Алена (знахарка , ведунья ).

Прошло несколько дней. Выхаживала Алёна князя, как могла, но не становилось ему легче. Стонал он, метался в беспамятстве. Тяжко было, понимала ведунья, что не быстро это всё — раны-то серьёзные. Даже когда очнётся, не позволит она с постели вставать, да и сам не пойдёт. Попытается, конечно, да боль не позволит. Та ночь выдалась тихой. Девушка сморилась за столом, голова её покоилась на руках, а вокруг, словно оберегая хозяйку, была рассыпана рябина — от дурного сна да нечистой силы. На кровати под медвежьей шкурой лежал Владимир. Луна только-только заглянула в оконце, когда князь открыл глаза. Долго он лежал неподвижно, приходя в себя. Голова гудела, бок ныл глухой болью, но сознание понемногу прояснялось. Он повернул голову и увидел её. Алёна спала за столом. Расплетённые белокурые волосы волнами спускались по спине, лицо было расслабленно и безмятежно. Владимир загляделся на неё, и что-то теплое шевельнулось в груди. Уж больно хороша, думал он. Не налюбоваться. Князь решил подняться — хоть присесть, хоть рукой двинуть, чтобы не лежать пластом, как немощный старец. Он упёрся ладонями в постель, напрягся, но раненные бок и разбитая голова тотчас дали о себе знать. Острая боль пронзила тело, и Владимир застонал, схватившись за бок. Девушка вздрогнула и тотчас открыла глаза. Увидев, что её гость проснулся, Алёна встала и подошла к нему, села рядом на край кровати. — Вы проснулись... — голос её дрогнул от облегчения. — Хвала богам. Вы не приходили в себя четыре дня. Подождите. Красавица встала и подошла к кувшину, где хранила студёную воду. Достала оттуда мокрую ткань, отжала и вернулась к князю. Она осторожно протёрла его лицо, стараясь действовать нежно и аккуратно, чтобы не причинять лишней боли. Владимир смотрел на Алёну с глазами, полными признательности. Он испытывал некую магнетическую силу, притягивающую его к этой красивой и заботливой девушке. Каждое движение её рук было полно материнской ласки и девичьей нежности, и князь поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы это заканчивалось. С каждым днём связь между ними становилась всё сильнее. Алёна не только лечила его раны, но и умело успокаивала боль, поддерживала морально. Она служила ему опорой и стала для него источником надежды. А он для неё — тихой радостью, которую она прежде не знала. В то время как Владимир восстанавливался, возрастала и их любовь друг к другу. Они проводили дни и ночи вместе, а когда князь окреп настолько, что мог выходить из избушки, начали гулять под покровом ночи, где луна светила им на пути, а лес шептал им свои древние тайны. Всё бы шло хорошо, если бы не захотелось одному человеку снова заглянуть к ней. --- Вдалеке, на вершине холма, стоял старинный жрец. Одетый в длинную мантию, украшенный амулетами из звериных клыков и засушенных трав, он наблюдал за избушкой. Улыбка его — смесь радости и волнения — не сходила с лица, когда он поднял в воздух головной убор и возложил его на голову юной девицы, что стояла перед ним. То была не Алёна, а одна из его служек, но Кривжа смотрел сквозь неё, видя лишь ту, кого желал. — Здравствуй, моя голубка, — прошептал он, наслаждаясь мгновением. Но вот уже на пороге избушки показалась сама Алёна. Она вышла, будто чуяла недоброе, и замерла, увидев жреца. Сняв с головы венок, она выпрямилась и протянула руку вперёд, словно создавая невидимую стену между собой и непрошеным гостем. Голос её звучал устало, но решительно: — Здравствуй, Кривжа. Опять решил наведаться? --- С тем жрецом Алёна знакома была давно. Ещё когда жила с матушкой, отправилась она однажды в лес за ягодами и повстречала там человека в странных одеждах. Стоял он под старой липой и глядел на неё в упор. — Почто красна девица гуляет одна, да ещё и в лесу? — спросил жрец, и голос его показался Алёне скользким, как змея. — Не гуляю я. Занята делом, — ответила девушка, не останавливаясь. — А тебе, коли чего нужно, говори. Коли нет — иди своей дорогой. — Знахарка ты, — усмехнулся он, перегораживая ей путь. — Да только несчастная. Не любят тебя люди, презирают. На красоту твоих очей молодцы ведутся, а ты всё одна да одна. — Ты ничего не знаешь, окаянный! — вспыхнула Алёна. — Может, у меня жених есть? — Нет, — качнул головой жрец. — От меня ничего не скроешь. Я всё чувствую. — Он протянул руку и дотронулся до её плеча. — Убери руки! — Алёна оттолкнула его и скрылась за деревьями, сердце её колотилось от недоброго предчувствия. С того дня Кривжа стал преследовать девушку. Сначала она думала — случайность. Но чем дальше, тем чаще он попадался ей на тропах. «Птичкой» да «Голубкой» величал, цветы дарил, говорил, что влюблён без памяти. Как только не ухаживал за девицей — и подарки под дверь клал, и заговоры читал, чтобы сердце её смягчить. Но Алёна оставалась непреклонна. Не нравился он ей. Уж больно жуткий и странный: взгляд тяжёлый, слова липкие, а от амулетов его веяло чем-то тёмным, неживым. Она продолжала свои дела и не поддавалась на ухаживания. Она была уверена, что с таким человеком не должна иметь ничего общего. Однако время от времени, когда девушка оказывалась в лесу, она замечала, что жрец следит за ней издалека. Он всегда оставался невидимым, но она ощущала его присутствие — холодком по спине, шелестом там, где ветра не было. Всё это давало ей недоброе предчувствие. Однажды Алёна решилась спросить у матери о странном жреце. Матушка, услышав его имя, побледнела и долго молчала, а потом рассказала историю, которую сама слышала от старой бабушки. Говорили, что Кривжа был изгнан из своей деревни за тёмные ритуалы и проклятия. Он стремился к власти и силе, и не остановится ни перед чем, чтобы достичь своих целей. Люди шептались, что он знается с навью, и что лучше обходить его стороной. Алёна поняла, что её осторожность была оправдана. Она приняла меры, чтобы защитить себя: обходила лес по другим тропам, меняла привычные места сбора ягод, а на ночь вешала над дверью пучки чертополоха и рябины. Кривжа, казалось, отступил. Но не забыл. --- — Опять решил наведаться? — повторила Алёна, глядя на жреца без страха, но с усталой обречённостью. Кривжа понимающе улыбнулся, воздух вокруг него сгустился, и заговорил он смягчённым, убеждающим тоном: — Я не могу жить без тебя. Сколько раз я предлагал тебе пожениться, сколько раз говорил, что люблю тебя? Но почему, Алёнушка, почему не можешь полюбить меня? Алёна опустила глаза. На её руке, сама того не желая, блеснул обручальный перстень — дар жреца, который она носила, надеясь, что привыкнет, что сердце смягчится. Но каждый раз, когда она пыталась открыть своё сердце для него, натыкалась на стальные двери, неумолимо закрытые. — Не люблю я тебя, Кривжа, — тихо сказала она, и голос её слабел с каждым словом. — Я пыталась, ты знаешь. Я пыталась полюбить. Но моё сердце не позволяет. Это не по-людски, Кривжа. Иди, иди с миром. Не мучай себя и больше не приходи ко мне. Жрец тяжело вздохнул, склонил голову. Глаза его выражали скорбь и понимание, но что таилось за ними — ведал лишь он сам. — Как скажешь, Алёна, — молвил он тихо. — Я ухожу. Он развернулся и медленно пошёл прочь, растворившись в лесной чаще. Но Алёна долго стояла на пороге, вслушиваясь в тишину. Ей казалось, что он всё ещё здесь. Что он всегда где-то рядом. --- В тот вечер Алёна вспомнила о венке, который оставила на берёзе. Не пропадать же добру. А потом вспомнила и поверье: коли пустишь венок по воде да за ним пойдёшь — суженого своего встретишь. Решила она попытать удачу. А вдруг и правда встретит? К тому же сегодня сам праздник — Ивана Купала. Самый день, когда девушки гадают. Красавица сняла даренный Кривжей венок с берёзы, повесила его на ветку — пусть висит, не нужен он ей — и принялась плести свои. Сплела два: из ромашек полевых да васильков синих. Один надела на голову, другой взяла в руку. Прибежав к реке неподалёку от своей горницы, она опустила венок на воду и зашептала заветные слова. Венок поплыл, и Алёна пошла за ним берегом, запевая купальскую песню: — Ты плыви, плыви, венок, мой венок, ладу, ладу, Против солнца на восток, мой венок, ладу, ладу. Ты неси, неси, река, мой венок, ладу, ладу, Не топи его пока... Ты плыви поверх реки, мой венок, ладу, ладу, Мою тайну сбереги, мой венок, ладу, ладу. Только в срок остановись, мой венок, ладу, ладу, Кому надо пригодись... Алёна старалась не отставать, не терять венок из виду. Вода словно исполняла её просьбу: не топила, а бережно несла веночек по течению, туда, где судьба её ждала. Но тут перед девицей выросли высокие камыши. Она рванулась вперёд, но венок исчез из виду. — Ну вот, — расстроенно молвила Алёна, остановившись. — Опять не повезло. А может, в камышах застрял?.. Она уже хотела начать поиски, как вдруг из зарослей показался Владимир. В руке он держал её венок. — Бу! — крикнул князь и засмеялся, выходя из укрытия. Алёна вздрогнула от неожиданности. Стояла она перед ним в одной длинной рубашке, босая, с распущенными волосами, и щёки её залились румянцем. — Владимир! — воскликнула она. — Напугал! Ты откуда тут? — Решил пойти искупаться, — улыбнулся князь, показывая венок. — А тут смотрю — плывёт этот венок, а за ним — ты. Девушка растерянно смотрела то на него, то на венок. — Почему ты искала его? — спросил Владимир. — А... ничего, — солгала Алёна, отводя глаза. — Я просто искала этот венок. Промывала цветы, чтобы засушить. — Понятно, — протянул князь, хотя в голосе его слышалась усмешка. — Ну тогда возьми. Он протянул ей венок, и Алёна схватила его, торопливо кивнула и убежала прочь, не оглядываясь. Владимир остался стоять на берегу, глядя ей вслед. Он задумался: зачем ей понадобился венок и зачем она собирается сушить цветы, которые раньше никогда не сушила? А потом вспомнил, что сегодня праздник девичий, и все незамужние красавицы гадают на суженого. Вот почему она бросила венок в реку! Князь улыбнулся своим мыслям. --- В последнее время Владимира очень привлекала Алёна. Он с удовольствием наблюдал, как она занимается травами, вяжет и шьёт. Он часто замечал себя на том, что смотрит на неё, когда она не видит. Он понимал, что она красива и подходит ему в качестве жены. Когда он думал об этом, ему становилось и радостно, и не по себе. Ему хотелось защитить её от других мужчин, от косых взглядов, от сплетен. Он считал, что только он сможет окружить её той заботой, которой она заслуживает. Он решил: когда выздоровеет полностью, вернётся в Новгород вместе с ней. Поселит рядом, чтобы никто не мог ей навредить, никто не сказал дурного слова. За короткое время она стала ему очень дорога. Но он не понимал, какие чувства в нём живут. Чувства долга и благодарности? Или это интерес и симпатия? А может, то, что люди зовут любовью? Он стоял на берегу, смотрел на убегающую вдаль реку и думал об одном: почему же она солгала ему про венок? И отчего у неё на руке светится чужое кольцо? В голове у князя рождались вопросы, на которые он твёрдо решил найти ответы.