хоть разорвись

***

      Зря Гук волновался.       Друзья добрались до места отдыха на двух машинах: Хёна привезла обоих Чонов с Тэ и сразу же укатила обратно в Сеул, а Чимин и девушки через полчаса приехали на такси. Юнги сообщил, что если и будет, то гораздо позже — у него какие-то дела.       Хосок за то время устроил экскурсию и показал домик, где они чудно оторвутся от субботнего до воскресного вечера: хлопал дверьми, заглядывал в комнаты и санузлы, открывал окна на веранду и радостно шумел на своём плохом английском. Чонгук и Тэхён поддерживали энтузиазм, хитро переглядываясь. Тэ делал вид, что не волнуется перед встречей, но он не мог обмануть чуткого Чонгука — тот считывал тревогу на милом лице.       — А сейчас — па-ба-а-ам! — Хос завёл их в просторную кухню-столовую и широко распахнул холодильник. — Ага? Подарок господина Намджуна! — Полки были уставлены упаковками с нарезанным мясом, морепродуктами, закусками, бутылками и коробками. В прозрачных ящиках разноцветными праздничными боками красовались помидоры, дыня, яблоки и манго.       — Щиба-а-аль… — протянул Тэхён в честь этой гастрономической роскоши, вызвав ещё более счастливый смех Хосока:       — Вот, Тэ, ты уже знаешь самое важное слово по-корейски!       — Зато ты говоришь это «important» как «impotent», — засмеялся Чонгук.       — Ладно-ладно, отольются тебе ещё мои слёзки, — пообещал хён и закрыл холодильник.       — Энибади хоум? — раздалось с улицы звонким голосом Чимина. — Я девчонок привёз!       Хосок тут же высунулся в кухонное окно и завопил:       — Мы сейчас! — и первым поскакал встречать приехавших.       Тэхён с тревогой посмотрел на Чонгука, тот без слов взял его за руку, крепко сжав и даря поддержку.       — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Я тебе обещаю.       Тэ кивнул и громко сглотнул. Со стороны прихожей были слышны голоса девушек и парней, перебивающие друг друга. Тэ с невольной улыбкой слушал и радовался тому, что понимает, о чём они переговариваются.       — Хэллоу, — первым произнёс Чимин, возникая на пороге. — Хау ду ю ду? — Он поправил очки, явно скрывая некоторое смущение.       — Ай’м файн, — очень доброжелательно улыбнулся Тэ в ответ.       Через мгновение за плечами Чимина возникли два девичьих лица. Никто не успел ничего сказать, так как на них заботливой несушкой налетел Хосок.       — Так, сейчас мы за знакомство по чуть-чуть, а потом все на лужайку жарить мясо! — объявил он.       — Ну мы как бы знакомы, — Чимин, деликатно обняв обеих девушек за талии, подвёл их ближе. — Одноклассники, да? Так ведь можно сказать?       — Только кое-кто ничего толком не помнит, — мелодично сказала одна и шагнула вперёд. — Я о себе, если что. Миндже, — улыбнулась она Тэхёну. — Можно Мелоди.       — А это Лиён, — представил вторую Чимин. Девушка, внимательно глядя на Тэхёна, несколько раз кивнула головой. Чимин покрепче её обнял и дополнил: — Меня вы, господа, надеюсь, все знаете.       — Полагаю, вас зовут Альпака или Аль Пачино, если не ошибаюсь, — хохотнул Чонгук. Пак улыбнулся и снова поправил идеально сидящие очки.       — Ну а я Тэхён, — сказал тот по-корейски, по очереди переводя взгляд на прибывшую троицу.       — Вау! — Хосок первым отмер после пятисекундного молчания. — Классно!       — Но я думаю, нам всё же надо стараться говорить по-английски? — предположил Чимин.       — Знаете, я сейчас вспомнил, — вклинился Чонгук, поймав дрожь от корейского представления Тэхёна, — как тогда в школе Тэ лихо рассказывал на инглише про свои каникулы. Даже наша учительница слушала, затаив дыхание. Альпака, помнишь?       Чимин улыбнулся.       — Да-да, и я помню, — подала голос Лиён, — мы все были в шоке, не только англичанка.       — Тэхён, как оказалось, легко с языками справляется, — добавил Гук.       — А давайте вы перестанете говорить по очереди, а? — неожиданно на чистом корейском сказал Тэхён.       Все, кроме Чонгука, буквально выпучили глаза после этой фразы.       И снова первым опомнился Хосок.       — Не понял, так ты и по-корейски?.. — Хос с возмущением посмотрел сначала на Тэхёна, а следом и на Чонгука. — А какого хера я уродовался с английским?       — Ну-у… — протянул Гук и скомканно добавил: — Он недавно выучил. Как-то быстро смог.       — Охереть, — сказала Мелоди и прикрыла рот ладошками.       — Мне кажется, я его просто вспомнил. Всё-таки я когда-то был здесь, — развёл руками Тэхён.       — Так ты… помнишь? — быстро подошёл к нему Чимин и спросил в волнении: — Помнишь Пусан?       Тэ отрицательно покачал головой.       — А нас? — с надеждой приблизилась Миндже. — Гук рассказывал, что мы с тобой…       — Да-да, Мелоди, он и мне рассказывал. — Тэхён аккуратно взял в ладони пальцы девушки, словно этим прикосновением мог вернуть связь, о которой они забыли оба. — Но я… — Его голос пресёкся, и он закончил шёпотом, в котором были слышны слёзы: — Я не помню.       — Я тоже, — увлажнившимися глазами глядя в красивое мужское лицо, сказала Мелоди. Она подошла почти вплотную. — Только я верю, что мы снова подружимся. Ведь Гук тебя любит. А значит, и мы тоже.       И Тэхён порывисто обнял девушку за плечи, всё-таки не сдержав всхлипа. Миндже легко поглаживала его по спине, спрятав лицо на его груди.       — Ой, я не могу, — тоже хныкнула Лиён и уткнулась своему Паку в шею.       — Ну вы даёте все, — подытожил Хосок. — Мы ж собрались не для поплакать, а? Чонгуки, ну скажи хоть ты им!       — Так, народ, — вступил Гук, — чего вы действительно расплакались? Давайте вино откроем! Тут господин Намджун нам такую красоту подогнал, как в ресторане! — Он по-хозяйски открыл холодильник, в котором дожидалось угощение. — Девочки, а? Класс? Помогите на стол накрыть. Можете продолжать плакать, если очень надо, — разрешил он. Лиён хихикнула и подошла к холодильнику. Тэхён отпустил Мелоди.       Вокруг стола сразу началась хозяйственная возня: вино, сыры, закуски, бокалы, ароматы, звон, хруст…       Парни вышли на улицу под тем предлогом, чтобы не мешать женским хлопотам.       — Тэхён, тебе нужно просто принять, что мы все учились вместе. Да, недолго, — начал Чимин. — И мы уже один раз с этим столкнулись. В смысле с потерей памяти, — спокойно рассуждал он. — Сначала, конечно, стрёмно. Даже пугает. Но вот мы с Мелоди заново подружились.       — А знаешь, на что это похоже? Сейчас все стали старше, детская дурь прошла. Встретились взрослые люди, — подхватил Чонгук. — Мы ведь с Чимином тоже не связывались какое-то время, да, Альпака?       — Ну да, — покивал тот. — И ты стал другим, Гуки.       — Вы меня как будто успокаиваете, — хмыкнул Тэхён. — Мне ведь всё тут пипец интересно! Я вас рассматриваю и думаю: вот к этим людям привязан мой Чонгук, это его друзья и подруги. И вы мне очень нравитесь.       Чонгук обнял Тэ и легко поцеловал в щёку.       — А вот к этому не могу привыкнуть, — очень хитро улыбнулся Чимин. — В школе Гук, конечно, очевидно был влюблён, но вы не целовались.       — Целовались, — промурлыкал Чонгук. — Когда вы не видели. Да, Тэтэ?       — Не помню, — рассмеялся тот.       С дальней стороны участка, от ворот, послышался хруст гравия под колёсами.       — А вот и мы! — протрубил оттуда солидный бас.       — Что? — обернулся и пискнул Хосок, до того с расслабленной улыбкой поглядывая на друзей. — Джуни-и-и! — завопил он на ультразвуке и со всех ног бросился к вышедшему из машины мужчине в строгом костюме.       — Хер-ра себе, — присвистнул Чонгук. — Сам господин Намджун? Вот это у нас посиделки у костерка намечаются.       — Не верю своим глазам… — Для проверки Чимин снял и снова надел очки. Но что так, что эдак — он всё равно видел Ким Намджуна с висящим у него на шее Хосоком.       Однако это было не всё: с пассажирского места, потягиваясь как кот, вышел парень, который выглядел полным контрастом чиновнику из министерства молодёжной политики. У него была беспорядочная милая причёска, широкие джинсы с очень низкой мотнёй и свитер с живописными растянутыми дырками.       — Я правильно понял, кто это? — спросил неизвестно у кого Альпака, очень смутно припоминая человека.       — Шуга-а-а! — теперь заорал Чонгук и большими прыжками, копируя Кинг-Конга, поскакал к своему другу.       Чимин подошёл к Тэхёну, со спокойной улыбкой рассматривавшему суетящихся у машины мужчин: они то обнимались, то рылись в багажнике, то заглядывали на заднее сиденье.       — Ты что-то понимаешь, Тэхёни?       — Пытаюсь, — отозвался тот. — Совсем немного трудностей. Но пока всё нравится.       На лужайку вышла Лиён.       — Что за шум у вас? — спросила она и прижалась к Чимину.       — Публика прибывает, — пояснил Тэхён.       Лиён поднялась на носочки, рассматривая прибывших.       — Оу, тогда нужно добавить на стол. Сколько там публики?       — Двое. Двое мужиков, — подчеркнул Чимин.       — Ага. — Перед тем, как убежать обратно в дом, Лиён чмокнула его в шею.       — Господин Ким такой красивый, — протянул Тэхён, глядя на входящих в калитку мужчин. Все, кроме бурно жестикулирующего Намджуна, прижимали к животам большие пакеты с логотипом гастрономического супермаркета.       — И этот Пулитцер тоже красивый.       — Мин Юнги-то? — поднял брови Тэ. — Он вредный и язвительный, я его побаиваюсь.       Чимин бесстрашно хмыкнул и расправил плечи.       — Та-а-ак, а вот и наш Ким Тэхён, да? — голосом хозяина жизни пробасил Намджун. — Рад знакомству!       Он шёл чуть впереди и уже за несколько шагов протягивал обе руки в сторону Тэ — видимо, чтобы тот ясно понял, с кем здороваться первым.       — Очень приятно! — воскликнул Тэхён и пошёл навстречу.       — Ого! — обхватив его руку, с восторгом оглядел всех парней Намджун. — Ты уже начал учить корейский? Прекрасно!       — Да, немного, — пряча хитрый взгляд, ответил Тэ.       — Вот и молодец! Ты же кореец. Привет, Чимин!       — Здравствуйте, господин!       — Привет, парни, — уважительно и при этом самоуверенно поздоровался Мин Юнги, попутно задерживаясь прищуренными глазами на каждом лице. — Я, как оказалось, только Хосока не знал.       — Да-да-да! — пояснил Намджун. — Мы с Юнги уже встречались, когда он получал премию. Чествовали его в министерстве с размахом, как сейчас помню. Приехали иностранцы из жюри, наш атташе был. Мин блистал!       — Да ладно, — не стушевался тот, — когда это было-то… А вот как мы сегодня встретились и поехали в одну сторону — интересная ситуация, ха-ха…       — Папка-а-а-а! — девичий восторженный визг внезапно прервал доброжелательный ход мужской беседы.       — Девочка моя, — невероятно нежным голосом произнёс Намджун и распахнул объятия. Мелоди врезалась в отцовскую грудь и затихла, сразу оплетённая мощными руками. Намджун мягко гладил дочь по спине и что-то приговаривал, целуя её в волосы.       Все парни одновременно замолчали, глядя на тихую гавань любящих людей. Сейчас государственный чиновник стал словно другим человеком — и это было неожиданно трогательно. Даже язвительный Мин крепко обнял свой пакет с продуктами и не отрывал взгляда от мужских рук на тонкой девичьей спине.       Хосок красноречиво громыхнул бутылками в своей ноше и сказал бодро:       — Вы тут пока обнимайтесь, а мы колу в холодильник отнесём, — и первым пошёл к дому.       За ним сразу потянулись все остальные, в том числе и Намджун с дочерью.       Тэхён подошёл ближе к Гуку, замыкавшему процессию.       — Вот это пикничок, скажу я тебе, — хмыкнул Чон.       — Ну ты ж хотел, чтобы я одновременно познакомился с твоими друзьями, — напомнил Тэ.       — Это не все. У меня и другие есть. А также родственники имеются…              Тэхён тихо рассмеялся, обнимая Гука за талию.       Войдя в дом последним, Тэхён сходил в туалет и застал на кухне оживлённо гудящую компанию: всем было весело, все были при деле.       — Друзья мои, — чуть повысил голос он, — я должен был, видимо, сразу сказать, что я…       — Что-о? — рыкнул Юнги, разворачиваясь.       — Ого-о-о! — сиреной отозвался Намджун.       — Ну вот так получилось, — обезоруживающе улыбнулся Тэхён. — Я ж кореец.       ***       Самая уютная и искренняя часть таких встреч наступает тогда, когда все уже утолили голод и выпили по паре бокалов, успели пообщаться и немного рассказать о себе, курящие сходили подымить, кто-то затеял на двоих какое-то хозяйственное дело… Все вместе, но в то же время каждый с тем, к кому потянуло. И меняться собеседниками можно как угодно и в какой хочешь момент.       Намджун, не стесняясь никого, ласково шептался на лавке с Хосоком, обнимая его за талию; чуть хмельной Чимин помогал девочкам возиться с посудой у барбекю; Мин с Чонгуком и Тэхёном вспоминали свои приключения в Кальмаре.       — А вы помните, с чего началось наше общее знакомство? — внезапно объединил всех голос Намджуна.       — Ещё как, — отозвался Хосок из-под руки своего мужчины.       — Ох, я тоже помню наш поход в министерство! — хихикнул Чимин.       — Да-да! Я тогда ещё опоздала и быстренько вас всех сканировала. Я ж психолог, не? — добавила Мелоди.       — Я так понял, что только меня с вами не было, да? — пробасил Юнги.       — Меня тоже! — поднял руку Тэхён.       — Не скажи, — улыбаясь с ямочками на щеках, ответил Намджун. — Ты был самым главным. Если бы не ты, вернее, не любовь Чонгука… Или если бы не энергия Хоби… Блин. А как на меня смотрели Чимин и Лиён! Как две решительных птички, которые вцепятся мне в галстук, если я им не помогу. — Нам рассмеялся искренне и легко.       — Да уж, — сказал Чонгук, — Хоби такую волну поднял, против него ни одно министерство бы не выдержало! Жаль, что я этого не видел.       — Так ты валялся с температурой, — напомнил Хос.       — Стоп-стоп-стоп! — смешно заорал Юнги. — Мне нужно по-порядку, я не могу выстроить цепочку событий!       — А ты возьми у нас интервью, Юнги-хён! — лучась улыбкой, предложил Чонгук. — У нас у всех только разрозненные данные. Давай вместе сейчас всех посадим и сделаем ток-шоу, ага?       — Ура! Ток-шоу! — захлопала в ладоши Лиён. — Только хочу дома, а то меня уже комар куснул.       — Да-да, в доме лучше будет, мне надо свет выставить! — продолжил озорничать лауреат пулитцеровской премии.       Гурьба ворвалась в дом и расселась вокруг большого стола. Когда все устроились на вертящихся стульях и обновили содержимое стаканов и бокалов, Юнги встал и прокашлялся.       — Итак, уважаемые гости радушного поместья! Сейчас мы с вами узнаем историю, которую до сегодняшнего вечера не знали эти стены. Историю любви и поиска, историю обретения и откровенной уязвимости, историю мужской дружбы и женской поддержки.       Он на мгновение остановился перевести дух — и тут же все зааплодировали и заулюлюкали. Чонгук звонко засвистел. Мин остановил гам, подняв руку.       — Я хочу задать свой первый вопрос главному виновнику сегодняшней встречи — Виктору Киму. — Он артистично наморщил лоб и приложил пальцы к вискам якобы в сомнениях. — Или всё же Чон Чонгуку?       — Чонгуку! Тэхёну! — одновременно выкрикнули названные.       — Окей, — возвестил Мин. — Тогда я спрошу-у-у… Хосока! Скажи, друг, какие были глаза у Чонгука, когда ты показал ему фотографию Тэхёна?       — Оу, я? — светясь звездой, переспросил Хос и посмотрел на Чонгука. Потом он неосознанно взял за руку Намджуна, сидящего к нему вплотную, и ответил с расстановкой: — Когда я впервые показал Чонгуку фото красивого парня из Швеции, он… Он сразу расплакался. Да, Гуки, если ты не помнишь. Ты ничего не ответил, только смотрел в экран и заливался слезами.              …Ближе к концу незапланированного ток-шоу Тэхён и Миндже не стесняясь плакали, Чонгук и Лиён всхлипывали, Чимин без конца поправлял очки. И лишь Намджун с Хоби с восторженным очарованием вертели головами от одного рассказчика к другому.       Мин чувствовал дикое вдохновение — он мастерски импровизировал, направляя течение общего рассказа. История была такая потрясающая, что Юнги старался запомнить все детали и повороты. Он совершенно уверился в том, что следующую свою премию получит по литературе — как только автор Мин Юнги напишет книгу о фантастической любви двух корейских парней, разделённых половиной земного шара.       И всё чаще взгляд молодого журналиста останавливался на красивом лице: он любовался жестами, мягкой улыбкой, изгибом губ. Ему в ответ ясные глаза распахивались в некотором недоумении, но с приязнью. Вскоре Юнги чувствовал, что ему просто необходимо оказаться рядом, вдохнуть запах, коснуться плеча — пусть и на глазах сидящего рядом дорогого человека… И когда Миндже, закрыв лицо ладонями, расплакалась, он резко встал и подошёл к ней. Юнги развернул к себе барный стул и присел на корточки перед девушкой:       — Мелоди, не плачь, — произнёс он негромко, очень ласково касаясь её пальцев.              Она медленно опустила руки от этого прикосновения и посмотрела прямо в глаза Мину.       — Вот видишь, как хорошо… — прошептал он.

***

      — Они замечательные, — заверил Тэхён, лёжа головой на груди Чонгука. — Причём все. Так бывает? И все очень красивые, что меня прямо-таки потрясает!       — А мы, корейцы, для тебя все, наверное, красивые, — погладил его по голому боку Гук.       — Не скажи… У нас в агентстве мне далеко не все нравятся. Очень много искусственных лиц, жеманных. Красавцы ведь сразу красоту теряют, когда видишь, какие они хищные… — Тэхён вздохнул и закинул на Чонгука ногу. — А твои друзья замеча-а-ательные.       Чонгук с тихим счастьем слушал мягкую корейскую речь, тёплый любимый голос, вдыхал уютный аромат озона с любимых волос… Переполняющая его какая-то вселенская любовь грозила опять вылиться слезами.       — Знаешь, что меня до сих пор удивляет? — спросил он.       — М-м?       — Что я с тобой очень часто плачу.       — Я тоже, — тихо ответил Тэхён.       — А ты заметил, кстати, — встрепенулся Гук, — как Юнги на Миндже смотрел? А когда она заплакала, так вообще… Ух, люблю такое!       — Не удивлён, — расслабленно ответил Тэ. — Она очень красивая, Мин очаровался — понятное дело.        — Да, очаровался. Хорошее слово. — Чонгук перевернулся так, чтобы видеть лицо Тэхёна. — Но когда очаровываешься, это ещё не любовь. Я тогда, в детстве, тоже был очарован Миндже. А вот когда тебя видел, то внутри у меня всё мелко дрожало. Тянуло к тебе как магнитом. Я надышаться не мог, понимаешь?       — Понимаю, конечно, — улыбнулся тот и поцеловал Чонгука в подбородок. — Мне даже кажется, — прошептал он в губы, — что ты-то влюбился первым, но я сильнее.              — В меня? — блеснул чёрными глазами Гук.       — Конечно. Ты бы попробовал в себя не влюбиться. — Тэхён чуть отодвинулся от любимого, чтобы встать над ним. Нависнув, начал планомерно спускаться поцелуями вниз ото лба Чонгука, прерываясь на короткие ремарки: — В такого… Страстного… Решительного… Черноглазого… Широкоплечего… Трогательного… С таким пупком, м-м-м… С таким членом…       — Ах! — тихо выдохнул Гук. — Когда ты влюблялся, ты же не знал моего члена-а-а-а… — допел он, ощущая язык и пальцы Тэхёна в паху.       — Конечно не знал, — оторвался Тэ, дотянувшись до лубриканта и щёлкнув крышкой. — Положи мне ноги на плечи, пожалуйста.       — Да-а-а… — выдохнул Чонгук, заплетая пальцы в волосы Тэхёна и вместе с его головой двигая руками вверх-вниз.       *       — Как красиво… — залюбовался их занятием Томио.       — Очень, — согласился Ашер, взяв друга за руку и уводя вглубь пьянящей летней рощи. — Теперь ты прочувствовал, как Чонгук признаётся в любви Виктору? Это звучит именно так, как я мечтал.       — Романтик ты, Аш. — Том невесомо погладил спящую на ветке птицу, даже не разбудив. — Неисправимый. Мне только жаль, что они не знают, как всё случилось на самом деле.       Ашер посмотрел на Томио очень строгим долгим взглядом и сказал так, чтобы его точно поняли:       — Правду они никогда не узнают.       — Никогда? — безнадёжно спросил бывший Тёмный дух.       — Ни. Ко. Гда. — Стал наступать на него Ашер, оттесняя от спящей птички. — Ты мне прямо сейчас поклянёшься в этом…       — Ну а если?..       — Нет, Том! Нет!       Пичуга внезапно почувствовала резкое движение своей ветки и на мгновение открыла круглые глазки.

***

      — Но мы же будем приезжать сюда. Да я и сам буду первый проситься увидеться с твоими — вернее, уже нашими — друзьями. Ты так пугаешься, как будто из Стокгольма до Сеула сначала лететь три дня, а потом ещё два на лошадях скакать. Всего-то восемнадцать часов.       Тэхён вёл эти разговоры уже около месяца. Причин для них было много, но самая стрессогенная — это постоянный контроль за своими эмоциями, жестами. Тут не прикасайся, там за руку не возьми, а вот тут можно чмокнуть, но чуть-чуть — а то что вон та аджума скажет?       — Не представляю… — растерянно отзывался Чонгук. — Я понимаю ещё — съездить туда на полгода. Туризм. Или по делам. Или любимого человека найти. — Он без перехода поцеловал Тэхёна в плечо. — А тут ведь всё родное.       Тэхён вздохнул.       — Ну и что, что ты ничего не вспомнил в Пусане, — продолжил Гук. — Ты всё равно кореец. У нас национальная идея — как стержень, понимаешь?       — Принимаю это, Гуки. Но… Не понимаю. Я швед. А по большому счёту я человек мира. И в Швеции нам с тобой — нам, как паре — будет гораздо комфортнее. А в остальном — весь мир наш.       Этот довод был самым убедительным, Тэхён приберегал его как главный козырь в своих беседах.       Дальний прицел — это прекрасно, но неплохо было бы задействовать и ближний бой. Случай представился сам собой.       Бенке, который приехал, чтобы решить вопросы по контракту с модельным агентством, искренне был заинтересован в том, чтобы Виктор-Тэхён Ким рассмотрел мысль о продолжении сотрудничества.       — Ха-ха, Дитрих Бенке, ты говоришь со мной так официозно! Продолжение сотрудничества — как взрослые, да?       — Ну, Тэ-э, — улыбнулся Ди. — Тобой офигенно довольны, твои фото слишком выгодно отличаются от всего, что было. И нет, я не подлизываю тебя, я точно говорю! — горячо воскликнул он. — Там такие цифры по подъёму продаж — не поверишь! Хочешь, чтобы совет директоров тебе это хором спел?       — Необязательно. Я и тебе верю. Но я смущаюсь, неужели не видно? — Тэхён сделал соответствующее лицо. Бенке расслабился: слава богу, Тэхён не заразился звёздной болезнью. Та масса обожания, восхищения, восторгов и постоянных сексуальных предложений, которая обрушилась на парня, мало кого оставила бы в цельном виде. А он смог устоять! Дитрих грешным делом ему завидовал: надо же, вот так, из хунд-даггиса, попасть прямиком на подиум! Да ещё и сорвать очень большой куш! Если Вик захочет, то карьера модели ему светит ярко и надолго. Сам Дитрих Бенке с удовольствием бы полакомился всеми предлагаемыми благами. Но это он — наследник папиных миллионов, балованный и обаятельный. Тэхён ведь совсем другой: сирота, привыкший к скромной жизни в маленьком городке. Конечно, сейчас на него посмотришь — и не поверишь, что уверенный, красивый, стильный молодой мужчина ещё полгода назад спокойно пылесосил вольеры собак и скакал с ними по площадке. Ди задумался обо всё этом, расфокусированно глядя в то место, где по стечению обстоятельств и материи оказался Тэхён Ким.       — … И он предлагает мне взять псевдоним. Я думаю…       — Что? — услышал его Бенке. — Псевдоним?       — Ну да. Я думаю, что надо доубедить Гука и он поедет со мной.       — Стой. — Бенке затряс головой. — Я немного не улавливаю: какая связь между псевдонимом и Гуком?       Тэхён, сдвинув одну бровь, поморгал на собеседника, отпил кофе и медленнее объяснил:       — Связь между мной и Гуком. Я хочу, чтобы мы с ним жили в Швеции. Ты ж понимаешь, что нам в Европе будет свободнее-е-е, — пропел он, закидывая руки за голову. — К тому же мне нравится близость Балтики. Гук сомневается, но я его продавлю. А про псевдоним говорит этот… Ну, не запомнил ещё… Который по Европейской части.       — А-а! Понял, — обрадовался Бенке. — Он думает, что там, в Европе, твоё двойное корейско-шведское имя хрен выговоришь. Да-да, псевдоним — это клёво! — Он буквально захлебнулся предвкушением. Ведь из слов Тэ ясно и однозначно следует, что он думает в нужном направлении — о продолжении моделинга. — Например, Ви-Кей! А? Просто и со вкусом.       Тэхён улыбнулся с мягкой снисходительностью.       — Ты рад?       — Да! — искренне воскликнул Дитрих. — И Гука надо убедить.       — Ну… С этим пока сложности. Я, конечно, работаю с его убеждениями, — хмыкнул Виктор, — но он говорит про последний курс, про национальную идентичность… Всякую фигню, честно говоря. — Он залпом допил остаток кофе. — Вот как можно ставить на весы нас с ним, — он выразительно поднял одну руку, — и какую-то национальную идентичность?! — Вторая поднятая рука выглядела неубедительно.       Дитрих был полностью на стороне Виктора. Он проницательно взглянул на него и предложил:       — А если я и Гука к нам пристрою, а? Например, консультантом по чему-нибудь. А закончить институт можно в любой стране. Почему не в Швеции?       — Ди… — прошептал Тэ, — это было бы охуенно!       — Ну да, — самодовольно ухмыльнулся Дитрих. — Тогда я пока помечтаю в этом направлении, ты пока Гуку не говори.       Тэхён рассмеялся.       — Мы с тобой часто Гуку не говорим, такие шпионы! — И он, заговорщицки подмигнув, пожал руку своему немецкому другу.       Бенке уже приподнял задницу со стула, чтобы уходить из кафе, как внезапная мысль задержала его восходящее движение.       — Слушай, Вик… — Он прищурился и, опершись руками на стол, навис на ним. — А Гуки ещё хочет байк? Когда-то прямо тёк, так хотел.       — Да-а-а… — понял направление идеи Тэ.       — То есть если я ему сделаю предложение, куда бонусом включён и байк в виде… В виде премии молодому специалисту, — хохотнул он, — то наш Гуки не выдержит.       — Точно! — Тэхён едва не задрожал, когда ясно представил Чонгука… где-то на кольцевой трассе Эребру… на бешеной скорости… А потом сидящим на байке… опирающегося на руль… прогнувшегося и оттопырившего ягодицы…       — М-м-м… — невольно застонал манекенщик.       — Что? — не понял Бенке.       Тэхён завис на несколько мгновений, а потом всё же решился:       — Я представил, как буду его на этом байке…       — Ты этот довод прибереги, если он не поймёт, что ему светит! — захохотал Дитрих.             

***

      Чонгук не просто согласился. Когда Дитрих озвучил направление работы, потом примерную зарплату на первое время, а сверху заполировал премией в виде мотоцикла, молодой специалист заорал: «Да-а-а!» Бенке отметил, как непохоже они с Виктором реагируют на тему байка.       — Полагаю, ты согласен? — на всякий случай спросил немец.       — Конечно! — порывисто обнял его Чонгук.       — А Тэхён тебя отпустит? — пробубнил Бенке ему в шею, играя наивность.       — Отпустит? Ха! Да он будет счастлив! И чего я так долго думал? — сам у себя спросил Гук. — Блин, Ди, меня аж потряхивает!       — Вот и отлично, — потёр руки Бенке. — У тебя меньше двух недель на сборы и на оформление документов.              Сразу всё закрутилось, забегалось, засуетилось…       Если бы не помощь господина Намджуна, ректор университета гораздо дольше рассматривал бы заявку хорошего студента на перевод в университет Стокгольма. Какие рычаги использовал господин Ким, не знал даже Хосок. Главное, что всё было готово к выезду даже на день раньше, чем планировалось.       Тэхён и Чонгук снова собрали друзей, только уже не выезжали за город, а загрузились в номер отеля Тэ.       Мин и Миндже появились вместе: Юнги был мягок и светел, Мелоди была ослепительно-красива. Альпака с Лиён грустили явнее других.       Бенке со всеми перезнакомился, обаял и словно спаял. Он смог объяснить быстро и ясно, какие чудесные перспективы у Тэхёна в модельной сфере, как Чонгук круто будет справляться с новыми задачами по связям с общественностью. Дитрих успокоил затеявших было грустить и заранее скучать друзей, что оба красавца будут очень часто курсировать между Кореей и Швецией.       — Для таких как они мир открыт! Это их мир, — провозгласил он.       Обещал, что и в Швеции, и в Германии с её штаб-квартирой корпорации «Бенке», у них будут все цивилизованные права и условия. Если друзья и не перестали грустить, то настроились отпускать новых сотрудников спортивного концерна со спокойной душой.       Можно было бы говорить и говорить, обниматься и обещать, но вылет был назначен на завтра.       — Гуки, Тэхёни… — Чимин не смог закончить, услышав всхлип Лиён. Он сдержался, молча крепко сжав одноклассников в объятиях.       Девчонки всё-таки расплакались. Хосок с удовлетворением поглядывал, как каждая на своём личном мужском плече находила успокоение, каждой в ухо — почти симметрично — их парни шептали нужное и ласковое.       — Чон Чонгук, — почти торжественно произнёс Хос, — гони уже их всех, а? Вы ж нихрена не успеете чемоданы сложить.       Атмосфера сразу разрядилась.       — Да, действительно, — поддержал Бенке, — пошли уже.       

***

      — Сколько?! — заорал Тэхён, увидев количество нулей в банковском приложении в пришедшей на карту Гуку зарплате.       — Ну Тэтэ… — мягко начал тот, едва выйдя из душа и успев надеть только домашние шорты. —Ты предлагаешь, чтобы я сказал: «Ди, дорогой, плати мне меньше», так?       — Нет! Я не хочу, чтобы ты говорил ему «дорогой»! Ты представляешь, как я буду психовать, когда ты будешь с ним в командировке?!       — Так же, как я, когда мы с ним будем в командировке. Тут у тебя всякие красивые полицейские. А ещё и клиенты со своими… собаками.       — Ну собаки-то при чём? — прыснул Тэ.       — Я говорил о клиентах! — тоже не удержался от смеха Гук.       — Я к Соге всего два раза ходил! Просто проведать, когда клиентов уже и не было.       — Вот и не ревнуй! — потребовал Чонгук, хохоча.       — А я и не ревную! Я охуеваю! — Тэхён запрыгнул ему на талию, привычно ощущая любимые крепкие руки на своих бёдрах.       Чонгук резко замолчал и улыбнулся. Он спросил тихо:       — А классно, правда?       — Очень. — Тэ зарылся в чуть влажные волосы и властно вторгся в рот Чонгука. Тот рыкнул и повалил своего любимого на кровать.       Парни недавно поменяли матрас — купили более упругий и широкий, ведь старый, застеленный искрящимся покрывалом с чудесным индийским слоном, не справлялся с испытаниями. Вообще дизайн небольшой квартирки Виктора Кима не слишком изменился — здесь явно обитали два успешных молодых человека, которые с удовольствием готовили, занимались любовью, отдыхали, рубились в приставку и работали.       — Знаешь, что я не собираюсь делать при всей шведской толерантности? — спросил Тэхён, расслабившись поперёк живота Чонгука.       — М? — из приличия мукнул тот — после оргазма его всегда неумолимо клонило в сон.       — Я не хочу ходить на гей-парады.       — Согласен. — Гук обнял Тэ за спину и буквально через два вдоха засопел.

***

      — А ты тоже заметил, когда наши занимаются любовью, то и у нас с тобой всё ещё мощнее? — Томио взглянул на Ашера, лежащего в шёлковой траве.       — Я опасаюсь, — ответил тот, согретый любящими глазами, — что как-нибудь мы вчетвером одновременно… ммм… кончим — и родится новая вселенная.       — А я не против, — лёг рядом Томио.       

***

      — Джуни, — промурлыкал Хосок, — а ты веришь в сверхъестественное так, как верю в него я?       Намджун мягко хохотнул и погладил голую спину парня.       — Я, может быть, верил бы меньше… Но моя Миндже — это чистое сверхъестественное. — Он повернулся, чтобы видеть лучистые глаза своего возлюбленного. — Если бы мне сказали, что эта девочка будет талантливым психологом, что она будет помогать подросткам, что так ярко и красиво влюбится в потрясающе талантливого Юнги — так ведь и он её любит как мальчишка! — Намджун выдохнул и закончил: — Я бы в это не поверил. Так что да, это сверхъестественно.       — И мы с тобой — это тоже чудо, — поцеловал его в грудь Хосок и лёг ниже, слушая мужское сердце.       — Я люблю тебя, — через какое-то время прозвучало гулко и просто.       Хосок замер, боясь дышать от счастья. Намджун сказал это впервые.       И это тоже было сверхъестественно.

***

      — Там как будто гроза начинается? — среди ночи прошептал Чонгук.       Обнажённый Тэхён встал перед открытым окном, вдыхая полной грудью, и позвал:       — Иди сюда — такой аромат нереальный.       Чонгук крепко обнял его со спины и спросил в затылок:       — Акации? Или берёзы?       — Любовь моя, берёзы не пахнут так сладко, запомни уже. И они не цветут, а выпускают серёжки. Акации уже отцвели. Это липы, — нежно прошептал Тэ, наслаждаясь ароматами маленького родного Эребру.       — Ботаник…       Раскат грома и резко усилившийся острый запах озона остановили Гука на полуслове. Он крепче обнял Тэхёна, вжимаясь в него.       — Ты чего вцепился? — ласково хмыкнул Тэ.       — Боюсь грозы.       — Ты? И чего-то боишься?       — Немного в другом смысле.       Тэхён повернулся к нему и прошептал в губы:       — Я всегда теперь с тобой буду, никакой грозы не бойся, малыш…       Беззвучная далёкая молния полыхнула, отразившись в огромных чёрных глазах.       — Я люблю тебя, — уверенно сказал Чонгук.

***

      — Да, на родном языке лучше всего звучит! — восторженно подтвердил Ашер.       — Я тебя люблю, — мысленно донёс до него Томио. Ведь ангелам-хранителям необязательно говорить. Так же, как и необязательно разъяснять своим подопечным обо всём, что с ними происходит.       Некоторые вещи объяснять не нужно, даже если кажется, что люди поймут.       Что-то навсегда останется необъяснимой тайной.

***