Призраки прошлого.

Феликс ворочается в постели последние минут двадцать. Внутри разрастается тревога, дышать становится тяжело, а сердце бешено стучит, отдавая глухим звуком в ушах. В комнате творится что-то странное. Что-то пугающее. Юноша понимает, что у него начинается паническая атака. Страх смерти не дает возможности сделать полноценный вдох. Из груди вырываются хрипы. Феликс затылком ощущает чужой липкий взгляд, прикованный к нему с того момента, как он зашел в свою комнату. Руки трясутся в попытке закрыть свою голову, самого себя от пронизывающего холодного взгляда. Страх никуда не отступает. Внутренняя тревога давит еще сильнее, перекрывая доступ к кислороду. Сознание уплывает. Мысли становятся спутанными, превращаясь в один комок из неразборчивых фраз. Феликс еще сильнее зажмуривается, ненавидя себя за это. Веки дрожат, по щекам стекает соленая влага. Он старается успокоить себя, но ничего не выходит. Юноша глубоко вздыхает, что дается ему с огромным усилием, сильнее сжимает свою голову дрожащими руками. Он делает еще вдох, затем еще один и спустя время дыхание полностью восстанавливается. Юноша заметно расслабляется, иногда всхлипывая. Голова гудит, а ощущение чужого взгляда на себе никуда не исчезает. Феликсу страшно, кончики пальцев покалывает. Он понимает лишь одну вещь: если не повернется сейчас — потом будет поздно, поэтому, набравшись смелости, юноша откидывает одеяло в ноги и садится. Поворачивает голову в сторону окна, но там пусто. Никого. Только слабый лунный свет сквозь приоткрытый тюль проникает в комнату. Тут взгляд цепляется за тень на стене. Феликс вскрикивает и не двигается, пытаясь слиться со стеной. Тень не двигается. Все оказалось не так страшно, как казалось юноше. Это тень от старой антикварной фигурки клоуна. Жуткая вещица, конечно. Феликс морщится, рассматривая фигурку, а затем удивляется, как та оказалась здесь, в его комнате. Волоски на руках встают дыбом от осознания того, что мать снова без его ведома поставила ее сюда. Юноша не понимает, как, по рассказам матери, он в детстве мог любить этих клоунов. Этот дурацкий красный парик, лицо, перемазанное гримом, костюм с элементами кроваво красного цвета и в завершении к образу идет красный пищащий нос.У кого-то это вызывало смех, а у Феликса очередной приступ паники. Он в очередной раз ловит мать на лжи, но никак понять не может, зачем ей это. Зачем она врет ему о его же увлечениях? Если бы не его постоянная слабость и сонливость, он бы уже давно во всем разобрался. Поток мыслей прерывает громкий звук. Феликс тут же включает прикроватный светильник и осматривает комнату. Заметив фигурку клоуна, разбитую, юноша почему-то выдыхает и расслабляется. Наконец-то. Больше он ее видеть не будет, выкинет, да и дело с концом. Только отчего-то страшно сейчас вставать с нагретой постели. Тело неожиданно для самого Феликса наливается свинцом, веки тяжелеют. Он устало трет глаза и ложится обратно, обещая себе, что он разберется со всем завтра. Светильник выключить сил уже нет, глаза постепенно закрываются, и Феликс позволяет себе окунуться в мир Морфея. На утро юноша совсем не обратил внимание на то, что расколотая антикварная фигурка исчезла, а светильник кто-то заботливо выключил. Феликс встает с кровати, потягивается, ступая босыми ногами по холодному полу к окну. Он руками опирается на подоконник и смотрит на открывшуюся перед глазами картину: прохладный ветер играется с деревьями, заставляя их наклоняться то в одну сторону, то в другую, капли дождя попадают на лицо Феликса, заставляя того вытянуть руки вперед ладонями вверх и ловить холодные капли. Всю атмосферу рушит шрам на левой руке, за который цепляется взгляд юноши. Белый, неровный, толстый рубец, похожий на червяка, тянется от кисти до локтевого сгиба. Феликс не помнит, как получил его. Рассказам матери уже не верит, потому что та говорит, что он так с ножом в детстве игрался. С его любимым ножом, который юноша даже в руки никогда не брал, потому что видел на нем отчетливые следы засохшей крови. Феликс в сотый раз думает, что все это слишком странно и пугающе. Почему родные родители его пугают до дрожи в коленях, почему то, что он любил раньше, сейчас боится, и, наконец, почему он не помнит, что было десять лет назад. За дверью слышатся отчетливые шаги, заставляющие Феликса отвлечься от мыслей и прислушаться. Это точно не мама — ее шаги намного легче, чем те, что слышны снаружи. Отец в его комнату редко заходит, говоря, что ему делать здесь нечего. Значит, это кто-то из присланной кем-то из родителей прислуги. — Господин, Ваша матушка велела спускаться на завтрак, — как Феликс и подумал, это была Наён, единственный человек, который относится к нему с теплотой и пониманием, в этом большом доме. — Хорошо, передай ей, что я скоро буду, — юноша закрывает окно и идет в ванную комнату, не замечая фигуры, стоящей за одним из деревьев, в костюме клоуна, покрытом грязью и кровью, которая тут же растворяется в воздухе. Завтрак проходит, как обычно, в тишине. Отца срочно вызвали на работу, а мать, нервно поправляя одежду на себе, кусает губы чуть ли не до крови. Под глазами у нее огромные синяки, говорящие о том, что женщина сегодня не спала. Феликс не решается спросить у матери, что не так, боясь ее последующей за расспросами истерики. Чувство одиночества в данный момент увеличивается вдвое, поэтому юноша, не съев и половины от омлета, поднимается из-за стола — женщина даже не замечает этого, погруженная в свои мысли — и идет на поиски Сонхва, своего телохранителя. Мужчина находится быстро, хотя он даже не прятался. Выходя в большой сад, он сразу же замечает его, играющего с собакой Феликса. Красивым породистым доберманом по кличке Джейк. Собака, тут же почуяв хозяина, бежит к нему. Феликс на это улыбается и нежно гладит того по голове. Мужчина, поднимаясь со скамейки и слабо улыбаясь, подходит к юноше. — Добрый день, господин, — Сонхва кланяется, заставляя Феликса тут же поморщится от этого официоза. — Я же просил, просто Феликс, — юноша смотрит прямо в глаза мужчины и цокает языком, видя в них непонимание. — Проехали, я вообще тебя зачем искал, мне нужно в город купить подарки для друга. Отвезешь меня? — Вы спросили разрешения у кого-то из родных? — губы мужчины сжимаются в тонкую полоску, Феликс чувствует, что тот напряжен, на что тот лишь улыбается и в шутливом в тоне отвечает: — Сонхва, мне двадцать четыре, зачем мне у них что-то просить? Мне, по-твоему, пять лет? — юноша чувствует подступающую тошноту, но упорно игнорирует это. — Хорошо, — Сонхва выдыхает и слабо улыбается, — Тогда идите собирайтесь, я жду Вас в машине. — Я уже собран, пойдем! — Феликс улыбается еще шире, покидая пределы дома. — Чан, он забыл кольцо! — Чонин подхватывает подвеску и передает ее старшему, на что тот лишь тяжело вздыхает и понимает, что для того, чтобы Феликс их услышал, нужен другой путь.