Веление сердца

Сердце билось в ритм топоту копыт, разгоняя по венам эйфорию. Деревья проносились где-то на периферии зрения, создавая сплошное зелёное пятно. Кудрявые золотистые волосы, развеивающиеся на ветру, временами попадали в прищуренные блестящие глаза, а приоткрытые губы растянулись в широкой улыбке. Возможно, сейчас она выглядела как городская сумасшедшая: во рту волосы, ухмыляется куда-то или кому-то, стрелы пускает, в платье мчит на коне. И ко всему этому она – принцесса. Если бы здесь ходили люди, они наверняка бы крестились при виде Гермионы. Но ей было все равно, абсолютно. Она была счастлива. А гордость распирала её изнутри. Да, она гордилась собой, своими ловкостью и искусностью в стрельбе из лука. Даже сейчас – на скачущем коне – она с лёгкостью попадала в цель. Её сноровке однозначно позавидовал бы даже Леголас. В детстве она часто мечтала (и нередко эти мечты сбывались). К примеру, перед сном мама рассказывала ей об эльфах, живущих в самой гуще леса на кронах деревьев, гномах, роющих каменные норы в горах, хоббитах… Девочка, слушая эти сказки, улетала в воображаемый мир и чувствовала всем своим нутром, что именно там ей самое место. И вот однажды чудо произошло: она стала волшебницей. Этот день будто выжгли в её памяти и сердце. Она никогда не сможет забыть. Не сможет забыть, как в окно постучалась сипуха, держа в клюве письмо. Как она прочитала его, держа своими маленькими трясущимися руками. Как они поехали с мамой покупать волшебную палочку. Как она стала частью этого необычного мира. Но у неё была ещё одна мечта. Она зародилась где-то в глубине, с того момента, как пальцы коснулись гладкого дерева, на котором были выведены разные причудливые рисунки. С того момента, как папа подарил ей на восьмой день рождения лук. С того момента, как она пустила первую стрелу. Эти два события – самые светлые в её жизни. И родители, хоть и не всегда были согласны с ней, были рядом в эти моменты. Отец во всем и всегда ее поддерживал (особенно в стрельбе, он так же сильно любил это дело, как и она). Он был королем Шотландии. Для всех Ричард был храбрым и отважным воином, а для неё – добрым и любящим папой. И, как большинство отцов, не выносил, когда любое существо мужского пола оказывается ближе чем на два метра к его маленькой дочурке. Что по поводу мамы? Она была королевой. И она была категорически против. Против всего, что не вязалось со статусом принцессы. Женщина воспитывала дочь, чтобы та однажды вышла замуж и стала королевой. Воспитывала ее с целью найти хорошую партию, и та была прекрасной женой в будущем. Их взгляды были параллельны. Не имели общих точек, из-за чего они постоянно ссорились. Заметив, что уже не стреляет по мишеням, а конь скачет галопом, девушка сбавила скорость и направилась куда-то в глубь леса. Сквозь деревья она увидела какую-то полянку. Гермиона потянула за поводья и спрыгнула на землю. Вокруг поляны стояли в основном хвойные деревья, сквозь листву которых свет падал на землю рассеявшимися лучами. Из бора текла неширокая речка, пересекающая прогалину. Ощущение, словно из леса вот-вот выйдет эльф в своём традиционном одеянии. Гермиона все это время стояла, словно оцепеневшая, держа коня за поводья. Она подвела его к речке, чтобы он смог попить. Решив умыться, она потянулась ладонями к воде и замерла. Какая же она кристально чистая. Можно увидеть весь маленький подводный мирок. Вон плывет куда-то маленькая стайка рыбёшек, вон рачки прячутся среди длинных водорослей. — Ангус, как же здесь красиво, как мы могли не находить этого места прежде? Скакун задумчиво смотрел куда-то вдаль. — Я так рада, что мы смогли ускакать из замка хотя бы на пару часов. Я так устала, ты бы знал. Иногда хочется быть кем-то другим, не принцессой, а простой девушкой… — она тяжело выдохнула. Посмотрев на своего друга, который любовался пейзажем, девушка решила не предаваться сейчас грустным мыслям, когда перед ней такая красота. Да, от этого прекрасного вида захватывает дух. Здесь так спокойно и тихо. Она бы с радостью уехала куда-нибудь подальше от шумного дома. Подальше от обязанностей трона. Подальше отсюда. Она повернула голову в сторону, где лежал ее товарищ. — Подальше от всех, кроме тебя. Только ты меня понимаешь. Привстав, она поправила платье и шлепнула коня по голени. — Давай, лентяй, вставай. Темнеет.

***

Она прискакала вовремя. Сейчас готовят ужин. Во дворце много слуг, но она сможет украсть пару вкусностей. Ох уж этот аромат, от которого слюнки текут ручьями. Подальше от всех кроме Ангуса и этой еды. Да. Проскользнув на кухню, Гермиона взяла яблоко (отвлекающий манёвр) и схватила незаметно несколько сладостей. Она прокралась мимо слуг и зашла в столовую. Оттуда эхом доносился могучий голос отца. Началось… Отец рассказывает эту историю каждому по раз сто, если не больше. Все в стране уже знают ее наизусть. Интересно, если бы не тот случай, что бы он рассказывал тогда? — Шкура покрыта оружием павших воинов, на морде шрамы, одного глаза нет. Я выхватил меч и… — Хрясь! Один удар, и меч разлетелся на части, а потом он откусил папе ногу, и она исчезла в глотке чудовища… — перебила его Гермиона. Он ударил по столу рукой, которая держала куриную ножку, а другой рассек воздух понятным только ему рисунком. — Но это же мой любимый момент! Она хмыкнула, обошла папу и положила лук на стол. — Гермиона, принцесса своё оружие на стол не кладёт, — подняла голову женщина, обращая колючий взгляд на дочь. — Мааааам, это всего-навсего мой лук. — Принцессе вообще не стоит носить оружие, я думаю. Отец решил встать на защиту дочери. — Да оставь ее. Принцесса тоже должна уметь сражаться. За этими словами последовало напряжённое молчание. Мама что-то читала, совершенно не обращая внимание на происходящее вокруг. — Мам, знаешь, что я сегодня сделала? — с гордостью спросила Гермиона. — М? — Я взобралась на зуб старой карги и напилась из огнепада! — Из огнепада? Говорят, лишь древним королям хватало смелости пить огонь, — отец подмигнул ей. — Что ты сделала, детка? — спросила мама, не отрываясь от пергамента. — Ничего, — как можно холоднее ответила Гермиона. Как всегда. Собственная мать ее не слушает. Хотя зачем ей это. Она видит в ней лишь принцессу. В чем смысл слушать глупые рассказы дочери? Спустя пару секунд вошла горничная. — Госпожа, — служанка протянула железный поднос с письмами. — Спасибо, Моди. Королева открыла запечатанные письма и начала читать. С каждой секундой её лицо становилось всё радостнее и радостнее. — Рик, все согласны! — женщина от счастья всплеснула руками. — Кто согласен и на что, мама? — девушка сощурила глаза. Не нравится ей все это… — Твой отец должен кое-что с тобой обсудить, — она кинула на мужа острый взгляд. — Э… Гермиона… — папа заметно нервничал. Глубоко вдохнув и закатив глаза, Джейн продолжила за Ричарда. — Лорды представят своих сыновей как претендентов на твою руку. Стоп. Это шутка. Это не может быть правдой. — Что? Пап? — Что? Эй. Ну. Понимаешь. Она. Джееейн… Нет. Нет. Нет. — Серьезно, Гермиона, я не понимаю, почему ты так реагируешь. Девушка застонала и закрыла лицо руками. Это происходит не с ней. Не с ней… — От каждого семейства будет выдвинут претендент, чтобы состязаться за право быть твоим мужем. — Я полагаю, принцесса просто делает то, что ей велят? — она была на грани. — Принцесса никогда не повышает голос. Гермиона, именно к этому ты готовилась всю свою жизнь. — Нет, это ты меня готовила к этому всю мою жизнь. Я не пойду замуж, — она резко встала из-за стола, забрала лук и удалилась в свою комнату. Черт возьми! Как они посмели, не спросив её? Как? Они же ее семья, они знают, как она ценит свою свободу, знают, что она хочет другой жизни, что ей не нужна их жизнь. Взяв меч из сундука, девушка начала ударять им по кровати. Это за то, что они ее обманули. На деревяшке появилась полоска. Это за то, что они предали её. На этом куске показалась трещина. А это за то, что.. Не успела Гермиона снова замахнуться, как в комнату ураганом забежала ее дорогая матушка. Что ей ещё нужно? Ну конечно. Она начала рассказывать какую-то легенду про принца, который все испортил… В общем, женщина явно намекает на свою дочь. Почему она не понимает? Почему не слышит? Почему? Почему? Почему? — Это несправедливо! — выкрикнула девушка. По краям глаз уже собирались предательские слёзы. — Гермиона, это всего лишь замужество, а не конец света. С этими словами Джейн вышла своей элегантной походкой из комнаты, словно только что была на приеме. Гермиона с глухим хлопком закрыла за ней дверь. Всего лишь замужество. По щекам и подбородку к шее слёзы начали рисовать мокрые дорожки. А не конец света. Издав приглушенный руками вопль, она упала на пол, откинувшись спиной на боковую стенку кровати. Они просто поставили её перед фактом. Не узнав мнение, не предупредив, не посоветовавшись. Ни-че-го. Жизнь Гермионы будет разрушена. Скоро какой-то противный павлин захочет занять место на троне рядом с ней. Да трон здесь даже ни при чем! Он нагло ворвётся в ее жизнь, в ее личное пространство, словно она — овечка, пасущаяся на поле полуслепым стариком. Словно ее слово абсолютно и грамма не значит. В голове набатом бил лишь один вопрос. Что же ей делать? Что делать? Что? Может, она будет помыкать мужем или отравит его. Или поймает за изменой и расскажет отцу. Он точно с ним что-нибудь да сделает. Из груди Гермионы вырвался какой-то хриплый смешок. Она свернулась калачиком, обняв колени руками. «Ты справишься. Ты сможешь. Ты все преодолеешь», — произнесла про себя Грейнджер, а сердце в ответ ударило ноющей болью. «Всё будет хорошо».