Хорошее никогда не длится вечно.

С момента нахождения Чимина в клинике прошло три дня. Брат Юнги оказался очаровательным человеком и на какой-то момент Пак даже подумал, что Мин-старший правда заинтересован в выздоровлении танцора. Но тем не менее вести Чимина стал другой врач, но, впрочем, это особо ничего не меняло. Паку тяжело было признать, но надежда на выздоровление у него самого становилась ещё бледнее и незначительнее, чем до приезда. Чима будто бы ожидал, что, приехав, он излечится одним взмахом волшебной палочки врача, но этого не случилось: Паку говорили, что ему нужно работать над собой, причём работа эта была гораздо сложнее, чем те же практики в танцах. Чимин все понимал, но сил на эту самую «работу» не находил. Очевидно, что расставание с единственным дорогим человеком ( не считая сумасшедшей матери ) не пошло ему на пользу. Юнги не говорил Паку о том, откуда он в столь юном возрасте нашёл такую солидную сумму на лечение, но Чимин и сам догадывался. И эта догадка породила в нем гнетущее чувство вины: вины за то, что он буквально отнимает не только возможности Мина на поступление, но и в целом юность любимого. Юнги через 5 месяцев стукнет 18: столько вещей, которыми обычно занимаются подростки в его возрасте, а он тратит время на умирающего никчемного танцоришку. Таким образом размышлял Чимин. Он сам считал себя будто бы сильно старше, хотя вернее было бы сказать просто «не от мира сего». Жизнь обычного подростка Паку всегда была чужда, но это обстоятельство отнюдь не играло ему на руку: он никогда не мог сыскать не то, чтобы подходящей компании, а просто близкого человека. Впрочем, это некое нахождение Чимина за пределами реальности в больше степени обуславливалось его проблемами с психикой. Безусловно, с детства в нем была подобная странность, но в подростковый период с появлением/развитием психических заболеваний Пак стал ещё страннее и ещё отстраненнее. Но это и не удивительно: человек, который ненавидит себя и ищет для себя смерти навряд ли окажется милым и забавным собеседником. Это также является причиной, по которой Пак настолько привязался к Юнги. Впервые ощутив себя хоть немного нужным, он уже не смог отпустить источник этого чувства. Но это все было до отъезда. Чимин и Юнги поддерживали связь очень активно в первые пару дней, но на третий Мин почувствовал странный холодок, который как будто бы начал исходить от любимого. Но Юнги не стал досаждать Паку с лишними вопросами, понимая, что ему и без этого приходится нелегко. По прошествию ещё трёх дней прежний холодок, исходящий от Чимина буквально превратился в ледяную пургу, которая окатывала Мина каждый раз, когда он пытался заговорить с возлюбленным. Нужно понимать, что за счёт нахождения Пака в специализированной лечебнице их общение с Юнги и так было коротким и непродолжительным: были соотвествующие ограничения. Именно поэтому Мин с такой опаской отнёсся к этому холоду, ведь общение и так было мизерным, неужели Пак ни капли не скучал? Но Пак скучал; да ещё как. В его голове был полный бардак: за эти шесть дней нахождения в больнице он окончательно убедился, что он не готов больше сражаться. Он больше не хочет, не может и не видит смысла в этих мучениях: как в его так и в окружающих. Он не хотел больше быть балластом для Юнги. Впрочем, он не хотел уже абсолютно ничего. Одной из этих шести ночей ему в голову пришла отвратительная по всем меркам идея, которая тут же обернулась в идею-фикс: Пак решил пропасть из жизни Мина, чтобы не душить его своим негативом, и чтобы он не не так сильно переживал о возможной кончине Чимина. Сделать это было проще простого: чс во всех социальных сетях, и Юнги уже до него не достучится. Пак также осознавал, что за нехваткой средств Мин не сможет приехать и искать личной встречи с любимым, а никто из врачей, даже брат Юнги, не имеют права разглашать информацию о больном посторонним людям. Получается так, что если Чимин решится поставить эту точку, то эта точка будет категорично последней в их отношениях. Но Паку было страшно: он безумно любил этого 17-летнего парнишу. Любил больше, чем кого-либо и что-либо в этом мире. Но именно эта любовь, любовь всепоглощающая и оттого жуткая, в итоге и направила Чимина на этот путь отторжения. Это был лишь седьмой день пребывания Пака в стационаре. Семь дней назад Мин оплатил ближайшие 8 месяцев лечения любимого. Всего семь дней… И в этот седьмой день Юнги оказался в чс у Чимина везде, где только можно. Пак не написал ни слова объяснения, он просто исчез; исчез, оставив музыканта без единой возможности связаться с любимым.