хоть разорвись

***

      — Что такое? — спросил Тэхён с лукавой улыбкой.       Чонгук моргал, уставившись на него, и пугался мыслей, которые тугими сладкими волнами бились в голове: «Бог мой… Какой он… Почему такой красивый-то…» Разум в панике пытался отказаться понимать, что прямо сейчас происходило с эмоциями. Чонгука захлестнуло. С девушками, говорите, тяжело, а с парнями легко? Легко?! На такого Тэхёна смотреть было больно, не то что легко себя ощущать рядом.       — Чонгук-и, ты в порядке? — немного ближе подошёл опасно красивый Ким, вглядываясь в лицо. — Давай-ка пойдём сядем где-то, а то у тебя явная гипогликемия — бледный и шатаешься.       — Да, — согласился Гук, — давай. Я точно есть хочу.       — На. — Ким вытащил из кармана прозрачную упаковку рыбки с бобовой пастой и отдал Чонгуку.       Тот жадно добыл лакомство и тихо застонал, впившись в сладкий бок. Сразу стало легче и проще идти рядом с Тэхёном.       — Как вы с Миндже позанимались? — непринуждённо начал он, увидев, что Чонгук уже прожевал.       — А? А-а, Миндже… Ну, нормально. Она всё поняла, — чуть заикаясь, включился в беседу Гук.       — Так-таки всё?       — Ну-у, по моделированию. Там, на самом деле, не так сложно. Просто она, видимо, пропустила пару тем. Быстро так въехала. — С каждой фразой Чонгук сам себя отвлекал от красоты идущего рядом парня. Он даже смог спросить: — А ты, кстати, чего такой презентабельный?              — Да по делам ходил, надо приличным было быть. Как тебе? — Тэхён остановился, резко приподнял воротник пальто и сделал лицо, как у рокового героя: выглядело одновременно по-киношному горячо и комично. — Я красавчик?       — Точно! — искренне воскликнул Гук и, немного стушевавшись, добавил: — Я даже сначала охренел, как тебя увидел.       — Так-то вот, — ещё смешнее двинул бровями Ким и вернул воротник на место. — Дамочки в фонде тоже впечатлились. Пошли, пока ты не умер с голода.       Атмосфера внутри Гука разрядилась. Ну и что с того, что Тэхён может быть (иногда, когда надо) отпадным красавцем? Всё равно он такой же одноклассник, ровесник, пусть и необычный и пока непонятный. С ним в результате оказалось легко. Он шёл какой-то необъяснимо хулиганской походкой, и это странным образом успокаивало. Мысли Гука постепенно свернули с «Ким Тэхён — грёбаный айдол» на «Какой он клёвый мужик».       — А в какой фонд ты ходил? По набору в айдолы? — в вопросе всё-таки аукнулось потрясение.       — В айдолы? — явно удивился Тэхён. — Нафига мне в айдолы? Не-е, там никакой личной жизни. Мне не подходит. Тренировки с утра до ночи — я читал про это. Не хочу-не буду. — Он так капризно выпятил нижнюю губу, что Чонгук не выдержал и хохотнул. — Я в социальный фонд ходил. Пособие там, все дела…       — Пособие? — Почему-то это слово ассоциировалось только с чем-то неблагополучным. Сразу всплывали устойчивые словосочетания «пособие по безработице», «по инвалидности», «по утере кормильца». Блин. Все какие-то хреновые. Чонгук выбрал наименьшее из зол: — Пособие по безработице?       — Конечно, — серьёзно кивнул Тэхён. — Меня выгнали из банка, где я был главным менеджером, за пьяный дебош. — Он развернулся к Гуку с трагическим выражением лица. Но через мгновение озорно заблестел глазами и шлёпнул его по плечу. — Не-е-е! — воскликнул весело. — Моя автомобильная компания потерпела крах на рынке, не выдержала конкуренции с роликами. Так что теперь я безработный. — Он опустил руки безвольно, драматически склонил голову и поморгал с таким страданием, что Гук опять рассмеялся. — Покормишь меня в Маке? У меня ни воны.       — Конечно! — согласился Чонгук. Почему-то ему хотелось сделать для этого неожиданно чу́дного парня что-нибудь хорошее.       Но в макдачной, конечно же, Тэхён забрал все свои слова обратно и не дал Чонгуку за себя заплатить.       Они оба с наслаждением смаковали обильный свой обед, запивая ледяной колой.       Однако после салата и бургера, чуть усмирив голод, Чонгук стал отслеживать, что красота Тэхёна очевидна для многих посетителей ресторанчика. Он раздражался, видя, как оборачиваются девушки, хихикая и прикрывая рты,; как поправляют причёски женщины постарше, незаметно рассматривая жующий профиль Кима; как официантка, в услугах которой не было никакой нужды, подошла, чтобы подложить на их столик чуть не пачку салфеток. Ну что ж… Чонгук и сам прекрасно видит, кто напротив — таки грёбаный ангел… Тьфу ты, то есть айдол.       А сам Тэхён словно не замечал производимого эффекта: спокойно жевал, раскапывая палочками из салата слайсы сыра, потом по очереди — черри, а затем лишь бледно-зелёные листики. Разговоры он вёл ровно в таком объёме, в каком это не мешало есть ни ему, ни Чонгуку. Однако, заметив странное выражение лица Чона, он подвернул упаковку вишнёвого пирожка и спросил аккуратно:       — Хэй, друг, а сейчас что? Ты поел-попил. Что с лицом?       — А ты не видишь? Они ж тебя все буравят!       — Кто, прости? — сцепив пальцы и чуть наклонившись ближе к Гуку, уточнил Тэхён.       — Да все тут, — заговорщицки зашептал Чон. — Прикольно, наверное, да?              — Прикольно? Нет, нисколько. Меня это не интересует, — выпрямился Тэхён и снова взялся за пирожок.       — Да ла-а-адно, — не поверил Чонгук. — Ты ж, небось, уже… всё попробовал… с девчонками. И целоваться, ну и… Секс.       — М-м-м… — Тэхён неожиданно нахмурился и отвёл глаза вверх, что-то высчитывая. — Не помню, — и улыбнулся очень светло.       — Не помнишь? — охнул Гук. — Это ж сколько у тебя их было, что даже не помнишь?!       — Не помню, Гуки. Совсем, — и даже покивал, чтобы ему поверили. — А ты помнишь, когда пробовал?       Чонгук упёрся в Тэхёна уязвлённым взглядом. Он — классный в общем-то Чонгук — целовался всего один раз, а этот странный айдол на роликах — «Не помню», блин!       — Расскажи, — улыбнулся Ким.       — Да чего там рассказывать, — стушевался Чонгук.       — Ну, мне интересно, что ты уже… умеешь.       Чон вздохнул и постарался понять мотивы Тэхёна. На его лице был искренний интерес.       — Да я только прошлым летом попробовал. Да что там! Я целовался и всё, — начал Гук.       Тэхён переплёл руки и опёрся на них, являя собой полное внимание.              Конечно, Чонгук не считал себя каким-то уродом или неинтересным задротом. Но и самоуверенным красавчиком, как Мин Хо из прошлого выпуска, который одним взглядом укладывал кого угодно, он быть совсем не умел. Многие парни из их параллели уже вовсю хвастались своими взрослыми открытиями. Пак убеждённо доказывал, что большая часть этих рассказов — откровенная брехня. Бравада и стремление выдавать желаемое за действительное. Приводил доводы.       Но коллективное бессознательное очень даже давило на сознание Гуку: пора было уже лишаться девственности. А то как-то…       Чонгук был полон сил и моральной готовности, чтобы и с ним произошли какие-то изменения, которые позволили бы по-настоящему закадрить девчонку, целоваться с ней, обнимать… Про остальные углубления отношений думать было рано, но на будущее Гук уже насмотрелся порно. Правда, как-то не сильно верилось, что от этой однообразной возни срывает крышу так, как про это стонут. Приятно, конечно — что он, не дрочил, что ли, чтобы не знать как… Ну, словом, Гук со дня на день ждал, когда у него будет реальный повод с чуть небрежным лицом сказать что-то вроде: «Ну, мы с Лиён вчера…» Или не с Лиён. Хаюн тоже вроде на него посматривает. По большому счёту, он согласился бы почти с любой девчонкой из их класса или на год младше замутить что-то взрослое.       И это наконец случилось.       С него как-то резко сорвало тормоза, когда он увидел себя издалека в витрине магазина. Вот идёт себе старшеклассник после уроков — форменный пиджак не самый удобный, ботинки начищены, стрелки на штанах пока ровные, от рюкзака на спине жарко — и не сразу понимает, что тот стройный широкоплечий с расслабленной и мужественной походкой силуэт, которым он уже успел полюбоваться, — это он сам! Вау! Чонгук, да ты красавчик! Гук ещё внимательнее вгляделся в себя, подходящего к витрине канцелярского магазина, и остался полностью доволен. Войдя в торговый зальчик, пребывая всё ещё на волне неожиданной уверенности в своей офигенности, он без стеснения взглянул на двух девчонок из своей параллели, откинул чёлку и обратился к молодой и очень симпатичной продавщице.       — Добрый день! — буквально задыхаясь от бурлящего молодого мужского гормона, сказал он. — Я могу вас кое о чём попросить?       — Конечно, молодой человек, — ответила девушка и на мгновение опустила глаза под напором его взгляда.       Чонгук от самого себя возбудился. Вернее от того, как он резко ощутил своё мужское обаяние, отразившееся в чужом зарумянившемся лице. Он улыбнулся и передумал заказывать то, что ему на самом деле надо было — набор линеек для тригонометрии. Вместо этого он спросил:       — У вас не найдётся… — Ей-богу, он сейчас готов был бы попросить продать ему презервативы, если бы был в аптеке! Но в канцелярии такого не водилось, поэтому он притормозил: — Текстовыделитель. Но так, чтобы длиной примерно с мой палец, — он классно повёл крепкой большой ладонью, — и потолще.       Вот зачем это мальчишкам? Неизвестно. Те, у кого есть братья, наверняка бы фыркнули почти презрительно и смогли объяснить хоть что-то. Но те, у кого нет братьев-подростков, не улавливают причину, отчего из вполне культурного мальчика внезапно выглядывает хулиган и заставляет девушек в поле своей досягаемости краснеть, слыша двусмысленности. И это как раз цель! Девчонки из школы Чонгука захихикали кокетливо, а продавщица в ответ на это взяла себя в руки и вспомнила, что перед нею вообще-то школьник. И он лет на пять её помладше. Красивый перчик, не поспоришь, но ведь почти ребёнок! Поэтому она поставила на прилавок ведёрко с текстовыделителями и взяла реванш:       — Вот, малыш, сравни длину.       Девчонки, с интересом наблюдая сценку, рассмеялись, преисполнившись женской солидарности.       А Чонгук, не опуская взгляда, но непреодолимо краснея, взял три маркера и негромко сказал:       — Эти подойдут.       — Хороший размер, — не отвела глаза продавщица. И тоже прозвучала негромко.       Но линейку-то он так и не купил. А она нужна была на завтра, прямо на первый урок. Однако не упасть лицом в песочницу для него сейчас показалось гораздо важнее. Поэтому он приложил карточку к ридеру, улыбнулся кратко и вышел, оставив в магазинчике всех трёх девушек. Продавщица ведь тоже девчонка — даром что лет на пять-шесть его старше. Кстати, то, что она старше, это очень даже хорошо! Чонгук уже отследил, что в подростковых манхвах старшие сёстры и няни, а иногда и учительницы учат младших ребят сексу и разуму. Такой привлекательный сюжет.       Чонгук вышел и, пройдя в тень соседнего дома, сел на лавочку, задумчиво уставившись в учебник. Через несколько минут обнаружил, что книга вверх ногами. Перевернул. Но текст всё равно не считывал.       Ждать пришлось недолго: ровесницы вышли из дверей, звякнув дверным звоночком, и, не прекращая всегдашнего девчачьего хихиканья, прошли по дорожке к остановке транспорта.       Чонгук встал, несколько раз повёл плечами, хрустнул шеей и решительно направился к магазинчику.       Он молча уставился на продавщицу без улыбки. Какая улыбка, если нужна тригонометрическая линейка? Всё серьёзно. Покусывая губу, он подошёл к прилавку, но девушка его опередила:       — Ты не всё сделал, что хотел? — тихо спросила она. Чонгук испуганно сглотнул и кивнул, улавливая что-то жгучее между сказанных слов. — Ну идём.       Она вышла из-за стойки и, поманив пальцем, двинулась вдоль стеллажей. Чонгук на ватных ногах крался следом без лишних вопросов. Куда его несёт? А вдруг сейчас у него случится секс?! Он гулко втянул воздух, но смело продолжил идти в неизвестность. Запах от девушки шёл приятный — что-то вроде вкусных пирожных, какой-то съедобный, сладкий.       Она обернулась возле полки с пластиковыми рулонами карт и фотообоев, прижалась спиной к высоким тубусам и подождала, чтобы мальчик подошёл вплотную.       — Как тебя зовут, красавчик? — мурлыкнула девушка.       — Чонгук, — выдохнул он.       — А я Соня.       Гук удивлённо перекатил в уме некорейское имя, но переспрашивать не стал. Без слов он понял, что нужно делать. Практически он ещё не пробовал, но теоретически был подкован. Ласково и уверенно взять девичий подбородок, глядя в глаза, приподнять её лицо (рост уже позволял) и…       Она его поцеловала первая. Не врали манхвы — старшие партнёрши решительнее. И добрее, чем ровесницы. Соня не хихикала, а помогала, получая удовольствие сама: направляла его руки и губы, показывала, что делать языком. Ей и не понадобилось объяснять, что это первый поцелуй Чонгука — она сразу всё поняла по неуверенным, но пылким движениям. Сладкий и нежный, как персик с бархатистой кожицей — такой был для неё этот чудный мальчик.       О линейке Чонгук, конечно же, не вспомнил.       Потому что и прекратилось всё так же неожиданно, как и началось: звякнул колокольчик, и в торговом зале послышались несколько весёлых подростковых голосов.       Соня резко прервала упоительный поцелуй, хищно взглянула на парнишку и быстро проговорила:              — Я иду за прилавок, ты приведи себя в порядок, — указала на дверь туалета, — и выходи. Возьми что-то с полки, — посоветовала она, стремительно удаляясь…       — Вот и всё, — Чонгук закончил рассказ и сложил губы в бутончик.       — Как это всё? — удивился Тэхён. — И ты больше не пошёл к ней?       Чонгук вздохнул.       — Конечно пошёл. Только не нашёл. Как-то очень странно вышло.       Он ярко помнил, как на следующий день прибежал в магазин и увидел за прилавком совсем другую женщину: взрослую, чуть полноватую, с толстыми пальцами в кольцах. Чонгук сразу начал делать вид, что его что-то привлекло на стеллажах. Деликатная продавщица только постреливала на него глазами, но кроме «Добрый день!», ничего не сказала: давала возможность симпатичному юноше самому выбрать то, что нужно.       Чонгук для приличия потоптался между полок, потрогал пару корешков пособий и, наконец собравшись с духом, обратился к женщине:       — Могу я вас спросить?       — Конечно, молодой человек, — прозвучало как издёвка. Хотя ведь её не было здесь, когда Чон вчера получил такой же ответ от Сони.       — Я ищу продавщицу. Её зовут Соня, она работает в вашем магазине. Она знакомая моей сестры. А… — мгновенно придумал он: — Сестра просила передать ей, что не сможет выполнить её просьбу.       Дама улыбалась, приподняв брови над бледными подпухшими веками, и кивала.       — Когда её смена? — культурно спросил Гук.       — У нас не работает продавщица по имени Соня, простите, — не меняя натяжения улыбки, ответила женщина.       Чонгук так явно расстроился, что даже не стал стараться это скрыть.       — К-как? — заикнулся он.       — Я совершенно в этом уверена. У моей сменщицы другое имя, — объяснила продавщица.       — А какое? — начал надеяться Чонгук.       — Не Соня, — строго ответила женщина и посмотрела на Гука настороженно.       Он понял, что выглядит неприлично, и поспешил уйти.       — Спасибо большое! Я, наверное, неправильно понял сестру. Скорее всего, я перепутал название магазина. — И несколько раз поклонившись, выскочил на улицу…              Даже сейчас от этих воспоминаний и пересказа настроение чуть испортилось.       — Соня? — переспросил Тэхён.       — Ну да.       — Красивое имя. Некорейское.       — Стопроц, — кивнул Чонгук.              — Гуки? — неожиданно прозвучало сверху.       — Альпака? — вскинулся тот и… Серьёзно так осёкся: его приятель, зануда и заучка Пак, стоял рядом с Мэ Лиён — старостой их класса. Девушка прятала щёки в воротнике курточки, явно пытаясь остаться незамеченной. — Оу, ты не один?       — Как видишь, — гордо поправил очки Пак. — Привет, Тэхён.       — Привет, Чимин.       — Ну ты иди-иди, а то Лиён голодная, небось, — нервно буркнул Чонгук. — Привет, Лиён.       — Пи-пи-пи, — ответила та из-за плеча Чимина.       Пак, аккуратно подталкивая свою даму — тьфу, блин, дама! — прошёл к дальним столикам, держа талон с номером заказа, как флаг. Вот он, Пак, закадрил девушку, пусть и такую же заучку, как сам. А на Чонгука вроде бы как Миндже хлопает глазками, а вроде как и динамит его. Да и стрёмно с таким папашей, как у неё.       — Слушай, Тэхён, — неожиданно осмелел Чонгук, — а ты с нашей Ким Миндже случайно не…       — Ч-что? — будто испугался тот.       — Ну-у-у… — В голове Чонгука от взгляда на растерянные глаза Тэхёна пронеслись обрывки разных предположений. Но он решил закончить первоначальную мысль: — Случайно не брат и сестра?        — А п-почему ты п-подумал? — Тэхён был явно то ли испуган, то ли уличён в чём-то.       — Ну как, — Чон, напротив, набрал уверенности от такой смены состояний, — она Ким — ты Ким. Она красивая — и ты вот тоже… сегодня. Ну и пришли вы вместе, да?       — Мы не приходили вместе, — напомнил Тэхён.       — В смысле, в один день. Короче! — надоело Чонгуку. — Ты её брат, да? Вам обоим что-то от меня нужно?       Тэхён моргал и в явной растерянности приоткрыл рот. Странно он как-то реагировал… Ну что с того, если это твоя сестра? Какого фига скрывать? Она вполне себе нестыдная сестричка. А если просто однофамильцы — ну, дык, тем более чего загоняться?! Скажи прямо: не, мы с Миндже не родственники. Что вот это у него на морде лица выписано, а?       — Что с лицом, Тэхёни? — отчего-то язвительно спросил Чонгук, повторив чужие слова. — Ты ж поел-попил, не?       — Она мне не сестра, — сумрачно выдавил Ким.       Чонгук внимательно посмотрел на него.       — Ну и нахера ты этот миниспектакль устроил? Сказал бы сразу — не сестра она мне, не сестра. А так я уже… Блин. Что-то я какой-то раздражённый сегодня…       — Есть немного, — тихо подтвердил Тэхён.       Чонгук побарабанил по столу. Вроде бы и не поругались, но атмосфера между ними стала неуютной.       — Идём? — предложил Тэхён и сразу поднялся, надевая пальто и становясь красивее и взрослее.       — А ты знаешь, кстати, кто у Миндже отец? — оживился Чон, когда они вышли на улицу.       — Инспектор по школам, господин Ким Намджун, — нейтрально ответил Тэхён.       — Да, точно, — опять сдулся Гук. Эта новость вовсе не новость. — А твой отец кто?       Тэхён посмотрел на него как-то грустно.       — Ну сейчас-то что с лицом? — пытаясь скрыть за шутливым тоном снова растущее раздражение, спросил Чон.       — Я сирота.       

***