И ещё замечательнее

      Возвращаться было приятно. — Я дома! — объявил Субин из коридора, принимаясь за пуговицы на пальто и сгружая сумку с тетрадями и большой шуршащий пакет с покупками на пол. Субин даже купил нелюбимое, мятное мороженое, зная, кого оно точно порадует, если не его самого и не его кошелёк.       С кухни тотчас же раздалось протяжное «приве-е-ет», а за ним последовал такой знакомый, между беззаботным и неловким, смешок, когда сквозь шипение воды загрохотало что-то, по звуку подозрительно напоминающее сковородку. Субин пару дней избегал её мытья — не то чтобы он ленился, нет, но не доходили руки — распускать которые было в разы веселее.       Возвращаться было приятно потому, что дома был Кай.       По привычке Субин, только-только из ванной, подошёл к андроиду со спины и поспешил вытереть ладони о чужие бока до того, как это заметил бы Кай, на тот момент занятый посудой.       Кай, разумеется, заметил, но комментировать это не стал, лишь надул губы и, к радости Субина, продолжил оттирать губкой слегка подгоревший лук. — Полотенце прямо за тобой, — через полминуты добавил он между делом. — Просто я так давно не обнимал тебя, — беззаботно отозвался Субин и подался ещё ближе, наваливаясь на Кая и почти прижимая его к шкафчику с раковиной. Руки Субина скользнули чуть ниже, замерли на поясе поверх намокшей футболки, огладили большими пальцами рёбра под ней, и Кай вздрогнул.       С некоторых пор — то есть, с недавней проверки в лаборатории — он начал бояться щекотки, и Субин не был бы самим собой, если бы не начал активно пользоваться этим. Когда хотел подразнить Кая, или прикоснуться к нему без повода, или отобрать приставку, или зацеловать до звона в ушах. Субин не знал, бывает ли у андроидов звон в ушах, но зачастившая дрожь Кая от его касаний очень, очень радовала Субина. Смущённый, зацелованный Кай его радовал.       Кай его очень радовал в принципе. — Я купил для тебя мороженое, — низко прошептал Субин, едва задевая чужое ухо, на что Кай выгнулся и чуть не выронил губку, которую сжал до густой белой пены. — Поставлю в морозилку, пока оно не растаяло. — И коротко, звонко чмокнул Кая в шею.       Бедная сковорода вновь ударилась о дно раковины, и, отстранившись так же скоро, как и прилип к Каю, Субин со смехом направился в коридор, за пакетом. У Кая было по-настоящему ангельское терпение, однако с проделками перебарщивать тоже не стоило; Субину как-то раз довелось целый день мириться с переводом всех настроек в телефоне — по какой-то причине, на немецкий язык. Субин не знал ни слова на немецком. В отличие от Кая с его безграничным доступом к словарям, но на то, наверное, и был расчёт, и чужая невинная улыбка и покачивание головой на просьбу вернуть всё как было, даже за порцию холодного мятного десерта, служили тому лишь подтверждением.       А потому на кухне снова стало тихо и мирно. Только вода тихо шумела да Кай мурлыкал что-то себе под нос.       К вечеру, когда с заданиями Субина было покончено, посуда была вымыта и аккуратно расставлена по полочкам, а ужин — приготовлен и съеден, Субин с Каем привычно расположились на кровати Кая, перед ноутбуком. Вечерние прогулки по соседним кварталам и небольшому скверу они чередовали с играми на приставке по очереди или с просмотром дорам и мультфильмов. Субин тяготел к триллерам, и большой радостью для него оказалось узнать, что Каю этот жанр тоже понравился. Кроме того Кай абсолютно спокойно сжимал ладони Субина в своих на особо напряжённых моментах и с улыбкой гладил по плечам.       Субин не боялся смотреть что-то жуткое, просто некоторые вещи появлялись на экране слишком неожиданно. Это он пытался объяснить и Каю, но, к его большому сожалению, без особого успеха, поскольку ответом на его старания была очень добрая, очень понимающая улыбка, мол «так и было, Субини».       Так что Субин не сразу, но смирился.       Спустя пару серий и один перерыв на то, чтобы достать мороженое для Кая и упаковку мармелада для себя, Субин переместился, укладывая голову на чужие колени, повозился немного и вернулся к мармеладу. Где-то над ним Кай довольно промычал, жуя холодный десерт; Субин почувствовал эту вибрацию и щекой, и вздохнул. Ну не мог он принять то, что Каю нравился этот вкус. — Как тебе дорама? — поинтересовался он. — В описании хорошие отзывы, но я пока жду большего, если честно. Да и не настолько страшно, как говорили некоторые юзеры.       Кай хихикнул. — Конечно-конечно, Субини. — Эй! — от возмущения Субин ущипнул его за бедро, и Кай взвизгнул, достаточно громко, чтобы Субин перевёл на него взгляд.       Прежде такого не происходило. Интересно.       Субин осторожно провёл костяшками по тому же месту, затаив дыхание. Как поведёт себя Кай? Как отреагирует? Скажет ли что-то? Субину хотелось надеяться, что нет, хотелось надеяться, что… что? Что Каю было щекотно? Точно, прежде Каю не было щекотно, по крайней мере, не настолько часто.       В подтверждение его мыслям, Кай дёрнул ногой и запыхтел. Субин повторил действие, чуть сильнее надавливая согнутыми пальцами на бедро, провёл ими чуть выше, вдоль. Разговор о дораме уже отошёл на второй план, впрочем, Кая это тоже не особо волновало — он отставил начатый стаканчик с мороженым на тумбочку рядом с кроватью и перевёл молчаливый вопрошающий взгляд на Субина. Но не ушёл и даже не сдвинулся с места. — Так нормально? — прошептал Субин, приподнимаясь на локтях. Кай ответил кивком, закусив губу. — Мне продолжить?       Последовал ещё один кивок.       Плавно, чтобы не спугнуть Кая и не сбить этот лёгкий, зыбкий настрой где-то между любопытством и игривым желанием сделать что-то, раззадорить, Субин пересел, совсем вплотную к Каю, чтобы касаться и следить за реакцией было удобнее, и чтобы избежать возможных синяков в том числе. — Скажи, если что-то не понравится, ладно?       Субин вернул ладонь на чужую ногу, задержал на несколько секунд перед тем, как сделать следующее, неторопливое и почти невесомое движение, ко внутренней стороне бедра и обратно. Повторить. Кай беззвучно выдохнул, вздрогнул — Субин жадно проследил за тем, как оголённое колено подалось навстречу очередному касанию, как Кай прикрыл глаза на секунду или две.       Ему нравилось, подумал Субин, ощущая прилив гордости за самого себя. У него появилась идея, что ещё можно сделать, что ещё попробовать.       Его не переставало удивлять и восхищать то, насколько быстро Кай учился новому, касалось ли это готовки, самых разных игр на его телефоне или приставке или их отношений, куда входили тактильные проявления любви: в радостных, сонных, ленивых или преувеличенно крепких объятиях, во всевозможных касаниях к коже, волосам или одежде, осознанных и не очень, и в робких, неторопливых, шаловливых или жадных поцелуях. Но тем веселее было пробовать новое вместе с ним.       Субин поцеловал Кая. Сначала в щёку, затем, когда Кай повернул к нему голову, то в уголок губ — Кай ожидал другого, наверное, и потому охнул громче, когда Субин наконец прижался губами к его и возобновил прикосновения к ноге, позволяя себе сомкнуть пальцы на бедре Кая, почувствовать под одеждой мягкость его кожи и твёрдость мышц под ней. — Су-Субин, — выдохнул Кай полушёпотом. Субин зачарованно отметил для себя вздымающуюся на каждом вдохе чужую грудь, зажатое в пальцах одеяло, на котором они сидели, и то, что на губах Кая вкус мороженого почти не ощущался и даже казался приятно освежающим.       Он облизнулся. — Такой чувствительный, — пробормотал Субин. — Тебе нравится? — почти сразу же уточнил Кай, склонив голову в сторону.       От едва сиплого, тихого вопроса Субина чуть повело. Кай издевался над ним, не замечая того. — Чёрт, Кай, — выругался Субин и закусил губу. — Я попросил немного изменить настройки, когда был на осмотре, — добавил Кай, когда пауза затянулась, и отвёл взгляд в сторону. Ну разумеется, настройки. — Всё так… по-другому. — Как? — переспросил Субин. — Насколько по-другому? Нравится ли это тебе? — Он дополнил вопрос размашистым касанием.       Кай густо покраснел. Его ноги снова мелко задрожали и он поёрзал на месте, опираясь то на одну руку, то на другую, после чего вздохнул и подтянул колени к себе. — Это очень приятно. — И спрятал порозовевшее лицо у Субина на плече.       Субин сгрёб его в объятия; осторожно, разумеется, учитывая повышенную чувствительность Кая и переваривая новую, очень познавательную и очень полезную информацию. Эти знания можно было применить позже, а на сегодня Каю, да и Субину определённо хватило этих открытий.       Было о чём подумать ночью. Или в утреннем душе.

***

      За день до еженедельного визита в лабораторию Субин решительно отодвинул в сторону тетради, ноутбук, даже игрушки, и направился к кровати, в которой умиротворённо лежал Кай и, судя по едва нахмуренным бровям, устанавливал очередной рекорд в игре, причём на телефоне Субина. — Хю-ни-ни, — ласково позвал его Субин, протягивая каждый слог.       Кай только хмыкнул, через полминуты напрягся, и наконец расплылся в довольной победной улыбке, спеша повернуть к Субину экран, где мелькали звёздочки вокруг надписи «отличный результат!». Снова максимум из возможных, вот ведь какой, а потом обязательно начнёт дразнить Субина за чит-коды. Использовал ли их сам Кай? Загадка. Но Субин всё равно не сдавался, не удалял игру (это случалось только раз, и этот факт ему удавалось сохранить в тайне от Кая в течение целой недели) и тренировал навыки в поездках на метро и в ожидании Кая в коридорах лаборатории.       Внимания Кая перетекло с телефона на Субина. — Да, Субини?       Субин облокотился на руки, совсем чуть-чуть не касаясь Кая, совсем чуть-чуть не укладываясь на него. Кай смотрел в ответ в ожидании, в молчаливом нетерпении — сжимал пальцы в кулаки, разжимал их и перебирал ими низ субиновой футболки, приоткрывал рот, часто моргал, а на шее, прелестной незацелованной шее, то и дело дёргался кадык. Нет, правда, шея Кая выглядела очень маняще. Субин облизнул губы, совсем не замечая этого, но Кай, должно быть, заметил, и потянул его на себя так, как делал это и всегда: настойчиво, уверенно надавливая ладонями на плечи Субина.       В очередной раз Субину захотелось проверить, останутся ли на коже следы от укусов.       Он знал, что нет, знал, что очень нежный бархатистый, идентичный коже материал не расцветал розовым и красным, стоило прихватить его зубами или губами. Но. Он же мог помечтать? — О чём задумался? — прошептал Кай, поглаживая его по лопатке. — О тебе, — не медля ответил Субин. Он почти не стеснялся своих мыслей, но уже не мог остановиться. — О шее. О следах. Хочу целовать и… и видеть их.       В подтверждение словам Субин прижался губами к Каю, где шея переходила в плечо, прикусил кожу, едва оттягивая. У кожи не было привкуса, но от неё пряно пахло травяным гелем для душа. Кай под касаниями задрожал, не удерживаясь от короткого «чёрт». Субину пора было уточнить, где же Кай нахватался слов таких, но знал он и то, что сам крепко ругался во время совместных игр на приставке и не только, знал, что ему очень даже хотелось слышать такие слова от Кая, именно таким тоном, с придыханием, и именно от его прикосновений. — Ах, — Кай слегка наклонил голову в сторону, и Субин продолжил оставлять невидимые, прозрачные следы, поднимаясь к линии челюсти, — вот как. Я спрошу.       Субин остановился, втягивая носом воздух. — В смысле, у Лии? — В смысле, «изменить настройки, чтобы…» чтобы что? Чтобы укусы было видно? Чтобы Субин смотрел на Кая и видел результаты своей ласки, видел румяные щёки и часто вздымающуюся грудь? Чтобы Субину хотелось…       Чёрт.       Загвоздка состояла в чём: они с Каем уверенно чувствовали себя на стадии поцелуев. Даже очень. Кай, этот способный мальчик, успел запомнить, от каких жестов Субин плавился и таял, словно зажжённая свеча. Но Субину хотелось и разделять этот огонь — в касаниях под полурасстёгнутыми рубашками, в поцелуях в шею, в уверенных, но почти бесполезных укусах… нет, польза была в том, как от них вздрагивал Кай и жалобно вскидывал брови, приоткрыв рот…       Субину хотелось большего. Хотелось запустить свои прохладные пальцы под пояс шорт, поиграться с резинкой на белье и подцепить её, игриво взглянуть на румяного замершего Кая, чмокнуть в подтянутый живот с давно изученным, но не менее притягательным созвездием родинок. Хотелось растопить и Кая. До севшего голоса, до разметавшихся по подушке волос, до дрожащих пальцев в своих волосах. — Су-субин! — охнул Кай, придерживая его за плечи.       Ой. Увлёкся.       Взгляд у Кая был расфокусированный, со зрачками разного размера, что колебались от больших к маленьким независимо друг от друга, а искусанные губы порозовели и припухли.       Именно этого и хотелось Субину. И чего-то… чего-то, о чём они с Каем не говорили толком. Но Кай знал о людях и их отношениях достаточно, чтобы изредка спрашивать у Субина одно и не спрашивать другое; он большой мальчик. Наверное, во многих смыслах, предательски продолжил мозг.       Догадывался ли Кай о желаниях Субина? Чего хотел сам? Почему он поменял настройки чувствительности? О чём он думал, что он говорил Лии в лаборатории? Субин силился представить, как его — его — милый андроид с улыбкой говорит что-то вроде «нуна, я хочу ярче ощущать еду на вкус, я хочу чувствовать поцелуи, я хочу переспать с человеком», и лишь быстрее возбуждался.       В низу живота знакомо загудело, и Субина тряхнуло от жара и звона в горящих ушах. Если бы он аккуратно, не совершая лишних движений, поднялся, то Кай ничего и не заметил бы—       Но ведь так было бы слишком просто.       А потому, стоило дёрнувшемуся бедру Кая и бёдрам Субина соприкоснуться, Субин тихо взвыл, проезжаясь ноющим возбуждением по чужой ноге, хватаясь за Кая и молясь не то получить разрядку как можно скорее, отбросив в сторону рассудок и отодвинув подальше такой необходимый разговор об их отношениях, не то безуспешно убеждая себя, что совсем не завёлся от чужой реакции и своих неуместных мыслей.       Кай ведь так близко. Разгорячённый, заинтересованный в продолжении. С крепкими широкими бёдрами под мягкими шортами, с блестящими от слюны губами, с его — или всё-таки субиновой? — рубашкой, обнажающей тёплый живот. Всего в миллиметрах. И не в напряжении, как Субин, наверное.       Кай выдохнул. Скосил взгляд вниз. — Пульсирует, — многословно заметил он.       Субин вспыхнул пуще прежнего. Не так он планировал обсуждать это всё — если вообще планировал. Сил хватило только на: — Заткнись.       Кай помолчал ещё какое-то время. Какой послушный мальчик, ну. Субин мужественно не переключился на то, как ещё Кай мог бы вести себя с ним наедине, если по невероятному стечению обстоятельств они вдруг зайдут дальше поцелуев. Это самое стечение обстоятельств казалось всё ближе, точно грядущая волна, что сбила бы с ног, стоило отвлечься хоть на секунду. — Ты возбудился, да? — робко продолжил Кай, когда дыхание Субина чуть-чуть выровнялось, и лежать стало не то чтобы комфортно, но уже терпимо.       Что ж ты будешь делать.       Субин неловко кивнул в его плечо. — Ах, об этом. Я… Кай. — Субин приподнял голову и постарался смотреть если не в глаза, то хотя бы на щёку Кая, где на нежно-розовом темнела одна из родинок. — Я не хочу принуждать тебя к чему-либо, — он сглотнул, — в том числе к сексу.       Кай под ним завозился, обрабатывая информацию, и Субин закусил губу — мимолётное касание к паху было невыносимо приятным и желанным. Но рано. Рано. — Ты хочешь? Со мной? — уточнил Кай; на Субина он смотрел внимательно, немного удивлённо и как-то ещё, не переставая кусать нижнюю губу и легонько водить руками по его бокам. — Кай, боже, — Субин усмехнулся. — не представляешь, как, — сдавленно закончил он, отворачиваясь от накатившего смущения. — Я спрошу, — повторился Кай.       О чём именно тот собирался спрашивать у Лии, Субин не особенно задумывался, не придавал особого значения — не до того было. Но в паху ныло, в ушах звенело, а горячий и такой робкий Кай, прижатый Субином к кровати, не сводил с него глаз. — Я… Я до ванной, — начал Субин неловко, но его попытку сдвинуться пресекли крошечным поцелуем в щеку и объятиями. — Спасибо, что сказал, Субини, — признался Кай, не переставая гладить его. Голос Кая звучал выше обычного, что в текущей ситуации немного расслабило Субина. Волновался не он один. — Но тебе не обязательно уходить, если… но если ты хочешь, то… я могу помочь?       Кай неловко рассмеялся и затих.       Ситуация выходила из-под контроля. Но. Субин был готов воспользоваться и этим шансом. Бедро Кая между его собственными словно решило напомнить о себе, и… Чёрт с ним. — Чёрт возьми, Кай. Да. Ты правда хочешь? — безмолвный кивок заставил Субина вздрогнуть. — Чёрт. Смотри на меня, не вниз, ладно? — скороговоркой прошептал он, не веря до конца, что это происходит. Но Кай действительно кивнул ему, действительно огладил бока, действительно облизнулся, возвращая губам едва заметный блеск. На пробу Субин подался вперёд, вверх по чужому бедру, и назад, не удерживаясь от вздохов облегчения. Что о нём подумал бы Кай? Что подумал бы, когда вдоль по его ноге скользил пульсирующий даже через слой плотных штанов член, когда Субин едва застонал, разрываясь между тем, чтобы продлить удовольствие и тем, чтобы скорее достичь разрядки прямо в его объятиях.       Кай ткнулся губами в его собственные, поджатые. Скользнул между ними языком. Приподнял бедро, к которому прижимался Субин, и неразборчиво промычал в поцелуй сам, разделяя запал Субина.       Субин затрясся.       Чёрт.       Это оказалось слишком просто.       Субин толкнулся ещё раз, второй, отчаянно и немного стыдливо, замечая на себе всё тот же внимательный взгляд, и наконец, наконец начал отпускать себя, расплавился, растёкся по Каю, с каждым новым движением переводя дух и немного задыхаясь. В штанах стало горячо, липко от прозрачной смазки, а уши, щёки и вспотевшая шея не торопились остывать, лишь нагревались сильнее, напоминая Субину о том, что это всё происходит в самом деле. Но.       Кай под ним тоже немного задыхался.       Кай гладил его по плечам, едва прикусывал губы и тихо вздыхал, стоило Субину прикоснуться к его бокам и бёдрам, или слегка сжать их сквозь одежду — касался наугад, лишь бы найти опору, когда перед его глазами всё плыло, качалось, кружилось лишь сильнее с каждой секундой. Кай смотрел на него — послушно, как хороший, хороший мальчик — из-под ресниц, и Субин то и дело жмурился, разрывая поцелуи и приникая к тёплым губам снова и снова, повторяя чужое имя, не в силах поверить, не в силах перестать. Он представил на секунду, как делает приятно самому Каю, как тот изгибается от зачастивших ласк, когда всего много, как тот жмурится, точно он сам прямо сейчас, и… и…       Субин всхлипнул, дёрнулся и замер, обнимая Кая за шею и сжимая его ногу меж бёдер, чувствуя, как влажная пульсация внизу достигает пика и… постепенно затихает, ритмично вторя звону в горячих от румянца ушах.

***

      Покидать лабораторию впервые за долгие месяцы без Кая Субину не хотелось. Но в тот день сама Лия выглянула из кабинета, подозвала его жестом и кратко уведомила о том, что осмотр затянется. «Ничего серьёзного, но потребуется время настроить кое-что,» — улыбнулась она. «Кай-я попросил.»       Что же такое могло случиться с Каем, что надо настраивать настолько долго? Недели две-три, по словам Лии, это, по его мнению, многовато для планового осмотра; не то чтобы Субин разбирался в устройстве горячо любимого андроида так же хорошо, как Лия и её помощники, но все проверки до этого занимали не более шести часов.       И только на следующий день после осмотра, во время скудного обеда в виде сладкой булочки с холодным кофе, Субин вспомнил.       Я спрошу.       Мурашки по его коже пробежались отнюдь не от кубиков льда в стакане с напитком.       Две-три недели.       Субин мог подождать. Запросто.       Субин мог провести это время с пользой — например, больше времени уделить обязательной литературе, чтение которой он заменял чужими краткими и сухими статьями или вовсе не статьями, а видео с милыми зверятами, мог чаще встречаться с друзьями за пределами квартиры, да и в её пределах тоже. Мог гулять чуть дальше знакомых и изученных вдоль и поперёк кварталов рядом с домом и университетом, но настроение у него было не то, и совпало это с тоскливым сезоном дождей.       Мог наведаться к семье — что он и сделал в свободные выходные, где наелся маминых фирменных блюд (стоило признать, они с Каем готовили неплохо, но всё равно иначе, пусть и освоили выпечку, прочие десерты и супы в совершенстве), выслушал бесконечные анекдоты и каламбуры от своего шутника-хёна и впервые… впервые Субин засыпал один, на кровати, из которой давно вырос. Не хватало тёплого Кая, не хватало бесчисленных игрушек. Не хватало ладоней на животе и еле слышного гудения за спиной.       До этого он ни разу не упоминал при семье, что живёт с кем-то, но они пришли к этому сами. Субин бы и не заметил, если бы не смех мамы за завтраком.       Ох уж эта его привычка доставать сразу две кружки и класть в чай разное количество сахара. Каю хватало одной, а себе Субин щедро добавлял пару ложек. Вот только сейчас Кая рядом не было, а мама за соседним стулом неторопливо пила кофе с печеньем. — Наш Субин-а так вырос! Совсем привык заботиться о любимой, — причитала мама, со смехом поглаживая смущённого растерянного Субина по руке, и её ладонь казалась ещё тоньше, ещё меньше, чем ладонь Кая. Субин продолжал смущаться и теряться, не отводя взгляда от дополнительной кружки. — Как её зовут?       Субин тяжело вздохнул. Так уж получилось, что о Кае своим родным он тоже не говорил — только то, что помогает одной знакомой с дневником наблюдений (в каком-то смысле этим он и вправду занимался, например, после поцелуев с Каем, что смущало намного больше самих поцелуев, но таковы были условия Лии как учёной). — Кай, — пробормотал Субин. Вздохнул ещё раз. — Это молодой человек, мама. Его зовут Кай.       Мама замолкла. Поставила чашку на стол. В тишине они оба снова посмотрели на вторую кружку, из которой неторопливо поднимались бледные завитки пара.       От накатившей тревоги Субин закусил губу. Примут ли его? И, что не менее важно, примут ли Кая? Субин не мог не позволить мыслям соскользнуть в пессимистичное русло, где его опрометчивость могла сыграть с ним злую шутку, пусть у него прежде не возникало крупных конфликтов с семьёй. А если да, а если нет, если, если, если… — Всё в порядке, Субин-а, — не сразу ответила мама тихим голосом, и протянула к нему руку, чтобы сдержанно потрепать по волосам. Помолчала ещё и подвинула чашку с печеньем — домашним, ореховым — к Субину. — Ты давно не заглядывал к нам. Учёба, самостоятельная жизнь, я понимаю. И когда только вырасти успел? — Она усмехнулась. — Ну, приезжайте к нам как-нибудь, если… если Кай не будет против.       Несмотря на то, что в родительском доме Субин провёл почти два десятка лет, а в прошедшие месяцы разделял другую, свою квартиру с Каем, на этой знакомой кухне Субин наконец ощутил, что в самом деле вернулся домой. — Спасибо, мам, — благодарно выдохнул он. Волнение от поездки, от разговора с родными тоже медленно таяло, улетучивалось вместе с прозрачным паром, и его место заполняло тепло.       К себе Субин уезжал не только с рюкзаком, но и с пакетами, в которые мама щедро положила еды, наказав Субину поделиться и с Каем тоже. Субин мысленно надеялся, что Кай успеет попробовать хотя бы что-нибудь, пока еда оставалась свежей и ароматной. Но шли часы, дни; сообщения от ассистентов Лии оставались одинаковыми — «работа в процессе, мы сообщим Вам, когда всё будет готово, Субин-сси» — и Субин задумчиво раскладывал оставшуюся еду по контейнерам и составлял их в морозилку.       Может, им с Каем стоит навестить его семью. Дорога туда — пара часов на поезде в одну сторону, пара часов объятий и тихих разговоров на сиденье у окна, пара часов бок к боку и зыбкая полудрёма друг у друга не плече.       Субин скучал.

***

      Заветное сообщение от Лии пришло прямо посреди лекции.       «Привет, Субин-а, можешь забрать Кая сегодня.»       У Субина чуть ручка не улетела на пол, настолько его пальцы задрожали, настолько задрожал он сам от предвкушения. Голос преподавателя превратился в белый шум, и единственное, о чём Субин думал все оставшиеся минуты до конца занятия, было простым и таким очевидным: «Кай». Об этом он думал, когда рассеянно складывал тетради и ручку в сумку, когда накидывал кардиган и проверял время на дисплее телефона, когда спешил вниз по лестнице.       В холле, недалеко от входной двери, он столкнулся с Ёнджуном, который очень оживился от их встречи. — Эй, Чхве Субин! — окрикнул он и заулыбался, когда Субин остановился. — Пойдёшь с нами в кино вечером? Тэхёни даже пообещал освободиться с подработки пораньше, а Бомгю принесёт полароидную камеру.       Субин пожевал нижнюю губу, и телефон с отправленным сообщением «Обязательно, после пар» начал прожигать карман его брюк. Идею сходить в кино вытеснили другие, не настолько приличные для будничных разговоров вслух, к тому же в пределах университета. — Сегодня возвращается Кай, — невпопад ответил Субин.       Ёнджун только многозначительно хмыкнул. Мыслями находясь уже где-то на полпути до лаборатории, Субин не особо понял его реакцию и нахмурился. — Приходите, если не будете… заняты, — протянул Ёнджун и невинно улыбнулся, махнув рукой, мол, ничего личного. Хмуриться Субин не перестал, но почувствовал, как предательски покраснели щёки. — Передавай ему привет!       Не утруждая себя ответом, Субин поспешил на выход.

***

      Дорога до лаборатории всегда ощущалась дольше, чем дорога оттуда домой. Может, дело было в присутствии (или отсутствии) Кая.       Субин очень старался сосредоточиться на дороге, пока сердце трепетало от скорой встречи с Каем, и только чудом он не пропустил съезд в сторону лаборатории, до которой оставалось совсем немного.       Знакомый поворот к ограждённой территории, двойные автоматические ворота на входе, выученный лабиринт из одинаково-белых дверей со входом по карточке — Субину сделали такую перед началом исследования, с лаконичным «сотрудник, отдел испытаний» под его фото, и скамья с серебристой обивкой напротив нужного кабинета.       Спустя несколько минут, Субин даже не успел заскучать, индикатор над дверью кабинета зажёгся зелёным. Субин приложил к двери карточку, и, затаив дыхание, заглянул внутрь.       В кабинете было пусто, и свет был включён лишь возле двери, погружая большую часть комнаты с парой мониторов в разных углах и крупным аппаратом для рентгена по центру в приятный глазу лиловый полумрак. На кушетке ближе к стене с входной дверью сидел Кай, прикрыв глаза. Он всегда находился в режиме ожидания по завершении техосмотра, и всё же взгляд Субина цеплялся за что-то: было что-то знакомое, и немного иное в чертах Кая, только вот что именно? — Это я, Кай, — взволнованно произнёс Субин, скользя пальцем к незаметному сенсору за правым ухом, чтобы Кай пришёл в себя.       Глаза андроида распахнулись, на секунду вспыхнули оранжевым и приняли свой привычный тёпло-карий оттенок.       Субин не удержался от улыбки и присел перед ним на колени. — Я соскучился, — прошептал он, накрывая сцепленные в замок руки Кая своими ладонями.       На губах Кая появилась ответная улыбка: — Привет, Субини. — Ну что, домой? Мне нужно ставить подпись в бланках для Лии?       Кай помотал головой и совсем натурально приоткрыл рот, чтобы тут же закрыть, на секунду отводя взгляд. Субин изогнул бровь в ожидании ответа. — Ха-ха, не нужно, мы можем ехать. Домой, — Кай завозился на кушетке, и Субин решил не спрашивать его о такой несколько неожиданной реакции. Не нужно так не нужно. Он поднялся на ноги и протянул руку Каю, а следом притянул его к себе.       Обнимая привычным движением, Субин запоздало понял, что именно изменилось: его руки теперь находились чуть дальше друг от друга, когда он сцеплял их за спиной Кая, а само объятие ощущалось мягче. Привычно тепло. С ритмичным стуком в чужой груди... на которой одна из его футболок определённо не натягивалась так, стоило Каю отстраниться и расправить плечи.       Тот смотрел на Субина выжидающе, и только ахнул, когда Субин аккуратно, но энергично потащил его за собой на выход.       В машине, вне зоны досягаемости камер наблюдения, Субин позволил себе тяжело выдохнуть через нос. Повернулся к Каю, что молчаливо пристёгивал ремень безопасности, и наклонился, чтобы наконец-то коротко поцеловать его.       Три недели.       Они не виделись три недели, и Субин наивно полагал, что короткого поцелуя в губы ему хватит. Одного — точно нет. Двух? Не совсем, не когда Кай хватался за него одной рукой, а у Субина руки бесконтрольно тянулись к плечам, к груди — проверить, прощупать, вызвать у Кая дрожащий стон и... и украсть очень быстрый поцелуй, прежде чем его решительно отодвинут совсем. — Домой, Субини, домой. — Укоризненный тон Кая вызвал у Субина усмешку и предательский румянец на кончиках ушей. — Я тоже соскучился, но так мы не доедем, — напомнил он, и Субин не мог не согласиться.       Дорога вдвоём пролетела совсем, совсем незаметно.       Возвращаться было приятно.