Веление сердца

Палящее солнце давно уже поднялось над горизонтом, животные, птицы, рыбы — все закончили свои утренние дела, а Гермиона только недавно встала. Ей было необходимо выспаться, чтобы не выглядеть помятой, ведь сегодня день турнира. Позавчера она ускакала от того грубияна в замок и долго думала, как ей поступить. Не хотелось этого признавать, но его слова очень помогли. Она поняла, что он прав. Не только ее жизнь зависит от ее выбора, но и жизнь родителей. Неужели их труды и старания будут зря? Нет. Гермиона их очень любит и уважает, она сделала правильный выбор. Поэтому вчера, как только приняла решение, она рассказала родителям (они были очень рады, мать даже начала истерически смеяться), и Джейн ей объясняла, как нужно будет вести себя, что говорить. Запомнить было не так сложно, так как в основном будет говорить мама; отец, видимо, будет стоять для вида… После завтрака начались утомительные для Гермионы хлопоты: выбор причёски, платья, туфель. Вся комната была в различных нарядах, которые она успела померить, но ее ждало в два раза больше. Служанки бегали вокруг и постоянно расспрашивали, советовали, кудахтали, как курицы около петуха. Все это раздражало и изнуряло, голова разболелась, и сил почти не осталось. Поэтому Гермиона выбрала платье, которое первым попалось на ее глаза. Нарядившись, она была недовольна случайным выбором, но это, возможно, из-за того, что она просто вымоталась и ей уже ничего не нравилось. Это было шелковое платье бирюзового цвета, ткань была очень приятная и струящаяся, также на неё одели что-то вроде белой манишки, переходящей в головной убор, скрывающий волосы. В плечах, руках и спине платье достаточно сильно облегало и немного сковывало ее движения. «Как же это меня это бесит», — каждое слово процедила в своей голове будущая королева. Но она сделала свой выбор, деваться некуда. В дверь постучали. — Оставьте нас одних, — приказала Джейн, и все служанки вышли из комнаты. — Да, мам? Что-то случилось? — спросила Гермиона, заметив несвойственное матери волнение. — Нет, я… Я хотела тебе кое-что подарить, и если тебе понравится, можешь надеть во время игр. Женщина достала что-то из маленькой сумочки. Это был бархатный зелёный мешочек. Она протянула его Гермионе. Девушка взяла подарок и начала аккуратно разворачивать приятную на ощупь ткань. Гермиону поразила красота того, что ей подарила мама. Это был кулон, на котором были изображены три серебряных медведя с изумрудно-зелеными глазами из драгоценных камней; которые так же вырезаны на стене над четырьмя тронами в тронном зале замка. — Я надела его в тот день, когда Ричард подарил тебе первый лук, и Морду откусил ему ногу. Теперь я дарю это ожерелье тебе. Когда будешь на него смотреть, вспоминай чтó оно символизирует. Семью, надежду, любовь, — женщина подошла ближе к Гермионе и коснулась рукой ее щеки, — мы любим тебя такой, какая ты есть, дорогая. Мы не хотим причинить тебе боль. У Гермионы полились слёзы из глаз, мама провела пальцем, стирая их с лица, и тепло улыбнулась. — Лорды приехали, я пойду, а ты… Когда будешь готова — выходи, — Джейн вышла из комнаты. Принцесса подошла к зеркалу и надела медальон, она коснулась серебра и рассматривала в отражении зеленоватые блики и серебряные переливы. «Я смогу. Все хорошо. Все получится. Я сильная»

***

Все уже собрались в зале на первом этаже и дожидались только появления Гермионы. Она в свою очередь стояла около лестницы, но так, чтобы ее не было видно. Она волновалась. Чужие разговоры перебивают мысли и становится легче. Девушка опять прислушалась к голосам снизу. — Тогда это было совершенно необходимым, кто-то из клана предал… — у мужчины был приятный баритон. — Это не доказано, я не был бы в этом так уверен. А вот уже слышны голоса помоложе, возможно, ее ровесники. — Я волнуюсь перед играми… — сказал первый. — Этот турнир — самое лёгкое препятствие моей жизни, — ответил второй. — Мы с отцом пари заключили, — знакомый голос, — я считаю ты и десяти минут на турнире не продержишься, — пауза, — отец не согласен, он считает ты и пяти не выдержишь. Послышались одобрительные смешки. — А мне плевать, что считает твой отец, Малфой! Гермиона решила спуститься и отвлечь внимание обиженного парня, чтобы не случилось ссоры. Пока она каблучками отбивала размеренный ритм, спускаясь по лестнице, сердце задало себе совершенно иной темп — ускоренный. Как только она появилась в поле зрения людей, все взгляды тут же устремились на неё. Где-то послышалось шушуканье, где-то одобрительные возгласы, а где-то и презрительное молчание. Гермиона собиралась уже пойти туда, где находились те парни, как поняла, что там уже никого нет. Простояв в ступоре несколько секунд, она направилась к матери и отцу, которые находились в самом начале зала на неком пьедестале. Сердце давно уже плясало чечётку, ладони начали потеть, а под этой непонятной шапкой становилось душно. Она и не думала, что будет так волнительно. — Дорогая, — полушепотом позвала мать, — давай, иди сюда, — она указала на место рядом с собой - между папой и мамой. Гермиона прошла к трону и попыталась сесть с максимально свойственной ей элегантностью. — Мы собрались здесь, — Джейн встала и начала речь, — чтобы поприветствовать женихов! По залу пронёсся восторженный гул. — Клан Макинтош! Вождь вышел вперёд. — Ваше величество, перед вами мой отпрыск и наследник. Он защитил наш край от северных захватчиков, и своим собственным мечом, — после этих слов его сын достал меч и начал им размахивать, Гермиона была уверена, что он репетировал перед зеркалом не меньше ста раз, — уничтожил тысячу наши противников! На самом деле выглядел он достаточно симпатично. Длинные темные волнистые волосы, высокий, подтянутая фигура, но… Как только она попыталась в голове найти его достоинства, как этот парень сразу начал играть грудными мышцами. Он серьезно? Гермиона прикрыла лицо руками. Она больше не могла смотреть на этот цирк. — Клан МакГафин! — Ваше величество, — вышел просто огроменный мужчина, — позвольте представить моего старшего сына, он потопил ладьи викингов и голыми руками одолел две тысячи врагов, — сын взял в руки полено и сломал его пополам. — Клан Малфоев! В зале стало тихо. Гермиона опустила руки и посмотрела вперёд. Там стоял статный беловолосый мужчина. Его лицо выражало надменность и презрение. Какой у него может быть сын? Наверняка такой же. — Здесь стоит мой единственный сын. Он не занимается таким варварством, как эти люди, — мужчина слегка качнул головой в сторону кланов и скривил губы, — но он умело умеет обращаться с кораблем, и Драко владеет тем, что я могу сказать только королю наедине, — его рука сделала неопределённый жест рукой и вперёд вышел его сын. «Не может быть… это был он?» Гермиону вдруг одолела дикая злость, он стоит с абсолютно безучастным выражением лица, словно он знал с самого начала. А может и знал? Вот гаденыш! Драко смотрел в одну точку перед собой и будто находился не здесь, а где-то на другом конце света. Как он смеет? Сделал бы удивлённый вид для приличия. Отвратительный. Хитрый. Мелкий. — Гермиона! — голос мамы вырвал ее из размышлений. — Да? — Какой вид состязаний ты выбираешь? Гермиона встала и вышла чуть вперёд. — Я выбираю стрельбу из лука.

***

Все вышли на улицу и пошли в сторону поля. Слуги вынесли стрелы, луки и мишени — все было готово. Сыны предводителей кланов бросили жребий, кто будет каким по счету. Первым был клан МакГафин. Вышел огромный парень, достал стрелу и двумя пальцами взялся за ее оперение. Он попал в самый край мишени. — Ему бы только брёвна толкать, — тихо сказала Гермиона отцу. — И мосты подпирать, — засмеялся Ричард. Следующим на очереди был клан Макинтош. Он целился от силы секунды три и, когда стрела попала около центра мишени, начал кричать и ломать лук. Агрессивный малый. — Как это мило. Сильная рука, — обратилась к отцу девушка. — И распрекрасные вьющиеся локоны, — он начал театрально поправлять прическу. — Ричард! — прикрикнула мать. Теперь клан Малфоев. Опять молчание, лишь волной прошлись шепотки, но сразу замолкли, как только Драко достал стрелу. Весь его вид показывал спокойствие и уверенность, лицо было сосредоточенное, глаза прищурены. Гермиона посмотрела на его руки — тонкие, но сильные и ловкие. Стрела летит и попадает прямо в центр мишени. Сердце не бьется. Ноги подкашиваются. Взгляд скользит по лучнику и натыкается на его дерзкую ухмылку и ледяные глаза. Быть его женой? Нет. И плевать, что она должна. «Черт. Черт. Черт» Отец уже встал и что-то радостно говорит. В ушах стоит гул, она все ещё смотрит на Драко. А он смотрит на неё. Ухмыляется. Нет. Нет. Нет. Гермиона встала и забрала лук и калчан со стрелами (она их втихую спрятала). Она не знала, что делала, что с ней происходило. В ней смешались все эмоции: злость, стеснение, смущение, грусть и много всего другого. Она дошла до центра поля. — Меня зовут Гермиона, и за свою руку я поборюсь сама! — слова еле как выходили из неё. Она прошла к первой мишени. Попыталась встать в стойку, но платье очень мешало, слишком тугое. Гермиона нагнулась и разорвала его в спине и руках. Теперь было удобно. Она выстрелила и попала в центр мишени, пошла дальше и опять попала в центр. Девушка подошла к третьей, нужно попасть в стрелу. На фоне где-то кричит мама, но мозг не улавливает ее слова. Во всем теле адреналин, и он заглушает всё. Гермиона прицелилась, сделала глубокий вдох и на выдохе выпустила стрелу. Казалось, все происходит замедленно. Было страшно. Очень. Тишина. И резко в уши ударили удивлённые возгласы. Она попала, рассекла стрелу. У неё получилось. Гермиона повернула голову, мама стояла в паре метров от неё, и все ее лицо было пунцово-красным от злости. Вот черт. Об этом она не подумала. И что делать? В голове резко пришла одна мыслишка. Не факт, что получится, но попробовать стоит. — Я решила поступить так, как нужно — нарушить традицию, — голос дрожал. — Мне подсказало сердце, что мы должны сами писать свою историю, следовать велению души и найти свою любовь, — Гермиона внимательно посмотрела на лордов, — я прошу вас рассудить, могут ли молодые люди сами выбирать, кого любить. Лорд МакГафин хотел уже что-то сказать, как мама начала говорить. — Хватит, Гермиона! Хватит! Мне надоело, я думала ты повзрослела, изменилась, а ты осталась такой же маленькой и глупой. — Это мне надоело и это с меня хватит, все. Я устала, — она кричала от боли и обиды. Рот Джейн начал раскрываться, чтобы сказать пару ласковых, но девушка развернулась и побежала в сторону леса. Она слышала, как ее звали, но не могла разобрать, кто это. Ее сердце разрывало от такого сильного разочарования. В маме или в себе, она не понимала. Но слёзы текли из ее глаз ручьём. Резко ее руку схватили, она остановилась и повернулась, ничего не видно: пелена перед глазами мешает. Она несколько раз моргнула и перед ней стоял Драко. Он изучающе смотрел на неё. — Гермиона…— тихо позвал парень. —Драко, — она смотрела в его глаза и… и увидела боковым зрением, как их настигает мать, — прости. Гермиона вырвала руку из его хватки, как тогда, и побежала в глубь леса. Подальше от этого всего беспорядка. Подальше отсюда. Не надо было соглашаться. Не стоило.

***

Она не знала, почему ноги принесли ее сюда, когда сердце сделало это место особенным, сколько она бежала, но ноги болели, голова ныла, а дыхание сильно сбилось. Гермиона присела к ручейку и начала умываться его холодными водами, чтобы прийти в себя. Что же теперь делать? В замок возвращаться абсолютно не хочется, мама начнёт свои песни петь, а ночевать на улице страшно. А что будет с ней? Она, считай, отказалась от короны, она теперь никто и зовут ее никак. Что будет с королевством? С ее родителями? Столько вопросов и никаких ответов. Гермиона закрыла лицо руками и начала плакать. Еще было почему-то грустно из-за Драко. Это странно, ведь она его не знает, он не мог ей понравиться. Но внутри при мысли о нем что-то обрывается, что-то рушится и болит. Сейчас бы какая-нибудь бабушка сказала, что это любовь с первого взгляда. Бред же? — Кхм-кхм, — она повернулась на голос. Драко. Что он тут делает? — Я пришёл сказать, что лорды решили отменить этот закон, ты победила. Новость хорошая, но почему он так грустно об этом говорит? И почему где-то под рёбрами так неприятно кольнуло? — Спасибо, — коротко ответила она и отвернулась в сторону ручья. Он подсел рядом. Они рассматривали прекрасный вид впереди, и в компании друг друга у обоих на душе становилось спокойнее и теплее. Вдруг Гермиона почувствовала прохладное касание на руке. Словно лепесток. Он взял ее руку. Их пальцы сплелись. — Помнишь в тот день, когда мы встретились, ты пела про кузнеца? — он спросил ее, смотря вперёд. — Да, помню,— ответила Гермиона. — Чем все закончилось? И она запела. «Девица стала уточкой, Плывет она под мост. А он веселым селезнем Поймал ее за хвост. Она лисой прикинулась, Бежит, не чуя ног. А он собакой гончею Лисицу подстерег. Девица стала мухою, Стал пауком кузнец И муху паутиною Опутал наконец. Он муху паутиною Опутал наконец. Ведет кузнец красавицу Невесту под венец.» — Я буду селезнем, я буду собакой гончею, я буду пауком, а в конце я буду кузнецом, — сказал Драко и посмотрел на Гермиону, но не было того холода глазах, как в первую встречу, в них была влюблённость.