хоть разорвись

***

      — Да-да, ты говорил, что родителей сегодня нет.       Тэхён очень тщательно вымыл руки — Чонгук помимо воли отметил, как тот быстро прошёлся намыленной ладонью по раковине, смывая следы крови.       — На, — подал он полотенце гостю, — и давай, заголяйся, — и увидев, как Тэхён рефлекторно прикрыл ладонями пах, усмехнулся: — В разумных пределах, конечно.       Закрывая дверь, Гук очень надеялся, что Тэхён не заметил, как его трясёт — и вовсе не от того, что десять минут назад он на одном плече тащил довольно тяжелого парня, а на другом два рюкзака и ролики. Он боялся того, что может увидеть. К своим ушибам и порезам он относился спокойно и почти равнодушно, собственная кровь его вообще не пугала. Но вид чужого ножевого ранения и крови точно не входили в список любимых зрелищ Чон Чонгука.       Он порылся в аптечке на кухне, где было самое необходимое на случай царапин: ватные диски, пластырь, обеззараживающий порошок, перекись.       — Ты готов? — громко и бодро крикнул он.       — Да, доктор, — отозвался Тэхён из ванной.       Чонгук решительно выдохнул и пошёл лечить раненого.       Он опасался вида кровавой раны, но столкнулся с совершенно другой картиной. Тэхён… Он стоял почти обнажённый, лишь в тёмно-серых боксерах — высокий, стройный, развернув плечи и чуть расставив ноги. Крупная ладонь непринужденно прикрывала трусы справа. Он спокойно смотрел из-под спутанной длинной чёлки. А Гук метался взглядом, не понимая, отчего он не может так же прямо посмотреть человеку в глаза и просто начать помогать обрабатывать рану. Вместо этого он лихорадочно рассматривал красивое — очень красивое! — тело перед собой. Эту красоту совершенно не портили синяки и ссадины на ребрах, на груди, на руках и ногах. Тонкие струйки крови, протянувшиеся по правой ноге парня, добавляли зрелищу какого-то библейского смысла. Гук помнил картину из Лувра, которую они смотрели на истории культуры — кажется, «Мученичество кого-то там святого». Текучее, покорное тело, пронзённое короткими стрелами. Было безумно жалко красивого юношу… Саму историю Гук не помнил, но изображение ярко запечатлелось.       — Ну как? — тихо произнёс Тэхён, прерывая созерцание. — Не страшно ведь?       Чонгук вскинул на него распахнутые глаза и мелко помотал головой. Какой уж тут страшно, если совсем наоборот.       — Тогда давай всё обработаем и…       — И ты останешься тут! — воскликнул Гук. — Ты ж весь побитый, — добавил он чуть мягче.       Тэхён смешно поджал губы, словно извиняясь за свою побитость, и отвёл руку от паха. Ткань была совершенно мокрой от крови.       Чонгука немного всё же замутило, когда он присел перед Тэхёном и в нос ударил резкий металлический запах.       — А можно тебе это в душе смыть? Не опасно? — предложил Гук, показав на окровавленную ногу.       — Чонгуки, ты мне только чуть-чуть помоги, хорошо? Я всё сделаю сам.       — Ты, конечно, молодец и всё такое, но я буду много помогать, — решительно заявил Чонгук.       Тэхён снова улыбнулся так, что Гук почувствовал себя малышом.       — Хорошо, — со вздохом согласился он. — Отвернись. И дай, пожалуйста, полотенце, которое не жалко. Кровь так быстро не остановится.       Чонгук молча кивнул и вытащил из шкафчика полотенце кирпичного цвета. Демонстративно отвернулся и сразу услышал звук открывшейся душевой кабины. Тэхён с тихими вздохами возился в душе совсем недолго. Потом послышался странный чавкающий звук.       — Это что? — тревожно спросил Гук.       — Где? — безболезненно отозвался Тэхён.       — Что за звук был, как будто кимчи разминают?       Тэхён выключил воду и ответил:       — Это я трусняки стирал. Топтался по ним ногами.       — А-а-а, — не очень понял Чонгук.       Снова послышался звук дверцы. А потом Тэ сказал:       — Я готов, Гуки. Но, может, всё-таки я сам?       Чонгук повернулся и снова заморгал оторопело: Тэхён теперь был облачён только в небольшое полотенце. Остальное по-прежнему было красиво и эпично.       — Знаешь, — не выдержал ассоциаций он, — ты с этими синяками похож на святого, в которого стреляли из луков, а он потом ожил.       — Святой Себастьян, — усмехнулся Тэхён. — Он покровитель геев, знаешь?       — П-при чём здесь геи? — явно смутился Чонгук.       — Не знаю, — просто ответил Тэхён, — это ж не я выбирал. Ты не боишься вида крови?       — Чуть-чуть.       — Тогда чуть-чуть и будет, обещаю. Я сейчас открою рану, а ты намочи сразу несколько дисков перекисью и быстро мне их подавай, пока я буду шипеть и ойкать. Договорились? — мягко обрисовал задачу Тэхён.       — Да, договорились. Ойкай. — И задумавшись на мгновение, попросил: — Подожди минутку.       Когда он вернулся, принеся маленькую пиалку, то застал Тэхёна с голой задницей: тот смотрел в зеркало в район своего паха, прикрывая член полотенцем.       — Ой, блин, — буркнул смущённо Гук.       — А как ты хотел? — усмехнулся Тэ, не отрицая своей почти полной наготы. — Рана вот прям тут, не могу её сдвинуть. Наверное, парень хотел мне член отрезать, как думаешь?       — Ты чего?! — ужаснулся Чонгук, но увидел улыбку Тэхёна и успокоился. Шутка такая, угу. Он прокашлялся, прогоняя остатки неловкости, и объяснил свой план: — Я налью перекись в чашечку и туда положу диски. — Так и сделал, погрузив вату в жидкость. — Видишь, так будет быстрее, да?       — Точно, молодец! — похвалил Тэхён. — Я открываю, а то что-то мы долго с этой царапиной.       Гук решительно тряхнул головой и мужественно посмотрел в то место, где по его расчётам было ранение. Но оно оказалось намного ближе к члену. Рассечённая кожа разошлась, поэтому рана была похожа на приоткрытые губы с сильно размазанной красной помадой. Чонгук сел на скрещенные пятки очень близко к чужим ногам.       — Держи чашку наготове, — собранно начал операцию Тэхён.       Чонгук не мог отвернуться, чтобы не смотреть, как Тэ аккуратно и быстро всё делает. Ловко! Явно, что не в первый десяток раз сам себя лечит. Но всё же смотреть прямо в окровавленное место было муторно. Он скосил глаза на руку Тэхёна, сжимающую член. Деликатно прикрывая своё богатство полотенцем, тот отодвинул всё в сторону, чтобы не мешало. Но Чонгук всё-таки прекрасно видел и короткие волосы, и вéнки на основании, и впечатляющий размер под тканью. Он прямо-таки с научным интересом рассматривал спрятанный член, полностью отвлёкшись от того, чем занималась вторая рука Тэхёна. Сидя так близко к стратегическому месту другого парня, он помимо воли хорошо чувствовал его запах. Теперь к аромату свежей листвы и акации примешивались острые ноты. Гук, конечно, догадывался об их происхождении, но это было совершенно не похоже на его собственный запах. Нежнее… Так, словно это не мускусный запах мужчины, а текучий сок какого-то фрукта. Ананаса или ещё чего-то тропического. Чонгук прикрыл глаза, осторожно вдыхая и пытаясь определить.              — Всё готово, — почти ласково сказал Тэ. — Только ещё немного помощи надо. Смотри…       И Чонгук посмотрел:       — Что это?! — воскликнул он.       Тэхён молча приложил палец к очищенной от крови коже буквально в миллиметре от раны.       — Это? Вегвизир, — ответил он.       — Что? — совсем не понял Чонгук.       Тэхён шумно вздохнул.       — Ты такой любознательный, Гуки, — усмехнулся он. — Сейчас давай стянем рану и заклеим вот этими пластырями, а потом я тебе всё расскажу. Идёт?       — И про драку тоже, — поставил условие Чонгук, пряча своё смущение за чуть грубоватым тоном.       — Хорошо, и про драку тоже, — добродушно согласился Тэхён. — Смотри. Я соединяю края, а ты клеишь, как скотчем, в двух местах. А потом сверху вот этот большой пластырь. Понял?              — Понял, — сосредоточенно приготовился Гук.       Тэхён, по-прежнему придерживая одной рукой полотенце, второй закрыл «губы» на коже. Чонгук хладнокровно и аккуратно проделал первый этап, но на большом пластыре защитная плёнка никак не хотела подцепляться ногтем, и Тэхён потянулся помочь.       Полотенце упало.       Да. Всё выглядело почти так, как и предполагал Гук. Только ещё больше. И красивее.       — Ой, — негромко сказал Тэхён и прикрылся обеими руками, будто футболист.       — Да всё нормально. — Чонгук попытался прозвучать уверенно, но получилось не очень. — Сейчас… О, оторвал.       И предельно аккуратно, стараясь не задеть ничего лишнего, прикрепил пластырь в нужное место.       — Всё, — сказал Гук и встал, отойдя сразу на шаг от голого и очень красивого юноши.       Тэхён теперь смотрел с озорством в глазах. Он точно не был похож на человека со свежим ножевым ранением.       — Гуки, тут это… Мне бы трусы и штаны, а? Я всё верну.       — Ой, блин! — спохватился Чонгук и с облегчением выскочил из ванной. Тэ хихикнул ему вслед.       Чонгук нашёл новые боксеры с биркой, свои чёрные спортивки и захватил футболку. Подумал и взял носки в пачке. Пока возвращался, очень хозяйственно успел отметить, что у них с Тэхёном почти одинаковый размер.       Тэ ждал его в ванной, уже целомудренно обернув бёдра полотенцем.       — Держи, надеюсь, всё подойдёт. — Чонгук подал одежду через порог.       — Вообще не сомневаюсь, — заверил Тэ и улыбнулся. Вот когда он улыбается, то сильнее всего похож на айдола.       Чонгук задумчиво возился на кухне, готовя для них с Тэхёном ужин. Странный сегодня день… Столько всего произошло, словно пролетела неделя! И с Паком поругался, и с Миндже поцеловался, и дрался с кем-то, и ножевое лечил… И член Тэхёна видел. Ну, это не главное. Да-да-да, не главное, — хмыкнул сам про себя Чонгук.       — Действительно, всё как раз, — раздался сзади уютный голос Тэхёна. Гук с улыбкой обернулся — как-никак гостеприимный хозяин.       — Ну и классно! Я нам похавать делаю. Мама оставила много еды, я бы один всё это не утоптал. А вдвоём мы справимся, скажи?       — Сказал, — просто уселся за стол Тэхён.       Чонгук деловито молчал, расставляя тарелки и судочки, дал Тэхёну в руку палочки и сел напротив него.       — Едим — и ты рассказываешь, — объявил он.       — Да, сэр, — серьёзно кивнул Тэ и щёлкнул палочками.       Чонгук хихикнул и подвинул к нему тарелку с тушёной грудинкой.       — Старт.       Тэхён оказался не просто голодным, а очень голодным. И очень благодарным. А ещё… Оно как бы к делу не относится, но он получал такое откровенное удовольствие от еды, что Чонгук чуть не краснел от его реакций.       — М-м-м, как это вкусно, — с придыханием шептал он, прожевав что-то восхитившее его. И брался за новый кусочек, а Гук уже с предвкушением ожидал, как он снова будет… Стонать. Тихо, расслабленно — но стонать. И этот звук был очень красивым, таким искренним и полным удовлетворения.       Хотел бы Чонгук так кайфовать от еды. Он, конечно, тоже поесть любит. Но точно не стонет, как от… Да, отвлекает.       — Чонгуки, это божественно! — выдохнул Тэхён и покачал головой, словно не веря своему счастью. — Спасибо твоей матери, — и поклонился.       Чонгук во все глаза смотрел на него.       — Ты такой странный, Тэ… Я передам маме. Она будет рада, точно. А твоя тётя не так вкусно готовит?       — Кто? — нахмурил одну бровь Тэхён.       — Ну, тётя, с которой ты живёшь, — уточнил Гук.       — А. Ну да, тётя. Нет, она не любит кухню. Но ты хотел, чтобы я тебе рассказал. — Было очень похоже, что Тэхён свернул с неудобной для него темы.       — Да, хотел. — Гук ни на минуту не забывал о том, что его заинтересовало, но деликатно дожидался. Само собой, что он бы напомнил Тэхёну. Но тот вот сам предложил. — Давай с татуировки. Я никогда такого не видел.       — Это вегвизир, как я и сказал. Рунический компас, указатель пути. Он древний, ещё от викингов. Наверное, самая популярная тема для тату в Швеции, Норвегии, Исландии.       — Исландии? — прищурился Гук.       — И Норвегии, — подтвердил Тэхён.       — Стой, — попросил Чонгук и быстро забил в поисковике незнакомое слово. Он шевелил губами, пролистывая страницы, рассматривал, поворачивая экран. — Хм… Мнения разделились. А для тебя это что?       — Для меня? — Тэхён задумался ненадолго. Странно, но было похоже, будто он копается в памяти. Обычно такие необычные татухи — это претензия на оригинальность. И оригиналы сразу чётко и ясно обрисовывают, почему они такие хитровыдуманные. А тут… — Для меня это возможность выбора. Свобода выбора. Да, свобода выбора.       Чонгук посмотрел на него как учёный на оппонента, допускающий неожиданную для себя гипотезу.       — Угу. Понял. — Чонгук отодвинул телефон. — Только совсем неясно, откуда у корейца норвежский символ. М?              Тэхён посмотрел задумчиво и как будто отстранённо, затем коснулся пальцами того места, где под штанами был пластырь и татуировка компаса викингов.       — Это, наверное, длинная история, Чонгуки. И я вряд ли точно помню, где и когда это сделал.       Чонгук не нашёл слов, чтобы продолжить спрашивать — опять вспомнилось «я сирота» и «пособие», будто если он сейчас начнёт копаться, то может наткнуться на историю, которую не хотел бы слышать. По спине неприятно пробежались мурашки.       — Ну и ладно, — постарался он полегче свернуть. — А с дракой что?       Тэхён выдохнул длинно и шумно, а затем поднялся и стал убирать посуду ближе к посудомойке.       Чонгук наблюдал его передвижения и терпеливо ожидал. Надо ли ему на самом деле знать, кто были люди, которые били Тэхёна и на которых накинулась Миндже?       — Слушай! — спохватился он. — А вы с Миндже…       — Не родственники, — с готовностью отозвался Тэхён. — Чонгуки, давай о Миндже ты с нею и будешь говорить?       — Тэ, блин! Я похож на дурака? — прищурился Гук.       — Нет, не похож.       — Тогда чего ты мне затираешь?       — Я? Я не затираю. Ты уже спрашивал, не сестра ли она мне. Я думал, ты опять это спросишь.       — Хорошо, — хлопнул по столу Чонгук. — Я спрошу иначе. Вы были знакомы раньше, до того, как пришли в наш класс?       Довольный удачно сформулированным вопросом, он откинулся на спинку стула и воззрился на одноклассника.       Тэхён опять молча походил туда-сюда, уже бесцельно — он убрал всю посуду. Потом посмотрел серьёзно сквозь чёлку и медленно сел за стол.       — Да, мы были знакомы раньше. В другой школе. Когда были младше.       — Как-то ты это говоришь… Будто тебе тема не нравится, — заметил Чонгук.       — Ну, не то чтобы не нравится. Ничего интересного на самом деле. Мы с ней часто расходились во мнениях, ссорились.       — Дрались? — усмехнулся Гук.       — Да, бывало, — тоже улыбнулся Тэхён.       — Ты бил девушку?! — картинно ужаснулся Чонгук.       — Ну что ты! Чаще она, поверь! Ты ж видел, какая она боевая… единица, — с уважением сказал Тэ.       — Да, так вот про драку, — вспомнил Чонгук. — Кто кого бил и почему там был ты? — Как-то он не мог поверить, что Тэхён опасный хулиган, который сейчас расскажет что-то страшное из своей теневой стороны жизни и разрушит мир невинного Чонгука.       Тэ опять повздыхал, но не стал заниматься уборкой.       — И как? Расскажешь? — поторопил Гук.       — Да, я же обещал, — кивнул Тэхён. — Словом, я не знаю, кто кого бил. Я просто катался после того, как ушёл из библиотеки, и тут слышу — кого-то бьют. Причём неравно: четверо на одного. Сначала толкали его, потом он упал — стали пинать по рёбрам. Я не могу такое терпеть! — горячо воскликнул он. — Ты понимаешь, не выношу подобной несправедливости! Он же по сути не мог постоять за себя. И лежачего не бьют. Но тем четверым законы не писаны, понимаешь? — Тэхён всё распалялся. — Ну я и вписался. На стороне потерпевшего, так сказать. Меня, конечно, вскоре тоже повалили. Но тут подоспели вы с Мелоди и нас всех спасли.       Тэхён закончил рассказ и широко улыбнулся. Чонгук не смог не ответить тем же — такой искренней благодарностью и радостью светилось лицо Тэхёна.       — Знаешь, если бы не Мелоди, я бы… Я бы, наверное, побоялся встревать. — Чонгук опустил глаза и покусал губы.       — Я знаю, — очень тихо сказал Тэхён.       Чонгук поднял на него взгляд — и увидел тёплую доброту в глазах. Он почувствовал, как тихо заныло в сердце.       Повисла странная тишина.       Чонгук перекатывал в голове вопросы и ответы, в смущении не решаясь смотреть на Тэхёна.              — Гуки, я, может, покажусь бестактным, но… — начал он и перешёл на заговорщицкий шёпот: — Я очень хочу спать. Дашь мне прикорнуть на коврике, раз уж ты меня не выпускаешь?       — Оу, прости! — подорвался Гук, обрадовавшись возможности закончить этот ставший неловким разговор. Вернее, молчание. Он воодушевлённо воскликнул: — Конечно! Ты ложись в моей комнате, а я у родителей посплю. Нормально?       — Замечательно! — покивал Тэхён.       Чонгук долго ворочался в родительской постели, стараясь не разломать череп изнутри миллионами вопросов и массой впечатлений. Потом откровенно плюнул на это и уставился в потолок. Интересно, спит ли Тэхён? И как они завтра пойдут в школу? Вместе? И позавтракают вдвоём? Хм… Это так странно и волнующе… Тэхён такой…       …Будильнику с третьего захода удалось изгнать из сна несоображающего Гука. Он не глядя дотянулся до телефона. Видимо, всё-таки во сколько-то удалось заснуть. Но мало, преступно мало. Нужно выпить жидкой бодрости. Чонгук открыл глаза и… И вспомнил, почему он спал не в своей комнате. Натянул штаны и пошёл будить Тэхёна. Возле своей двери пригладил волосы и энергично постучал.       — Коллега! Вам кофе в постель или в чашку?              Шутка, которую любил папа, сейчас показалась очень уместной.       Но из-за двери не донеслось ни звука.       — Тэ-э-э?       Тишина.       Чонгук аккуратно повернул ручку и открыл дверь. Кровать была идеально застелена, будто тут никто и не спал. Гук заглянул в комнату — никого.       — Тэхё-о-о-он? — позвал он. Без ответа. — Что за херь…       В прихожей не было вещей Тэхёна: кеды, ролики, рюкзак — всё исчезло. Ну, это понятно, если и самого Тэхёна тут не было. Вот же ниндзя беззвучный!       На одно молниеподобное мгновение Чонгуку показалось, что ему всё приснилось и не было никакого Тэхёна у него вчера. Но нет. Всё же был. Телефон булькнул сообщением:       Ким Тэхён:       Гуки, привет! Спасибо за всё, друг.       Был.       Гук улыбнулся и фантомно почувствовал запах озона, травы и акации. И примешавшуюся тонкую острую нотку. Маракуйи, например.

***