Не было выбора.

      Конечно, Теодор Нотт никогда не считал себя идиотом. Хотя взгляд Малфоя говорил сам за себя. Тео вздохнул. Неужели он действительно производит впечатление полного болвана, который готов пойти на поводу у какой-то ненормальной?       До встречи с Темным Лордом оставался еще час, который он мог провести наедине с собой. Возвращаться в свой особняк он не стал — был риск встречи с Малфоем-старшим, которого искренне было жаль. Той минуты, пока Тадеуш Нотт тащил Люциуса в свой кабинет, хватило Тео для осознания чужой боли. Именно по этой причине он сидел в магловском парке на старой, еле живой, лавочке, лениво разглядывая людей вокруг.       Все они были другими. Никто из них не был Ей. Он понимал и осознавал, какое влияние на него оказывала Гермиона Грейнджер. Она была его самой большой слабостью и по сути могла привести его к смерти. Любой пожиратель с радостью воспользовался бы шансом насолить семье Ноттов, если бы только тайна Тео стала известной. Возможно в другой параллельной реальности они были вместе и были счастливы, но ему нужна была эта, а значит он сделает все, чтобы сделать сон явью.       Если бы не та глупая ссора на четвертом курсе, то она была бы с ним рядом. Он бы точно не упустил своего шанса. Плевать на отца, плевать на всех вокруг — он просто бы взял её и уехал туда, где их никто бы не смог найти. Но дурацкий четвертый курс все испортил. Четвертый курс. Месяц до Святочного бала.       — Гер-ми-о-на. — Тео буквально смаковал имя девушки на языке. — Когда ты уже перестанешь читать этот учебник и обратишь внимание на невероятного волшебника рядом с собой?       — Ты кого-то здесь видишь? Мне казалось, что мы одни. — усмехнулась Грейнджер, переворачивая страницу.       Вот уже целый час он пытался уговорить её оставить учебник хотя бы на мгновение и обратить на него свое внимание. Но Гермиона не была бы собой, если бы так просто позволила себя отвлечь.        Этот день был действительно прекрасным. В библиотеке было пусто: большая часть студентов отправилась в Хогсмид, слизеринцы смотрели на тренировку своей команды по квиддичу, а противные Поттер и Уизли решили пойти в гости к Хагриду, так что Грейнджер была полностью в его распоряжении.              Они расположились в самом дальнем углу библиотеки, где их никто не смог бы увидеть. И это был идеальный момент для романтики и флирта, однако Гермиона сводила на нет все его попытки быть очаровательным. Она совсем недавно выпросила для себя книгу из Тайной секции библиотеки и теперь никак не могла от нее оторваться. Книга была посвящена оберегам и родовым заклинаниям, простыми словами, невероятно скучным вещам, как про себя думал Тео.       — Если ты хочешь, то я найду тебе книгу еще круче, только наконец отлепись от нее. — взмолился Тео. — Такой удачный день, а ты тратишь его на книги.       — И чем мы с тобой займемся? — Гермиона наконец убрала учебник на стол и посмотрела прямо в глаза Нотту. — Чего завис?       Если бы только Тео мог ей рассказать, что в моменты, когда она вот так смотрит на него, в его голове есть только одно желание — поцеловать её, то вероятнее всего она бы поняла причины его “зависания”. Он просто пытается взять себя в руки.       —Ну... — замялся Тео, все его идеи и предложения буквально испарились из головы.       — Так я и думала. — поучительным тоном произнесла Гермиона. — Ты вновь о чем-то задумался. Не о том, что скоро к нам приедут ученики из других школ?       — Кому они нужны. — фыркнул Тео. — Хотя говорят, что девушки из Шармбатона очень хорошенькие.       Плевать ему хотелось на этих француженок, ни одна из них не смогла бы сравниться с его Гермионой. В этих темных глазах он буквально тонул. А волосы... Вы просто представить не можете, сколько мурашек испытывал Тео, когда случайно их касался. Они были такими мягкими и гладкими, что ему хотелось мурчать от удовольствия.       — И ты туда же. Я думала, что только Рон не прошел период пубертата. — закатила глаза Гермиона.       — Сравниваешь меня с этим рыжим обжорой? Я просто оскорблен. — Тео прижал руку к сердцу и постарался изобразить весьма удрученное выражение лица, но выходило у него крайне плохо.       Такие встречи заставляли его чувствовать себя совсем другим человеком. После лета они довольно сильно сблизились — и Тео уже во всех красках представлял, как наконец предложит ей стать своей девушкой.       И все было бы хорошо, если бы не дурацкий Крам, который почему-то из всех девушек в замке выбрал своим объектом обожания Его Гермиону.       Виктор с первого взгляда не понравился Нотту. Как минимум по той причине, что все студенты будто с ума сошли. По своей популярности он обогнал даже Святого Поттера. Малфой буквально слюни пускал на болгарина, однако признавать этого не хотел. Тео казалось, что если бы только Драко был девушкой, то уже вовсю попытался бы зажать Крама в тёмном углу.       Как же хорошо, что его Гермиона такой не была. Она не входила в довольно большой фан-клуб болгарского ловца. Не провожала его взглядом в Большом зале и не преследовала на тренировках. Она была самой собой. Все той же старой Гермионой Грейнджер, возмущенно шипящей на Уизли, который в очередной раз подавился едой, и помогающей Поттеру, какие бы идеи в его голову не пришли. Возможно именно по этой причине она и привлекла внимание Виктора. Ведь она была не похожа на остальных. Она была такой единственной.       Впервые Тео заметил заинтересованный взгляд Виктора, когда искал свою девочку в библиотеке. Гермиона обещала ему помочь с эссе по зельям (с которым Тео отлично бы справился и сам, однако это была чудесная возможность провести с ней время). И Нотт, подходя к их секретному месту, буквально споткнулся о болгарина, во взгляде которого с ужасом узнал свой собственный взгляд. Первым желанием Тео было запустить в него чем-то тяжелым, чтобы только крючковатый нос этого недоумка исчез из его поля зрения.       Тео буквально подлетел к Гермионе, стараясь в своем голосе подавить нарастающую тревогу. Шестое чувство его никогда не подводило. Оно буквально кричало о том, что Грейнджер нельзя оставлять вместе с Крамом, у которого определенно были какие-то нехорошие намерения.       Но в один день Нотт не успел. Он задержался у Снейпа всего на пару мгновений, отчитываясь за взорванный котел на занятии, а когда пришел, то увидел, как этот Виктор (о, ужас!) помогал Гермионе достать книгу с верхней полки. Будто бы она не была ведьмой и не смогла бы справиться сама.       Стараясь держаться в стороне, он осторожно подошел поближе, чтобы подслушать их диалог.       — Спасибо. — вежливо кивнула головой Гермиона.       — Тебя ведь зовут Гермиона Грейнджер? — почти без акцента проговорил болгарин, хотя определенные проблемы в произношении у него все же были.       — Да, а откуда ты знаешь? — удивление в голосе девушки было вполне настоящим. И Нотту буквально хотелось рычать. Она была слишком наивной.              — Заметил тебя в Большом зале. Ты — подруга Гарри Поттера. — эти слова заставили Гермиону улыбнуться. Она действительно всегда гордилась своим лучшим другом.       — Да, это так. — просто ответила она.       — Этот кудрявый парень почти всегда рядом с тобой. Я никак не мог подойти к тебе, чтобы познакомиться. — продолжил болгарин их диалог.       — А... — Гермиона замялась. — Да, у нас совместное домашнее задание.       Это была очевидная ложь, но Тео не имел ничего против. Он прекрасно понимал, чем она была вызвана. Виктор Крам был чистокровным волшебником из Дурмстранга, где редко можно было встретить маглорожденных волшебников, поэтому дружба между подобными студентами могла бы показаться ему немыслимой. Не хватало еще, чтобы он вздумал это рассказать кому-нибудь на Слизерине, тогда у Тео определенно возникли бы проблемы.       — О, домашнее задание! — было видно, как Виктору понравилось это объяснение. — Я просто подумал, что он твой парень.       — Нет, что ты. — нервно рассмеялась Гермиона, сжимая в своих руках книжку все сильнее.       Она перевела взгляд за спину Виктора и наконец заметила Тео, выглядывающего из-за угла. Нотт не был обеспокоен тем, что его обнаружили. Он важно вышел из-за угла, привлекая внимание Крама. Болгарин вежливо ему кивнул в знак приветствия, однако определенно заметил холодность, с которой Тео поклонился ему в ответ.       — Я вам не помешал? — ядовито процедил Нотт, не отрывая взгляд от Крама. — Или мне прийти в другой раз?       — Я как раз собирался уходить. — Виктор вновь обратил свое внимание на девушку. — До встречи, Гермиона.       Дождавшись, когда болгарин уйдет подальше, Тео облегченно выдохнул. Наконец они остались наедине. Гермиона была явно смущена. И в первую очередью той ложью, которой она попыталась защитить Нотта. Это было слишком мило.       — Тео, прости, я... — начала свое объяснение Грейнджер, но Тео остановил её знаком руки, а затем порывисто обнял.       — Я все понимаю. — прошептал он куда-то в кудрявую макушку.       Она была слишком идеальной в его руках. Её рост идеально подходил ему, а как правильно лежали её руки на его торсе. Тео был счастлив. Просто сделал пометку всегда находиться рядом с девушкой, если она находится без Поттера и Уизли. Им по крайней мере можно было верить: за столько лет они ни разу не оказали даже малейшего знака внимания девушке.       Каждый день Тео продолжал внимательно наблюдать за поведением Виктора. Даже Забини обратил на это внимание, насмешливо интересуясь, не решил ли Тео занять место Малфоя в фан-клубе болгарского ловца. Со временем Блейз понял, чем вызвано такое жгучее рвение держать Крама в поле зрения постоянно, и даже сам порой предлагал помочь в наблюдении.       Но Тео не всегда мог быть рядом. Как бы ему этого не хотелось. Поэтому периодически Виктор мог поговорить с Гермионой в библиотеке или в пустом коридоре с редкими студентами, где Нотт не мог так открыто себя проявить. Это злило.       Гермиона говорила, что ей все равно на такое внимание со стороны болгарина. Она лишь была вежливой с ним, словом, полностью оправдывала звание самой доброй девушки в глазах Нотта. Тео понимал, что рано или поздно, но Турнир Трех Волшебников обязательно подойдет к концу, забирая с собой всех этих новых студентов с крючковатыми носами, которые лезут не туда.       Дополнительной головной болью для него стала француженка из Шармбатона. Это была невысокая блондинка с тонкими бровями и большими глупыми глазами. В какой—то степени она напоминала ему щенка, жалкого и брошенного. Девушку звали Эмили. Если бы Тео попросили описать её одним словом, то он сказал бы одно: “Бесит.” Она была буквально везде, порой выдергивая его из общества Гермионы. Единственный плюс во всей этой ситуации заключался в том, что Гермиона, как ему казалось, ревновала. Она делала это совсем незаметно, но Тео чувствовал, как меняется её поведение. Видел, как лоб прорезала еле заметная морщинка, а уголки губ кривились. Гермиона в том числе не любила эту Эмили, хотя прямо не говорила.       Приближался Святочный бал. Все девушки Хогвартса словно сошли с ума, пытаясь вычислить праздничные наряды соперниц. А парни...Парни скорее походили на смущенных птенцов, боящихся получить отказ. Святочный бал в голове у Тео был чем-то особенным. Именно с ним он связывал начало новой главы в этой жизни, где Гермиона наконец будет принадлежать ему. Однако внутренний барьер раз за разом мешал ему сделать этот важный шаг: официально пригласить ее разделить с ним этот волшебный вечер. Каждый раз он будто бы забывал все слова и замолкал с открытыми от страха глазами. Девушка вздыхала и переводила тему.       В тот роковой день Тео и Блейз сидели в Большом зале, занимаясь довольно привычным для себя делом — обсуждали Малфоя, который перед Святочным балом вел себя как избалованная барышня. “Ну почему “как”. Из него вполне нормальная барышня бы и вышла.” — резюмировал Блейз. Драко вынес им мозги из-за своего наряда за последнюю неделю так сильно, что они даже думали написать коллективное письмо Люциусу Малфою с требованием проверить голову своего чада.       Как вдруг до ушей Тео донеслись крайне странные слова Уизли. Золотая Троица сидела неподалеку от них.       — Гермиона, ты ведь девушка... — Рон Уизли сказал самую глупую вещь в своей жизни. Тео со своего места прекрасно видел профиль Гермионы, в глазах которой читалось явное непонимание эволюции своего друга.       — Как ты догадался? — от этих слов Тео был готов рассмеяться во весь голос. Даже Блейз закашлялся от глупости Уизли, стараясь не привлекать к себе внимание.       — Пойдёшь с нами? Нет, серьёзно, одно дело, когда парень приходит один, а девчонка...это ужасно. — продолжил Рон, совершенно не смущаясь разъяренного взгляда Гермионы.       Тео знал, как опасна бывает его девушка в гневе. Под горячую руку ей точно нельзя попадаться, иначе она тебя просто испепелит. Но в один момент ситуация перестала быть смешной.       — Я приду не одна, если хочешь знать, меня уже пригласили на бал! И я сказала — да! — воскликнула девушка, затем подошла к Снейпу, отдала свое эссе и умчалась прочь.       Тео знал Гермиону слишком хорошо. Она бы никогда не соврала, даже для того, чтобы задеть такого противного время от времени мальчишку, как Рон Уизли. Нотт не звал ее на бал, но прекрасно догадывался, кто его мог опередить в этом вопросе. Этим кем-то был болгарин, который так много ошивался вокруг девушки в последнее время. Сжав кулаки, Тео встал со своего места и без лишних слов проследовал за Гермионой. Едва ли кто-то в Большом зале, кроме Блейза, мог связать их двоих.       Он догнал её в пустом коридоре. Злость, его переполняла невероятная злость. С силой сжав её плечо, он буквально толкнул её в первый попавшийся кабинет. Хвала Мерлину, что тот был пустым.       — Тео, ты чего? — Гермиона явно не ожидала нападения со спины, немного морщась, она массировала плечо, за которое так сильно схватился Тео.       — Только не говори, что это Крам позвал тебя на бал! — фамилию болгарина Тео буквально выплюнул. — Просто когда?! Когда он успел?!       — Два дня назад. — рассеянно проговорила девушка. — Что в этом плохого?       Она никогда не видела друга в таком состоянии. Тео всегда заботился о ней, а теперь вдруг ей казалось, что в его глазах мелькает что-то отдаленно похожее на ненависть.              — Потому что тебя хотел позвать я! — рявкнул Тео, чувствуя, какой болью в горле отозвался этот крик.       Гермиона подняла руку в примирительном жесте. Но Тео это действие скорее рассмешило. Он так старался с ней поговорить, так старался. А она все испортила. Его оскал заставил её отступить.        — В следующий раз, когда будет бал, наберись мужества и пригласи меня первым, а не жди, пока это сделает кто-то другой. — Гермиона говорила медленно, взвешивая каждое слово, однако они попали в самую точку. Мужества, ему просто не хватало этого дурацкого мужества.        — Надеюсь, тебе понравится быть подстилкой для этого болгарского ловца. Ты оказалась такой же, как и все девчонки вокруг... — но пламенная речь Тео оказалась прервана резкой пощечиной.       Теперь Гермиона тоже была зла. Её глаза потемнели от гнева, рука все еще была поднята вверх, словно еще мгновение — и она нанесет удар повторно. Лицо Тео горело, никто и никогда не смел его бить.              — Пошел ты! — девушка развернулась на каблуках и выбежала из кабинета.       С тех самых пор она старательно его избегала. Собственно говоря, он сам в том числе не стремился к встрече с ней. На Святочном балу он превзошел даже Пэнси Паркинсон по количеству обидных слов в адрес “заучки и ловца”. Но боль, нестерпимая боль буквально пожирала его сердце. В данной ситуации винить стоило только себя самого. И это он понимал прекрасно. Наши дни.       Тео вздохнул. Он не любил возвращаться к этому воспоминанию. Внезапно он почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Это чувство длилось всего мгновение, однако Тео насторожился. Люди вокруг выглядели вполне обычно, не было ничего такого, что могло его беспокоить. Однако все же что-то было не так. Оставшееся время он вполне мог провести в зале ожиданий у Темного Лорда. Хлопок аппарации — и лавочка опустела.       Шестое чувство действительно никогда не обманывало Нотта. Кролик вздохнула. Ей нравилось наблюдать за этим юношей. Даже если у нее не было такого задания. Скрыв себя чарами, она наблюдала за ним с противоположной стороны пруда. Его резкий уход заставил ее раздраженно хмыкнуть. Она не могла не отметить его странный выбор места для размышлений. Хотя. В этом определенно что-то было. Закатав рукав мантии, она посмотрела на часы. Оставалось всего полчаса до ее очередного задания. Пора было отправляться в путь. Хлопок. И в магловском парке больше не осталось волшебников.       В приемной Тёмного Лорда Тео столкнулся с Драко. Малфой выглядел собранным, что уже радовало.       — Я рад, что ты тут. — Нотт сел на соседний стул.       — Я не особо. — закатил глаза Драко, закуривая. — Воспоминания были интересными.       Больше он ничего не сказал.       Тишина. Ей Тео почти наслаждался. Ему не хотелось ругаться с Малфоем. Он не хотел знать, что происходило между его другом и любимой девушкой в школе. Это все прошлое. Тео любил ее. И в том числе любил Драко, как своего самого близкого друга.       — Хозяин вас ждет. — перед ними с хлопком возник домовик. — Вам нужно пройти в кабинет.       Драко встал первым. Ему было плевать, сильно ли читается ненависть на его лице. В любом случае он выслушает всё, что Тёмный Лорд собирался сказать ему. И сделает все, что тот прикажет. Но затем, медленно и постепенно, приведет его к падению.       В своей жизни Малфой уже убивал великого волшебника. Если он смог убить Дамблдора, то и Тома Реддла сможет убить. А пока так и быть, он будет послушным мальчиком. Хотя бы ради Нотта.       Темный Лорд выглядел очень довольным. Ведь теперь у него была подружка самого Избранного. После неудачи с Министерством он чувствовал, что теперь все изменится — и война будет закончена, восставшие наконец падут к его ногам. Честно говоря, он не думал, что Драко Малфой сможет так быстро взять себя в руки. Видимо он действительно ошибся в этом мальчишке. И толк от него есть. Другим открытием для него стал Теодор Нотт, который заявил о себе довольно ярко. В нем определенно был потенциал.       — Теодор, Драко, проходите, мои дорогие. — глубокий голос Темного Лорда наполнил комнату.       — Господин, благодарю вас. — кивнул Малфой в знак приветствия. Чувство омерзения стояло комом в горле, этот склизкий гад заслуживал смерти, а не благодарностей.       — Да, мой господин. — почти повторил его слова Тео.       Лорд Волан-де-Морт наконец чувствовал спокойствие, которого ему так не хватало. Да, в его руках все еще не было Избранного, но спустя сотни попыток появился рычаг воздействия. Свою маленькую рыжую подружку тот точно не смог бы оставить. Темному Лорду стоило больших трудов удержаться от допроса мелкой Уизли. Он знал, что если начнет, то вероятнее всего снова сорвется и не сможет остановиться. По этой причине он лишь пару минут посмотрел на девушку в камере, постоял около тел её братьев, валявшихся без сознания на полу, и ушел, собираясь передать допрос в руки своих юных последователей.       Конечно, он мог поручить это дело какой-нибудь Беллатрисе Лестрейндж, но она точно не смогла бы сохранить девчонке жизнь. Пленники редко выживали после её допросов. Юный Малфой же и раньше проявлял себя на этом поприще. В нём была способность к дипломатии от отца и ярость Блэков, которая помогала тогда, когда простые уговоры переставали действовать.       Сейчас же он сомневался в Драко. И был даже удивлен тому, что этот молодой человек, понесший невосполнимую утрату, выполнил его задание и смог его порадовать. Поэтому держать его следовало рядом. Пока Малфои еще могут приносить ему пользу — они будут жить.       Теодору Нотту же предстояло стать той самой фигурой, которая смогла бы уравновесить влияние Драко среди новобранцев. И этим предстояло воспользоваться.       — Вы будете обязаны допросить Джиневру Уизли, как и ее старших братьев. — медленно протянул Темный Лорд. — Драко, мальчик мой, ты ведь достаточно хорош в чтении чужих мыслей.       — Да, мой Лорд. — просто кивнул Малфой. — Позвольте спросить, почему вы сами не захотели открыть ее разум?       Вопрос был несколько опасным, однако Темный Лорд отреагировал на него довольно спокойно. Даже глаза не зажглись привычными красными огоньками. Он коротко бросил, что скорее всего не сможет себя сдержать, а информация для него имеет большую ценность. Джиневра Уизли действительно была крайне важной особой в этой войне. Каждому идиоту было известно, что она являлась подружкой Избранного. Что всегда удивляло Драко, так это то, что мелкая Уизли продолжала участвовать в вылазках и операциях со стороны Ордена. Если бы Малфой был на месте Поттера, то точно бы не позволил своей девушке соваться в самое пекло. Аналогичные мысли держал в голове и Тео. Поттер будто совершенно не ценил то, что имел.       Задание было крайне ответственным. И на него давалась жалкая неделя, после чего должна была случиться прилюдная казнь. Такое мероприятие в первые годы войны было особенно популярным. И сейчас в нем по сути не было особой необходимости, разве что разозлить Избранного. В такие моменты Драко видел Тёмного Лорда в роли маленькой девочки, пытающейся привлечь внимание того самого мальчика. Было понятно, что Орден вполне может попытаться отбить свою боевую подругу, поэтому охрану тюрьмы возглавил Долохов, как наиболее доверенное лицо. Антонин в целом был везде и всюду, если речь шла о важных проектах Тёмного Лорда.       Драко и Тео отправились на задание сразу, как только их “великий господин” отпустил их. Они не обменялись и словом. Долохов даже удивился отсутствию их взаимодействия, отпустив пару грязных шуток. В такой обстановке они и встретили Джинни Уизли. Она довольно сильно изменилась со школы. Рыжие волосы потускнели и не горели таким огнем, что раньше. Малфой знал, что девушка пользовалась завидной популярностью на змеином факультете. Даже Блейз Забини на нее запал в свое время. И вот теперь она сидела перед ними на грязном полу, избитая и грязная.       Малфою не было её жаль. Он посмотрел на реакцию Нотта, но не заметил там и проблеска сочувствия. Тео тоже не испытывал жалости к заключенной. Из всех Уизли в школе Нотт интересовался разве что Роном, однако у этого была вполне объективная причина. Слишком близко этот рыжий недоумок находился рядом с Гермионой. В остальном на эту рыжую семейку ему было глубоко плевать.       — Поднимайся! — Малфой решил взять роль лидера в их допросе, все равно Нотт никогда таким не занимался.       Девушка не реагировала на его слова, хотя определенно слышала их. Долохов вполне ясно выразился о том, что лишь немного потрепал её, но сознание у нее было в порядке. Поэтому сейчас Джинни просто их злила. Другого вывода сделать было просто невозможно.       — Уизли, тебе лучше встать. — мягким, обволакивающим голосом проговорил Тео, присев на корточки рядом. — Мы не причиним тебе вреда, если ты просто будешь сотрудничать.       Малфой вздохнул. Из Тео бы вышел неплохой манипулятор, однако не в этих обстоятельствах. Он бы и сам не поверил его словам, если бы был на месте девчонки. Джинни молчала, опустив голову. Их время не было безграничным, поэтому Драко решил ускорить процесс.       — Поднимайся! — он с силой дернул девушку наверх, его сил было достаточно, чтобы заставить ее стоять.       Мелкая Уизли не была особо высокой. За время войны она заметно похудела, вероятнее всего сказалось отсутствие нормального питания. На её губах застыла кровь. Драко ожидал от нее многого, как минимум, отчаянного сопротивления. Она слишком долго пила его кровь, чтобы вот так безвольной куклой стоять у стены.       — Ты потеряла способность говорить? — усмехнулся Тео и дотронулся до ее подбородка, заставляя поднять голову.       Обычно Малфой не использовал столько телесного контакта. Однако проблема была в камере, где находилась девушка. Тут переставала работать любая палочка. А магия постепенно истощалась. Они могли говорить с ней не более пары часов, иначе был риск получить магическое истощение. Обычно пленников содержали в специальной тюрьме, это же были личные камеры Тёмного Лорда. Они редко использовались. Однако сейчас для Джинни это место могло стать идеальной клеткой. Сюда могли попасть только носители меток и те, кого они лично приведут. Орден не смог бы проникнуть сюда, даже если бы призвал самого Мерлина.       — Пошел ты! — девушка немного дернулась, однако все равно и в половину не выдала той реакции, которую от нее ожидали.       — В школе ты была более дикой. — цокнул языком Драко. — А что сейчас случилось?       — Вы убили моих братьев... — сквозь зубы процедила Джинни и внезапно, резко вскинув голову, плюнула Драко в лицо.       Пленники часто так делали. Малфой даже привык в какой-то мере, поэтому ему не составило труда успеть подставить руку под удар. Неприятно, но терпимо. Теодор выглядел удивленным, он действительно ожидал вспышки гнева от своего друга, который раньше не отличался особым спокойствием.       — Твои братья живы, Уизли. Так что успокойся и начни с нами сотрудничать. — Малфой оттянул девушку от угла, в котором она находилась и бросил на стул. — Вблизи ты не такая боевая, я бы сказал, что слишком скучная.       — Проверьте мою память и голову, если вы так хотите. — голос Джинни звучал устало и раздраженно.       — Раз ты предлагаешь такое, то думаю, что в этом кроется какой-то подвох, а я не люблю, когда мне портят планы. — Драко усмехнулся.       Джинни Уизли была заметной фигурой сопротивления. Её влияние на Гарри Поттера было сопоставимо с влиянием рыжего олуха и их гриффиндорской зазнайки. Это было известно всем.       Джинни была яростной фурией, с которой было страшно столкнуться на поле боя. Многие пожиратели погибли именно от её рук. Драко охотился за ней с самого начала войны. И от того было трудно понять, как так вышло, что в конечном итоге заполучить ведьму оказалось слишком просто.       Малфой смотрел на неё и не верил тому, что охота закончилась глупо и нелепо. Смотря на её разбитое состояние, было сложно представить, что эта ведьма была способна прятаться так долго. Возможно весь Орден подобен ей? Возможно ещё чуть-чуть — и он рухнет, словно карточный домик. Хотя их недавнее нападение говорило об обратном.       — Тогда ничем не могу помочь. — Джинни даже не смотрела в их сторону, уставившись в пол.       — Тебя и твоих братьев ждет верная смерть, если ты продолжишь молчать. — Тео осторожно потянулся к пряди волос девушки, заправив её за ухо. Джинни дернулась, словно прикосновение парня её обожгло.       — Она в любом случае меня ждёт. — прозрачные дорожки слез были видны на её щеках.       Тео было её жаль. Она сопротивлялась так долго, но ради чего? В то же время он испытывал плохо скрываемую радость, что не Она сидит на месте Джинни. Если бы он увидел здесь Гермиону, то точно бы сошел с ума. Но его девочка где-то прячется, скрывается от целого мира. Но он её найдет. А для этого нужно всего лишь заставить говорить эту бедную девчонку.       — Честно скажу, что я никогда не занимался пытками и не вёл допрос. У меня нет желания и цели сделать тебе больно. — Тео не врал. — Сотрудничество — это то, что могло бы тебе помочь и отсрочить смерть, в которой ты так уверена.       — Я не предам своих. — мотнула головой девушка.       — По сути ты все равно подставишь их под удар. — продолжил рассуждать Тео. — Или ты подумала, что великий Гарри Поттер не будет спасать свою девушку?       — Он не станет... — неуверенно проговорила Джинни. — Я не так важна.       Забавно. Тео видел, что и сама девушка в это не верит. Возможно это и могло объяснить её состояние. Её парализовало осознание того, что Гарри действительно может за ней прийти. Что в конечном итоге она подставилась так глупо и подвела всех.       — Если бы я был Гарри Поттером, то я бы сделал всё возможное, чтобы тебя спасти. — Тео ласково потрепал девушку по голове. — Так что не пытайся себя успокоить.       — Я не буду с вами говорить. — вновь покачала головой Джинни.       Она была сломана. В этом не было никаких сомнений. И сломана она была задолго до того, как к ней в камеру пришли Малфой и Нотт.       Драко видел многих пленников. Кто-то сопротивлялся до самого конца, а кто-то был готов все рассказать без лишних вопросов. Джинни в его голове относилась именно к первой категории людей. Но яростного сопротивления он не видел. Только лишь усталость и сломанность.       — Хорошо. — Драко цокнул языком. — Тогда мы приведем сюда твоих братьев. Думаю, что им не так сильно нужны все пальцы на руках. Ты готова смотреть на их боль?       Только в этот момент Джинни подняла свой взгляд на него. Боль. Усталость. Злость. Столько эмоций, казалось, было в её глазах. Но в то же время они были мертвыми. Жизнь будто покидала её.       Мерлин, теперь все стало понятно. Видимо Долохов даже не доставал её из этой камеры, из-за чего её магия истощилась, а она сама потеряла все свои силы. В том числе силы на сопротивление. Драко выдохнул. Теперь никакой странности в её поведении не было.       — Все ради высшей цели. — прошептала Джинни. Еще одна слеза скатилась по её щеке. — Родственные связи сильнее высшей цели. — пожал плечами Драко.       — Да? — внезапно голос Джинни приобрел стальные нотки. — Тогда почему тебе не помогли родственные связи? Нарцисса ведь умерла от руки вашего господина. Разве Лестрейндж бросилась спасать сестру?       — Сука!       Хлесткий удар пришелся по её щеке. Ладонь Драко горела, но он почти не чувствовал жжение. Как эта грязная девка могла говорить о его матери? Она не имела право открывать свой рот. Удивляло и то, откуда она знала всё в таких подробностях. Ведь ежедневный пророк писал о её смерти, как о несчастном случае.       Голова девушки дернулась в сторону, но впервые за весь их разговор она искренне улыбнулась. О, она явно наслаждалась тем, как больно сделали её слова. Драко вновь замахнулся, надеясь, что ещё один удар сотрет её улыбку. А может стоит не просто угрожать, а притащить её братьев? Он бы с удовольствием делал им больно, пока она бы захлебывалась слезами. В этом он не сомневался. Он бы продолжал, пока она не стала бы умолять о пощаде.       Но от нового удара его остановила рука Тео.       — Драко, тише, она просто хочет вывести тебя из себя.       Тео выглядел встревоженным. В его глазах было такое большое сожаление, что Драко почти стошнило. Ему не нужна жалость. Он её не хотел.       — И у неё это, блять, отлично получается. — он оттолкнул Нотта в сторону. Никто не смеет его останавливать. Даже друг.       Джинни продолжала смотреть на него и широко улыбаться. Наконец Драко увидел в ней ту дрянь, за которой охотился так долго. Гарри видимо любил сук, раз начал встречаться с такой.       — Успокойся! — Тео вновь предпринял попытку его оттащить, чем вызвал только смешок со стороны Уизли.       Это был провал. Вне всяких сомнений. В глазах девушки они не выглядели опасно, если даже договориться между собой были не в состоянии.       — Уизли, если ты думаешь, что я плюшевый зайка, то сильно ошибаешься. Мне нужна информация в твоей голове. — Драко наконец смог взять себя в руки. — Ты можешь говорить “нет” столько раз, сколько захочешь. Но я выбью всё из твоей рыжей башки.       — Удачи, идиот! — рыжая показала ему язык и вновь посмотрела на пол.       Джинни было тяжело. Ей так хотелось наброситься на этих подонков и вырвать их сердце собственными руками. Даже магия не была нужна, так сильно она на них злилась. Но это место забирало у неё все силы. Она помнила нападение, которое произошло. Но всё было так размыто. Только образы и больше ничего. Было трудно держать голову прямо, было трудно смотреть на них с вызовом. Её тошнило.       — Помнишь своего брата Билла? — Драко торжествовал, эта история загорелась в его голове яркой вспышкой. Он знал, что для Уизли она будет крайне болезненна.       — Не смей... — прошипела Джинни, пытаясь отодвинуться подальше.       — Его ведь тогда поймал я.       — Не смей...       ...Это случилось еще год назад.              На тот момент времени положение Драко в рядах пожирателей наконец стало стабильным. Он почти не подводил Тёмного Лорда, с упорством выполняя даже самые тяжелые приказы. Билл Уизли был очередным рыжим, которого нужно было поймать. Не такой важный персонаж, если подумать, но этих Уизли было так много, что стоило убивать каждого, пока они не размножились.       Их встреча произошла в Хогсмиде, Билл пытался разведать обстановку под оборотным зельем, но слишком сильно привлек к себе внимание. Он так старательно оглядывался по сторонам, что только идиот мог поверить в то, что это абсолютно нормальный волшебник. Драко проследил за ним чисто из любопытства, не думая, что получит такой приз в конце.       В какой-то момент Билл завернул в переулок, чтобы принять очередную порцию зелья. Драко, следующий за ним, едва успел заметить метаморфозы лица, прекратившиеся сразу после приема тёмной жидкости. Уизли не ожидал нападения, поэтому Драко удалось оглушить его без особых проблем.       Билл Уизли был крепким парнем, но с крайне слабыми ментальными блоками. Однако важной информации он почти не знал. Драко удалось прочитать его мысли без особого труда, чередуя “круцио” и “легилимменс”. В конце концов он многому научился у своей тетки. Ничего интересного в его голове не было. Расположение домов ему было неизвестно. А “Ракушка”, ставшая на некоторое пристанищем Ордена, была раскрыта пожирателями еще некоторое время назад. Билл и его жена были теми, кто не успел сбежать с другими. И появление этого Уизли в Хогсмиде говорило лишь о том, что он просто искал своих. Но Орден прятался слишком хорошо.       За его милой супругой Драко явился в тот же день. Француженка сделала неправильный выбор, когда сказала “да” не тому человеку. Малфой убил её просто по той причине, что так было нужно. Если бы он притащил девушку к Тёмному Лорду, то её смерть стала бы страшным кошмаром. А так он проявил милосердие. Уизли же казнили...       — Крепкий он был парень. Я пытал его круциатусом несколько дней по приказу Тёмного Лорда, а затем его бросили на растерзание инферналам. — Драко было неприятно вспоминать это представление, выглядело мерзко. — Лорду нравится такое. Он так кричал.       — Прекрати... — Джинни старалась сдерживать слезы, что теперь ручьем лились из его глаз.       — И кричал о том, как любит свою семью. — Драко театрально вздохнул, положа руку на сердце.       — И он не предал нас. — девушка говорила это самой себе, её реплика не была обращена к кому-то рядом.       — И в самый последний момент он прохрипел, что если его спасут, то он всё расскажет. — тонкие пальцы Драко обхватили подбородок девушки, заставляя её поднять взгляд. — Но его голову оторвали от тела раньше, чем мы смогли приблизиться к нему.              Вранье. Билл Уизли кричал от боли. Но подобных слов он не говорил. Он в принципе ничего не говорил после того, как узнал о смерти своей жены.       — Ты врешь. — Джинни дергалась, пытаясь вырваться из мертвой хватки Малфоя. Стул, на котором он сидела, раскачивался. Но ситуация не менялась.       — Показать воспоминания? — это был блеф.       — Я не поверю в твой обман. — рыжая упорно пыталась отодвинуться подальше, но была так обессилена, что её движения скорее были похожи на биение рыбки, выброшенной на берег.       — Зря. — Малфой наконец отпустил её и с видимым презрением вытер руку об платок. Всё это время Нотт наблюдал. Вернее не просто наблюдал, он впитывал каждое действие. Драко был опасным. Тео никогда не думал о своем друге в таком ключе. Но приходилось признать тот факт, что Малфой не зря занимал такое положение среди пожирателей. А если учитывать тот факт, что сейчас он был явно не в форме, то было страшно от того, на что он был способен в свое лучшее время.       — Где сейчас волшебная троица? — Тео попробовал перевести внимание девушки на себя. — Поттер и его друзья?       Джинни молчала.       — Хорошо, тогда мы с тобой идем на небольшую прогулку. — внезапно Драко грубо стащил девушку со стула и потянул к выходу. — В ту часть, где все же есть магия. Мне всегда говорили, что моя тетушка хорошо меня обучила.       Уизли беспомощно дергала ногами, пока Драко тащил её по полу. Как только они покинули помещение, ограничивающее магию, Джинни словно ожила. Она пыталась царапаться, чтобы только отлепить руки Малфоя. Но ничего не получалось.       Драко отпустил её, когда они оказались в бывшем бальном зале. Теперь здесь периодически пытали пленников, поскольку магия в этом месте могла быть свободна. Джинни поднялась на ноги, но в тот же момент была сбита невербальным заклинанием.       Малфой был зол. С чего начать? Какое заклинание стоит использовать первым? Не было смысла сразу пытаться прочесть её мысли. Орден в последнее время стал слишком рьяно охранять знания о себе. Мозг девушки мог превратиться в кашу, а этого не хотелось.       Уизли вновь попыталась подняться, но в тот же момент с криком осела на землю. Круциатус. Самое отвратительное проклятие из всех возможных. Малфой бросил в неё “силенцио”, чтобы не слышать крик. Ему в принципе не нравилось слушать крики. Если была возможность заставлять молчать пленников, то его пленники молчали.       Уизли изгибалась. Её руки и ноги выворачивались в таких направлениях, что сложно было представить — разве способно на такое тело? Из её носа шла кровь. Она попадала ей в рот, из-за чего девушка начинала задыхаться. Малфой ненадолго тормозил, давай ей возможность подышать, а затем начинал вновь. Ему было всё равно на время пытки. Он мог быть с ней здесь хоть до конца следующего дня, если это даст ему информацию о Поттере.       Нотт стоял рядом. Нервный и бледный. А еще он чувствовал себя “никаким” на фоне Драко Малфоя. В каждом его движении палочкой, в каждом немом крике Уизли можно было прочитать силу Беллатрисы Лестрейндж и грацию семьи Малфоев.       — Джинни, ты просто должна нам рассказать. — Тео вставил слово, когда Малфой взял небольшой перерыв.       Тело на холодном полу не шевелилось. Рыжие волосы прилипли к лицу. Некоторые пряди были красными от крови. Во время своих припадков девушка слишком сильно билась головой. По всей видимости она сломала нос. Правая нога была вывернута в другую сторону.              Теперь только вмешательство целителя могло исправить эту ситуацию. Девушка молчала. Драко с раздражением окатил её водой из палочки. Уизли застонала. Она пыталась подняться на локтях, но падала, ей не хватало сил. В бессилии девушка замычала. Было трудно понять, что она пыталась сказать, поэтому Малфой вернул ей способность говорить.       — Я не могу вам рассказать, идиоты. — её голос был тихим, срывающимся. — Я дала непреложный обет. Можете пытать меня сколько угодно, но я физически ничего не смогу вам рассказать. Попытайтесь прочитать мои мысли — мозг превратится в кисель. Это новое правило ордена, чтобы вся информация оставалась внутри. Можете пытать моих братьев, но там будет такая же ситуация. Так что ваш Лорд получил большой облом.       Её глаза стали стеклянными. Девушка упала на свои руки и больше не шевелилась. Малфой проверил пульс. Уизли просто потеряла сознание. В разговоре дальше не было никакого смысла. У него не было причин сомневаться в её словах.       Конечно, он мог пытать её просто ради самого факта пытки, но в чём смысл такого действия? Уизли его бесила, но тратить своё время на страдания девушки не входило в его планы.       — Лорд будет разочарован. — протянул Тео, подмечая, что Малфой не выглядел особо расстроенным фактом плохого допроса.       Палочка в руках блондина дрожала. Круциатус всегда расходовал слишком много сил. Так что Малфой скорее был уставшим, чем расстроенным. “Поздравляю с первой полосой газеты.” - подумал Драко, представляя, как широко будет тиражироваться казнь Уизли.       Голова болела. Ему не хотелось разбираться с девчонкой и её повреждениями. Так что Малфой просто вызвал Долохова. Антонин не выглядел счастливым от того, что ему нужно было доставить девчонку в камеры и проследить за тем, чтобы какой-нибудь целитель залечил её увечья. Ко дню своей казни она должна быть живчиком. Кроме того, Малфой напомнил о том, что Джинни следовало доставать из камеры хотя бы четыре раза за день, иначе она умрет от отсутствия магии. Это же правило касалось и её братьев. Долохов, ворча себе под нос, согласился со всеми условиями.       Можно было попробовать прийти на следующий день. Хотя смысла в этом не было. Но на сегодня их работа подошла к концу. Так что Малфой и Нотт вышли на улицу. Прохладный ветер ласково гладил их по волосам, покрывая мурашками кожу.       — Он нас убьет. — Тео посмотрел на серое небо. Ему так хотелось хотя бы на миг увидеть солнце, почувствовать на себе его тепло. Только бы не думать о том, что они провалили задание.       — Нет, он и сам понимал, что так будет. — Малфой откинул волосы, делая глубокий вдох. — Во всяком случае в последнее время редко можно найти “говорящего” свидетеля.       — Разве все члены Ордена дают непреложный обет? — поинтересовался Тео.       — Не все, но самые важные дают, как я думаю. — и это было весьма неприятным фактом. — Ладно. В любом случае девчонка Уизли является нашим козырем. Поттер определенно за ней явится.       — На место казни? — Нотт раздумывал, а способен ли Избранный на такое. Учитывая все его прошлые подвиги, приходилось признавать тот факт, что вполне способен.       — Вероятнее всего туда, если он не узнал место тюрьмы. — Драко было всё равно, где появится Поттер. — Но не думаю, что такое возможно.       Избранный точно объявится. Если попробует напасть на тюрьму (каким-то образом разгадав её место), то станет трупом. Если вдруг попробует прийти на место казни, то станет трупом. Малфоя не особо интересовало, где это может произойти. Он устал.       — Это было бы самоубийство. — подчеркнул Тео.       — Я буду удивлен, если он не попытается её спасти. — Драко мог поставить всё свое состояние на то, что Избранный придет.       Повисла тишина. Малфой думал о том, что впереди его ждут невероятно тяжелые недели и дни. Ему и раньше не нравилось служить Тёмному Лорду, теперь же чувство ненависти к безносому было увеличено во много раз. Это осложняло всё.       — Твой отец... — осторожно начал Тео, вырывая Малфоя из его размышлений. — он всё еще в моем поместье.       — Я заберу его.       Нотт видел, как Драко тяжело.       — Драко, мне правда жаль. Я уверен, что мы сможем найти выход из всего этого...       — Не надо. — перебил его Малфой.       Никто не должен видеть слабость. Этому ему учил отец, это был негласный девиз его семьи. Тео переживал за него, но жалость лишь делала больно. Потому что ещё раз указывала на то, что Драко не справился.       Тео ожидал такую реакцию. За столько лет он выучил своего лучшего друга почти досконально. Возможно и оставалось место для каких-то сюрпризов, но они были скорее редкими случайностями.       И всё же его невероятно расстраивал тот факт, что Драко не хотел довериться ему. Они обменялись взглядами. Сталь против глубины моря.       — Никому нельзя верить в этой войне. — Драко положил руку на плечо Нотта и крепко сжал.              — И тем более нельзя верить окружению Тёмного Лорда. Все здесь готовы перегрызть друг другу глотки. От этого их удерживает только страх перед господином.       — И тебе я не могу верить? — усмехнулся Тео, он положил свою ладонь поверх руки Драко и легко сжал её в ответ.       — Можешь. — взгляд Драко стал мягким. — Ты мой друг, Тео. И всегда таковым будешь.       — И ты для меня.       Теперь оставалось забрать Малфоя-старшего, после чего можно было немного перевести дыхание. Нотт сказал, что сам доложит Тёмному Лорду о неудаче, которая их постигла на допросе. Поэтому после передачи Люциуса из рук в руки, Драко, поблагодарив за всё, отправился в свое поместье. Главное, чтобы Нотту не слишком досталось. Но переживал Драко недолго, спустя час домовик Тео появился перед ним, чтобы сообщить о том, что с его хозяином все хорошо.       В принципе на переживания у Драко совсем не было времени. На его руках был отец, на которого было страшно смотреть. Волосы Люциуса будто бы стали седыми, потеряв платиновый блеск. Он несколько раз упал, прежде чем Драко наконец смог оттащить его в спальню. Повезло, что комплекция у них была примерно одинаковая. Люциус с трудом передвигал ногами, его глаза были пустыми. Драко прежде не видел отца в таком состоянии.       Люциус умел держать лицо всегда. Единственным моментом, когда ранее Драко мог увидеть хотя бы какую-то эмоцию боли на лице отца, стал тот день, когда Тёмный Лорд в наказание забрал его палочку. Но в других случаях Люциус терпел. Он сдержанно кивал Лорду-Волан-де-Морту, когда его собственный сын сходил с ума от пыток Лестрейндж. И будто бы не обращал внимания на то, какими взглядами одаривают некоторые пожиратели смерти его жену. Но сейчас Драко видел, что прежней маски нет.       На большой кровати тело Люциуса смотрелось почти смешно. Трудно было представить себе, что когда-то это был высокий мужчина, такой статный, что от него было трудно оторвать взгляд. Теперь же он лежал на темных простынях. Сгорбленный, худой, будто старик, а не мужчина.       Неприятно. Драко сцепил зубы. “Малфои не показывают слабость.” - твердил его мозг. Нужно было держаться. Ведь хотя бы кто-то из них должен оставаться сильным. Находиться рядом было трудно. Хотелось сбежать к себе в комнату, где можно будет сделать вид, что ничего не случилось.       Юноша еще раз посмотрел на отца. Голова Люциуса скользнула с подушки. Нужно было поправить её, чтобы отцу было удобнее лежать, хотя казалось, что его это совершенно не волнует.       — Прости меня... — голос отца раздался в тот момент, когда Драко уже собирался уходить.       Рука замерла в воздухе, так и не дотронувшись до ручки двери. Голос. Этот голос не мог принадлежать ехидному Люциусу Малфою. Драко не мог в это поверить.       — Что? — вопрос застрял в горле.       Драко повернулся. Медленно и осторожно. Ему казалось, что если он сделает движение более резким, то точно сорвется. Точно не сможет себя сдержать. Глаза отца смотрели прямо на него. Серые. Мертвые.       — Прости меня, сын. — Люциус с трудом шевелил губами. — Это я во всем виноват. Если бы я только не следовал за Тёмным Лордом...Нарцисса была бы жива...       Драко вздрогнул. Ком в горле стал чувствоваться еще больше. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоялся бы. От него нельзя было сбежать или спастись. Но сейчас он не был к нему готов.       — Прошлое нельзя изменить... — неопределенно покачал головой Драко, мысленно умоляя отца остановиться.       — Ты знаешь, что виноват я. — слеза пробежала по щеке Люциуса. Держаться. Драко судорожно выдохнул. Он не мог видеть отца таким. Даже после всего, что произошло между ними. Это было слишком больно.       — Да, виноват ты и только ты. — Драко старался контролировать дыхание. — Но нет смысла плакать по прошлому.       — Да, ты прав. — Люциус приподнялся на локтях, стараясь сесть, но сил было слишком мало.. — Она бы не хотела, чтобы мы опустили руки.       Драко резко вскинул голову и посмотрел на потолок. Он постарался вздохнуть так глубоко, чтобы только перебить эту пустоту внутри. Глаза безумно щипало, их жгло от невидимых слез.       — Она бы не хотела, чтобы мы служили ему! — прошипел парень, отворачиваясь к окну. Контролировать эмоции было тяжело. Каждое напоминание о матери вновь говорило, что он не справился, что он подвел.       — Знаешь, Нарцисса была единственным человеком в моем окружении, кто видел Тёмного Лорда насквозь. Ещё в те далекие времена, когда я был юным мальчишкой. — Малфой-старший грустно улыбнулся. — Мой отец был одним из первых его последователей. Они учились вместе. Так что не было ничего удивительного в том, что и я со временем пришел к нему. Меня восхищала его сила. Я был ослеплен властью, которую мне обещали. А она всегда говорила, что ничего я не получу, только боль.       Люциус закрыл глаза. Воспоминания давно прошедших лет пронеслись перед его глазами с бешенной скоростью.       “Он был влюблен. И он любил саму мысль о любви. Ведь его выбрала самая лучшая женщина, которая только может быть на целом свете. В Нарциссе Блэк не было изъянов. Ему казалось, что она вейла, но он был рад быть в плену её красоты.       Он понял ещё на втором курсе, что именно она станет его женой. На третьем курсе он уже выбрал для неё кольцо. На четвертом курсе написал свадебную клятву. И на пятом курсе сделал предложение. Кто-то мог сказать, что он торопил события, но ему всегда казалось, что он отстает, что он теряет время, которое они могли провести вместе.       Она была его наваждением, его слабостью. И возможно она была его самой разумной частью. Но порой он не слушал её. И теперь глухота стала его погибелью.”       — Зачем ты это говоришь?       Малфой-старший так глубоко ушел в себя, что не сразу понял вопрос сына.       — Меня воспитывали так, что мнение жены ничего не значит. — Люциус разглядывал свои пальцы, стараясь не смотреть на Драко. — Но я уважал твою мать. Я любил её и люблю сейчас. И мне больно от того, что я её тогда не послушал. Ещё и тебя втянул во все это.       "1995 год       Нарцисса сердито ходила по комнате. Её домашний халат напоминал Люциусу крылья большой птицы. Его дорогая жена слишком драматизировала.       — Мы должны уехать. Немедленно! — она плакала., переживания последних дней сильно вымотали её.       — Почему мы должны уезжать? Все хорошо. — Люциус не разделял её мнение. Нарцисса просто была слишком чувствительной, по мнению Малфоя. Но разве стоило так переживать?       — Тёмный Лорд воскрес! И ты говоришь мне, что все нормально? — Нарцисса бросила в него книгу. Его любимую. Книга больно ударила его по руке, но Люциус даже не пошевелился.       — Он простил меня. Дал мне шанс. И я этот шанс не потеряю. Так что ты зря переживаешь. Все будет хорошо. — он протянул ей руку, призывая подойти, но Нарцисса лишь отмахнулась.       — Я не смогу... — Нарцисса закрыла рот рукой, пытаясь удержать всхлипы. — Я не могу пережить это второй раз...У нас с тобой есть сын! Ты можешь представить себе, что он сделает с ним?!       — Драко уже не ребенок. И я обещаю тебе, что сделаю всё возможное, чтобы вы были в безопасности. — Люциус поднялся с кресла. Ещё пару мгновений ушло на то, чтобы поймать жену в крепкие объятия. Женщина дергалась и извивалась, пытаясь вырваться, но он продолжал держать её, крепко сжимая, пока она наконец не сдалась.       — Ты обещаешь мне?       — Обещаю.”       — Впервые слышу от тебя извинения. — голос Драко был холодным. Люциус вздрогнул. Его мальчик, его наследник, его гордость...Он никогда не думал, что сын будет разговаривать с ним именно так.       “Когда же Драко успел так повзрослеть? И почему он повзрослел именно так?” - ответить на этот вопрос было тяжело.       — Ты ненавидишь Тёмного Лорда. — размышлял Люциус. — И ты никогда не был ему верен в полном смысле понятия “верность”. Все твои действия были продиктованы страхом за семью, обязательствами, которые наложила семья. Но ты никогда не хотел быть тут сам.       — Догадался. — устало протянул Драко.       — Я знал это, кажется, всегда. — Люциус медленно поднялся с кровати, каждое движение давалось с большим трудом. — В тот день, когда ты принял метку, я всё понял по глазам. Я отдал тебя на растерзание зверю, потому что мне было страшно. Я был слаб. И я виновен во всех бедах нашей семьи.       Драко молчал. Ему было нечего сказать. Конечно, он считал отца виноватым. С самого первого дня и до настоящего момента во всех бедах их семьи был виноват именно он. Если бы не отец, то Драко бы сейчас стоял на вилле в жаркой Италии, а не здесь.       — И?       — Я готов исправить свою ошибку. - Люциус замолчал, словно что-то страшное пришло ему в голову, а затем тихо добавил. — Я хочу убить Тёмного Лорда.       Эти слова были столь странными из уст отца, что Драко не знал, какую именно эмоцию должен испытывать. Ведь это был абсурд. Видимо его отец сошел с ума, раз говорит такое. Драко не верил. Не мог его отец решиться на такое. Он ошеломленно уставился на Люциуса, который смотрел на него с каким-то ликованием.       — Что? — наконец произнес Драко. — Как ты сможешь убить своего господина, перед которым так долго ползал?       Малфой-старший не выглядел оскорбленным. Он лишь неопределенно махнул головой, а затем, совершив над собой большое усилие, встал. С видимым трудом он смог дойти до комода и достать из верхнего ящика пару пузырьков. Зелья были странного цвета, так что Драко не мог понять их предназначение. Однако они явно позволили Люциусу чувствовать себя лучше.       — Для Малфоев важнее всего семья. - Люциус облокотился на комод. — Один раз я нарушил этот постулат, обрушив на семью несчастье. Второй раз я не совершу подобную ошибку.       Зелья определенно подействовали на мужчину. Его лицо приобрело более здоровый оттенок, а глаза приобрели такой типичный для Малфоя-старшего хитрый блеск. Последний раз Драко видел его пару лет назад. И этот взгляд в его сознании был прочно закреплен за образом сильного отца.       — И как ты предлагаешь его убить? — Драко даже представить себе такую картину не мог.       — Ну... — Люциус многозначительно посмотрел на сына. — Я знаю, что у нас с тобой нет таких шансов. Но есть в этом мире мальчик, что выжил, его стоит только подтолкнуть.       Слова давались ему так легко, что складывалось впечатление: он думал об этом все последнее время. Драко почувствовал, как против его воли, на лице растягивается улыбка. Видимо его отец действительно сошел с ума, раз решил вспомнить великого Гарри Поттера. Интересно, отправит ли Избранный какое-нибудь проклятие в них раньше, чем они успеют сказать ему “привет”?       — Предлагаешь прийти в гости к Поттеру и предложить свои услуги? — с сомнением покачал головой Драко. — Это же просто невозможно.       — В какой-то мере это действительно невозможно, но у нас есть стартовый взнос, а у Поттера явно не хватает влиятельных союзников. — Люциус выглядел вполне довольным своим решением.       Влиятельных союзников у Поттера действительно не было. В этой ситуации даже его появление в Норвегии (если оно, конечно, было правдой, в чем Люциус сомневался) не могло коренным образом изменить ситуацию. Орден мог рассчитывать только на собственные силы. И пусть нападение на Министерство было удачным, но каких-то дальнейших действий за этим не последовало. К тому же, Орден успел потерять одного весьма значимого для Поттера человека.       — Девчонка Уизли? — только один человек мог составить хороший аванс по мнению Драко.       — Именно.       — Но мы не сможем вывести её вдвоем. — подметил Малфой—младший. — Это просто самоубийство, учитывая, что все посещения тюрьмы Лорда со стороны пожирателей фиксируются Долоховым.       — Мы и не будем. — возразил Люциус. — Всё сделает Орден, а мы ему поможем.       Однако и с этим могли быть существенные проблемы. В какой-то мере план отца казался Драко даже логичным, но с другой стороны в нём было много “дыр”. Во-первых, в эту тюрьму мог попасть только пожиратель смерти. Он мог спокойно переместиться через камин или трансгрессировать. Орден мог попасть внутрь только при условии, если каждого члена этого святого сборища перенесет внутрь кто-то из “псов”. Если они с отцом проведут Орден через свой камин, то смерть их будет крайне глупой и бесславной, поскольку Лорд просто насильно вызовет их к себе через систему меток (когда поймет, чей камин именно был открыт), а затем убьет. Во-вторых, в тюрьме все же была охрана, которой станет явно больше ко времени казни. Все эти аргументы Драко и попытался представить отцу, однако Люциус лишь отмахнулся, сказав, что все эти проблемы можно решить.       — И как ты предлагаешь найти Орден? — вопрос, как считал Драко, был довольно важным в их ситуации.       Если бы Орден можно было так просто найти, то Темный Лорд бы давно победил. По сути светлые прекрасно обезопасили себя. Если, к примеру, взять светлых в плен, то они сами никогда не смогут рассказать, где их логово, а показать смогут только в том случае, если искренне будут считать, что не навлекут бед на Орден. Именно по этой причине Тёмному Лорду не так часто удавалось найти квартиры и дома этих святош.       — Минерву Макгоногалл поймали по наводке странной зверюшки мистера Блекхарста. — Люциус вальяжно сидел в кресле, попивая вино, он окончательно пришел в себя, к этому моменту они с Драко переместились в кабинет. — Она содержится в доме у Беллатрисы. Эта старушка всегда верит в лучшее. И мы поможем ей сбежать. Она и станет нашим ключиком к диалогу.       Драко громко рассмеялся.       — Моя тётка сумасшедшая, а не тупая.       Беллатриса Лестрейндж была той ещё занозой в одном месте. О ней можно было сказать многое, но глупой точно назвать было нельзя. Хотя Малфой-старший и думал об обратном.       — Твоя тётка давно вышла из ума. — закатил глаза Люциус. — К тому же, её дома почти не бывает. Она постоянно пропадает на рейдах. Её муж пьет и не покидает особняк. Там бы только ленивый не сбежал.       Люциус смотрел на Драко и едва сдерживал себя от улыбки. Его мальчик плохо верил во всю эту идею. И даже не пытался скрывать свои эмоции. То, как забавно морщился его нос, почему-то вызывало у Люциуса желание смеяться. Но это скорее были нервы. В глазах сына он давно перестал быть великой фигурой, а от этого было очень больно. Но Люциус понимал. В этом был виноват только он сам — и более никто.       — Минерва старая. — протянул Драко. — Мы не сможем вытащить её на себе.       — Минерва — сильная волшебница, так что я надеюсь, что она сможет способствовать своему освобождению. — Люциус сделал еще один глоток. — Ради свободы люди на многое способны.       — Как ты хочешь это провернуть? — Драко и представить такое было трудно. — Вот над этим и стоит подумать.       Они обсуждали план еще час. В конце концов им удалось придумать нехитрую схему. Драко пришлось признать, что отец был прав, когда говорил, что вытащить Минерву из особняка Лестрейнджей, не такое сложное дело, если правильно разыграть все карты. Их камин позволял попасть в гости к тетке без особых проблем. А часть домовиков Беллатрисы и вовсе подчинялась Люциусу, поскольку именно он их ей и подарил, однако права собственности в полной мере не передал.       Так что оставалось просто дождаться, когда “милая” сестра Нарциссы покинет свой дом, а её муж в очередной раз напьется. Домовики обо всем доложат, после чего Драко и Люциус просто нагрянут в гости. Да, через камин все еще будет возможность отследить последнее перемещение. Однако его уничтожение решало подобную проблему.       — Я не могу поверить в то, что мой отец, всю свою жизнь плюющий ядом в сторону грязнокровок и их любителей, предлагает мне помочь Святому Ордену. — к этому моменту Драко уже лежал на диване в кабинете, массируя виски. День был тяжелым.       — Я всё еще ненавижу грязнокровок и их почитателей. — устало вздохнул Люциус, а затем с заметной болью в голосе продолжил. — Но я любил твою мать. И Тёмный Лорд не имел права забирать то, что принадлежало мне.       — Так что это просто месть?       — Да. Это месть и возможность стать свободными.       Драко смотрел на своего отца и не мог ему поверить. Люди не способны поменяться за один день. Но отчего-то ему казалось теперь, что его отец давно изменился, а он этого просто не заметил. Слишком давно они не говорили так много. И честности в их разговоре тоже давно не было.       — Я не знаю, отец... — Драко покачал головой. — Я хочу отомстить Темному Лорду, но весь этот план безумство.              — Твоя мама назвала меня безумцем, когда я подлетел к ней на метле, чтобы сказать, что люблю её больше жизни. — Малфой-старший мечтательно улыбнулся. — Так что пусть я буду безумцем. Ради неё.       Нарцисса Малфой действительно обладала невероятным влиянием на своего мужа. В этом Тёмный Лорд не ошибался.       — Ты думаешь, что Орден простит тебя после всего, что ты совершил? — молодой парень крутил палочку в руках. — Простит ли Орден нас?       — Мне плевать на его прощение. — Люциус выглядел жестким. — Я это делаю не для Ордена.       — Хорошо. Тогда приступим к делу.       На этом было решено разговор закончить. Люциус отправил сына поспать, а сам вызвал домовиков из дома Беллатрисы. Как он и думал, завтрашний день мог стать прекрасным днем для осуществления их плана. Хозяйка дома как раз должна была отправиться куда-то по делам до поздней ночи, в этом его маленькие осведомители были твердо уверены, поскольку это случалось каждый день. Хозяин дома же, как обычно, должен был начать пить с обеда, а к вечеру он и вовсе должен был дойти до состояния “мертвого пьяного человека”.       Так что нужно было лишь запастись оборотным зельем и новыми палочками. Данное задание легло на плечи Драко. Тем более у него уже были проверенные варианты. Обычно он держал нечто подобное в своей спальне. Запасы, к сожалению, подошли к концу. Но он знал, где можно достать новое.       На следующее утро, позавтракав, Драко отправился в Лютный переулок. Их вылазка, по крайней мере для разведки, если вдруг план не удастся, была назначена на пять вечера.       В Лютном переулке было многолюдно. Даже слишком. Повсюду слонялась какая-то грязь, типичная для этого места. Драко натянул капюшон на свою голову еще сильнее. В этом жесте не было попытки скрыться, скорее он просто беспокоился за свою голову. Помои в этом месте периодически могли прилететь прямо сверху.       Он спешил в маленький магазинчик, что держал мистер Сквирл. Драко знал, что семьи у этого бедолаги нет, а сам он был полукровкой по своему происхождению. Мистер Сквирл занимался продажей палочек, которые получил из запасов разграбленного Оливандера. А также в его магазине можно было найти зелья на любой вкус. Главным плюсом этого места было то, что о нем мало кто знал. Пожиратели туда наведывались не так часто. Так что Драко там точно не мог встретить знакомых.       Сам магазинчик располагался рядом с лавкой Коффина, но был совершенно незаметен на его фоне, поскольку никакой таблички не было. В тот самый момент, когда Драко почти протянул руку, чтобы открыть дверь, кто-то со всей силы толкнул его в спину. И Малфой буквально ввалился внутрь.       Резко обернувшись, Драко увидел перед своими глазами невысокого мужчину. Его лицо не было ему знакомым, однако палочка, что смотрела ему в сердце, явно не говорила о том, что они могли быть друзьями. Малфой вскинул свою палочку. Всё это заняло каких-то пару секунд.       — Ты убил мою дочь, сука! — заорал незнакомый мужчина.       Малфой нервно усмехнулся. Он не хотел этого внимания к своей персоне. Благо, сам магазинчик находился подальше от людской толпы. Внутри, помимо них, казалось, никого не было. Только мирно тикали часы.              Мужчина стоял на пороге и молчал. Видимо его храбрости хватило лишь на этот толчок. Малфой задумался: “Убить или пощадить? Оценит ли мистер Сквирл труп на пороге его магазина?”       Вдруг резкая фиолетовая вспышка пролетела откуда-то справа и ударила мужчину в грудь. Громко ахнув, он осел на пол и замолчал. Драко молниеносно направил палочку в сторону источника магии, однако в ту же секунду родное древко вылетело из рук и отлетело вглубь магазина. Из-за прилавка выглянула невысокая фигура в зеленом балахоне.       “Блять!” — подумал Драко. — “Кто это вообще такой?”       Фигура в зеленом балахоне не выглядела угрожающей. Палочка не была направлена в его сторону, что радовало. Так что все это могло сойти за недоразумение. Вполне возможно у мистера Сквирла просто появился помощник в магазине, который решил таким образом предотвратить драку. Малфой щелкнул пальцами, призывая свою палочку обратно.       — Ты должен быть осторожным, блондинчик. — фигура в зеленом приблизилась. — Влетел ты сюда просто невероятно смешно.       — Да пошел ты. — ощетинился Малфой, голос неизвестного был ему смутно знаком. — Никто не просил тебя влезать.       — Не так благодарят за спасенную жизнь. — незнакомец обошел его по кругу. — Не так я себе представлял великого наследника Малфоя.       — Мне стоит проклясть тебя, чтобы представление вышло верным? — Драко направил палочку на фигуру.       Неизвестный точно знал его. Конечно, его лицо было весьма примечательным. Особенно в этом месте. Но обычно все в испуге обходили его стороной. Статус ближайшего сподвижника Тёмного Лорда говорил сам за себя.       — Дважды спасенную жизнь. — протянула фигура. — Ну ты и идиот, Малфой.       В тот же момент Драко понял, что узнает этот голос.              — Грейнджер? — потрясенно уставился Малфой на девушку, которая наконец сбросила свой балахон.       Гермиона стояла в магазинчике Лютного переулка с такой уверенностью, что Драко показалось, что он сошел с ума уже который раз за последние дни. Она не пряталась, не скрывала свое лицо. И это было невероятным совпадением, что он встретил её именно сейчас.       — Здравствуй, Малфой. — Гермиона протянула ему руку, но, заметив его пораженное состояние, одернула её в сторону. — Давно с тобой не виделись. Честно скажу, что тогда ты был гораздо милее.       Малфой нервно обернулся на дверь. Если кто-то сейчас надумает зайти внутрь, то их ждут большие проблемы. Её лицо не сходит с листовок нежелательных лиц. А он был известным пожирателем смерти. Странная парочка.       Внутри вроде бы больше никого не было. Мистер Сквирл почему-то не вышел на шум. А незнакомый мужчина так и продолжал лежать на полу. Драко постарался наложить самое сильное запирающее заклинание на дверь, про себя ругая сложившуюся ситуацию. Однако Гермиона не выглядела встревоженной.       — Что ты, драккл тебя подери, делаешь? — шипел Малфой, накладывая заклинания на дверь. — Тебя ведь могут поймать.       — Меня не узнал даже великий пожиратель смерти, а ты думаешь, что способен узнать кто-то другой. — насмешка в голосе была слишком явной.       Драко замер. А вдруг все это было лишь его проверкой? Вдруг кто-то находится под личиной подруги Избранного. Тёмный Лорд ведь вполне мог засомневаться в его преданности. Вдруг ему стало что-то известно? Малфой крепче сжал палочку в руке. Если это проверка, то он уже себя выдал тем, что не набросился на неё с проклятиями. Так что следовало минимизировать возможный ущерб.       — Так что ты тут забыла? — Драко решил начать с осторожного вопроса, параллельно накладывая невербальную проверку помещения на наличие скрытых волшебников. Но внутри были только они.       — Занималась своими делами. — Гермиона внимательно на него посмотрела. — А ты что здесь забыл?       — Занимался своими делами. — в тон ей ответил Малфой.       — Понятненько. — цокнула девушка.       Его сердце билось в тон часам. Гермиона выглядела вполне настоящей, но она просто не могла находиться так легко и просто в этом месте. Это было слишком странным совпадением.       — Я настоящая. — девушка видимо поняла причину его беспокойства. — Этот магазин принадлежит мне, мистер Сквирл — это я.       Малфой открыл рот от удивления. Он наведывался в этот магазичик время от времени, как и некоторые другие его знакомые, но представить себе не мог, что все это время Гермиона Грейнджер была так близко. И тогда выходило, что их встреча в деревне не была первой. А если подумать, то их отношения носили весьма странный характер со скрытыми воспоминаниями. Гермиона Грейнджер его не просто удивляла, она его пугала.       — Настоящий мистер Сквирл тоже существует. — доверительно прошептала девушка. — Он сейчас спит у себя дома. Время от времени я использую оборотное зелье и выхожу торговать вместо него.       — Зачем? — обрел дар речи Малфой.       — Чтобы узнать какие-то новости. Мистер Сквирл об этом не в курсе, я стираю ему память каждый раз и добавляю воспоминания о рабочем дне. — развела руками девушка. — Так что не переживай, я видела тебя здесь всего пару раз.       От этого спокойнее не становилось. Но вся обстановка свидетельствовала о том, что никакой опасности не было. Гермиона явно говорила правду. В целом, учитывая, какой волшебницей она была, было не так странно видеть её здесь.       — Поговорим? — если судьба есть, то прямо сейчас она указывает ему путь.       — О чём?       — Ты будешь удивлена.       Гермиона предложила им уединиться в кабинете мистера Сквирла. Незнакомца они легко выставили за дверь с изменением памяти. А сам магазинчик девушка закрыла на “перерыв”. Благо, никого снаружи не было, поэтому их действия остались без внимания.       Драко с каким-то трепетом наблюдал за действиями девушки. Слишком все просто и легко у нее было. Во всех её движениях сквозило невероятное спокойствие, она будто бы знала, что им суждено встретиться в этот день.       Но начать разговор Драко решил с того, что весьма беспокоило его с их последней встречи.       — Почему ты тогда меня спасла? — начал свой допрос Малфой.       Пусть они об этом уже и говорили, но теперь Драко чувствовал, что все это могло быть не просто каким-то жестом доброты. И ведь спасла она его не один раз.       — Я ведь уже объясняла. — хмыкнула Гермиона. — Мне казалось, что этот момент мы прояснили еще у меня дома.       — Нет, я про другой случай. И почему ты стерла память о себе?       Из-за последних событий у него совершенно не было времени на работу со своими воспоминаниями, но он знал, что в них точно скрывается что-то еще.       — Вспомнил? — Гермиона покраснела.       — Вспоминаю. — кивнул Драко. — Никогда бы не мог подумать, что я...       Малфой замолчал. Не мог подумать раньше, что спокойно мог обнять грязнокровку? Ведь именно такой Грейнджер и была. Ведь в школе он видел только лишь кровь. Разве не так? Голова болела, когда он пытался вспомнить больше.       — Тебе было плохо. — девушка определенно пыталась его успокоить. — Это абсолютно нормальное поведение для человека в страхе.       Драко моргнул. Резкая головная боль пронзила его с такой силой, что он едва устоял на ногах.       “ Он был рад, что пары наконец подошли к концу. На истории магии он чуть не расплакался из-за внезапной панической атаки, что накрыла его с головой. Он видел, каким внимательным взглядом его проводил Поттер. Дурацкий Избранный. Ходит такой важный и думает, что Малфою прикольно быть злодеем.       Гермиона уже ждала его в заброшенном туалете. Малфой не знал, как она смогла сбежать от своих друзей, но думать об это не хотелось. Голова и без этого слишком болела.       — Когда-нибудь я прокляну Поттера, он до невозможности противный.       — Поверь, Гарри думает о тебе аналогичным образом.       Драко закатил глаза. Гермиона часто шутила о том, что из него и Поттера могла выйти отличная семейная пара. “Ведь ругаетесь вы, словно старые супруги!” — после этих слов девушка обычно убегала в кабинку, пока он пытался её достать.       Малфою нравились эти моменты, пусть он никогда и не признался бы в этом. Он мог понять Поттера и Уизли. Дружить с Гермионой Грейнджер было великим удовольствием. Она была веселой, забавной и ужасно милой. К тому же, она была очень умной. Теперь не было никакого секрета в том, как рыжий идиот смог столько проучиться в этом месте. Если бы не Гермиона, то Рон, по мнению Драко, уже давно бы вылетел из школы.              На пятом курсе он узнал, что Тео влюблен в эту девушку. Знание это досталось ему совершенно случайно, он просто подслушал разговор между Ноттом и Забини. Драко тогда изводился ядом и обещал Тео устроить “сладкую жизнь”, если только еще раз услышит про эту грязнокровку. Но теперь он понимал страдания друга. В Гермиону Грейнджер было тяжело не влюбиться. На её фоне Пэнси Паркинсон казалась дешевкой, а Астория Гринграсс красивой тупицей.       — Скажи честно, ты пьешь какие-то зелья, чтобы выносить присутствие Уизли. Какие-то успокоительные?       — Покупаю их там же, где ты берешь свои для Гойла и Крэбба.       Рядом с ней панические атаки всегда отступали.       Они действительно довольно быстро сблизились. С одной стороны это пугало Малфоя, но с другой он понимал, почему так произошло.       “Тебе не хватало человека, с которым ты мог быть самим собой.” — однажды сказала Гермиона. И была в этом абсолютно права.       Да, у него были Забини и Нотт, но за последний год он сильно от них отдалился. Отчасти виной послужило задание Лорда, Драко знал, что он просто слишком сильно завидовал свободе друзей, а по этой причине не мог быть честным с ними.       — Знаешь, у тебя очень вкусно пахнут волосы. — Драко сидел на полу, а девушка лежала на его коленях. — Посоветуй шампунь.       — Боюсь, что для твоего блонда они не подойдут, но не волнуйся, и твое безобразие на голове можно облагородить. — мурлыкнула девушка в ответ.”       Воспоминания возвращались.       — Я всегда думал, что терпим к тебе из-за Тео, но видимо не только из-за него. — по воспоминаниям Драко не мог понять, что же было между ними.       А Гермиона будто бы и не хотела раскрывать ему эту тайну.       — Я бы не хотела это обсуждать. Воспоминания возвращаются — это хорошо, я и не старалась наложить сильное забвение. Но это прошлое.       Грейнджер смотрела на него прямо. Глядя в её глаза, он мог увидеть ту школьницу, с которой провел довольно много времени рядом. Он будто бы знал её сотню лет, но в то же время не знал ничего.       — Мы обнимались с тобой. — Малфой сел на край стола. — Разве это не значит что-то? Кем же была Гермиона Грейнджер? Как она смогла связаться с двумя слизеринцами и при этом остаться подругой Поттера?       — Это было давно. — отрезала Гермиона. — Зачем сейчас забивать этим голову?       — Почему ты закрываешься от диалога?       Гермиона сидела напротив него с видом мученика. От прежней веселости не осталось и следа. Она явно не хотела обсуждать прошлое. Искорки в её глазах померкли.       — А что ты хочешь услышать? — тихо проговорила она. — Мы были детьми, испуганными детьми, которые сражались по разные стороны. Ты пытался спасти меня, а я спасала тебя.       Девушка вздохнула. От внимания Малфоя не укрылось, что она сильнее сжала палочку в руках. Ей не нравился этот разговор.       — Чем? — возмутился Драко. — Тем, что стерла мне память?       — А ты бы простил себе смерть друга? — Гермиона резко поднялась с места. Малфой вскочил вслед за ней. Между ними было всего пару шагов.              — Мы... — неуверенно начал Драко.       Гермиона резко остановила его взмахом руки.       — Мы стали друзьями, Драко. Поэтому я и спасла тебя. Потому что я помнила, кем ты был для меня. В моих глазах ты все ещё тот же испуганный мальчик.       Голос девушки дрожал. Малфой сглотнул. Только сейчас ему пришла мысль в голову, что, наверное, нужно быть очень сильным человеком, чтобы стереть память о себе. И ведь Гермиона осталась совершенно одна. Поттер и Уизли просто оставили её. А он сам просто забыл всё, что было между ними.       — А Тео? — имя друга Малфой произнес совсем тихо.              — Не нужно ничего про него говорить. Пожалуйста. — умоляюще прошептала девушка.                    Ладно. Отношения его друга и Грейнджер могли подождать. Время шло, а значит нужно было решать более насущные проблемы. Так что Драко принялся описывать всё то, что произошло с ним за последнее время.       Как оказалось, Гермиона слышала о том, что случилось с его матерью. В её глазах Малфой заметил печаль. Девушка ничего не сказала, но это и не было нужно. То, как она сжала его руку, говорило ярче всяких слов. Скорая казнь Джинни её встревожила. А вот план Люциуса невероятно впечатлил. Она несколько раз переспросила, точно ли ей не чудится.       — Значит то, что Люциус Малфой вместе с сыном хочет спасти Минерву Макгоногалл, это не бред моего воспаленного воображения, а правда? — вновь спросила Гермиона спустя час.       — Да. — прошипел Драко. Этот вопрос был пятым за последнюю минуту.       — Поле этого вы хотите заручиться поддержкой Ордена и направить их на спасение Джинни? — с сомнением переспросила Грейнджер.       — Да. — шикнул Малфой вновь.       — И всё это для того, чтобы отомстить? — про месть Гермиона спрашивала уже четвертый раз.       — Да. — Малфой закатил глаза.       — Это правда не бред моего воображения?       Малфой бросил легкое заклинание щекотки, чтобы заставить девушку замолчать. Гермиона хихикнула и вскинула руки в защитном жесте. Драко улыбнулся. Всё это будто уже было в его жизни. Точнее не “будто”, он просто это забыл.       — Но в случае провала вас убьют, надеюсь, что ты в курсе. — Грейнджер смотрела на него словно на слабоумного.       — Не думаю, что ты будешь грустить. — подмигнул Драко, вызывая еще один смешок у девушки.       Гермиона заметно отличалась от той девушки, что спасла его тогда из деревни. Теперь она казалась более открытой. Видимо тот факт, что ему начали возвращаться воспоминания, позволил девушке чувствовать себя рядом с ним гораздо комфортнее.       — Я спасала твою жизнь не для того, чтобы ты так глупо умер.— Гермиона щелкнула его по носу, и этот жест не казался ему странным. — Но я рада, что семья Малфоев встала на путь исправления.       — Ты так и не вышла на Орден? — Драко пришла в голову замечательная идея. Минерва Макгонагалл никогда бы не поверила двум пожирателям смерти, но она поверила бы своей лучшей ученице. Все складывалось просто идеально.       — Нет, они слишком хорошо прячутся от меня. — по виду девушки было понятно, что она угадывает ход его мыслей. — Иногда удается кого-то заметить, но они сбегают раньше, чем я успеваю приблизиться к ним. А есть идеи?       — Думаю, что ты будешь хорошо выглядеть в форме бонуса к Минерве. — сама мысль об этом невероятно вдохновляла.       — Мне нравится такой расклад.       Магазинчик мистера Сквирла был нещадно ограблен. Гермиона Грейнджер оставила адрес одной из своих квартир, куда было решено перенаправить Минерву в случае успеха. Девушка должна была отправиться туда и все подготовить. Остальное же было на плечах мужчин семьи Малфоев.       Драко решил, что рассказывать о своей дружбе с подругой Избранного отцу, пока не стоит. Так что Люциусу он доложил о том, что он нашел квартиру для временного содержания Минервы. Об остальном же ему знать не следовало.       По плану Люциус Малфой должен был просто отвлекать внимание и следить за тем, чтобы все шло по плану. Грязная же работа оставалась для Драко, пусть отец и был против. Малфой-старший настаивал на том, что он не может бросить сына в такой момент, а его плоть и кровь парировали тем, что им необходимо алиби.              Для всех Драко Малфой должен будет провести свой вечер в борделе, где его точно узнают. Эта идея пришла Гермионе, она же и помогла с её реализацией. Всего один волшебник с измененным сознанием и под оборотным зельем, а столько пользы. Правда это заставляло задумываться о том, какие методы использует Грейнджер в своей жизни для достижения поставленных задач.       Люциус Малфой вместе с сыном должен был перенестись через камин в дом Беллатрисы. По легенде он просто ужасно хотел проведать её мужа. И пока для всех вокруг (портретов, домовиков и редких слуг) Люциус наносил официальный визит — его сын под скрывающими чарами и оборотным зельем должен был проникнуть в подземелья поместья. Там могли быть пожиратели смерти, но они точно не ожидали бы удара, ведь охранные заклятия поместья так и не были бы потревожены. Драко должен был их просто оглушить, немного подредактировать память, а затем вытащить Минерву к камину в гостиной. При этом он должен был принять образ своей спутницы, чтобы запутать Тёмного Лорда, который бы точно просмотрел воспоминания свидетелей. И в последний момент, когда они покидали бы этот чудесный особняк, камин просто следовало взорвать.       Единственная проблема была в том, куда они должны были перенестись. Трансгрессировать со старой волшебницей Драко точно не мог. Её здоровье бы это не оценило. Кроме того, факт трансгрессии был бы зафиксирован, если бы велось должное расследование, а по легенде в этот самый момент Драко должен был наслаждаться женской компанией. Так что пользоваться приходилось камином, а затем порталом, который тоже возник благодаря Грейнджер. Словом, Гермиона довольно заметно улучшила их план, закрыв ряд проблем и логических дыр.       По каминной сети Драко должен был перенестись в свой особняк, и только затем, воспользовавшись порталом (созданным кустарным образом), спокойно перенестись с территории поместья в квартирку Грейнджер.       В это время Люциус должен был бы заметить шум, поднять панику и лично сообщить Лорду, что пленница смогла сбежать. При идеальном раскладе вся вина должна была лечь на плечи охраны и Лестрейнджей, а не их гостя, который к тому же в том числе должен был напиться.       И получилось даже лучше, чем ожидал Драко. Минерва видимо выглядела в глазах своих охранников такой жалкой, что они просто спали на своем посту. Правда и сама волшебница находилась в состоянии этого самого сна. Малфою не составило особого труда вытащить её из темницы. Единственная проблема была в том, что на клетке стояли охранные чары, которые мгновенно оповестили всех вокруг, что пленница пытается сбежать. В доме вопила сирена. Но Рудольфус был слишком пьян.       Драко шагнул в камин ровно в ту секунду, когда на пороге гостиной показался Люциус и вернувшаяся Беллатриса. В последний момент он заметил победный огонек в глазах отца. Оставалось надеяться, что и дальше тот сможет отыграть, как нужно.       Гермиона уже ждала его в условленном месте. Малфой не узнавал его. Видимо лечила она не здесь. Квартирка была небольшой и довольно уютной, однако в ней так и чувствовалось сильное влияние темной магии. Воздух казался тяжелым. Один вдох — и в носу будто скапливалась сажа. Видимо девушка использовала много тёмных оберегов. Малфой сделал ещё одну пометку в голове касательно образа Грейнджер.       Макгонагалл была без сознания. Драко постарался максимально аккуратно уложить старушку на диван. Он не испытывал к ней ненависти, возможно только легкое раздражение в годы учебы. Гермиона буквально летала вокруг бывшей преподавательницы, стараясь привести её в чувства. Да, у неё определенно был талант к целительству.       Наконец, спустя минут тридцать, по версии Драко, старая волшебница глубоко вздохнула и закашлялась. Её глаза открылись, и, если бы не тот факт, что сил у неё почти не было, то она точно бы постаралась отпрыгнуть куда-то в сторону. Как кошка, которая увидела стаю собак. Малфой поправил волосы. Минерва смотрела на него с нескрываемой ненавистью. Он понимал её поведение.       — Профессор, всё хорошо. Вы меня слышите? — привлекла к себе внимание Гермиона.       Пораженная Минерва уставилась на неё. Малфой мог представить, какой сложный мыслительный процесс сейчас должен быть в голове волшебнице. Видеть свою лучшую ученицу и пожирателя смерти вместе — это точно безумие. Оставалось надеяться, что их сотрудничество оставит Макгонагалл в здравом уме.       — Гермиона, девочка моя, где я? — Минерва старалась отодвинуться девушки, которой явно не стремилась доверять.       — Вы в безопасности. — Гермиона мягко улыбнулась. — Не переживайте, все хорошо. Малфой закатил глаза. Всё не было хорошо. В магическом мире шла война. А Минерва провела некоторое время в подземельях Лестрейндж, которая точно не отличалась хорошим поведением.       Лично он был повинен в гибели многих орденовцев, а также профессора Дамблдора. Уже за это Минерва могла его проклинать до конца своих дней. Он убил директора своей школы, а теперь стоит здесь, словно они какие-то друзья.       — Малфой?! — было непонятно, вопрос это или прямое указание, однако сухая рука Минервы указала точно на него.       — Тише, профессор. — Гермиона осторожно положила руку профессора обратно. — Вам нельзя волноваться. Это Малфой вас спас. Он вытащил вас из того страшного поместья.       Драко постарался улыбнуться своей самой мягкой улыбкой, но получился какой-то оскал. Минерва явно не могла поверить во всю эту историю. Она быстро озиралась по сторонам, по всей видимости в попытках понять, где же она находится. Если бы он был на её месте, то подумал бы, что это новая тактика пожирателей по допросу пленных.       — Ты не Гермиона. — покачала головой волшебница.       Она выглядела такой жалкой. От прежней внушительности не осталось и следа. В больших зеленых глазах стояли слезы. Волосы спутались, некогда редкие седые пряди теперь покрывали почти всю её голову. Малфой не видел профессора довольно долго. И изменения были просто ужасны.       — Я понимаю ваш страх, но это не какая-то ловушка. — Гермиона присела рядом на пол. — Я могу показать вам свои воспоминания, ответить на любой ваш вопрос.       — Мы в Ордене? — перебила её Минерва.       По всей видимости её волновало только это.       Внезапно резкая боль пронзила руку Драко. Его метка ожила. Господин вызывал его и точно не был в хорошем настроении. Он закатал рукав. Противная змея извивалась на его коже. От этого образа Минерве видимо снова стало плохо. Она ахнула и приложила руку к сердцу.       — Боюсь, что нет. Но надеюсь, что скоро там будем. — Гермиона говорила так легко, словно ничего не происходило.       Она поднялась со своего места. Малфой настороженно наблюдал за тем, как она подходит к нему ближе. Гермиона не выглядела испуганной. Она понимающе кивнула, а затем что-то достала из своего кармана. Это была какая-то странная маленькая бутылочка. Драко вопросительно на неё посмотрел.       — Я ничего не понимаю. — прошептала из-за спины Гермионы Минерва. — Что происходит?       — Оу, боюсь, что понять всё это действительно будет трудно. Пока вам нужен покой. — девушка обернулась на волшебницу. — Спите!       И Минерва вновь отключилась. По всей видимости это было какое-то невербальное заклинание, поскольку палочки в руках у Грейнджер не было. Зато она настойчиво всунула бутылочку в руки Малфою и отошла вглубь комнаты.       Из другого кармана она достала медальон, крепко его сжала, что-то прошептала, её слова были неразборчивы — и посмотрела на Малфоя так, словно он был невероятной тупицей. Драко вновь поморщился, метка взывала к нему.       — Ты был в борделе, где много пил. Соответствуй образу. — голос Гермионы стал грубее. — Если бы не я, то ваш план с Люциусом бы давно потерпел провал.       Какая-то определенная правда в её словах была, поэтому Малфой решил воздержаться от своих комментариев. Послушно выпив залпом бутылку, Драко ощутил, что значит “мгновенное опьянение”. Ему казалось, что выпил он не маленькую бутылочку странной жидкости, а целую бочку хорошего виски. Перед глазами всё плыло. Ноги едва слушались. На этом фоне даже боль метки казалась легкой щекоткой. Если бы Забини знал, что Гермиона умеет мешать такие коктейли, то давно бы с ней подружился. Малфой икнул. Сознание уплывало от него.       Фигура Гермионы теряла свои очертания. Иногда ему казалось, что в комнате стоит не одна девушка, а целых три. Возможно даже четыре. Сквозь дымку он увидел, как она указывает на его руку. Драко дотронулся до метки — и в ту же секунду резкий толчок в области живота оторвал его от земли.       Он приземлился на какие-то кусты и отключился.              Если бы только Драко был в состоянии здраво оценивать окружающий мир, то увидел бы, что упал он ровно перед воротами поместья Гонтов. Домовик, которого Темный Лорд отправил для встречи гостя был невероятно удивлен пьяному телу. С таким же удивлением на пьяного Малфоя смотрел и Тёмный Лорд.       В его кабинете на тот момент было два важных человека: Люциус Малфой и мистер Блекхарст. Лестрейндж отправилась пытать пожирателей, что охраняли Минерву. Перед этим она получила пару проклятий от Лорда. Такие же проклятия получил и Люциус, однако, если оценивать привычное состояние их господина, то отделались они очень легко.       Тёмный Лорд смотрел на своего слугу в каком-то неверии. Он никогда не видел Малфоя-младшего в таком состоянии. От Люциуса он уже слышал о том, что Драко в большом расстройстве просто решил немного отдохнуть. Он даже успел отправить какого-пожирателя в бордель, чтобы проверить, был ли там юноша. Но всё же такое скотское состояние было крайне необычным. Люциус бросался ему в ноги, клялся, что такого больше не повторится. Что его сын просто очень сильно скучает по своей маме. И Тёмный Лорд поверил.       Проверить мысли у такого пьяного человека все равно не было возможным. Даже мистер Блекхарст вступился за семью Малфоев, скидывая всю вину на Лестрейнджей. Драко получил пару “круцио”, но даже не заметил. Варево Гермионы имело невероятный эффект. Спустя еще час Люциус смог с сыном вернуться домой, едва скрывая свою улыбку.       Примерно к десяти часам вечера Драко очнулся в своей спальне. Его отец спал рядом в кресле, на его груди мирно лежала книга. Юноша дотронулся до головы. К его удивлению, она совершенно не болела. Последним воспоминанием для него были кусты, которые довольно больно оцарапали его руки. Однако даже на них следов уже не было. На краю кровати лежала его мантия. Драко потянулся к ней. Шорох одеяла привлек внимание Люциуса. Он зевнул и внимательно посмотрел на сына.       — Не знаю, что это было. Но вышло идеально. Я никогда не видел Тёмного Лорда таким пораженным.       — Поверь, я тоже поражен.       В мантии Драко нашел то, что искал. Маленький портал, который позволил ему еще в первый раз перенестись в квартирку Гермионы. Знаком он попросил отца не задавать вопросов. Он все равно не знал на них ответов.       Крепко сжав портал, Драко набрал побольше воздуха в грудь. Знакомый толчок в области живота — и вот он уже стоит в комнате, которую оставил пару часов назад.       В гостиной уже никого не было. Диван был пустым. И Малфой мог бы испугаться, что Гермиона решила просто его подставить и забрать Минерву, однако шум из глубины квартирку говорил о том, что они просто сменили дислокацию. Из гостиной небольшой коридор привел его к закрытой комнате, желтый свет пробивался из-под двери. Малфой прислушался.       — Я не могу поверить, что Драко Малфой меня спас из чистых побуждений. — голос Минервы звучал немного хрипло, но уже довольно бодро.       — Чистых побуждений нет. — усмехнулась Гермиона. — Вы просто разменная монета, чтобы Орден принял его помощь.       Малфой нахмурился. Образ героя ему, конечно, не подходил, но данная формулировка звучала довольно грубо. За дверью раздались какие-то шорохи.       — Мне жаль Нарциссу, она не была плохой волшебницей. Никогда не была. — Макгонагалл вздохнула.       — И Драко не выбирал стать монстром.       Но Малфой не был согласен с такой формулировкой. Если бы только те, кого он убил, слышали её слова, то точно бы её прокляли. Он убивал сам и служил убийце многих волшебников.       — Он был к вам груб в школе, милое дитя. — Минерва вспомнила не самое большое зло в его исполнении.       — А я придумывала различные ругательства для него. -— голос Гермионы не оставлял сомнений в том, что она была готова оправдать Малфоя за многое. — Прошу вас, поймите, мы были детьми. А он, к тому же, был испорченным мальчишкой.       — Вы защищаете его. Он ведь убивал. — изумилась Минерва. — Вы знаете об этом?       — Я знаю.       — И после всего?       — Малфой не может изменить прошлое. - голос девушки стал серьезным. — Кровь на его руках останется с ним до конца жизни. Но у Ордена появился шанс, так что им нужно признать, что порой можно принять помощь и от такого человека. Да, его помощь не является искренней. Но, Минерва, Орден не сможет победить в этой войне сам по себе..       — В последнее время всё было не так плохо. — возразила Минерва.       Малфой не мог видеть, что происходит в комнате, но Гермиона видимо потеряла всякое терпение. Что-то ударилось в стену около двери и разбилось. Видимо какая-то ваза.       — Да?! — раздался крик Гермионы. — Потому что вы наконец стали использовать тёмную магию, как я и просила? Только вот людей это не вернет. Ресурсы Ордена не будут бесконечны.       — Но Гарри всё делает... — неуверенно начала Макгонагалл, но её перебили.       — Я знаю. Он молодец. Но он проиграет эту войну, удача не будет вечной на его стороне. И помощь пожирателей ближнего круга Тёмного Лорда — это глоток свежего воздуха для него. От такого нельзя отказаться.       В голосе Гермионы звучала настоящая боль. Она действительно переживала. Малфой прислонился к двери сильнее.       — Я уверена, что всё это плохо закончится.       — Они поймали Джинни. — всхлипнула Гермиона. — Люди Лорда поймали Джинни. Как вы считаете, долго ли продержится Гарри, если любовь его жизни прилюдно казнят?       — Я.... — не могла подобрать слов Минерва.       — Или вы считаете, что он даже не попробует её спасти, угодив в такую глупую ловушку? — всхлип Гермионы повторился.       — Я...       — На руках Тёмного Лорда слишком мощный козырь. А рядом с Гарри есть только Рон, который ничем не сможет помочь, поскольку он сам не может мыслить здраво, когда речь идет о его семье.       Джинни Уизли действительно была слишком важной фигурой в Ордене. Именно по этой причине Малфой охотился за ней так долго. Если её не станет, то сопротивление будет обречено на провал.              — Орден научился терять своих бойцов. — ужасная реплика Минервы заставила Малфоя вздрогнуть.       Потери Ордена и потери Тёмного Лорда были несравнимы. Пожирателей смерти всегда можно было набрать. А вот Орден таким похвастаться не мог. Он только терял.       — Вы не верите мне в том числе?       Гермиона по всей видимости подошла ближе к двери, её голос звучал слишком громко.       — Гермиона, тебя не было так долго.       — По чьей милости, прошу заметить! Я всегда была рядом с Гарри, пока он внезапно не решил, что мне нет места на этой войне. И я уверена, что пришел он к этому не сам.       — Да, я поддержала это решение в тот момент. Вы должны были быть в безопасности с семьей.       Глупое решение. Драко помнил, что случилось с семьей лучшей волшебницы своего времени.       — Безопасность с семьей... — в голосе Гермионы легко можно было услышать презрение. — А что с моей семьей вы знаете?       — Они...       Минерва не знала.       — Они мертвы. Были уже тогда. — хмыкнула Гермиона. — Это и моя война в том числе, а вы пытаетесь сбросить меня.       — Дорогая, мне... — пробормотала Минерва.       — Мне плевать на вашу жалость. — перебила её Грейнджер. — Я охотилась за Орденом не один месяц, а он бежал от меня, словно я чумная. Хотя все идеи, которые в итоге позволили существовать вам, принадлежат мне. Если бы не я, то вы погибли бы ещё раньше.       — Вы ошиба....       — Это правда! — очередной удар пришелся в стену. — Простите, профессор, я в последнее время очень резкая и возможно грубая. Просто я тоже устала.       Малфой приложил руку к двери. Грейнджер не была первой, кто устал. От этой войны устали все. И пожиратели в том числе. Он это видел.       — Я всё еще не могу понять, как вы сошлись с Малфоем. — в голосе Минервы слышался упрек. — И Гарри вас не поймет.       — Мы не сходились с Малфоем. — словно отрезала Гермиона. — У нас сотрудничество на фоне общего врага.       — Хорошо. Допустим, я приведу вас в Орден. Но ведь они даже слушать не будут. Они возьмут Малфоя в плен.       Это действительно было так. Никто бы не стал слушать Малфоя. Вполне возможно и в плен он бы попал на минут десять, а потом к его телу бы выстроилась вереница желающих бросить в него “аваду”.       — Да, я знаю. Поэтому встреча с ним произойдет только тогда, когда Гарри меня услышит. — Гермиона явно диктовала свои условия.       — Решения в Ордене принимает не он.       — Аластор Грюм, верно?       — Да.       Малфой давно ничего не слышал об этом волшебнике. В битве за Хогвартс его довольно сильно ранили, после этого в сражениях он не принимал никакого участия, однако его влияние чувствовалось во многих вылазках Ордена на первых этапах войны. Однако затем он будто бы исчез. И даже Тёмный Лорд склонялся к тому, что Аластор Грюм просто умер.       — С ним у меня всегда были тяжелые отношения. — протянула Гермиона. — Но думаю, что я найду точки соприкосновения.       — Я смотрю на вас и совершенно не могу узнать, дитя моё. — с сожалением произнесла Минерва.       — Я сама себя порой не узнаю.       Дверь резко открылась и со всей силы стукнула Малфоя в нос. Что-то хрустнуло.       — Блять... — Драко приложил руки к больному месту, надеясь, что хруст относился к чему-то другому. Было больно, но вроде бы всё было на месте.       — Малфой, ты подслушивал, верно? — Гермиона покачала головой.       Её глаза были красными от слез. Драко наконец перестал шипеть от боли. А то она смотрела на него, как на идиота.       — Есть такое. — только и смог сказать он.       — Типичный змей. — закатила глаза Гермиона и закрыла за собой дверь.       В последний момент Драко заметил подозрительный взгляд Минервы. Она явно не ожидала увидеть слизеринца за дверью.       — Значит, первая встреча с Орденом пройдет без меня? — они вернулись в гостиную.       — Боюсь, что так. — Гермиона запрыгнула на диван. — Меня ждет крайне тяжелый допрос. Но я пришлю тебе весточку, когда мы встретимся.              Девушка зевнула. Уже было слишком поздно. Часы должны были вот-вот пробить двенадцать часов ночи.       — Сову пошлешь? — Драко сел рядом.       — Нет. Всё проще. Держи. — из очередного кармана Гермиона извлекла какой-то предмет.       — Что это? — Малфой уже давно не удивлялся тому, сколько предметов способна хранить Грейнджер в одной только мантии. На ум приходило школьное время и её безразмерная сумочка, которую однажды она ему показала.       — Мерлин, когда ты стал слепым? — вновь зевнула Гермиона. — Это зачарованный дневник. Ты сможешь видеть в нём записи, которые я буду делать в своей копии.       Зачарованный дневник казался обычной школьной тетрадкой. На его обложке не было каких-то отличительных элементов. А страницы были обычными белыми листами бумаги. Ничего примечательного.       — А если кто-то его найдет?       — То ничего не увидит.       И эту умную девушку Орден так старательно держал от себя подальше? Малфой всегда считал их полными кретинами. Если бы не её происхождение, то сам Тёмный Лорд просил бы её служить себе. Возможно даже умолял бы.       — И мне просто ждать? — Драко покрутил дневник в своих руках.       — Нет. Не просто ждать. — Гермиона почесала голову. — У тебя с твоим отцом довольно важная задача. Необходимо узнать всё о содержании Джинни Уизли и её братьев. Чтобы понять, как её можно освободить.       — Казнь состоится через неделю. — Драко чувствовал, что сам скоро заснет.       — Поэтому все будем делать быстро. У тебя максимум два дня, чтобы всё узнать и написать эссе на эту тему в такой чудный дневничок. — цокнула Гермиона. — А теперь, иди домой. Нам всем нужно отдохнуть.       — До встречи.       — Помни, сюда ты вернуться больше не сможешь.       — И не планировал.       Малфой верил ей. Гермиона вызывала в нём чувство спокойствия. Если она взялась за дело, то точно все закончится хорошо. Почему-то именно такие мысли приходили ему в голову. Он вернулся в поместьем с полным пониманием того, что теперь план отца точно сможет сработать.       Перед сном он заглянул к Люциусу и коротко обо всем рассказал. Про Гермиону прямо он говорить не стал. Сказал лишь, что нашел человека, который точно им поможет. Около двух часов ночи все в поместье Малфоев спали.       А вот Теодор Нотт не спал.       Ночью его разбудил отец и сообщил, что Тёмный Лорд ждет Нотта-младшего у себя. Тео был сонным, поэтому в начале даже не понял, чего добивается от него отец. Тадеуш был явно испуган. Он не знал никаких деталей. И даже хотел отправиться вместе с сыном, но Тео его успокоил.       Зевая, он трансгрессировал к поместью Гонтов. У ворот его встретил худой домашний эльф в разорванной тряпке. На территории особняка было много пожирателей. Обычные охранники, если подумать. Домовик довел его до кабинета и там оставил, сказав, что хозяин пока занят.       Тео закрыл глаза. Его сон был прерван на самом интересном моменте. И он планировал его досмотреть, пока есть такая возможность.       “Небо было покрыто легкими тучами. Однако Тео надеялся, что дождя не будет, он хотел чуть попозже прогуляться вокруг замка. В теплицах, где он и Гермиона прятались от всех, было тепло.       Это место они нашли совершенно случайно. Среди этих цветов их было невозможно заметить. Растения скрывали их от любопытных глаз. Кроме того, Нотт наложил пару заклинаний вокруг, чтобы точно никто не обратил на них внимание.       Гермиона читала какую-то книгу, прислонившись к его плечу. А он, пользуясь моментом, вдыхал аромат её волос и просто был счастлив.       — Я правда не понимаю, разве Поттер и Уизли не видят, какое очарование живет рядом с ними.       — Ты опять пытаешься меня смутить.       Её голос был медом. А он в нём тонул. Тео сходил с ума от этих встреч. Гермиона была его здесь и сейчас. Школьный год только начался. Четвертый курс. По слухам сегодня Альбус Дамблдор должен был им сообщить какую-то интересную новость. Но она Тео не волновала.       — Тео, о чем ты сейчас думаешь?       — О том, что напишу эссе лучше тебя.              — Не думаю!       Он не мог видеть её лица, но мог во всех красках представить, как смешно морщится её носик. Как россыпь веснушек зажигается словно от солнца. Было хорошо.       — Гермиона, ты тут?! — раздался крик где-то совсем рядом.       Тео вздрогнул. Этот рыжий недоумок искал свою подругу и портил им все очарование момента. Гермиона же даже не изменила свое положение. Нотт внутренне ликовал. На третьем курсе она сорвалась бы с места, только бы их никто не заметил рядом. А теперь она даже не дернулась.       — Он просто невыносим.       — Ты тоже бываешь невыносим.       Девушка перелистнула страницу. Её тонкие пальцы бегали по строчкам. Тео представил, как они бегают по его лицу и волосам. Бросало в жар.       — Не боишься, что он найдет тебя в лапах страшного слизеринца?       — Не видела здесь Гойла.       Тео рассмеялся. Ему нравились такие разговоры. И то, что она считала его красивым. Конечно, проиграть Гойлу было бы просто невозможно, однако Тео знал, что Гермионе его внешность действительно нравится. Она любила делать комплименты его глазам. И часто сетовала на то, что у нее не такие острые черты лица.       — Гермиона!! — вновь раздался крик.       Девушка поежилась и отложила книгу. Приподнялась. Тео с сожалением позволил ей отодвинуться от себя.       — Знаешь, я могу поставить галлеон на то, что он ему просто нужно списать свиток с заклинаниями.       — Я поставлю на это свое состояние.       — Ох уж эти богатые наследники.       Гермиона театрально нахмурилась. Однако в глазах плясали смешинки.       — Скоро ужин. Нам пора возвращаться в замок. — с сожалением протянула девушка.       — Еще хотя бы десять минуточек. — взмолился Тео.       — Хорошо, еще двадцать.”       Из таких приятных воспоминаний его выдернуло чье-то тихое покашливание. Открыв глаза, Тео увидел перед своим лицом маску Кролика и вздрогнул. Вблизи она выглядела просто ужасно.       — Теодор, здравствуй! — раздался знакомый голос.       — Привет. — только и смог ответить Тео.       На девушке была красная мантия с черными вставками. Волосы были спрятаны под капюшон. Тео казалось, что ей идеально бы подошли черные волосы. Почему-то весь её внешний образ ему хотелось брать с Лестрейндж. Все безумцы должны быть на одно лицо.       — Волнуешься? — хихикнула Кролик.       — Есть немного. — согласился Тео. — Не думал, что Тёмный Лорд решит мне дать какое-то задание.       — Он просто присматривается к тебе. — её голос будто бы стал еще писклявее. — Ты — его новое открытие.       — Звучит пугающе. — пробурчал Тео.       Он не знал, как ему стоит себя вести рядом с ней. С одной стороны она будто бы не являлась угрозой, но с другой стороны она не была стабильной.       — Вся наша жизнь состоит из подобных моментов, которые могут напугать. — в её голосе слышалась насмешка.       — А ты что тут делаешь? — решил перевести тему Тео.              — Жду своего хозяина. — девушка указала на дверь. — Ну знаешь, как верный пес. Гав—гав!       Лай собачки у неё получался просто замечательно.       — Откуда вообще возник мистер Блекхарст? — Тео надеялся, что она сможет дать вразумительный ответ. Малфою бы точно было интересно.       — Из глубин ада, глупенький. — цокнула девушка, а затем перешла на шепот. — Из этого места на землю приходят лишь мертвецы.       Нотт поежился. Мистер Блекхарст действительно выглядел так, словно его послали темные силы. Особенно учитывая тот факт, каких слуг он себе заводил.       — Почему ты работаешь на него? — продолжил свой допрос Тео, но видимо Кролик потеряла всякий интерес к подобному разговору.       — Много вопросов, Теодор. — её голос приобрел стальные нотки. — Боюсь, что я не смогу дать тебе на них конкретный ответ.       — Хорошо. — кинул Нотт.       Обстановку нельзя было назвать уютной. Девушка больше ничего не говорила, а лишь сидела на полу у противоположной стены, поджав ноги. Её голова лежала на коленках. На безымянном пальце Тео заметил перстень, явно фамильный. По кругу шли какие-то буквы, со своего места Нотт едва мог их прочитать. Он видел “V” и кажется две “T” в конце. Тео моргнул, лучше зрение не стало. Из-за маски было непонятно, смотрит на него Кролик или нет. Поэтому и он сам решил особо не обращать на неё внимание.       Спустя десять минут из кабинета Лорда вышел мистер Блекхарст. Он был бледным, под глазами залегли тяжелые круги. Виктор кивнул его, но больше ничего не сказал. Махнув Кролику, он поспешил убраться прочь. Тео подошел к двери. Теперь пришла его очередь аудиенции.       В тот момент, когда его рука почти повернула ручку двери, позади раздался легкий смешок.              — Ты мне нравишься, Нотт. — Кролик видимо решила задержаться. — Так что береги себя и будь хорошим мальчиком.       Тео не обернулся. И ничего не ответил. Сделав глубокий вздох, он повернул эту противную ручку двери.       Тёмный Лорд сидел в своем кресле. Его змея, Нагайна, клубком лежала на столе. Тео не любил змей. Он находил их весьма неприятными созданиями. Никакого очарования в них не было. Лорд выглядел помятым. Видимо и ему не шли на пользу ночи без сна.       — Мой Лорд, вы вызывали меня. — поклонился Тео. — Чем я могу вам служить?       — Да, мой дорогой. Для тебя есть одно дело.       Шипящий голос Волан-де-Морта пробирал до костей.       — Всегда к вашим услугам.       — Мне нужно, что ты следил за Драко Малфоем.       Тео вздрогнул. Время вокруг остановилось. _________________       — Существует ли дружба на самом деле?       — Ответ на этот вопрос зависит от тебя