двери, Тэхён всё-таки остановил его: — Это нормально. — Чонгук повернул голову. — В этом нет ничего такого. И он не только о том, что случилось утром. Тэхён хочет, чтобы брат понимал: он не злится на него ни за объятия, ни за поцелуи, ни за внезапное возбуждение. Он не может злиться на желания, которые не поддаются контролю. Чонгук ничего не ответил. Он сильнее прижал шорты к груди и покинул комнату. *** Тэхён покусывал кончики металлических палочек, не моргая. Он не прекращал думать о случившемся, прокручивать мысли в голове снова и снова. Каковы шансы, что Чонгук возбудился не потому, что слишком юн и не в силах контролировать желаний тела, а потому, что испытывает к нему чувства? Может, он путает братскую привязанность с чем-то более серьёзным, потому что пока не имеет опыта для различения? Однако, задавая такие вопросы, нужно понимать, что существует и обратная логика: может, это Тэхён не научился различать пламенную любовь и семейные узы? Может, это он запутался? — Тэхён! — Голос матери вернул его в реальность. Он забыл, что она вернулась, пока Чонгук принимал душ, и даже успела подогреть ему завтрак. — Что такое? — О чём ты так усиленно думаешь? — Мм, о всяком, — ответил Тэхён расплывчато. Маму такой ответ, разумеется, не устроил. — Посмотри-ка сюда. — Она постучала указательным пальцем по перегородке носа. Тэхён выполнил её приказ, и когда взгляд обрёл долгожданный фокус, она неожиданно спросила: — Ты влюбился? — Что?! Видимо, это у них семейное: когда не знаешь, что происходит с человеком, начинаешь подозревать его во влюблённости. — Сидишь весь красный, думаешь «о всяком», — добавила мать. Тэхён приложил руки к щекам: они и правда пылали. — Признавайся: как её зовут? — Я не влюбился! Мне просто жарко. У нас в квартире настоящее пекло, разве ты не чувствуешь? Он принялся обмахивать себя руками, поддерживая образ, но вскоре ему и правда стало душно. Неуютная тема вынудила его пропотеть. — Не хочешь — не рассказывай, — пожала плечами мама. — Но я надеюсь, мне не нужно повторно объяснять, как важно предохраняться. — Мама! — Что? Глядите, как завёлся. У меня в твоё время тоже было много мальчиков, я не осуждаю. — Аа! — Тэхён закричал, прикрывая уши руками. — Лучше бы ты так на свою ложь реагировал. — Да почему ты решила, что я вру? — Тебя тело выдаёт. — О чём ты вообще? — Шею свою в зеркало видел? Тэхён тут же схватился за место укуса. Чёрт, как он мог про него забыть? — Это не… Это не то, — ответил он сбивчиво. Придумать ложь на ходу получилось не сразу, поэтому он необдуманно вывалил правду: — Это Чонгук. Мама опустила руку, в которой держала палочки, и удивлённо переспросила: — Что-что? Тэхён испугался. Он, конечно, доверял маме, но не думал, что она спокойно воспримет новость о случившемся. Нужно срочно что-то придумать, пока она не поняла всё неправильно. Вдруг она решит, что Чонгук зацеловал его шею, а это совсем не… Тэхён мысленно осёкся. Чёрт, это ведь правда. — Мы вчера смотрели фильм про вампиров, и Чонгук решил проверить, можно ли зубами прокусить кожу. Я позволил попрактиковаться на себе. Мама в ужасе ахнула. — А можно вы в следующий раз будете практиковаться подальше от сонной артерии? — Да это же просто баловство, не более. Сзади послышались шаги. Чонгук вошёл в кухню, разглядывая футболку, к которой прилипла собачья шерсть. Он всё-таки надел шорты после душа, и теперь они тонкой полоской выглядывали из-под длинной футболки. Брат поднял взгляд, замер. На него смотрели две пары внимательных глаз. — Я не слышал, как ты пришла, — сказал он, обращаясь к матери. Та в ответ улыбнулась. — Я тихая, как кошка. — Чонгук подошёл и поцеловал её в щёку. — Доброе утро, Чонгук-и. Собака, всё это время спавшая у окна, встрепенулась, как только он появился. Чонгук присел на корточки возле неё, бережно потрепал за ушком. Тэхён не смог сдержать комментария: — Мне кажется, Гуэл любит Чонгука больше, чем нас. — Что за глупости? — удивилась мама. — Посмотри, как она реагирует. Пока мы сидели здесь, она даже головы не подняла. Чтобы доказать это, он подошёл к Чонгуку и сел рядом. Он думал, Гуэл проигнорирует его и тем самым докажет, что испытывает интерес только к Чонгуку, но собака внезапно зарычала, обнажая острые клыки. Тэхён испугался. Чонгук обхватил её за шею и попытался успокоить. Лишь через несколько секунд тёплых поглаживаний она утихла. Чонгук взглянул на Тэхёна в поисках ответов, незаметно для мамы принюхался, а потом заметил след на его шее. В глазах мелькнули страх и вина. — Что это с ней? — спросила мама. Её тоже удивила реакция собаки. — Видимо, я ей не нравлюсь, — ответил Тэхён. Они с Чонгуком смотрели друг на друга, прекрасно понимая причину. Это всё из-за их «связи». Гуэл что-то почувствовала, и теперь ревновала Чонгука к глупому человеку. Тэхён отвёл взгляд в сторону. Он взял кружку и покинул кухню, перед уходом поблагодарив маму за чай. *** Он поджидал брата в комнате. Чонгук, видимо, догадался об этом, поэтому намеренно не появлялся в ней больше часа. К моменту, когда его макушка показалась в дверном проёме, Тэхён успел заскучать от одиночества. Он поднялся с кровати и решительно произнёс: — Чонгук, надо поговорить. — Я хочу уехать в деревню на неделю, — одновременно с ним объявил брат. Тэхён опешил, услышав заявление. Он растерянно отступил и упёрся ногой в кровать. — Что? — До нашего дома на поезде три часа. Хочу навестить господина Кима и провести полнолуние на природе. — А мне кажется, что ты просто убегаешь от разговора. Тэхён не сдержал обиды в голосе. Он понимает, что Чонгуку сложно, но ему не хочется из раза в раз переживать одно и то же: брат не озвучивает проблемы, глушит их где-то внутри, игнорируя, а Тэхёну приходится вытягивать их из него клещами. Если случилось что-то неприятное, если душу терзает беспокойство, а разум — навязчивые мысли, нужно обсудить это. Тэхён хочет, чтобы Чонгук понимал: диалог — очень важная и чертовски правильная штука. Чонгук мотнул головой, отвергая названную причину. — Я бегу не от разговора. Наверное, существует куча вариантов того, почему он может это делать, но Тэхён считывает самую неприятную: «Я бегу от тебя». И чтобы убедиться, что это не так, он отчаянно просится в его планы: — Я поеду с тобой. — Нет, — отрезал Чонгук. Спустя секунду жалостливо добавил: — Пожалуйста, не надо. — Но почему? — Это плохая идея. — Почему? — продолжил настаивать Тэхён. — Я думаю, у меня начался гон. Фраза отрезвила; взбодрила, как холодная вода. Тэхён умолк, не находя слов для ответа. Уж он-то хорошо знает, что в этом признании спрятано гораздо больше. Намджун вчера сказал, что во время гона у оборотня усиливается влечение к любимому человеку, а прошлой ночью Чонгук буквально не мог держать себя в руках рядом с ним. Выходит, у него… Тэхён сел на кровать, обессилев. Как ни странно, до этого он не додумался. Так глупо, что после вчерашней ночи ему не пришла в голову самая очевидная и самая простая истина: у брата есть к нему чувства. В смысле, романтические чувства. Ему стало страшно. Он ведь хотел подбодрить Чонгука, ответить ему чем-то приятным и ожидаемым, но теперь не мог сделать ничего подобного. Он не может успокоить, сказав, что чувства взаимны, потому что это не так, но вместе с тем и отвергнуть не может, потому что не уверен в обратном. Что бы Тэхён сейчас ни сказал, есть огромный шанс, что это окажется ложью, потому что он не думал о чувствах к Чонгуку и никогда не копался в них глубже, чем на уровне привязанности. Он ничего о них не знает. Чонгук ждал хоть какой-то реакции. Он недвусмысленно открылся ему и теперь был готов получить отказ, который был для него очевиден. Но Тэхён — тот самый Тэхён, что так жаждал разговора, — теперь пошёл на попятную. — Это объясняет, почему Гуэл так смотрит на тебя. О, разумеется Гуэл первая почувствовала выплеск гормонов в организме Чонгука. Чего ещё стоило ждать от этой сучки? Брат сплёл пальцы за спиной и виновато потупил взор. — Прости, что она рычит на тебя. Думаю, это из-за меня. От тебя очень сильно тянет моим запахом. Он потёр шею, намекая на засос, который остался у Тэхёна в память о его желаниях. Ким выдохнул в сторону, но про собаку быстро забыл. Не в ней сейчас была главная проблема. — Я всё-таки хочу поехать с тобой. — Нет, Тэхён, прошу. — Но я тоже скучаю по отцу. Хочу его проведать. — Что-то прежде тебя это не особо волновало. Нечто едкое и обвинительное прозвучало в его голосе. Тэхён растерялся, углядев в реплике атаку — пусть и безобидную, но неприятную. — Ты злишься, — сказал он с внезапным озарением. — И злился на меня всё это время. — Неправда, я не злюсь, — качнул головой Чонгук, но искры в его глазах закричали об обратном. — Я лишь хочу выдержать дистанцию. Будет проще, если этот гон я проведу без тебя. Просто поверь мне и сделай, как я прошу. Тэхён опять поднялся на ноги, но в этот раз уверенно подошёл; Чонгук шагнул назад, увеличивая расстояние между ними, и это больно ударило по Тэхёну, выбило воздух из лёгких. Было страшно думать, что Чонгук больше ему не доверяет, избегает. Навязываясь в попутчики, Тэхён преследовал единственную цель: быть рядом хотя бы в этот раз. Но брату, кажется, это было не нужно. — Я лишь хочу помочь. Ты не должен думать, что остался один. Тэхён ощущает себя достаточно взрослым, чтобы больше не оставлять. Он хочет провести с Чонгуком трудное время, но почему-то упорно игнорирует тот факт, что трудным оно стало как раз из-за него. — Это всего лишь на неделю, — пролепетал Чонгук. — Гон закончится, и я вернусь. Просто поверь: так будет лучше. Тэхён молчит какое-то время, но потом уговаривает себя сдаться. Может, в этом действительно есть смысл? В конце концов, Тэхёну тоже надо всё обдумать. Ему надо понять, что он чувствует к Чонгуку и что ответит ему, когда диалог всё-таки состоится. Возможно, сейчас единственный способ показать доверие — оставить его одного, как он и просит. Тэхён сделал робкий шаг навстречу, проверяя, подпустит ли Чонгук на этот раз — брат не двинулся с места. Ким наклонил голову и осторожно спросил: — Можно мне хотя бы приехать и забрать тебя в следующие выходные? Чонгук кивнул, и его губы легонько дрогнули. — Можно. Тэхён сделал ещё шаг, оказавшись близко. Чонгук поджал губы, теряясь, и тогда Ким крепко его обнял. Скрывая лицо, не видя доверчивого взора, он осмелился произнести: — Чонгук-и, я хочу, чтобы ты помнил: ты часть моей семьи, и я дорожу тобой. Что бы ты ни сказал, что бы ни сделал, словам и поступкам не изменить этого. Наши семейные узы важнее всего остального. Не бойся быть откровенным, я не посмею причинить боль. Говоря это, он старался выразить многое. Это не просто слова о том, что он принимает его ориентацию. Это также попытка прояснить: даже если ты влюблён, это не отвернёт меня от тебя. Если я не отвечаю, это не значит, что я испытываю отвращение. Твои чувства важны и имеют право на существование, я никогда не позволю себе оскорбить их. И я поддержу даже в том случае, если твоё сердце будет разбито из-за меня. Потому что мы семья, братья, а это куда важнее того, что я не могу ответить взаимностью. Тэхён провёл ладонью по его спине, указательным пальцем рисуя линию вдоль позвоночника. Когда Чонгука пришлось отпустить, он взглянул на его лицо и увидел трепетную благодарность. Нежность его черт и внешнее спокойствие помогли поверить, что слова пришлись брату по вкусу. Тэхён улыбнулся, и в кои-то веки Чонгук ответил ему тем же.