хоть разорвись

***

      — Мне больше нравится, когда меня называют Ме́лоди, — сказала Миндже, помахивая каким-то цветком, который сорвал для неё Чонгук около ограды школы.       — Ну да, это очень мелодично, — согласился тот, поудобнее размещая оба рюкзака на плечах. И поскорее сменил тему: — А ты молодец! Так быстро с моделированием разобралась, я прямо захотел стать учителем. Ме́лоди, — мягко разомкнул он губы на этом имени.       — О, ты всё так понятно объясняешь! Ты был бы чудесным учителем, — тёплым ласковым взглядом мазнула она по лицу юноши. Чонгук поперхнулся воздухом.       Какое-то время они молча шли к стадиону: Мелоди-Миндже чуть впереди, а Чонгук на шаг отставал, задыхаясь от того, как двигались ноги девушки; от невообразимых впадинок под коленями; от того, какая тонкая у неё талия и как безумно хочется сжать её в ладонях…       Всё, может быть, было бы не так катастрофично, но на уроках, когда Чон не писал конспект и не решал задание, его взгляд чаще всего был прикован к короткой юбочке Миндже. А если ещё точнее, то чуть ниже — туда, где уже виднелась полоска кожи над длинными гольфами. Иногда, конечно, случалось, что он зависал на губах девушки, которые та покусывала в моменты сосредоточения. И очень-очень часто происходила странная и почти волшебная штука: Миндже неожиданно поворачивала голову и врезалась своими чудными глазками прямо в охреневшее лицо Чонгука.       Ба-бах!       Этого мгновения он ждал каждый раз: сердце взлетало в горло, туда же, размахивая крыльями, устремлялись пьяные бабочки-бражники из живота. От такого кайфового взгляда Чонгук, понятное дело, сразу закашливался и терял волю. А девушка делала потрясающей милоты эгьё — и трепещущими ресницами, и губками, и ямочками на щеках… После этого на какое-то время Чонгук успокаивался и витал в облаках, умудряясь продолжать неплохо учиться.       Так что сейчас, плетясь за нею, он мог беспрепятственно развивать свои фантазии, чем и занимался почти каждый вечер перед сном.       Миндже, словно почувствовав состояние Чонгука, повернулась к нему и, идя спиной вперёд, поднесла цветок к губам. Она заговорила, касаясь лепестков на каждом слоге:       — А вот папа зовёт меня только Миндже-е. Вот так протягивает в конце, как будто строго. А я хочу, чтобы было ласково. — И она поцеловала цветок. Поцеловала, глядя прямо в глаза Чонгуку!       Гук едва устоял на ногах.       — А как ты хочешь, чтобы я тебя называла?       В этот момент парень почувствовал странное: будто девушка как-то спешит с откровенностью, переигрывает. Вроде всё так чудесно, что прям ноги подкашиваются, но нет… Вот это «как ты хочешь» его резко охладило. И он ответил, поправив лямку:       — Чонгук, — дёрнул шеей, — Чонгук. Нормально.       — Ну, как хочешь, — надула губки Миндже. Вернее, Ме́лоди.       — А кто твой отец? — постарался выправить ситуацию Гук. — А мама? Она-то тебя Мелоди зовёт?       — Мама не зовёт, она умерла в ковид. Её возили-возили по приёмным покоям, нигде не было места. И пока возили, она и умерла — оказалось, что у неё был менингит. Воспаление мозга, — совершенно спокойно объяснила девушка.       — О-о-о, как мне жаль, — Чонгук протянул так же, как это делали всегда в американских фильмах при упоминании смерти родных или близких. «Ох, мне так жаль!» — и обычно после этого сочувственно сжимали руку того, кому сочувствуют. Вот блин. Надо было руку Миндже так взять! Сейчас уже момент прошёл.       — Да ничего, это уже когда было… К тому же мы с ней толком не были привязаны друг к другу. У неё нервная система была какая-то очень хрупкая — она постоянно болела, мучилась мигренями, депрессией, фобиями. Словом, я чаще была с репетиторами и помощницей по хозяйству.       — Ого! — сразу изменил настроение Чонгук. — Помощница по хозяйству? Круто! Это ж сколько денег стоит такая прислуга?       — Я не знаю, — просто ответила девушка. — Не я платила. Отец в министерстве работал, так что у него нормально с деньгами было всегда.       — Ого-о-о? — ещё больше удивился Гук. — Министр?! Обалдеть можно!       Миндже не ответила, только улыбнулась чуть снисходительно, как наследница знатного рода в сторону простого мальчишки-поварёнка.       — Можешь меня проводить, — предложила и разрешила она. — А то мы уже целый круг прошли. Прогуляемся к моему дому.       Чонгук обернулся: да, они снова стояли у входа на школьный стадион. Значит, обогнули весь. Ну, оно и немудрено — с такими-то новостями. Гук чуть опасливо посмотрел на спутницу:       — А меня твой отец-министр не заругает?       Мелоди рассмеялась как колокольчик, очень красиво сложив губки и глазки.       — Он не министр, Чонгук. Он работает в министерстве — инспектор по школам.       — Да ладно! — воскликнул Гук. — Это вот тот высокий мужик, который выступал на собрании выпускников? Точно! Господин Ким! Я запомнил.       — Да, это был мой отец, — покивала Мелоди и направилась в сторону выхода мимо раздевалок. — Но ведь это мог быть, например, отец Ким Тэхёна, а?       — Ну не-е-е, — уверенно протянул Чонгук, — Ким Тэхён совсем другой. Вот по тебе можно подумать, что твой отец министр. Ну, в смысле, не министр, а инспектор. Но всё равно шишка! Ты такая культурная, красивая… — он запнулся.              Миндже резво развернулась, почти упёршись в него. Чонгук замер. Девушка, пристально глядя прямо в возбуждённую душу парня, коснулась пальчиком пуговицы в центре его груди.       — Красивая? — очень тихо переспросила она. И улыбнулась так, как это делают красавицы в журналах: растянув губы, образовав ямочки и чуть-чуть показав идеальные зубки. Загнутые вверх ресницы ещё больше завернулись на прищуренных веках.       Чон не отрываясь смотрел на этот рекламный рот. Розовый язычок юрко скользнул между зубов. Парень с трудом сглотнул сухую слюну.       — Не бойся, — прошептала она и сделала шаг ближе.       А Чонгук и не боялся. Он просто стоял истуканом и всё. Обеими руками вцепившись в лямки рюкзаков — своего и Мелоди, — он просто ждал продолжения. Всё ведь было как в кино: раскованная девушка, ошалевший от её красоты одноклассник, затенённый проход к раздевалкам. Романтическая школьная… комедия?       Но поцелуя не случилось. Хотя Чонгук был полностью готов!       Мелоди, стоя вплотную к нему, подняла лицо и лукавыми глазами всмотрелась в его поплывший взгляд. А потом резко отвернулась и снова пошла вперёд. Чонгуку было дико неудобно идти: проснувшаяся эрекция, рюкзаки эти дурацкие — никак себе не помочь.       Но про вот такие штучки Чонгук уже слышал. Есть один классный блогер — ненамного старше него — в инсте, который чётко и по полочкам раскладывает женские манипуляции. Это была как раз такая классическая и стопроцентная «догадайся, что я хочу, а то я обижусь». И будто в подтверждение прокрутившегося в голове Гука подкаста, Миндже выбросила цветок в урну. Парень сразу вспомнил, что нужно говорить.       Он чуть ускорил шаг, чтобы оказаться прямо за плечом девушки, и спросил, чуть сюсюкая:       — Ну, Мелоди, ну что ты, обиделась, что ли? — Хорошо прозвучало.       — Нет, — тряхнула та волосами, — чего это мне обижаться? Я ведь такая неприступная. У меня же папа инспектор! Ты ведь ко мне даже прикоснуться не хочешь! — в голосе чуть плаксивости появилось. Но Чонгука преследовало чёткое ощущение, что всё как в кино, что всё неискренне. Ну да и фиг с этим! Мелоди, может, ненамного опытнее Чонгука. Наверняка и она насмотрелась школьных дорам, вот и копирует тамошние клише.       И проводить красотку тоже не получилось.       — Миндже-е-е? — донеслось со ступеней школы. Да, именно с протянутым последним звуком. — Я жду тебя.       Чонгук скоренько скинул с плеча чужой рюкзачок и передал однокласснице. После этого повернулся к господину инспектору Киму и поклонился.       — Спасибо, Чонгук! — довольно громко сказала Миндже.       — Пока, Мелоди, — ответил он одними губами, но нашёл силы, чтобы улыбнуться.       Господин Ким проводил Чонгука нулевым взглядом.

***

      А Ким Тэхён был действительно совсем другим.       Он почти не опаздывал.       Он почти ни с кем не разговаривал.       Он почти ничего не писал на уроках.       Но при том маленьком остатке после всех его «почти», он смог стать почти (опять оно!) у всех учителей любимчиком. Ему так явно симпатизировали, делали поблажки там, где остальным и не светило, снисходительно поглядывали на то, что он принципиально не носил школьную форму и не стриг артистичные волнистые локоны. И да, про артистизм. То ли это была его роль, то ли он на самом деле был таким… Словом, Чонгук пока ещё не смог разобраться, как он при своей хулиганской линии поведения может одновременно вызывать симпатию. Почти у всех! Даже Пак сказал, что хотел бы дружить с таким парнем, как Ким Тэхён. Но сам симпатяга держался отстранённо: в общей болтовне не участвовал, исчезал с последним звонком — словно испарялся. Никто не понял, где он живёт, потому что он не приходил в школу, а приезжал.       На роликах.       Он потрясающе рассекал. Когда Тэхён стремительно появлялся на школьном дворе за полторы минуты до начала урока, это было похоже на рекламу знаменитых игр «Адреналин». Да-да, тех самых, где радикальные уникумы в опасных видах спорта собираются, чтобы соревноваться — нет-нет, не друг с другом. Со своими страхами, со своей адреналиновой зависимостью, со своей удачливостью. Иногда со смертью.       Тэхён явно заигрывал со своей ловкостью — его въезд в школьный двор всегда был фееричным. И ни разу не повторился — Чонгук следил.       Впервые это произошло через два дня после знакомства с новенькими. Каким таким чудесным образом Гук, уже приготовившись к первому уроку, посмотрел именно в окно, а не под парту Миндже — неизвестно. Но в этот момент ему явился не роллер, а виндсерфер. Волшебно, будто в замедленной съёмке, словно не по асфальту, а по вздувшейся морской волне! Чонгук даже привстал, опершись на подоконник. Это было такое умопомрачительное зрелище: Тэхён с развевающимся шарфом, его летящие по ветру волосы, яркое лицо, напряжённые мышцы ног… Чонгук был очарован силой, гибкостью, координацией… Красотой. Он упёрся лбом в стекло — хотелось подольше видеть Кима. Тот ювелирно сделал пируэт, в вихре затормозив свой полёт, и — словно фигурист на льду, который искрящимися глазами после проката смотрит на тренера — посмотрел чётко на Чонгука. Ба-бах! — и насквозь. Сила взгляда была такая, что если бы Чон пялился не со второго этажа, а с шестого, например, то всё равно Ким прошил бы его.       Несколько мгновений Гук не мог отвести глаза. И тут Тэхён улыбнулся. А на Чонгука обрушился следующий ба-бах. Пока он приходил в себя, роллер скоро снял ролики и забежал в школу.       В класс он вошёл вторым — пропустил первой физичку, придержав для неё дверь.       И до конца дня, и на следующий день, и до той самой смс-ки никак не показывал, что чем-то выделяет Чонгука среди остальных. Ни улыбки, ни «Ну, привет» — ничего! Гук как-то не понял такого юмора. А что сделаешь? Написать ему записку: «Ты чего на меня не смотришь и не улыбаешься?»       Зато Миндже, позволяя всем за собой ухаживать, чётко и конкретно симпатизировала Чонгуку. Ну вот и пошёл он, этот Ким Тэхён! Странный…              Но игнорирование было возможно ровно до того момента, пока на экране не высветилось: «Хэй, Гуки! Ты умеешь кататься на роликах?»       Чонгук себя считал современным и толерантным человеком. Он, вообще не стесняясь, как всякий нормальный молодой кореец, мог высказаться по поводу мужской красоты, пошлёпать по заднице Пака или Чоя. Что интересно — именно когда это демонстрируется на публике, без темноты и скрытности, всё воспринимается абсолютно по-приятельски, вообще без косых взглядов и сальных словечек. Чонгук и сам не убегал с визгом, если его по крепкой ягодице заряжал кто-то из одноклассников. Всё норм!       Но.       Но знал он по себе, что иногда он чувствует к мужчинам нечто большее, чем приятельский обмен любезностями. Ну да, не запретишь ведь любоваться чем-то, пока никто не видит? Не запретишь. То, что происходит в его комнате и в его мозгу, потом в его штанах, а затем и в душевой кабинке — это его сугубо личное дело! И вот как раз такие личные дела касаются парней-айдолов. Далеко не всех. Вообще ни разу не всех! Только самых красивых. Которые кажутся фантастическими. И да, Чонгука возбуждает их красота, и да — он дрочил на некоторых из них. И к тому же бисексуальность в сегодняшнем мире вообще не порок!       И ещё одно но.       Чонгук за себя почти не боялся. Потому что таких красивых парней, как айдолы, в их школе не было.       Пока не появился Ким Тэхён. Ему бы совсем чуть-чуть — и вылитый айдол! Одеть только дорого, причесать волосок к волоску, макияж самый лёгкий и чарующий… Ну, словом, стилист бы это дело быстро сканировал и подправил. А так, конечно, Тэхён не айдол, нет. Но красивый тоже. То есть потенциально мог бы.       Таким образом Чонгук вне подозрений и вне опасности.       И безопасность была почти полной до того, как…              Хэй, Гуки! Ты умеешь кататься на роликах?       Хочешь научу?       Да, до вот этого самого вечера.       Чонгук несколько раз в шоке перелистывал два личных сообщения: Ким Миндже — Ким Тэхён. Миндже — Тэхён. Ким — Ким… Кимы, что вы задумали?       И тут Гука как обухом по башке огрели: а если эти двое красивенных Кимов — брат и сестра? А что если они какое-там своё братско-сестринское пари заключили?! Пипе-е-ец… И он осел на пол, словно из него кости вынули.       Так-так-так.       Так.       Чонгук запустил пальцы в волосы.       Так.       А если сделать вид, что не подумал об этом и снять сливки с обоих? Тогда если они родственники, то их же, сволочей, можно лбами столкнуть. Чтобы знали, как честного парня разводить.       Но что, если они однофамильцы?       Тогда вообще хорошо — вариант тот же. Снять с обоих сливки. С одной целоваться и лапать, со вторым дружить и кататься на роликах. Да!       И раковины целы, и жемчуг вытащили.       Чонгук, очень довольный своей дипломатичной дальновидностью, первой ответил Миндже:       «Конечно! С удовольствием помогу тебе. Завтра после уроков?», на что получил почти сразу «Да! Спасибо!» и смайлик.              Тэхёну чуть дольше сочинял, но всё же настрочил:       «Поможешь ролики выбрать?»       «Не вопрос. Завтра после уроков?» — пришло в ответ.       «Не, часов в пять. Я обещал Миндже помочь по учёбе» — пусть знает, что Чонгук чист и прям!       «Ок. В пять у школы. Заедем в Мак, по бургеру?»       «Отлично!»       Действительно, классно: посидеть с Миндже, потом похавать с Тэхёном, потом с ним же ролики выбрать — и пойти на… А где катаются на роликах? Роллердром?       

***

      С Миндже было очень тяжело. Во-первых, она одуряюще пахла. Нежностью. Обещанием. Желанием прикасаться к ней. Сам Чонгук не взялся бы объяснить, как это: девушка пахнет его желанием к ней прикоснуться. Но оно так и было! Она спрашивала что-то, показывая пальчиком так, что парню нужно наклоняться через её плечо и — само собою — вдохнуть. А что прикажете? Не дышать, если красивая одноклассница сидит рядом и касается его бедра своим? Попробовали бы вы не дышать на месте Гука — задохнулись бы. Он и без того забывал вдохи делать. И вот на таком вдохе его рука словно сама отодвигает руку Миндже от тетради и что-то там исправляет. А Чонгук на этой стороне сознания дышит-дышит-дышит…       Тяжко.       Он себя так никогда не чувствовал. Нежность и наивность, которые она источала, совершенно не вязались с тем, что она, например, не отодвигалась от горячего Чонгука, не дёргалась от его прикосновений. Чем только провоцировала! Гуку хотелось ещё. Если бы хоть на мгновение он уловил, что девушке неудобно или неприятно, он бы — ей, богу! — притормозил. Но Миндже вела себя так, словно всё в порядке. Именно так ведь и поступают одноклассники, которые помогают друг другу по учёбе, да?       Миндже вздохнула, красиво колыхнув грудью, и сказала ровно без десяти пять:       — Чонгук, кажется, я всё поняла.              Названный брякнулся с небес на землю.       — Отлично, чудесно, — промямлил он.       — Я тогда пойду? — будто спросила разрешения девушка и немного всё-таки отодвинулась.       — Да-да, — неубедительно покивал Гук.       — А я могу тебя как-то отблагодарить? — наконец немного смущённо прозвучал голос Миндже.       — Ну что ты! Мы же одноклассники! Надо помогать! — запротестовал парень.       — Чонгук, ты заставишь меня думать, чем тебе отплатить.       Гук, уловив игривые нотки, попал в тон:       — Думать обо мне? — сказал и испугался своей смелости.       Миндже легко засмеялась и встала из-за парты.       — А ты хотел бы? — Она стояла, держа перед собой рюкзачок, и очень мило улыбалась в ожидании ответа.       — Ну… — не нашёл храброго ответа Чонгук.       Девушка рассмеялась звонко и красиво.              — Хорошо, я буду о тебе думать и придумаю, как быть… — начала она и внезапно закончила совсем другим голосом: — Благодарной.       Чонгук задохнулся.       Ровно в пять его телефон истерично заверещал. Неужели у него такой нервный рингтон? Надо поменять.       — Да?       — Да, — негромко ответил Тэхён. Судя по звукам, он что-то жевал.       — Тэхён? — Голос Гука звучал слабо, он сразу почувствовал, насколько голоден.       — Ну да. Ты в порядке?       — Хочу в Мак. Потом все переговоры.       — Ха, брат! Ты не ты, когда тебе надо сожрать бургер.       — Стопроц! — уже бодрее согласился Чонгук, быстро запихивая учебник и тетрадь в рюкзак. — Я выбегаю!       Перескакивая через три ступеньки, Чонгук думал, какой Тэхён интересный — это будет его лучший друг, наверное. Он прокручивал в голове, как классно, по-пацански — даже если это его сестра — он расскажет о том, как с девушками тяжело и как с парнями легко. Ведь так и есть! Сразу за несколько телефонных слов с Чонгука слетела пелена очаровательного девичьего аромата, всей той эротичной невыносимости, которую он ощущал рядом с Миндже. А надо-то лишь знать, что тебя ждёт классный Ким Тэхён, пусть и странный, и никто не знает, где он живёт, но зато…       Выпрыгнув на порог школы, Гук сразу увидел высокого мужчину в кремовом пальто. А где же Тэхён?       Чонгук негромко сказал под нос «блин», и незнакомец на звук обернулся.       Это был Ким.       Который Тэхён. И выглядел он…       Как самый. Красивый. Айдол.       Ба-бах…

***