36. Полиглот
8 июля 2026 г., 10:00
***
В понедельник Чонгук наконец оказался в университете — невыспавшийся, усталый, счастливый, удовлетворённый. И уже скучающий по Тэхёну. Но тот со своей и, как оказалось, Дитриховой Хёной-переводчицей уехал на дефиле. А Чонгуку нужно было сделать много телодвижений, чтобы закрыть академку, набрать побольше заданий и напитаться учебной атмосферой. Пора всё-таки снова смириться с тем, что он студент и должен закрывать учебные долги и сдавать сессию, а не бесконечно думать о том, что он сделает с Тэхёном сегодня вечером. Или как тот стонал сегодня утром. Уложить две важных составляющих его жизни было сложно, но необходимо. — Это что ж получается, — прищурился на него Хосок, когда они после лекций неторопливо шли в сторону кампуса, — ты теперь вообще не будешь в общаге появляться? Я могу к нам в комнату Намджуна приводить? — Ха-а, хён, — рассмеялся Гук, — представляю господина министра у нас! Он же пресс-конференцию устроит. — А серьёзно, как ты будешь жить — на два дома? — Почему нет? Прикинь, удобно ведь. Я, например, поссорился с Тэхёном — и вжик к тебе, плакать на плече. А когда он меня упросит вернуться, я снова к нему переезжаю. — Но Чонгук сам не верил в то, что говорил. Какое ещё ссориться с Тэхёном?! С ним только миловаться да ласкаться. Со всеми вытекающими последствиями. Хосок длинно выдохнул, не принимая участия в веселье. — Мне сложно с Джуном встречаться. Он очень занятой. Считай, видимся только в выходные. Как раз, когда приезжает Миндже. — Он ещё убедительнее вздохнул. — Э-э-э… — Чонгук не нашёлся, как посочувствовать. — Надо его дочурку срочно замуж выдать! — через мгновение возвестил Хос радостным голосом. — Она ж вроде встречается со своим солдатиком. — Он покивал, довольный личными перспективами на более частые встречи с Намджуном, и добавил: — И Чимина тоже пора женить. А то чего он девушку мурыжит? — Аха, — подхватил свадебную тему Чонгук, — и нас с тобой тоже надо того… Замуж. Хосок резко остановился, потеряв оптимизм, и взглянул на донсена с непониманием. — Это такая смешная шутка? — Ну… Не очень шутка. Я понимаю, что юридически мы это не оформим, — начал горячиться Чонгук. — Но я читал, что на переписи люди не скрывали, что у них однополый брак. — Да-да, но мальчик мой, не выпячивай ты свою сексуальную жизнь, а? Тебя не было всего месяц, а ты, видимо, забыл про здешнее отношение к э-э-э… К геям. Чонгук упёрся в друга злым взглядом. — Я что-то не понял. Ты вообще сейчас за кого? — Я за мир и за дружбу. Но это я. А вот если, например, у Намжуна в министерстве узнают, что мы с ним… Да не дай бог! — испугавшись, воскликнул он. — Я рядом с ним тусуюсь как бы на общественных началах, он якобы курирует некий проект по молодёжной политике. Ну и я там активист, ёпте. Чонгук озадаченно наблюдал, как дёргано объясняет хён своё шаткое положение при Намджуне. — Он очень статусный мужик, а я никто. Пока что. Хосок опустил голову и коснулся Чонгука, предлагая идти дальше. — Брат, — негромко сказал Гук, — я не выпячиваю, конечно, свою ориентацию. Но в шкафу жить как-то совсем не хочется. — Теперь и он безысходно вздохнул. — Я представляю, как это твоему шведскому Тэхёну — серпом по яйцам, наверное, — предположил Хосок. — У них в Европе только всё нормализовалось, а его тут обратно в прошлый век выкинуло. Машина времени, блин. — Ему тяжело. Да ещё и всё с переводчиком. — А когда ты его с нами познакомишь? — опять воодушевился Хос. — Надо созвониться со всеми, чтобы и Мелоди, и Чимин, и ты смог. Ты не обижайся, хён, но я не хочу наше с Тэхёном время тратить только на встречи и знакомства. — Гук взволнованно глянул на друга и добавил: — Я так долго его ждал, что не могу надышаться. И постоянно вот это, — он помахал растопыренной ладонью как неопытная птичка, — подвешенное состояние. У нас полгода. А потом опять непонятно где и как. И такое ощущение, что эти полгода вот-вот закончатся. — К концу своих торопливых слов Чонгук чуть не плакал. — Ну-у, малыш. Всё в мире временно и быстротечно, — философски заметил Хосок. — Да, — вздохнул Чонгук. — А Тэхён… Тэхён позвонил ровно в это мгновение. Чонгук мгновенно расцвёл и засветился. — Да, это ты, — счастливо выдохнул он в телефон. — С Хосоком гуляю. Сейчас… — Он быстро определил и отправил геометку. — А ты?.. О! Отлично! Я подойду к воротам. Да-да-да, она должна знать. Целую! — и скинул звонок. — Ты ещё лучше по-английски стал говорить, — похвалил Хос. — Я так понял, он скоро будет где-то тут? — Да, его Хёна везёт домой. Они как раз недалеко, заедут за мной и… И в отель. — Гук улыбнулся, чуть извиняясь. Хотя, зачем извиняться: разве он виноват, что Бенке обеспечил Тэхёну водителя и переводчика в одном лице? Причём, в красивом женском лице. — Вот помнишь, как ты меня учил относиться к отношениям легко? Лег-ко! — Хосок непохоже скопировал Чонгука. — И типа тогда всё будет складываться легко. И что? — Он резко вцепился в плечи донсену и почти упёрся в него лбом. — Нифига у меня не легко. Да и у тебя тоже. — Ты самое главное не уловил, брат, — со вздохом ответил Гук. — Я тебе тогда говорил не о любви. Не о любви, понимаешь? Потрахушки там, минетик ни к чему не обязывающий. Это легко, это без души. По-блядски. А сейчас, дорогой мой, любовь. И это сложно. — Вон он, — вдруг мечтательно сказал Хосок. — Твоя сложная любовь. Почему-то в фильмах на таких моментах всегда замедляется съёмка. Этот разворот тела, когда уже все органы чувств на самом деле направлены только в одну точку — на любимого человека. Наверное, потому что и в реальности время замирает. Чонгук, казалось бы, как можно скорее повернулся туда, куда подбородком указал Хос, но мгновения длились так непозволительно долго, пока взгляд собирал пространство в плотный образ. Но это всё же произошло — Тэхён. — Мой милый, — прошептал Гук и улыбнулся, освещая своей любовью и Тэхёна, и Хосока, и попутно всех, кто случайно попал под лучи его взгляда. — Я тебя теряю, — попрощался Хосок. — Всё, я пошёл… — Давай, — начал Хос и тут же простонал: — Бля-а-а… Гуки… — потому что парни просто подбежали друг к другу и обнялись. Только самый снисходительный и невнимательный взгляд не уловил бы в их объятиях нежность и страсть. Чонгук через какое-то время вздрогнул и ухватил запястья рук, которые со спины опустились на его талию. — Любовь моя, — прошептал он, возбуждённо дыша, — надо остановиться. Мы в общественном месте. В этот момент по дорожке мимо них прошли две девушки, взглянув с плохо прикрытым осуждением. — Езус-Мария! — Тэхён запрокин голову и сжал кулаки. — Когда я привыкну? Как вы живёте здесь? Чонгук закусил губу, колко поглядывая на него. Что тут скажешь? — Вот для этого мы и поедем в твой отель. Чего стоять-то? — предложил Гук вариант мирного урегулирования. — А это там Хосок маячит, да? Чонгук обернулся: да, хён с очень многозначным выражением лица подходил к ним. — Привет, Тэхён! — поприветствовал он с ужасным акцентом. — Как дела? — Да вот пытаюсь привыкнуть к окружающей действительности, — улыбнулся тот. — Привет! — А я уговариваю Чонгука, чтобы он познакомил тебя с друзьями. А то все знают, что ты приехал, но Гуки жадничает. — О-о, — Тэхён с воодушевлением повернулся к Чонгуку, — я с удовольствием познакомлюсь! — Видишь, Гуки, пора устроить вечеринку в честь приезда! — Хосоку только повод дай потусить. — Давай устроим выезд на природу, а? Чтобы барбекю, озеро, травка. Ну давай, а? Эта мысль неожиданно пришлась по вкусу и Чонгуку, и Тэхёну: они синхронно посмотрели друг на друга с вопросом и согласием во взглядах. — Бо-о-оже, я сто лет не был на пикнике, — покачал головой Тэхён. — Хочу! Я в деле! — Да, это дельная мысль. — Чонгук приобнял за плечи обоих парней. — Давайте в эту сторону планируем. Я тоже за. — Отлично! — взвизгнул Хосок. — Я всех соберу! Тэ, — чуть спокойнее уточнил он, — у тебя когда выходной от высокой моды? — В субботу-воскресенье вроде бы. Но я выясню. — Всё, записываю, — подвёл итог Хос и широко улыбнулся. — Ура! — Он подтолкнул ребят в направлении дороги. — Идите уже, а то ваша переводчица заждалась. — Ой, — вспомнил Тэхён, — точно. Всё, друг, пока! — И сам взял руку Хосока, крепко её пожимая. А после этого переплёл пальцы с Чонгуковыми и повёл его к машине. Хос посмотрел на эти накрепко спаянные руки и немного позавидовал: ни он, ни Намджун не позволяют себе таких жестов на улице.***
Чонгук сидел, широко раздвинув бёдра, на разморённом после оргазма Тэхёне и рамазывал по его животу белесые капли, обводя по кругу вегвизир у косточки. — …Это действительно интересно, — спокойно рассказывал Тэ. — Я совсем не ожидал, что столько всего надо знать. Пока не коснешься этого, то думаешь: «Ха, фигня делов — пройтись красиво в модной одежде, улыбнуться на камеру или сделать такой роковой взгляд». — Тэхён быстро состроил роковое лицо с закушенной губой, вызвав мягкий смех Гука. — А там, оказывается, тоже свой талант нужен. И чутьё. И что-то такое… Сверхъестественное. — В тебе, конечно, этого сверхъестественного с лихвой, — пробурчал Чонгук. Тэхён приподнялся на локтях и дотянулся до полотенца. — Я бы на твоём месте не иронизировал, — вытирая живот, сказал он строго. — У меня действительно что-то такое то ли в лице, то ли во взгляде… Не знаю. Но когда спецы смотрят на превью фоток, то чаще всего говорят три слова. Тэхён замолчал и стал аккуратно складывать полотенце. Чонгук быстро перебрал в голове разные слова и не смог уложиться в три. Получалось гораздо больше. Он поёрзал на мягком паху Тэхёна и нетерпеливо спросил: — Ну и какие слова-то? Тэ закончил с дизайном испачканного полотенца и, выгнув бровь, ответил: — Щибаль, фак и пёфект. Чонгук прочувствовано покивал, полностью соглашаясь с неизвестными ценителями сверхъестественной красоты Тэхёна. И внезапно напрягся. — Так они ж тебя там все хотят, да? Тэхён посмотрел расслабленно и отмахнулся: — Меня это как-то должно волновать? Я-то тебя хочу. Крепкий хват за талию, резкий поворот — и вот уже Чонгук лежит на спине, по-прежнему с широко раздвинутыми ногами, а над ним нависает его мужчина. — А когда я тебя хочу — заметь, это почти постоянно, — то я тебя беру. Его голос стал мягче и ниже, взгляд сгустился — он придавил всем весом распластанного возлюбленного, собственнически погружаясь в его рот языком, а пальцами — между ягодиц. Чонгук удовлетворённо выдохнул и с удовольствием принял оба проникновения в себя. — А когда ты берёшь меня, — сбито продолжил Гук, когда Тэхён стал ласкать его соски, — я вообще… А-ах! Я даже… м-м-м… думать… О-о-о, да-а-а-а… — Он не смог оформить мысль, ощутив, как его властно и правильно заполняет Тэхён, гипнотизируя магическим взглядом. Запрокинув голову, Чонгук отдался ритму новой волны их плотской любви. Тэ двигался неспешно, успевая вылизывать выгнутую шею Гука, мокро целовать приоткрытый рот, скручивать соски. Словом, делал то, в чём не нужно следить за стройностью фраз — достаточно стонов, вздохов и заглушаемых криков.***
Гук всегда спал дольше. И засыпал быстрее. Это какая-то особенность нервной системы: он мог отрубиться в самой неудобной позе и при любом уровне шума вокруг. А уж если перед сном его хорошенько оттрахали, то он становился настоящим котёнком: поворачивался набок и через секунду уже сопел. Тэхён потом начинал пристраиваться и раскладываться на тёплом теле — Чонгук всё равно не просыпался от этих движений, лишь мило причмокивал. Удобно завернув руки и ноги вокруг любимого, Тэ для удовольствия сладко целовал его в шею или в плечо и тоже постепенно засыпал. Совершенно счастливым. Просыпался он тоже немного раньше. Сегодня Гук раскинулся в любимой утренней позе «шесть концов»: руки, ноги, голова и утренний член. Тэхён невесомо положил пальцы на тёплую мошонку своего мужчины и, приподнявшись на локте, легонько подул на его губы. Гук, конечно же, опять почмокал. — Как же я люблю тебя, — с нежностью прошептал Тэхён. — И это прекрасно, — неожиданно ответил Гук едва слышно, будто ещё на границе сна. — Ты подслушиваешь? — прямо в его ухо выдохнул Тэ. — Ага, — поёжился Чонгук и накрыл руку Тэхёна на своём паху. — Скажи ещё раз, а то я не очень расслышал. — А всё, такое только на вдохновении. Я уже вдохновился на другое. — Он чуть плотнее сжал яички Чонгука, затем переполз пальцами выше и прорисовал узор вен на стволе. Чонгук выгнулся, потягиваясь, и заурчал: — А который час? Мы успеем? — Не-а, мы не успеем. Успеешь только ты, детка, — рыкнул Тэхён и, встав над ним на четвереньки, начал спускаться поцелуями по груди Гука. — Что? — просипел вдруг тот странным голосом. — Что ты сказал? Тэхён остановился и посмотрел на Чонгука: его лицо было ошарашенное, с широко распахнутыми глазами и поднятыми бровями. — Ну-у… — стушевался Тэ. — Я сказал, что успею сделать тебе очень приятно. Наверное, так? — Тэ… — беззвучно выдавил Гук. — А… На каком языке ты… — Он сглотнул потрясение и закончил: — Сейчас говоришь? Тэхён выпрямился, стоя на коленях, и несколько раз моргнул. Затем испуганно приложил ладони ко рту, будто на ощупь проверяя слова, что вылетали оттуда. — Гуки? А что это за… язык? Чонгук шокированно определил: — Это корейский, Тэ… Пусанский диалект. — К-как? — тот смог только сипло заикнуться. * — Ка-а-ак?! — Ашер резко развернулся к другу и ухватил его за плечи. — Ты что наделал, бандит?! Томио благостно улыбался и рисовал прутиком круги на глади пруда. Он взглянул на Светлого духа и ласково ответил: — Гук же всё объяснил, Аш. Ну чего ты? — Ты зачем это сделал?! — взвился Светлый. — Ты авантюрист! Ты невозможен! — Ашер заметался над водой, резко взмывая к вершинам сосен и в мёртвой петле ныряя вниз. — Ты неисправим! — подлетев, чуть не огнём выдохнул в лицо Томио. И опять, чиркая по бутонам лотосов, пронёсся до дальнего берега. — Псих! — донеслось оттуда. Тёмный дух просто ждал, когда его более законопослушный и пугливый коллега смирится с произошедшим. Ну так ведь гораздо удобнее: вот встретятся парни с друзьями, надо будет со всеми знакомиться, тонко улавливать эмоции, точно понимать смыслы… Кто бы взялся быть толмачом Тэхёна? И что, все на пикнике стали бы ровно по очереди говорить, чтобы для Тэ успевали переводить? Но самое главное, что сегодня утром Томио ясно прочувствовал всей своей сверхсущностной душой: слова «Я люблю тебя», сказанные на родном языке, гораздо мощнее, чем то самое «I Love You». И он точно понял, что имел в виду его разгневанный Ашер, когда говорил, что это как наркотик. Светлый дух тихо опустился рядом с Тёмным в траву, нисколько не запыхавшись от своего авиашоу. — Вот скажи мне, как они будут это объяснять друзьям? — Ой, Хосок только счастлив будет, — отмахнулся Томио. — А то как-то давно в его жизни не было ничего сверхъестественого. — Ха, я бы поспорил. Оргазмы, которые они доставляют друг другу с господином Ким Намджуном, просто феерические. Самые сверхъестественные. — Это да-а… — Том, ты точно добиваешься, чтобы мы получили не просто нагоняй, а прямо-таки… У меня слов не хватит, чтобы представить, что нам скажет Ноэль! — всплеснул руками Ашер. Томио остался непробиваемо созерцательным. — А я, может, этого и хочу, — без испуга объяснил он. — Вот у людей нередко бывает, что они рождаются не в своём теле. Ну, родился мальчиком, а чувствует себя девочкой. И между прочим, эти люди о-о-очень чувствительные. Я сейчас про сестёр Вачовски, например, говорю. Они наверняка с нашими беседовали. Или подслушивали. Ашер молча внимал. Томио взглянул на него коротко и продолжил: — Так и я, наверное, был создан Тёмным духом, но по сути я ангел-хранитель. Я не могу на них, на людей, свысока смотреть. Так хочу, — он отложил прутик и прижал руки к груди, — заботиться о них, волноваться, знать всё. Да? Ашер по-прежнему не проронил ни слова, но лицо у него стало трогательным. Он приблизил губы к уху Томио и прошептал: — Ангелом-хранителем? — Да, чтобы в горе и в радости, в богатстве и в бедности. Светлый хихикнул: — Ты что-то путаешь, милый мой хулиган. Это они у алтаря обещают. — Я знаю. Но ведь хранители ровно то же самое делают. Ашер задумался. — И то верно… — Молодые духи! — разнеслось над прудом, вызвав дрожь по всей его поверхности. Сосны загудели как трубы орга́на. — Бойтесь своих желаний, — успел выдохнуть Ашер. Но Томио своего желания не боялся. Оба духа почтительно склонились перед ликом Ноэлли, Старшего Духа. — Томио, мальчик мой, — сокрушённо произнёс наставник, — ты всё понимаешь. А я всё слышал и видел. Ты представляешь, насколько тяжелее будет твой труд? Это, как говорят люди, двадцать четыре на семь. Если быть точным, то двадцать четыре на семь на пять на шесть. — А что значат две последние цифры? — не просчитал Ашер. — Пять измерений и шесть органов чувств, — пошептал Томио. — Правильно, — кивнул Ноэлли. — И ты действительно всё для этого… Натворил. Двоечник, — мягко коснулся он златокудрой головы Томио. — Давай без пафоса, да? — Я низложен? — покорно спросил Тёмный. — Конечно. — А… А как же я? — вскинулся Ашер. — А что ты? Тебе, конечно, тоже нужно сделать взыскание, но ты не нарушал дисциплину и устав так последовательно, как твой Тёмный друг. Так что ты возвращаешься на небеса, мальчик мой. Ашер сжал губы и странно посмотрел на наставника. Ноэлли ни секунды не сомневался, что сейчас будет требовать Светлый. — Я не вернусь, — ожидаемо сказал он. — Я иду с ним. Томио вздохнул с тихой радостью. Он тоже не представлял, что его верный товарищ может сказать что-то другое. Ноэлли для порядка покачал головой. — Быть по сему! — гулко прозвучал голос Старшего духа. — У вас есть право выбора. — И внезапно он хихикнул совсем как человек. — С этого самого права выбора всё началось, сюда же и пришло. — Он сдвинул брови и вопросил серьёзно: — Чьи души вы будете хранить? — Чон Чонгук! Ким Тэхён! — одновременно воскликнули духи. — О Создатель! Ну какой же я мудрый, — почти разочарованно вздохнул Ноэлли. — Вот и зачем нужен был этот разговор? Я же сразу знал, куда вы клоните и к кому хотите прикипеть, а… — ворчал он, усаживаясь на траву. — Дались вам эти мальчишки. А если они расстанутся, каково вам будет? — Не расстанутся! — снова вместе ответили молодые духи. — Ну… Мне тоже так кажется, — кивнул Старший. Томио и Ашер сели по обе руки от наставника. — Скажи, Ноэлли, — негромко поизнёс Тёмный, — а что с их ангелами теперь будет? — Всё хорошо с ними будет, новорождённых себе выберут. И выдохнут спокойно! Знаете, сколько на вас жалоб от них поступило, у-у-у! Можно было даже этот трюк, — наставник изобразил кистью сложную фигуру в воздухе, — с корейским языком не устраивать. Тебе, Томио, вполне хватало на низложение. Ашер улыбнулся, вспомнив свои полёты и ругань после трюка с корейским языком. — Ну всё, мои хорошие. Я уверен, что вы станете лучшими хранителями для этих людей. С вашими знаниями и бывшим духовным уровнем… Бывшим! — подчеркнул он. Потом хмыкнул и закончил: — Но опыт и мудрость никуда не денутся. Склоните головы и опуститесь на колени, мальчики. Наставник осенил новых ангелов-хранителей, наделяя их нужными полномочиями. — С любовью и верой! — пропел он в унисон со стволами сосен. — Не прощаюсь. — Спасибо! — восклинул Ашер чуть громче друга, взяв его за руку. — Ну что, — радостно прошептал Томио, — за работу? — Что-то мне как-то… Трепетно, что ли. — Хочешь успокою тебя? — Как? — наивно спросил Ашер. — Как наши подопечные. — Ты чего… — Но он не успел сделать и шагу назад, ведь скорость перемещения у ангелов-хранителей мгновенная. Поэтому в тот же миг Томио и Ашер слились в не описуемом человеческими словами объятии. Очень приблизительно можно себе представить: если бы всё наше тело могло целовать тело любимого. Или любимой. Поцелуй всем телом — это сотая доля того, что ощутили ангелы от своего слияния.***
— Отличное местечко! — похвалил Чонгук, когда Хосок прислал ему фото загородного коттеджа, куда он смог сорганизовать Чимина с Лиён, Миндже, Чонгука, Тэхёна и себя. — Жалко, что Бенке укатил. Он весёлый. — Гук вздохнул без грусти. — Я бы только ещё одного славного парня позвал, а то всё никак не увижусь с ним. — Пожалуйста! — без сомнений согласился хён. — Кого? — Мин Юнги, моего пулитцеровского приятеля. — А-а-а, о-о-о, — сразу вспомнил Хосок. — Я только за! Очень интересно, какой он. — Я думаю, он впишется. Тэхёну вот придётся познакомиться почти со всеми, гм-гм… Хоть они и его одноклассники. А Мин даже больше народу знает — и меня, и Тэ, и ещё Чимина. Он не растеряется. — Чонгук захлёбывался эмоциями и тревогой, пытаясь представить встречу друзей с любимым человеком. Он предпочёл никому не говорить, что Тэхён внезапно проснулся со знанием корейского. Целое утро он сам спрашивал у Тэ самые каверзные идиоматические выражения, но его любимый просто в совершенстве овладел родной речью. — Не, я просто в ахуе… — качал головой Гук, поражаясь вместе с Тэ. — Ка-а-ак? — Я не знаю, — трогательно складывал брови тот. — Оно само! — А… А шведский? — через плечо спрашивал Гук, шипя дезодорантом в подмышку. — Vad tror du, svenskan har försvunnit någonstans? — бойко отзывался Тэ, натягивая модные широкие джинсы. — Угу. Полиглот! — развёл руки Чонгук. — Щибаль. — Ну не знаю я, как это произошло! — метнул в него футболку Тэхён. Чонгук какое-то время сосредоточенно надевал боксеры, носки, штаны… Потом складывал в рюкзак конспекты. И внезапно его задумчивое лицо осветилось. — А я знаю! — воскликнул он, а затем восторженно прошептал: — Ты возвращаешься. Твоя корейская память восстанавливается. — Он подошёл к Тэхёну и положил руки ему на грудь. — И ты вспомнишь меня. И всё-всё про нас. Да? — Может быть, — с неуверенной улыбкой отозвался Тэхён. — Мне так нравится, что я всё понимаю. Никаких языковых барьеров! — А как же Хёна? — охнул Гук. — Она ведь ничего не знает о твоём прошлом. Она прихуеет, дорогой. — Может, я пока не буду её пугать? — предложил Тэ. — И всех остальных в модельном агентстве тоже. — Да, наверное, пока не надо, — задумчиво покивал Чонгук. — Потом постепенно можно сделать вид, что ты такой талантливый и выучил язык. — Гук покачал головой, сам не веря, что это прокатит. — Пошли уже. Я есть хочу, — сказал Тэхён, по-пусански мягко рыкнув в конце предложения.***
