Глава 29. Встреча у старого дуба.
25 августа 2022 г., 01:22
Примечания:
https://t.me/thedemoninsideme6 вы знаете где меня искать ❤
Любовь можно измерить не разделяющими вас километрами или часами врозь, а частотой сердечных ударов при встрече.
Пустое темное помещение в самых глубинах Камар-Таджа. Невыносимо душно. Воздух затхлый и спертый, пахнет только ощутимой в воздухе пылью. На подоконнике слишком маленького витражного окошка вековой слой праха. Мужчина пришел сюда уединиться, сбежать от пытливых глаз и назойливых голосов. Его высокая величественная фигура левитирует над полом. Он сосредоточен каждой клеточкой своего тела. Спина ровная, дыхание умеренное. Он медитирует. Пытается унять рой непослушных мыслей. На лбу выступила легкая испарина. Спавшую прядку волос колышет неизвестно откуда взявшийся поток свежего ветра. Его недавнее рандеву по чужой вселенной не прошло бесследно, как он пытался уверить своего самого верного товарища и последователя. Каждый день к нему в сознание проникали все новые демоны, путали мысли, туманили рассудок, заставляли усомниться в собственной силе, вплетая ниточки своих маленьких колких интриг. Виски пылали с неистовой силой, мысли обжигали горло расплавленным свинцом, заставляя задыхаться каждый миг его жизни. Он одержим. Он мучается, страстно желая вернуть ту единственную, которая смогла пробраться в его каменное сердце. Не унимает попыток скрыть свои истинные эмоции от окружающих. Он Верховный Чародей этой Вселенной, столько людей под его защитой, долг — это смерть любви, и он прекрасно понимает эти слова. Каждый миг жизни порождает лишь новые вопросы, на которые отвечать совсем не будет сил и времени. — Привет, Стрэндж, — беловолосый чародей нагло нарушил его мнительный покой, вышагивая рядом из своего искрящегося портала. Этот мужчина — его прямое продолжение, и как бы он не старался это отрицать, все было видно окружающим невооруженным взглядом. Его единственный ученик, его самая большая гордость, что бы тот не делал, как бы он себя не вел. Они — воплощение старых личных трагедий, находящие утешение в своем деле, в своей магии, окружая себя самыми трудными делами и заботами. — Простите, Верховный Чародей, — склонился в легком насмешливом поклоне Адам и слегка хохотнул, пока того не приметил его учитель. Адам своеволен, дерзок и невероятно хорош собой. Он никогда не разочаровывает своего учителя, беспрекословно выполняя все его просьбы и указания. Он бесконечно благодарен ему. Он считает его членом своей едва сохранившейся семьи. В ответ на эту неуместную выходку Стивен лишь слегка приоткрывает один глаз и недовольно, нарочито громко вздыхает. — У тебя нет работы? Неужто просто забежал справиться о моем самочувствии? — легкая знакомая ухмылка слетает с губ Верховного Чародея. Такой привычный жест, такой самодовольный принцип выживания. — Вонг рассказал мне, что ты балуешься с чёрными чужими книжками? И как оно? Нашел, что искал? Или кого искал? — Адам хищнически опирается плечом о неприметную стену, освещаемую крохотным лучом света от маленького окна сверху. — Ты сделал то, о чем я просил? — по телу учителя разливается легкая колкая раздражимость, но он лишь громко выдыхает и продолжает внимать спокойствию. — Конечно. Твоё самое секретное поручения для лучшего из лучших. — Как будто я мог кому-то другому доверить это дело, — одобрительно фыркнул Стивен. — Мне нужна твоя помощь. Справишься? — Без сомнений, — копируя чужую самодовольную ухмылку, Адам поднимает на него свой пытливый взгляд. — А будет чуть больше информации? — Нет, — сухо отрезает Стивен. — Ну, я ведь ни капельки не удивлен. Ты Верховный Чародей. Мы слушаем и слепо подчиняемся. Ничего нового. Едва ли кто-то в Камарт-Тадже желал, что бы такой несмышленый неопытный маг занял столь драгоценное, желаемое многими место. Перешептывались за спиной, кидая недоверчивые взгляды. Но Стивен по натуре был слишком горд и непоколебим, что бы обращаться внимания на такие скрытые недовольства. — Только не говори мне. Что притащил сюда Даркхолд. Не смей говорить этого. — Тогда мне придется молчать. Знаешь, так я люблю даже больше. — Ты ведь знаешь, — заговорчески шепнул Адам. — Знаешь, что кто-то здесь тебя явно недолюбливает и ревностно желает обладать столь могущественным артефактом. Какой же самоуверенный идиот, учитель. — Мне абсолютно плевать на глупые перешептывания. Мне нет никакого дела до той стайки баранов, кто слепо следует чужому науськиванию, — его лицо озарилось вспышкой невыносимого праведного гнева. — Так ты мне поможешь или нет? — Говори что тебе нужно. Снова. — Не дай мне сдохнуть здесь. — Ну, если пораскинуть мозгами. Ты уже всему меня обучил за эти годы. Учитель мне больше, может, не понадобится. Казалось, что глаза, которые сейчас так сильно закатил Стивен, вот-вот выпадут куда-то в область мозжечка, неприятно заставляя кровь стучать по венам от нахлынувшего раздражения. — А ты не хочешь дать ей выбор? — неловко выпалил его ученик. — О каком выборе сейчас идет речь? Я делаю обещанное. Возвращаю дочь к ее фиктивному отцу, — откровенная ложь, такая наглая и глупая. — Тони задавит меня своим непомерным эго, если я этого не сделаю. — Хотя знаешь, — вставляя своё слово, перебил его Адам. — О каком выборе я сейчас пытаюсь говорить? Ведь, когда ты затаскивал её в туалет в Башне, не особо спрашивал, хочет ли она этого, верно? — Что ты несешь? — большая извилистая складочка забралась меж хмурых бровей Верховного Чародея. — А ты наивно полагаешь, что никто ничего не видел? И не слышал? — сконфуженное лицо Адама сейчас можно было выжимать, как самый спелый плод лимонного дерева. — Имей совесть признаться хотя бы себе. Для других правды просить было бы кощунством. — Признаться в чем? — Я знаю, что вы спите, Стрэндж. Тут только самый полный дурак не догадается, — его ученик говорил это с плохо скрытым отвращением на своем лице. — И про Гвиневру знаю, — Лицо приобретало еще более серьёзный и грозный вид. — Никогда не спи с чародейками, Адам. Они, подобно змеям, отравят твой несмышленый разум, — протягивая каждое слово, он цитировал давнее наставление своего учителя. — Ты хренов лицемер. — Замолкни. — Как ты собираешься рассказать об этом своем секс приключении Кристине? Как чувствуешь себя после секса с совершенно другой женщиной? Чародейкой, между прочим, — Адам сейчас был очень зол, сжимая руки в каком-то оскверняющем жесте. — Она же в тебя влюблена, как наивная пятнадцатилетка в преподавателя по английскому. Я заметил это по одному её взгляду на тебя в Санктуме. — Не лезь мне в душу, ненавижу это. — Вот только не надо сейчас начинать тут о своих чувствах. Ты старый грубый сноб, не способный ни на что мирское, — его слова, конечно, очень правдивы, но больно ранят чужое самолюбие. — Ты думаешь, за неё вступиться некому? Так вот, мои слова, наверное, тебя сейчас очень огорчат. Конечно, я обязан тебе жизнью, но слабых девушек на растерзание я тебе не отдам. — Ты полагаешь, что она слабая? — Ты понял меня, Стрэндж. — С какой стати ты вообще разговариваешь со мной в таком тоне? — Я уже взрослый мальчик и могу себе позволить разговаривать с тобой на равных, — гордо вскинув подбородок ответил его беловолосый оппонент. — Ладно, довольно разговоров, это не приведет ни к чему хорошему. Говори, что нужно делать. — Для начала зажги чертовы свечи. — Почему я? Неужели сам уже не в состоянии? — Ты же у нас самый способный пирокинетик. Прояви хоть капельку своей магии. Верховный вскинул руками в воздухе, снимая умелую иллюзию и открывая перед взором находящихся ту самую книгу. Красные воздушные вспышки магии заполнили просторное помещение. — Сомнамбула? Черт, да ты точно смертник. — Она самая. Пальцы ловко лавировали магией. Стивен делал это с потрясающей точностью и невероятным успехом. — Адам, вот ты где. Я тебя давно ищу, — Вонг стоял в проходе, сильно запыхавшись и опираясь рукой о пыльную серую стену. — Я на карте отметил тебе координаты, там какой-то странный излом пространства, пожалуйста сходи, проверь на наших нежданных гостей. — Хорошо, но будь тут аккуратнее. Наш главный маг всея Земли снова плюётся своим ядом. Смотри, чтобы в тебя не попал ненароком, — едко приметил Адам. — Вот тебе мой совет, О великий маг всея Земли, — он окинул его грозную фигуру каким-то насмешливым взглядом. — Никогда не спи с маленькими милыми ведьмами. По моему скромному опыту, это затягивает, — кивнув на прощание присутствующим, чародей улыбнулся краешком своих острых губ.***
— Давай, пей, — мужчина протягивал очаровывающее пахнущий дымящийся напиток сидящей напротив девушке. — Это просто чай с ромашкой. Вода и ромашка, — Он отвечал на её недоумевающий безмолвный взгляд. — И никакой твоей крови? Удивительно. — Твои едкие замечания тут не уместны, лилия. — Едкие замечания? — Кристина вскинула руки в угрожающем жесте, всем видом показывая свое недовольство. — Амрит, того мужчину обезглавили, выставили напоказ, как дешевую тушу, и я должна быть спокойна? — Разпалялась девушка. — Кто мог так с ним поступить? У него же была семья. Его, вероятно, кто-то любит и ждет дома. За что так с ним? — У всех у нас когда-то была семья, милая. Не стоит так расстраиваться из-за простого незнакомца. Девушка сидела, впиваясь пальцами в горячую маленькую кружку, поверхность почти больно обжигала подушечки пальцев, заставляя вернуться в противную реальность. — Почему даже несмотря на то, что я показал тебе, ты все равно продолжаешь по нему скучать? Кристина невольно задумалась, а ведь и вправду, почему? Ответа на этот вопрос у неё, к сожалению, не было. Как бы она не старалась думать плохо об этом человеке, трепыхавшиеся внутри чувства брали вверх над здоровым человеческим мышлением. Каждый раз грубые слова разбивались о нежный взгляд, жесткие прикосновения таили в мягких поцелуях, ненависть растворялась в холодных грозовых глазах. Рука сама потянулась к маленькому черному опалу, покоящемуся на груди. Камень приятно холодил кожу и навеивал мысли о доме, родном месте и таком нежеланно любимом человеке. Что будет, когда она увидит его вновь? Как ей вести себя с ним? — Хорошо, прости за этот вопрос. Иди спать, день был слишком длинный. — Доброй ночи, Амрит. Но сон не принес желанного успокоения, заставлял все сильнее сжимать влажные простыни, барахтаться в липком безумии и до срывания голоса кричать и бояться. «Знакомая местность нового измерения. Вечнозелёная роща раскинула свою красоту по всей округе, будто нарочито не замечая наступление холодной серой осени. Везде снуют громкие беспокойные дети и угрюмые, усталые взрослые. Жизнь течет и не собирается останавливаться. Взгляд примечает высокий грозный дуб, скидывающий узорчатые причудливые листья, знаменуя острую необходимость в переменах. Осторожно ступая по хрустящей листве и обходя необъятный ствол дерева, видит ужасающе прекрасную картину. Хрупкая женская фигура коленями упирается в увядшую листву. Тело обвивает маленький увядший вьюнок, увенчанный бархатными черными лилиями. На пышной холодной груди вырисован багровый причудливый знак. Аккуратно отсеченная голова покоится на благоухающем еловом венке. Длинные густые волосы путаются в колких иголках. Безжизненные карие глаза цвета мокрой земляной почвы распахнуты в каком-то животном ужасе. Большие синюшные губы застыли и больше не заговорят никогда. Каждая черта кажется смутно знакомой, и осознание, кто эта бедная незнакомка, поражает до глубины души. Та самая девушка с ритуала Амрита. Это была точно она. Никаких сомнений. Содеянное было так гнетуще и устрашающе, что где-то в горле застревали слезы и подступала настойчивая тошнота, но так же и удивительно прекрасно. От увиденного кружилась голова. Едва ли любой художник смог бы отказаться от написания своего самого великолепного холста, заметив нечто подобное. Картинка меркнет, погружается в тьму, не давая обдумать и понять увиденное. В воздухе пахнет ужасом. Высокий худощавый парень, прикованный серебряными цепями к большому наполированному дереву. Звенья остро впиваются в его бледную кожу, оставляя фиолетовое зарево под ними. Он кричит, молит о милосердии, раздирает пальцы в кровь в попытках освободиться. Но стоящий напротив человек даже и не подумает смиловаться над ним. Заносит сжатый в руке клинок в воздухе и одним взмахом отсекает невинную голову. Она гулко ударяется о пол и катится куда-то в темный угол помещения. Палач всем нутром чувствует чужое присутствие и оборачивается в сторону нарушительницы его планов. Из-под скрытого капюшоном лица сверкают огненно-красные глаза, лезут в душу, впитывают свою грязь в кровь, отравляют всё вокруг своим липким ядом.» Дикая пульсация крови больно бьет по вискам. Дыхание сбивается. Грудь взята в жёсткие тиски. Сердце бешено колотится. Босые ступни молниеносно касаются холодного пола, и девушка стремительно бежит в библиотеку. Несется по скрипучей лестнице, уверенно перепрыгивая ступеньки. Кристина перерывает книжные полки, громко бросая на пол неугодные издания. Пытается найти хоть какую-то зацепку, которая поможет разобраться в произошедшем. Тускло светящие лампы вызывают раздражение, утаивают буквы, скрывают ужасающую правду. Глупо было полагать, что на столь громкие звуки не явится хозяин этого кровавого парада. — Помочь с поисками? — мужчина грубо стискивает хрупкие девичьи запястья. Тусклый свет блеском отражается чужой кровью на его ладонях. Вот он, именно тот момент, когда в книгах или фильмах главный персонаж понимает, что утопает в зыбучей трясине чужого безумия. Видит все собственными глазами и слепо отказывается принимать жестокую правду. Девушка жмет к груди искомую книгу, испуганно хлопает глазами и отнекивается от опасного мужчины. — Ты это сделал, да? Ты убил этих людей? — понимание озаряет разум, вызывая противную крупную дрожь по всему телу. Вот она та самая правда, вся мерзость, вся грязь, о которую разбиваются доверительные чувства. — Пришло время открыть тебе глаза. Ты заслуживаешь знать всю правду. И, конечно же, девушка этого заслуживала. Должна была узнать, почему является марионеткой в столь опытных руках кукловода. — Я повинен в этих убийствах, вся эта кровь только на моих руках. Перед глазами проносится увиденное. Тошнота подступает к горлу, желая выбросить наружу всю мерзость минувших видений. — И пока ты окончательно не возненавидела меня, позволь мне объясниться, — Амрит взывает к едва собранному разуму. — Я так долго наблюдал за тобой, смотрел какой-то яркий ситком с твоим участием. Видел, как тебя обижают, видел, но никак не мог помочь. Это убивало меня, — он склонился перед ней на колени, словно она была самой величественной из ныне живущих господ. — Когда я только начал обучаться магии много лет назад, я нашел в скрытой библиотеке своего учителя древнюю рукопись, письмена о пророчестве. И чем больше я читал, тем больше хотел узнать ту самую ведьму, описанную в тех письменах. Женщина, носящая на своих плечах горе и скорбь, обиду и одиночество. Пережившая собственные смерти, восставшая из собственного пепла. Искупавшая в чужой крови сотни своих жертв, поставившая миры на колени, — он словно читал ей какой-то фантастический роман, слепо доверяя каждому сказочному слову. — Это твоя судьба, лилия. Я вижу её столь отчетливо, будто это происходит со мной, — Амрит цепляется окровавленными руками за полы её домашнего одеяния. — Просто сделай то, что должно. Избавься от чертовых чувств, освободи меня из этой темницы. — Ты фанатик, Амрит. То, что прочитано тобой, не имеет ко мне никакого отношения, — Кристина отстраняется от него, отрешается от нахлынувших чувств, закрывается окончательно. — Я отправлю тебя домой. Земля наконец насытилась кровью, пространство исказилось, всё готово. Тёмная трясина окутывает пространство, воздух искажается чёрной дымкой чужой магии. Противные костлявые руки касаются влажной кожи и тянут за собой в беспросветную непроглядную тьму. Тело пропитывается холодящей влагой, на губах стынут маленькие капельки росы. Глаза заставляет распахнуться чужое громкое дыхание. Беловолосый чародей сидит рядом и жует какую-то зеленеющую травинку. Взгляд пытливо изучает девушку рядом, испуганный и обеспокоенный. — Добро пожаловать домой, чудесная Кристина, — он смотрит с невероятной нежностью, помогая подняться на ноги. Девушка молчит, испуганно озираясь по сторонам, тяжело дышит и цепляется за рукава мужской рубашки. — Все нормально, слышишь? Ты дома, — Адам гладит серебристую макушку, прижимая дрожащую девушку к своей груди. — Все хорошо, милая. Успокаивайся, — мужчина нежно целует в висок, пока девушка мякнет в его объятьях. — Я отведу тебя в башню, ладно? В ответ девушка лишь безмолвно кивает. — Мне нужно сказать учителю, чтобы он не делал того, что сейчас собирается сделать, — Адам задумчиво почесал свою макушку. — Как бы это не звучало, конечно. Знакомые белоснежные стены впитывают в сознание спокойствие, унимают разгоряченную, бурлящую в жилах кровь. Если она увидит Тони, если сможет потонуть в его спасительных объятьях, то все точно наладится. Иначе и быть не может. — Я проведаю тебя позже, хорошо? — он исчезает в мерцающих отблесках своего портала. Гостиная Башни встречает звенящей тишиной. Некогда озаренная громкими разговорами и звонким смехом, сейчас она была пустой и безжизненной. От осознания сего девушке становится немного не по себе. Кристина находит Тони в его мастерской, дремлющего на стуле, прикрыв лицо большой ладонью. Она неуверенно мнется в проходе, не желая напугать его своим присутствием. Усталая, грязная и напуганная, она стоит, закусив губу и ожидая какого-то непонятного приглашения. — Старк, просыпайся! Война на подходе! — она легонько тронула его плечо и согнулась в звонком хохоте. Сейчас такие простые мелочи и радости жизни в виде простого смеха были очень нужны ее рассудку, который находился в полном абсолютном раздрае. Тони мгновенно встрепенулся, вскочил на ноги, щелкая рукой по дуговому реактору на груди, облачаясь в свою железную непроницаемую броню. — Господи, Кристина! Как же ты меня напугала! —мужчина утягивает маленькую на его фоне девичью фигуру в свои крепкие стальные объятия. Тони приятно пахнет дорогим алкоголем и изысканным парфюмом. Он окутывает отеческой заботой и давно забытым чувством нахождения дома. Вот оно, то самое эмоциональное наполнение её истерзанной души. Стоит рядом и душит своей трепетной заботой. — Вы с Питером мои дети, и я не хочу даже представлять, что бы случилось со мной, потеряй я кого-то из вас. И она обязательно расскажет ему всё, что с ней случилось. Расскажет, как только будет готова.***
— Старколадный миндаль? И почему я не удивлен, — мужчина грациозно присаживается на подлокотник мягкого кожаного дивана. Обивка звонко трещит под гнётом его грузного тела. Как бы сейчас она не хотела его ненавидеть, как бы не злилась на него из-за всех проступков, корила за увиденное в том треклятом омуте, девушка так и не смогла. Отчаянно жаждала его влюбленного теплого взгляда, его дерзкого терпкого запаха, его опаляющих жгучих прикосновений. Он пришёл. Наконец он здесь. — Моё любимое мороженое, — большое, опустошенное наполовину ведёрко воцарилось на её коленях, оставляя мокрые холодные следы на пижамных штанах с имбирными пряниками. — И, опять же, я не удивлен, — он смотрит, как от каждого рваного вздоха трепещет её грудь, как дрожит ложка в маленьких пальцах, любуется выпирающей пульсирующей венкой на тонкой шее, выуживает каждую мелкую деталь. Осторожно, по-хищному, словно готовится взмахнуть своим острым скальпелем. — Хочешь попробовать? — Девушка, не отрывая взгляда от своего желанного лакомства, протягивает вторую ложку инстинктивно куда-то в его сторону. Вот оно приглашение, которое не особо-то было ему и нужно. — Приторноватый, как по мне, — слегка поморщив нос, он усаживается на место рядом, уготовленное лишь для него одного. Заботливо вытирает краешек девичьих губ от липкого подтаявшего мороженого. Его пальцы подхватывают едва выбившуюся прядь из небрежного пучка и легонько накручивают. Он зарывается носом в шею и вдыхает аромат дивно пахнувших волос, и мгновенно под его щекочущими прикосновениями каждый сантиметр её кожи начинает неистово гореть. Мягко гладит пальцы, вжимающиеся в скрипучую обивку дивана, посылая волны мурашек по всему телу. Шероховатая ладонь скользит выше по руке и очерчивает острую линию ключиц. Холодные губы тянут лямку короткого домашнего топа, покрывая плечи горячими влажными поцелуями. Девушка закусывает губу в каком-то дико сексуальном жесте. — Пижама с пряниками, серьезно? Боюсь однажды обнаружить белье с какими-нибудь улыбающимися щенками, — обрамленные шрамами пальцы спускают вторую бретельку и мнут затвердевшую женскую грудь, срывая с пухлых губ первый негромкий стон. — Вот, — девушка слегка приспускает резинку домашних брюк, показывая одурманенному мужчине своё белье с маленькими зубастыми кроликами. — Вот как, — он аккуратно прикусывает её шею. — Чувствую себя каким-то растлителем малолетних. Девушка млеет в его присутствии, ластится к нему всем телом. Ерзает от какого-то непонятного нетерпения, жаждет его прикосновений. Она скучала, дико скучала. И ничего не сможет притупить это настойчивое чувство. Забиваясь в угол дивана, как крохотная мышка, девушка притягивает мужчину к себе, обвиваясь вокруг его фигуры, словно маленький дикий плющик. Каждый его вздох, каждый стук сердца сейчас лишь для неё одной. И она жадно ловит всякий звук, прижимаясь к нему всем телом. Знает, что? когда выпустит его из своих объятий, между ними всё закончится и уже никогда не будет так, как прежде. — Рядом с тобой я чувствую себя глупым юнцом, — нарушая тишину шепчет Стивен. — Ты где-то разлила флакончик со своим любовным зельем? — О-о Доктор, я не колдунья из детских книжек, — Кристина морщит свой вздернутый носик, показывая в улыбке маленькие забавные клычки. — Ну знаешь, я видел и взрослые версии этого дерьма в... — она не дает ему договорить, прикрывая рот своей маленькой ладошкой. — Не говори, я не хочу знать. — В фильмах ужасов. А ты о чем подумала? — впервые она слышит его искренний смех, застревающий в самых глубоких, потаенных уголках души. Девичьи пальцы тянутся к тяжелому поясу на талии, пытаясь расстегнуть замысловатую застежку. — Давай, я тебе помогу, — Стивен ловит в воздухе её губы, пытается увлечь в самозабвенный поцелуй, который сотрет все горести, изгонит всех демонов, заставит, наконец, задышать полной грудью. Пояс звеняще улетает куда-то в угол чёрного дивана. Дрожащие руки сталкиваются с новой преградой и аккуратно поддевают ремешки мантии. Залазят глубже и настырно выуживают пуговки, оголяя торс в маленьких частых родинках. Ладони гладят ребра. Пухлые горячие губы целуют каждую крохотную точку, заставляя всё мужское тело дрожать. Стивен не сопротивляется, лишь отклоняет голову чуть назад, на гладкую поверхность, и прикрывает глаза. Запускает пальцы в серебристые локоны, мягкие, дурманящие своим запахом сирени и крыжовника. На ощупь скользит рукой по её влажным от поцелуев губам. Поцелуи опускаются ниже и опаляют тугие мышцы живота, слегка покусывая и оставляя маленькие красные отметины. Внизу живота разливается до одури приятная сладость, натягивая ткань синих брюк в области паха. — Перестань, — умоляющее стонет чародей. — Иначе я не смогу остановиться, — но его руки сами предательски давят на затылок, заставляя двигаться дальше. С дрожащих губ срывается громкий стон. Этот звук надолго останется в квартире, напоминая хозяйке об этой сладостной, долгожданной встрече. Влажные поцелуи спускаются ниже, отодвигая грубую ткань. Хватают натянутую кожу на бедренных костях и оставляют багровое собственническое зарево на белой коже. Она снова припадает ухом к его груди, выуживая нужные ей одной звуки дико стучащего сердца. Словно хочет почувствовать кровь, бурлящую в его венах, удостовериться, что это все не сон, а мужчина, лежащий рядом, не плод её больного воображения. Кристина знает: как только она разомкнет свои объятия, всё точно изменится. Тяжелая правда обрушится камнями на её хрупкие плечи, и она больше не сможет и мельком взглянуть на этого мужчину. И, наконец, дарит ему свой поцелуй. Впивается в его тонкие губы, оставляя вкус сладкой карамели и сахарной нуги, забирает воздух из легких, заставляя тяжело дышать. Зарывается пальцами в темные волосы и зверски тянет его на себя. От этого поцелуя на губах становится невыносимо горько. Осознание того, что этими губами он целовал другую женщину сжимают сердце колючим терновым венком, высаживается внутрь и терзает кровоточащий орган своими шипами. — Стивен, — шепчет Кристина в его губы, прерывая их поцелуй. — Я всё знаю и, наверное, сейчас самое время поговорить об этом. — Сейчас? Может, найдешь более подходящее время? Маленькая колкая злость разливается по телу своим ядом. Неужели это её сладостное отмщение? Месть — блюдо, которое подают холодным. Значение этой громкой фразы, как никогда было ему сейчас понятно. Его новый поцелуй обрывает все лишние фразы, лишает девушку желания продолжать этот непростой разговор. Снимает тяжкий груз с её трепыхающихся от его прикосновений плечей. Она — чёртов целительный источник, который так умело залечивает все раны на сердце. Заставляет тянуться к нему снова и снова, как бы она не убегала и не открещивалась от их общих чувств. Проникает в сознание и вкладывает хрупкую иллюзию идеальной жизни. Рядом с ней хочется остаться, хочется забыться и никогда никуда не уходить, вопреки всем невзгодам. Вся изнанка оскверненной жизнью души трепещет от её присутствия, заставляя влюбляться в каждый её маленький изъян снова и снова. Прикосновения становится настойчивыми, требовательными, обнажая все намерения мужчины, который так умело их дарит. Настойчивое копошение в дверном проеме прерывает единение их тел. Девушка, застывшая в пороге от увиденного, восторженно охает. — Не успела вернуться домой, а уже развлекаешься со своим любимым Доктором? И вот снова их маленький оазис желанного счастья рушится, оставляя за собой горечь невысказанных слов и досаду непрожитых моментов.
