Веление сердца

Яркий рассвет проник в комнату, освещая каждый её уголок, солнечные лучи рисовали золотистые узоры на стенах. Птицы уже начали свой утренний обряд со звонкого пения, а из столовой доносился легкий аромат свежего баннока. Теплый и слегка затхлый воздух в комнате контрастировал с холодным каменным полом. Поёжившись от такой разницы, Гермиона открыла глаза и моргнула несколько раз, убирая мутную пелену перед собой. Она попыталась потянуться, но, как только напрягла мышцы, резкая боль напополам с онемением заставила девушку дернуться и удариться затылком об пол. — Прекрасное начало дня, — буркнула в пустоту Гермиона. Внутри разлилось раздражение. Любые попытки подвигать хоть какой-то частью тела заканчивались желанием выть во все горло. Неприятные ощущения никак не хотели уходить. Чертов каменный пол! Теперь единственное, что она может делать, – это лежать пластом, как бревно. Занятие не из самых веселых и приятных, однако делать нечего. Она напрягла извилины, придумывая, как бы скоротать время. Можно считать в уме или в слух, играть с собой в слова либо осматривать комнату. Спустя несколько секунд обдумываний Гермиона выбрала последний вариант. Тяжело выдохнув, девушка слегка повернула голову. На глаза сразу попадается огромная кровать из темного дерева, которая занимает бóльшую часть комнаты, хотя книжные шкафы не отстают в своих размерах. Количество книг в них удивит любого человека, если брать во внимание то, что помещение принадлежит молодой девушке. Дальше на полу лежит ковёр из шкуры, который Гермиона постоянно забывает выбросить, да и к тому же она умудрилась заснуть на той части, где его не было. Остальную половину комнаты она рассмотреть не смогла, поэтому прикрыла глаза и воспроизвела картинку по памяти. В углу стоял туалетный столик или что-то вроде него, на кровати лежал лук, а на полу меч. В голове сразу проиграл вчерашний «спектакль». Гермиона резко открыла глаза и встала, отчего перед ней образовались звездочки и пространство начало немного плыть и темнеть. Она стояла несколько секунд, пытаясь поймать равновесие, изображая какую-то звезду. Когда же она почувствовала, что пришла в себя, девушка отмерла и поплелась к окну. Тело все ещё ныло и умоляло прилечь. Заглянув в окно, Гермиона начала обдумывать вчерашний день. Как же она не любила ссориться с мамой. Каждый раз их ссоры заканчиваются обидами, которые копятся и копятся. Каждый раз они пытаются доказать свою точку зрения друг другу, но это ни к чему не приводит. Они не слышат друг друга. И бедный папа. Он мечется словно между двух огней: между яростью его жены и яростью его дочери (И она прекрасно понимала, почему отец иногда выбирает сторону матери. Она бывает страшнее Лох-несского чудовища). Несмотря на засевшую в осадке злость, Гермиона приняла (хоть и с трудом) тот факт, что ей обидно и чертовски больно. Больно от всей этой ситуации. Они же семья. Они должны уметь слушать и слышать друг друга, договариваться. И эти мысли лезут только после ссоры. Почему не до? Ощущение безысходности и одиночества растеклось по ее телу, обволакивая каждую мышцу, каждое сухожилие, каждую косточку и каждый нерв. От этого чувства никуда не деться, никуда не спрятаться. А застилающие небо тучи совсем не поднимали боевой дух, только лишь поганили и без того плохой настрой. Почувствовав одинокую слезу, скатывающуюся по щеке, девушка грубо вытерла ее рукой. — Гермиона не будет рыдать, не будет слабой, не сдастся!— она несильно ударила кулаком по стене, как бы ставя точку в своём решении. «Нужно что-то делать, нужно что-то делать…» — то и дело слова звучали в ее голове. Но что? Внезапная мысль осенила ее голову, хотя если сказать точнее — сердце. Девичье сердце. И Гермиона направилась к зеркалу. «Так, так, так…Что тут у нас?» Ничто так не поднимает женскую самооценку, как удачный наряд. Она осмотрела себя сверху вниз, оценивая ущерб. Помятое платье, испорченная причёска, заспанное лицо, на котором красовалась смесь решимости и уверенности с добавлением веснушек – данное зрелище явно не придаёт хотя бы смутного ощущения веры в себя. Поэтому, кивнув своему отражению, принцесса удалилась из комнаты, чтобы привести себя в порядок. «Гермиона должна быть сногсшибательной, непоколебимой и сильной женщиной» – такой вывод она сделала на сегодняшний день. Поэтому ее выбор пал на атласное платье небесного цвета с золотым пояском, которое не сковывало движения, но красиво подчёркивало изгибы фигуры. Чтобы разгладить помятую в некоторых местах ткань, Гермиона воспользовалась заклинанием. Своей волшебной палочкой она пользовалась редко, так как книг о магии здесь было катастрофически мало, а папа отказался отправлять ее учиться в специализированную школу для волшебников, поэтому ее образованием занималась какая-то очень старая ведьма (от которой пахло луком, и временами она застывала, не двигаясь часами), которая учила ее только бытовым заклинаниям. Проведя кончиками пальцев по небольшой коллекции колчанов, она взяла самый подходящий ее наряду цвет. Светло-коричневая кожа неплохо смотрелась с ее золотистыми волосами и голубым платьем. При помощи палочки она без труда сделала прическу: некоторые пряди волос выбивались из пучка, придавая ее образу лёгкую утреннюю небрежность. Кинув последний взгляд на себя, Гермиона убедилась в том, что выглядит она очень нежно и женственно. Ей даже стало тоскливо, что она прятала такого лебедя за гадким утёнком. Непонятно, сколько времени девушка стояла, рассматривая себя, но улыбка с ее лица не сходила ни на секунду. Опомнившись, она помотала головой и пошла завтракать.

***

Гермиона направилась в столовую той элегантной походкой, которой Джейн учила свою дочь. В голове уже вовсю играло воображение, подбрасывая картинки реакций родителей. И от понимания того, что в любом случае их реакция будет более, чем положительной, улыбка по мере приближения к помещению становилось все шире и шире. — Джейн, я тебе говорю, что это будет абсолютно излишним, зима есть зима. — А я тебе говорю, что нужно что-то менять, нельзя так продолжать… — королева не успела договорить фразу, как все ее внимание захватила вошедшая девушка. — Гром меня разрази! — ругнулся отец. — Гермиона! Я даже не знаю, что сказать... — Джейн привстала, сложив руки в замок. «Такой эффект я и ожидала» — произнёс хитрый голос в голове у принцессы. — Благодарю, мне очень приятно. Но не думаю, что это стоит того, чтобы прерывать завтрак, — дипломатичным голосом ответила девушка. — Да, конечно, ты права, — мама села обратно за стол, взяв столовые приборы, — по поводу вчерашнего… — Ничего страшного, давай не будем об этом сейчас, не хочется портить утро, — Гермиона мягко улыбнулась и положила ладонь на руку своей мамы. — Да, пожалуй, ты права, — на лице Джейн заиграла ласковая улыбка, но в глазах металось сомнение. Гермиона почувствовала прилив непонятной эмоции. Счастье? Удовлетворение? Гордость? Она не понимала, но одно она знала точно - она приняла правильное решение. Правильное. Спустя мгновение женщина взяла себя в руки и сомнение исчезло с ее лица, оставляя лишь теплоту. Так прошло достаточно много времени. Разные разговоры и мысли посещали их за столом, многими они делились, с некоторых смеялись, временами молчали, но ни разу не коснулись вчерашней ссоры и свадьбы. Время за завтраком пролетело незаметно и беззаботно, словно нет никаких проблем за пределами этой комнаты. И впервые за долгое время Гермиона была счастлива, сидя за столом вместе с родителями. Она надеялась, что и они тоже. Но часы перевалили за полдень. Родители разошлись по своим делам, предупредив Гермиону о том, чтобы сегодня она была дома раньше, а сама девушка забрала лук и стрелы, яблоки и пошла проведать Ангуса. В ее планах было отправиться ещё раз в то место, где они были вчера.

***

Зима отстала и ушла за хребты. Солнце спряталось за тучами, выглядывая крайне редко, а прохладный ветерок ласкал листья деревьев и разносил благоухание весенних трав. Ангус вдохнул душистый воздух и поскакал по вчерашнему маршруту. Гермиона же оглядывалась по сторонам, пытаясь запомнить дорогу. Спустя некоторое время они оказались на той самой поляне, которая выглядела даже лучше, чем вчера. Мелкий ночной дождик напитал траву и деревья, отчего листья стали будто зеленее, травинки сочнее, а речка стала громче и звонче журчать. В поле зрения принцессы попало несколько пеньков, и она села на самый маленький. От переполняющих чувств, неожиданно для неё самой ей захотелось петь. И недолго она выбирала, запела первое, что пришло ей в голову. «Леди у окошка Сидит, как снег, бела. Кузнец глядит в окошко, Черный, как смола. — Зачем в окно глядишь, кузнец? О чем, кузнец, поешь? Ты пой — не пой, а под венец Меня не поведешь! Сидеть мне лучше в девушках У матери-отца, Чем быть женою грязного, Такого неученого, Такого безобразного, Такого закопченного Невежи кузнеца…» — Жаль кузнеца, не находите? — глубокий голос у уха прервал пение девушки. Гермиона от испуга резко повернула головой, и ее глаза оказались на уровне носа парня. Он рассматривал ее лицо с таким интересом, какой бывает у хищников к маленьким зверюшкам. От этого взгляда по спине пробежали мурашки, и она отстранилась. Парень выпрямился и с невозмутимым видом продолжил на неё смотреть. — Пугать даму не пристало джентльменам, — возмутилась она, глядя упрямо в его глаза. «Ого…» — пронеслось у неё в голове. Она лишь надеялась, что удивление не отразилось на ее лице. У него был очень необычный цвет глаз, от которого становилось одновременно холодно и тепло. Как такое вообще возможно? В его глазах словно застыла ледяная вода, в которой отражалась начинающаяся буря. Что-то внутри неё шевельнулось, похожее на любопытство, и появилось какое-то неистовое желание рассмотреть его целиком. Гермиона слегка закусила нижнюю губу, противясь странному порыву. Видимо чёртик на ее плече все это время шептал о том, что если она незаметно на него посмотрит, то ничего не случится, потому что по-другому она не могла объяснить свой поступок. Поддавшись соблазну, она скользнула взглядом вниз-вверх по фигуре парня. И чёртик пустился в пляс. Конечно, что такого плохого в том, чтобы рассмотреть своего собеседника? Ничего. Но плохо то, что этот собеседник вызывал у неё не только негативные эмоции, но и какой-то трепет. Чертова жажда приключений! (Это однозначно она) Она думала (точнее надеялась), что лишь его глаза покажутся ей привлекательными, но, к ее глубочайшему сожалению, выглядел он шикарно. Чёрная туника слегка облегала грудь и плечи, подчеркивая рельефные мышцы в груди и плечах. А свободные чёрные брюки идеально на нем сидели и будто добавляли роста. — А с чего вы взяли, что я джентльмен? — парень лукаво улыбнулся и сел подле девушки. Она надеялась, что эта улыбка никак не связана с тем, что она рассматривала его пару секунд. — Я вам не разрешала садиться, тем более около меня! — А я и не спрашивал разрешение. — Какой нахал! — Гермиона хотела уже встать, как ее схватили за руку. — Ну-ну, довольно. Это… — он покрутил своей ладонью в воздухе, подбирая слово, — вам не к лицу. Лучше сядьте обратно и ответьте на мой вопрос. — Какой вопрос, позвольте узнать? — Гермиона выдернула руку из крепкой хватки. — С памятью совсем туго?— парень поднял правую бровь, а та улыбка, будто припечатанная, оставалась на его лице, — мне очень жаль кузнеца, он не заслуживает такого отношения, сердце аж кровью обливается, — он положил ладонь на левую часть груди и сделал бровки домиком, — а вам не жаль? — Нисколько, — отрезала Гермиона и начала зачем-то смотреть в его глаза. Она попыталась вложить в свой взгляд всю ненависть, весь холод, чтобы… Чтобы что? Доказать, показать что-то? Хотя это не так важно, не она затеяла эту «игру в гляделки». Тем временем воздух вокруг них словно загустел и стал прохладнее. Все затихло, будто их поместили в вакуум. В этой пугающей тишине она слышала лишь биение своего сердца, а может и его тоже? Он так смотрит на неё… Неприятно. Агрессивно. Холодно. И с какой целью? Не он ли сам подошёл? Вопросы в ее голове все появлялись, а ответа не находилось. Может, это вообще сон? Лучше бы это было сном. Стоп. Это что? Это… Она резко встала и пошла к Ангусу. Гермиона чувствовала спиной, как парень испепеляет ее глазами. От осознания, почему он так смотрит, по телу растеклось сладким мёдом ощущение победы. «Да, я увидела кое-что в твоём взгляде, и поздно ты это спрятал, я заметила». Ухмыльнувшись самой себе, она села на коня, и они умчались к замку.