В овечьей шкуре всегда стоит искать волка
26 июля 2022 г., 00:52
— Доверие невинных — самый полезный инструмент лжеца. Стивен Кинг
Небольшое путешествие Мэриэнджелы Монтенегро сопровождается проливным дождём, словно коварная издёвка. Некоторые бы посчитали это плохим знаком, однако скептичная Мэри в приметы не верила, и считала, что всё зависит от человека — получится у него или нет. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Пусть она и пытается передвигаться тихо, не издавая ни звука, внутри неё бушуют эмоции, выражаемые через редкие тяжёлые выдохи через нос. В ней теплится ненависть к тому, кто забрал её родителей, используя, как заложников, и послал за свечой из волшебных сказок. Оскар Веласкес. Будь её воля, она бы эту свечу ему… Впрочем, не важно. Если она и существует, достать её — дело пяти минут, по крайней мере, если не придётся марать о кого-либо руки. Что-что, а чью-то пропажу в изолированном городке, где все лица друг друга едва ли не выучили, точно заметят. Остаётся придумать историю своего появления. Хотя, здесь наверняка можно не заморачиваться — вряд ли они не заметили образовавшиеся в горе трещины. Прикинуться путешественником будет самое то. Спустя пару часов она достигает той самой легендарной горы, разделившейся надвое. Удивительно ровно, будто бы кто-то разрезал её, словно торт. Синие глаза скользят по поверхности каменной «стены», то и дело морщась от попадающих в глаза тёплых дождевых капель. Поправив платок на лице и собранные в хвост каштановые волосы, Монтенегро входит на территорию Энканто. Удивительно, но стоит ей ступить за обратную сторону трещины в горе, дождь пропадает, и она лицезреет заходящее за горизонт солнце, окрашивающее в знак прощания небо в оранжевый цвет. Вздохнув, она направляется дальше в лес. Это место и правда чудное, даже если не брать в расчёт свечу, о которой говорили люди из «Веласкес». Найдя большой камень, девушка кладёт на него сумку, вытаскивает из неё верёвку, привязывает концы к небольшим деревцам, стоящим друг напротив друга, и вешает сушиться мокрые кофту и платок, используемый в качестве маски. Было огромным упущением то, что она не подумала, как здесь могут одеваться, но рыпаться уже поздно. К слову, если она всё же решит прослыть за странника, подобное одеяние как никогда кстати — бриджи и серая футболка на девушке для местных наверняка обыденностью не были. Пусть погода и тёплая, по телу бегает от влажности бегает мелкая дрожь, сопровождаемая мурашками и редкими вздохами. Смуглая девушка кусает нижнюю губу в раздумьях. «Скорее всего, волшебной свечой обладает авторитет в городе, значит нужно найти слабое звено, через которое я…» Хруст веток за спиной заставляет её вздрогнуть. Стоит ли оборачиваться? Мэриэнджела, ещё не до конца вышедшая из мыслей, услышала лишь: — …видела. Как тебя зовут? — Мэ… — ох, чёрт, она чуть не сболтнула своё настоящее имя на автомате. Будь это не «сказочная прогулка», как про себя называет свою миссию Монтенегро, эта оплошность могла стоить ей жизни. — Мэй. Меня зовут Мэй. Что ж, в этот раз ей везёт, потому что очкастая кудрявая девчонка перед ней купилась, приняв её оговорку за простое смущение. — Здравствуй, Мэй! Меня зовут Мирабель. Ты так и не ответила, откуда ты. — Я путешествую, и вот, увидев расщелину в горе, подумала, почему бы не заглянуть сюда, — в достоверность своим словам девушка указывает за свою спину большим пальцем. В паре километров красовалась та самая треснутая гора. — Ох, так ты пришла из-за горы, круто! Наверняка там много интересного есть. Расскажешь мне? Если все люди здесь такие открытые и добрые простофили, то это будет проще, чем ожидалось. Поглядев ещё раз на закатное солнце, «Мэй» решает надавить на жалость. — Я бы с радостью, да только устала. Переночевать мне негде, так что я собираюсь соорудить себе ночлег, пока ещё хоть что-то видно, чтобы было, где спать. — Об этом можешь не беспокоиться! Моя семья наверняка будет рада помочь тебе, так что ты можешь переночевать у нас, а завтра поищешь жильё. Губы дрожат в нервно-удивлённой улыбке. Это что, правда настолько просто? Люди, живущие здесь, вообще не знают ничего о коррупции и лжи? Доверяют каждому встречному? Хочется взорваться прямо сейчас, как пропановая бочка, и начать кричать, что так нельзя. Нельзя с таким наивным добродушием относиться ко всем, словно это не человек, способный тебя обмануть, а брошенная зверушка, нуждающаяся в защите! Хотя, собственно, не ей учить их морали. Её задача — достать свечу, каким способом — совершенно значения не имеет. Всё же, это её долг перед родителями. Не важно, что почувствует она или эти люди. — Пойдём со мной, Мэй! По правде говоря, когда они идут к домикам, стоящим в ряд вдалеке, шпион совершенно не слушает, что ей рассказывают, пока не слышит о магии. Тут она уже внимательно вслушивается в разговор и даже начинает участвовать в нём. — Так у вашей семьи Мадригаль есть дары? — Верно. Кузен Камило умеет менять облик, кузен Антонио разговаривает с животными. Кузина Долорес может слышать всё, что происходит в Энканто. — хорошо, что Мэриэнджела не решила рассуждать свой «суперзлодейский» план вслух, это был бы полный провал. — Сестра Луиза невероятно сильна, а сестра Изабелла создаёт цветы. Неиспорченные жестокостью люди такие милые и открытые… Отвратительно. Видимо, здешние жители правда не в курсе всех ужасов, происходящих в это время за пределами гор. Оно и понятно — проход образовался только год назад. Даже если изменения произошли — мало что успело им подвергнуться. Через час они прибывают в сам городок, идя прямо по дороге между домами. Люди косятся на Монтенегро с удивлением, шушукаются, оно и понятно — нечасто встретишь девушку не в юбке или платье, судя по местной одежде. — Твоя одежда вся промокла. Если хочешь, я могу одолжить тебе свою. Мы примерно одного роста. «Ты всегда такая добрая? Почему?» Главное сейчас не выдать искреннее удивление на лице, хоть и ходить по городу с хмурой миной тоже такая себе идея — будет выглядеть странно. Нужно не вызывать подозрений, поэтому равнодушное лицо, без улыбки и недовольства, сейчас в самый раз. Наконец они дошли до виллы, про которую говорила Мирабель. — Ола, Касита! У нас гости, — к ещё большему удивлению Мэриэнджелы, дом начинает махать девушкам оконной дверцей, и тут она его скрывать не стала. — Живой дом… — если бы у упавшей челюсти был звук, то это был бы звук рухнувшей на пол банки пива. — Я ведь говорила, что наш дом пропитан волшебством. Идём. — стоило им ступить на порог дома, как напольная плитка сама помчала их куда-то. Да и не только напольная плитка — лестница поднимает их на второй этаж, подобно лифту, где пол двигается сам по себе. Пара секунд — и они у входа в детскую. Мэриэнджела едва не падает, когда пол останавливается, пребывая в шоке. Здесь всегда так? Это место начинает вселять ужас понемногу. Зайдя в комнату, Мирабель закрывает дверь и с улыбкой открывает шкаф. — Можешь пока надеть вот это. — Мирабель кидает девушке белую кофточку с длинными рукавами и красными розами на воротнике и синюю юбку. — А потом я сошью одежду специально для тебя. Ох, точно, нужно у абуэлы спросить, можешь ли ты остаться на ночь… Мэриэнджела хмурит брови и откладывает одежду на кровать, подойдя к Мадригаль. Да, не ей учить кого-то морали, но узнать, что происходит, точно стоит, в особенности если хочется втереться в доверие. — Спасибо, конечно, но зачем? Зачем так стараться? Ты ведёшь себя гиперактивно и пытаешься мне всячески угодить с момента, как мы встретились. Очкастая поджимает губы в молчании, чувствуя неловкость, а показушная улыбка дрожит. Смуглая ладонь поглаживает кудрявые волосы на затылке, пока карие глаза бегают в растерянности по полу. — У меня нет друзей… Я подумала, что мы м-можем стать ими. Прости, я, наверное, слишком на тебя давлю, да? Я не специально… «Что ж, слабое звено выявлено. По крайней мере одно из них.» Монтенегро кладёт руку на плечо Мирабель, ласково улыбаясь. Синяя радужка в глазах шпиона блестит в полутьме от единственного источника света за спиной Мадригаль. Сладкая, тягучая ложь с пухлых бежевых губ. — Давай будем друзьями. Однако почему она чувствует себя куда более ужасно, чем когда ей пришлось в первый раз убить человека? Мирабель радостно обнимает новоиспечённую «подругу», но тут же опоминается и отпрыгивает назад, извиняясь, и выходит из комнаты, чтобы дать «Мэй» переодеться. Пока она переодевается, сердце стучит по рёбрам с тяжёлым и болезненным чувством. Это и есть стыд? Или это что-то пострашнее? Удивительно, но одежда действительно пришлась в пору, разве что с длиной просчитались — юбка была чуть ниже колена. Мэриэнджела осторожно выходит из детской комнаты, закрывая дверь своей спиной, прижимаясь, и осматривается. Ни намёка на свечу. Может быть, она в комнате матриарха — абуэлы? Вот только как достать её оттуда? Что, если живой дом не впустит её в комнату? В принципе эта ожившая рухлядь будет мешать её плану, что не может не огорчать. А начиналось так красиво… Отстранившись от двери, девушка идёт прогуляться по второму этажу и вписывается в кого-то, не заметив из-за роя мыслей, накрывших её голову. Человеком, с которым она столкнулась, оказывается юноша в жёлтом пончо с хамелеонами. — Ты ещё кто? Судя по всему, тот самый кузен-хамелеон, умеющий принимать чужой облик. — Я подруга Мирабель. Мне негде переночевать, поэтому она привела меня сюда. — Вот как… Но я раньше тебя в Энканто не видел. Как ты сюда попала? — юноша лет шестнадцати рассматривает её с особым любопытством. Веласкес говорил, что самое сложное в работе под прикрытием для девушки — молодые парни. У них гормоны бушуют через край; они легко влюбляются из-за мелочей, которые ты делаешь, в то время как ты можешь не придать этому особого значения. С такими нужно быть в разы осторожнее, ведь влюблённая навязчивость может всё испортить. — В горах, окружающих это место, образовалась трещина. Так и попала… — Вот как, а я уж было хотел пошутить, что ты ангел, свалившийся с неба. Мэриэнджела хмурит брови, фыркая. — Что за чушь… Разговор прерывает Мирабель, радостно стиснувшая руку девушки с привычной ей болтливостью. — Абуэла разрешила тебе остаться у нас. И не только на сегодняшнюю ночь, а пока не найдёшь себе дом! — тут она замечает Камило и указывает на Монтенегро. — Камило, это моя подруга, Мэй. Мэй, это мой кузен, Камило, я тебе про него уже рассказывала. — Приятно познакомиться, Мэй. Добро пожаловать в дом семейства Мадригаль! — юноша с жизнерадостной улыбкой превращается в её копию и берёт её ладони в свои, не переставая улыбаться. И эта картина становится, пожалуй, самым болезненным, что она будет вспоминать после. Её лицо. Её улыбающееся лицо, полное счастья и доброты. Давно она не видела его таким. Преувеличение или нет, но она явно увидит это в кошмарах не один раз. — Что-то не так? — её копия выглядит неподдельно обеспокоенной. Столь искренние эмоции видеть на своём же лице напротив себя, словно смотришь в ожившее отражение зеркала, довольно странно. — Мэй? — Мирабель дотрагивается до её плеча ладошкой. — Я в порядке. Что ж, если бы у неё была собака, которая была бы столь же назойлива, как её совесть, Монтенегро бы её застрелила. Она убирает чужие тёплые руки от себя, делая пару шагов назад. — Я просто устала. Думаю, мне нужно время, чтобы прийти в себя. Простите. С этими словами девушка уходит обратно в детскую и закрывает за собой дверь, прислоняясь к ней спиной и съезжая вниз. Обняв колени, утыкается в них лицом. «Только не говори, что тебе стало их жаль. Родителей тебе своих не жаль? Приди в себя, идиотка. Их убьют, если ты не принесёшь эту сраную свечу. Их тебе не жаль?» Интересно, способна ли Долорес по сердцебиению человека понять, что с ним что-то не так, или она не обращает на подобное внимания? Главное не начать лить слёзы, как маленькая девочка. Это точно привлечёт внимание. Встав с пола, словно на ватных ногах, Мэриэнджела доходит до кровати и падает на неё, утыкаясь лицом. Шкаф скидывает на неё плед. Оу, как мило. Знай этот домик правду, поспешил бы скинуть её саму с окна, а не заботился бы. О да, она чертовски себя ненавидит. «И какой же ты наёмник, если ты какую-то семью обдурить без мук совести не можешь? Ты жалкая.» Пряча лицо в покрывале, Монтенегро жмурится. «Ты больше не Мэриэнджела Монтенегро. Ты Мэй.» «Мэй.» «Мэй.» «Мэй.» Сквозь тени ненависти к себе и скрежет под рёбрами, словно кто-то напустил туда дюжину озлобленных кошек, «Мэй» засыпает.***
Просыпается девушка под звук работающей швейной машинки. Мирабель сидит к ней спиной, что-то сосредоточенно вышивая. Мэриэнджела не спешит подавать признаки того, что она уже не спит, а просто наблюдает, не шевелясь. Как напряжены и сосредоточены девичьи плечи, как едва заметно шевелятся кудрявые тёмно-каштановые волосы, как плавно двигаются её смуглые руки. Спустя минут десять-пятнадцать она всё же садится на кровати и даёт о себе знать тихим покашливанием. Мадригаль тут же оборачивается и с улыбкой проговаривает: — Доброе утро, Мэй. Монтенегро кивает, слабо улыбаясь. — Доброе. — Ты вчера была очень уставшей. Мы решили тебя не будить. Ну и соня же ты. — Сколько сейчас времени? — Ровно полдень. Ох вау, она не помнит, чтобы хоть раз столько спала лет с десяти… — Сейчас мама с папой должны накрывать на обед. Правда, для тебя это будет завтрак. Пойдём, — Мадригаль встаёт из-за стола, удивляясь, когда Монтенегро убирает плед и встаёт с кровати. — Ты что, даже одежду не сняла? — Я была очень уставшей. Легла и сразу уснула. Касита укрыла меня пледом. — Ты, должно быть, очень долго шла вчера… — Да. На самом деле она не устала, а поспешила уснуть, чтобы не ненавидеть себя. Пока спишь, ты ничего не чувствуешь. Почему же её настолько беспокоит это, хотя, когда она убила человека, не чувствовала таких мучений? Ответ прост: того человека больше нет. Он мёртв. Он ничего не будет думать о ней, потому что не может. Ничего не скажет, ведь его губы уже не шевелятся, а сердце не бьётся. Эти люди будут жить ещё долго после того, как она похитит свечу, и думать о том, что же она натворила. В их глазах она станет самым ужасным чудовищем. Стоит ей представить, как будет выглядеть Мирабель после того, как поймёт, что её чуть ли не единственная подруга предала её… Даже не хочется представлять. Причесав «соню», девушки вместе спускаются на первый этаж. С улицы слышен детский смех. — Кажется, Камило играет с Антонио. Снова этот… Он ничего не сделал, чтобы его недолюбливать, но на душе до сих пор тяжело после вчерашнего. А ведь он, кажется, просто пытался её порадовать. На улице и правда Камило играет со своим младшим братом, подкидывая мальчика и превращаясь то в одного человека, то в другого, чтобы поймать его. Семья… Она снова вспомнила своих родителей. — О, Мэй, ты проснулась! — Камило вновь превращается в себя, опуская брата на землю. — Антонио очень хотел познакомиться с тобой. — Привет! — мальчишка машет ей рукой. — Хочешь, я покатаю тебя на гепарде? — На гепарде? — Ха-ха, Антонио, давай кататься на гепарде будем в другой раз, — Мирабель нервно смеётся, хлопая подругу по плечу. — Не обращай внимания, мальчики просто любят выделываться. Мирабель, заметив Долорес, уводит к ней Мэриэнджелу. — Долорес, знакомься, моя подруга Мэй. — О, я вчера о ней слышала, — девушка издаёт привычный колумбийским сплетницам звук, не выражая эмоций. — Приятно познакомиться. — Взаимно. — О, Луиза, можешь принести ещё один стул, пожалуйста? — У нас гости? — высокая мускулистая девушка оглядывается, прежде чем заметить человека, для которого нужно было принести стул. — Ох, здравствуй! — Здравствуй. — Сейчас сестра Луиза принесёт тебе стул, не переживай, — с этими словами девушка куда-то уходит. — Она милая, — Монтенегро пожимает плечами. — Да, есть такое, — Мирабель примечает вышедшую из дверей старшую сестру. — А вот Изабелла, наш ангел. «Интересная куколка.» Мэй щурит глаза, но ничего не говорит. Когда приходит время обеда, Мирабель подводит её к столику с едой. — Вот так, берёшь тарелку и накладываешь, что захочешь. — Понятно. Мэриэнджела кладёт себе пару пирожков. Больше ничего. — Ты очень мало ешь… — В путешествии еду приходится растягивать по возможности. Никогда не знаешь, когда будет следующая торговая лавка, — пожимает плечами, направляясь к столу. Мирабель, положив себе еду, нагоняет её и садится рядом. Монтенегро начинает искоса рассматривать людей, сидящих за столом: Бруно, Пеппа, Феликс, Антонио, Агустин, Долорес… Луиза и Изабелла так же подходят и садятся. Девушка вздрагивает, так как чувствует касание до своего плеча. — Не против, если я сяду здесь? — Не против. Камило садится рядом с ней, ставя тарелку на стол. — Ты снова притворялся Долорес ради добавки? — Мирабель с ухмылкой щурит глаза. — Прокатило же. — Когда-нибудь тебе за это точно намылят шею. — Пока ведь не намылили, — отвечает юноша, откусывая пирожок. Приходит абуэла. Вот за ней Мэриэнджела уже более пристально наблюдает. Властная, прямая походка, статный вид… Она явно из знатного рода. — И так, сегодня у нас за столом сидит странник из-за гор Энканто. Поприветствуем нашего гостя — Мэй. — Здравствуй, Мэй, — звучит почти синхронно ото всех. «Мэй.» — Расскажи о себе, Мэй, — седая женщина смотрит прямо ей в глаза, пока девушка жуёт кусочек пирожка. — Ну, я выросла в северном районе Сан-Диего, мне шестнадцать лет. Я путешествую по стране пешком. — А твои родители знают об этом? Девичья рука едва заметно дёргается. Вполне очевидный вопрос, но всё ещё отзывается колотой раной внутри. Не то, чтобы она соврёт сейчас. Просто скажет более вероятный исход ситуации. — Они мертвы. За столом повисает гробовая тишина. Ощущает ли Альма внутреннюю неловкость из-за вопроса? Возможно. «Мэй» кладёт недоеденный пирожок на тарелку и вытирает губы салфеткой, вставая из-за стола. — Прошу прощения, я наелась. Большое спасибо за доброту. Никто не останавливает её, позволяя уйти в комнату, чтобы побыть одной. Тем и пользуется, чтобы получше изучить обстановку. Заглядывать в комнату матриарха сразу не решается — слишком подозрительно. Излишняя спешка может сорвать абсолютно всё. Лучше как можно подробнее изучить территорию. На стенах висят картины, фотографии. Всё вокруг украшено самыми разными растениями: от роз до кактусов. Шкафчики с посудой, пианино, гантели… Разношёрстная семья, конечно. Обойдя оба этажа, изучив, она всё же возвращается в «свою» комнату, где садится на кровать. Минут через десять-пятнадцать кто-то стучится в дверь. — Войдите. — Я пришла сказать, что абуэла чувствует себя о-очень виноватой перед тобой, правда. Не злись на неё. Она не хотела больно тебе сделать. — Всё в порядке. Я не злюсь, — натягивает улыбку. — Вот как. Тогда хорошо, — девушка облегчённо выдыхает. — Мы сейчас уходим работать на поле, но, так как ты гость, тебя с собой насильно не тащим. Тебе нужно отдыхать после дороги. — Спасибо, но тогда я провожу тебя хотя бы до двери. — встаёт с кровати и идёт за той. Отличный шанс подворачивается. Главное, чтобы никто… — Камило, снова лопату уронил! Всё у тебя из рук валится, — недовольно высказывается Феликс, поднимая с земли инструмент под неловкий смех сына. — Ничего поручить нельзя. — Прости, пап, кажется, я сегодня не в форме. Мэриэнджела замечает скрещенные пальцы у парня за спиной, но ничего не говорит. — Если так посмотреть, ты всегда не в форме. Оставайся лучше дома. Девушка готова поклясться, что слышит, как он очень громко молчит слово «ура». — Ничего не меняется, — Мирабель закатывает глаза с улыбкой и уходит. — Пока, Мэй! «Мэй» машет рукой, глядя подруге вслед, после чего смотрит на парня с подлой ухмылкой. — Отлыниваешь от работы? — Не люблю перетруждаться, — с беззаботным выражением лица юноша складывает руки за затылком. — Вообще, моя мечта уехать отсюда вместе с какой-нибудь богатенькой женщиной, чтобы никогда не работать. — Ленивый скупердяй. — Эй! Между прочим, случись это так, я обязательно поделился бы деньгами с семьёй и с тобой, а ты меня скупердяем называешь. Не стыдно клеветать? — Ничуть, — скрещивает руки на груди с невозмутимым выражением лица. — Разбила мне сердце. Жестокая. Интересно, он всегда говорит всякую чушь невпопад? Или это отличительная черта всех энкантовцев? — У тебя правда родители умерли? — Да, — пожимает плечами. — У меня нет никаких родственников. А почему спрашиваешь? — Да так… Просто, если честно, я даже представить боюсь, что потеряю их всех. Я вряд ли смогу пережить этот удар… — Если хочешь поддержки, ты выбрал неподходящего человека. — Нет, я выбрал именно того, кого нужно. Им бы я сказать об этом не смог. — Намекаешь на то, что я тебе чужая? — Намекаю на то, что ты не выглядишь, как любитель распускать сплетни. А то, что чужая, лишь вопрос времени. Тихая усмешка трогает губы, девушка скрывает её ладошкой. Дурак дураком, не иначе. Но добрый дурак… На какое-то время она даже забыла, что хотела остаться одна, чтобы изучить Каситу подробнее. Впрочем, вряд ли они уходят в последний раз. Пока что она попробует втереться в доверие к большему количеству членов семьи. — Значит, мы с тобой ровесники… Видимо, ты очень сильный человек, раз так стойко держишься и не сдалась. — Есть вещи, ради которых стоит продолжать жить, — пауза. — Я, конечно, их ещё не нашла, но верю, что они есть. Камило не смеётся. Слабая улыбка появляется на его лице, но не более. Повернувшись к девушке, он подходит ближе и кладёт ладони ей на плечи. — Если я могу чем-то помочь, дай мне знать. Хорошо? «Поможешь украсть свечу? Не смеши.» — Спасибо, котик, но я со своими проблемами сама разберусь, — она с ничего не выражающим лицом даёт едва ощутимый щелбан в лоб. — Как знаешь. Но если что, волшебный котик может помочь. — Даже не отнекиваешься, что ты котик? — А зачем? По-моему, это мило. Когда он отходит, Мэриэнджела замечает в его кармане какую-то бумажку и вытаскивает её. Это оказывается фотография самого Камило. — Таскаешь фотографию самого себя в кармане? Не слишком самовлюблённо? Шутка выходит не особо удачной, и Монтенегро хочет провалиться сквозь землю. И зачем она это сказала? Ну таскает и таскает с собой фотографию, что в этом такого? — Я ношу её с собой, чтобы не забыть, как я выгляжу. Это называют чем-то вроде чёрной стороны дара, верно? Именно её она сейчас затронула? — Прости, я не хотела тебя обижать. — Ничего, забудь. Всё в порядке, — он забирает фотографию из её руки, возможно, слишком резко, что выдаёт толику обиды и грусти. — Я, конечно, не мастер поддержки, но обычно людям в моменты грусти нужны объятия, — со вздохом она раскрывает руки. — Сказала, не подумав, прости, дурой была. Мадригаль улыбается, подходит и обнимает её. Мэриэнджела слабо хлопает его по спине, стоя, как вкопанная. Давно она никого не обнимала. Но вроде бы лёд тронулся, раз они стоят обнимаются. План идёт, как надо, пусть и с помарками. — Спасибо, Мэй, мне лучше. Юноша отстраняется через несколько минут и уходит в дом, оставляя девушку в одиночестве. Теперь можно расслабленно вздохнуть и перестать улыбаться. «Мэй.»***
Будучи наедине с самим собой, Камило не улыбается. Ему не перед кем выделываться. Некого веселить. По правде говоря, он очень любит, когда люди улыбаются и смеются. Это куда лучше, чем когда они ходят грустными. Правда, его способы, работающие на жителях Энканто, не работают на ней… Неужели он исчерпал свой***
Оставшийся день они друг с другом не разговаривают. Когда возвращается Мирабель, Мэриэнджела таскается возле неё. Однако замечает за собой, что это не так уж и раздражает. Ей нравится эта жизнерадостная девочка. Кажется, она находит в ней своё дополнение. — Как день провела? Камило не доставал тебя? — спрашивает очкастая, причёсывая волосы в комнате, сидя в ночнушке на кровати. — Вообще-то он забавный, я бы сказала. Странный немного, конечно… Мадригаль посмеивается, разглядывая подругу в длинной белой пижамке. — Что уж греха таить? Все мы здесь со странностями. Я бы сказала, что ты тоже со странностью. — М? — Думаю, Камило вокруг тебя крутится, потому что ты не улыбаешься. Он любит веселить людей. Это его любимое занятие после подражания другим и игр в футбол с Каситой. Он хочет заставить тебя улыбнуться. — Разве то, что я не улыбаюсь, так важно? — Для него важно, чтобы все вокруг были счастливы. Пусть он и не выглядит так, словно у него есть какие-то заботы, или он о чём-то беспокоится, но это правда имеет для него огромное значение. — Не думаю, что улыбка — явный признак того, что человек счастлив. Улыбку можно подделать. — Обычно, поддельную улыбку сразу видно, — Мирабель пожимает плечами, в задумчивой гримасе поджав губу и убрав расчёску. «Странно, что вы меня до сих пор не приняли за поддельную.» — Если человек хорошо врёт, то не видно, — Монтенегро ложится на кровать и выключает лампу, стоящую на тумбочке. — Спокойной ночи, Мирабель. — Спокойной ночи, Мэй. «Мэй.»
