Скамья страсти

Как только Аякс приплыл из Ли Юэ к своей родине, Снежной, объявили не самые приятные новости. Смерть одного из Предвестников, Синьоры. Тарталья с ней не ладил. Однако, из-за потери своего товарища, если ее можно было так назвать, было все же сложно не взгрустнуть. Аякс решил перед приходом в собор зайти домой. После нескольких постукиваний в дверь его с радостью встретила мама и младшие. Пробыв там несколько минут, он с опозданием помчался на похороны. Войдя в просторный собор, Чайльд обнаружил и других Предвестников. Кроме Скарамуччи, который, как оказалось, сбежал вместе с Сердцем Бога. Коломбина, которая прилегла на гробницу, нежным голоском напевала какую-то мелодию. Другие же спорили по той причине, что из-за утраты Синьоры решили остановить дела во всей Снежной всего на полдня. Аякс тихо прошел мимо и уселся на длинную скамейку, после чего приступил к ожиданию начала похорон. *** После церемонии кто-то ушел по своим делам, а кто-то все же остался, чтоб почтить память Синьоры. Выйдя из здания, Тарталья, поправляя массивный красный плащ и длинное теплое пальто, сшитое специально для Предвестников Фатуи с большим пухом наверху, отправился в своё любимое безлюдное местечко, куда он всегда приходил когда в голове творился полный бардак. Не идти же ему домой к семье с забитой своими заботами головой. В Снежной всегда холодно, поэтому мать Аякса бережно перед уходом сына укутала его в теплый шарфик, отправив сама не зная куда. Тарталья не мог рассказывать матери где он, а тем более что он вытворял, пряча за пальто Электро Глаз Порчи. Придя на место он сел на первую попавшуюся скамью и принялся думать: «Куда мог деться Скарамучча? Почему он сбежал? Почему не предупредил его?» — эти назойливые мысли не оставляли его. Из темноты послышались шаги. Но кто же это мог быть? Об этом месте знало от силы человек семь. Как только темный силуэт подошёл чуть ближе, Тарталья смог разглядеть в нем знакомые черты. Низкий рост, короткие волосы, огромная шляпа, позади которой весела полупрозрачная вуаль... Это мог быть только один человек. — Скара… — Не успел произнести рыжий, как его рот накрыли ладонями. — Тише, не хватало мне ещё того, чтоб кто-то узнал что я здесь, — прошептал другой, что уже вышел из тени. Теперь уж точно было понятно что это Скарамучча. — Но что ты тут делаешь? — В недоумении спросил на несколько тонов тише Тарталья, как только Скарамучча убрал от него руку. — Да вот, почувствовал что кто-то начал скучать. Ты же без меня жить не можешь, — произнес с усмешкой темноволосый, сев рядом. Глаза Скарамуччи потихоньку начали закрываться от света небольшой уличной лампы, голова аккуратно падает на плечо одиннадцатого. Крепкие мужские руки, неожиданно даже для самого себя , обнимают упавшего к нему на плечо, прижимая ближе к себе теплое тело паренька. Голова рыжего прикасается к голове Сказителя, когда рука темноволосого падает в область паха Чайльда. Волна возбуждения прошлась по телу рыжего. Скарамучча приоткрыл глаза из-за волны, которая прошлась по телу Аякса. Конечно же Сказитель был бы не собой если бы в голове не промелькнула идея подразнить Предвестника. Кокетливо снимая с одиннадцатого красный массивный шарф, темноволосый прикоснулся губами к оголенной шее парня. Одна рука Скарамуччи прикасается к щеке Тартальи, а вторая возбужденного места. Испуг и неожиданность в глазах рыжего читаются словно в открытой книге, но все же он не смеет перечить темноволосому. Губы Куникудзуси напористо прикасаются к губам Аякса сминая то нижнюю, то верхнюю губу в сладком пламени страсти и желании насолить Аяксу. Поцелуй углубляется, когда язык Сказителя проникает в рот одиннадцатого, исследуя зубы парня, продолжая сминать губы и немного прикусывая. Язык Аякса медленно и трепетно сливается с языком Скарамуччи и поцелуй перерастает в новую волну возбуждения. Аякс настойчиво пытается взять инициативу на себя, в голове уже понимая, что этот поцелуй перерастет в нечто большее. Конечно он не против чтоб их небольшое "шоу" продолжилось именно таким путём. Мягкая и бархатная, но прохладная рука Скарамуччи движется в области члена, задевая верхушку и подразнивая, поглаживая головку вспухшего члена через небольшую ткань штанов. Ветер обвивает волосы обоих парней, заставляя немного содрогаться от морозца. Аякс похныкивает от перевозбуждения и от того, что Скарамучча не продолжает, а держится на одном месте то прижимая руку к члену, то убирая ее, заставляя рыжего стонать. Сказитель спускается вниз на колени, останавливаясь перед рыжим. Замерзшие руки останавливаются на бедре Тартальи, а штаны, благодаря зубам Скарамуччи, спускаются вместе с бельем рыжего юноши. Они оба молчат. От молчания обоим становится неловко на душе. Однако, понимая, что это возможно последнее хорошее воспоминание друг о друге, они не придают значения этой неловкости и решаются просто отдаться друг другу без лишних слов и сожалений. Только они и никого более. Это то, что так ценил Сказитель. Рука в перчатке опускается к возбужденному, вставшему члену, а точнее к небольшой покрасневшей головке и пальцами ласкает уретру, заставляя небольшому количеству смазки выйти наружу. — Скамья безумно не удобная для подобных игрищ, — проговаривает темноглазый в перемешку с громким Аяксом, который стонал под влиянием ловких рук. — Но думаю на тебе мне будет намного лучше. Возбужденный Скарамучча снимает низ, немного поднимая ногу чтоб сесть на член. Он знает, знает что будет больно, знает что возможно его даже прорвет на слёзы. Но осознавая это сам придерживает руками член, просочившийся спермой рыжего, и садится сначала на головку, боясь двигаться дальше. Небольшие покалывания и боль появляются снизу, но все же пол длины уже принято в темноволосого. Аякс не ожидал что сказитель будет таким настойчивым, но не сказать что был тот был против. Темноволосый издавал громкие протяжные стоны, иногда сменяющиеся на небольшой скулеж. Сказитель садится до конца, принимая всю длину рыжеволосого. С небольшим вскриком от боли, но садиться. Аякс дает тому привыкнуть к члену внутри него, сам же стоная от приятных ощущений. Немного поводя бедрами, Тарталья начинает двигаться сам и самим Скарамуччей, когда убедился в том, что парень готов. Пару рывков внутрь темноглазого Сказителя, крики которого сменились на стоны от приятных ощущений внутри. — Все-таки нашел, — одиннадцатый попадает прямо по простате, громкий и протяжный стон вырывается из Скарамуччи. Темноволосый, подловив ритм, сам привстает и насаживается на член. «Как же хорошо и тепло», — подметил у себя в голове Сказитель. Темп становится быстрее, заставляя обоих парней стонать в унисон, после этого Скарамучча выпускает свое семя вместе с тем, как Тарталья изливается внутрь. — Ты меня испачкал… — проговаривает рыжий. После недолгой отдышки Скарамучча встал с Тартальи и начал одеваться. — Эй, ты что, уже уходишь? — недовольно заговорил Чайльд. — Мне пора идти. Возможно, мы ещё встретимся. Не успел Аякс среагировать, как темноволосый уже скрылся из виду.